В перерыве от работы

Малевола осторожно поднималась по лестнице. Каждый шаг отдавался звонким, сухим цокотом — шпильки с вызовом били в холодный бетон ступеней. Если бы не эта уверенная демоническая поступь, эхом разлетавшаяся по пролетам, на лестничной клетке стояла бы гробовая тишина. Здание было полностью обесточено, но кромешная тьма не смущала Малеволу: она прекрасно видела и в абсолютной мгле. Демоница поднялась на третий этаж — осталось взобраться на еще один, только если только трэллы не решили уйти на крышу или, наоборот, вниз, на нижние этажи. Я-команда, повинуясь приказу Роберта, осталась на своих местах. Она чувствовала облегчение, зная, что Мехамен предупрежден об опасности, но за это Малевола кое-чем дорого заплатит. Под белым боди вырисовывались тонкие, как карандаш, пятна крови. Крохотные, но замысловатые узоры расцвели по всему телу, и из бесчисленных крошечных ранок потекла демоническая кровь. Малевола поморщилась от боли, поднимаясь дальше. Хоть это и была пытка, но она не жалела о своем решении. Рассказав Роберту о реальности чертей и Ада, Малевола нарушила правило. Infernalis instrumentalis не прощает таких вольностей. Каждый демон, полукровка, бес и любое другое отродье в независимости от своего происхождения связаны контрактом с Дьяволом. Дьяволы бывают разные, они могут принимать различные обличия, но всех их объединяет одно — Адский регламент, который позволяет обходить древний закон, запрещающий им как-либо проявлять себя в реальном мире. С помощью Infernalis instrumentalis они воплощают свою волю через посредников, агентов или прокси обычно анонимно, чтобы скрыть свою истинную природу от прислужников. Одним из фундаментальных положений контракта, общего для всех адских отродий, был пакт о неразглашении. Выжженный в самой сути, вечный. Тот, кто посмеет поведать о жизни в преисподней, почувствует удар кнута, где бы он ни находился. От других пактов еще возможно сбежать, но пакт о неразглашении достанет везде. Руны наказания ярким пламенем проступили на ее коже, выжигая клеймо за совершенный проступок. Всё обернулось бы куда хуже, не догадайся Малевола переключиться на личный канал и довериться лишь Роберту. Поделись она этой тайной с остальной командой — и расплата была бы мгновенной и беспощадной. Малевола стиснула зубы: она знала, что скоро боль утихнет. Скажи она чуть больше за один раз, последствия стали бы фатальными, и она вряд ли пережила бы этот разговор. Добравшись до чертвертого этажа, Малевола приоткрыла кончиком меча тяжелую дверь. Трэллы смертоносны и необыкновенно быстры. Ей не хватит собственной изворотливости, если только удача не подскажет, с какой стороны стоит поджидать удара. Она шагнула внутрь. Воздух в коридоре казался неподвижным, но Малевола уловила едва заметное колебание. Рефлексы сработали мгновенно. Она резко ушла в сторону, в миллиметре разминувшись с когтями притаившегося трэлла. Малевола рванула на перехват: зафиксировав стопу (что было не так-то и легко сделать на шпильках, но она буквально вбила каблук в покрытие), демоница описала мечом широкую дугу. Тяжелое лезвие с присвистом рассекло пространство, в котором она сама находилась всего мгновение назад. Она почувствовал, как клинок вгрызся в плоть, и пронзительный вой вырвался из существа, отдаленно напоминающего человека. Там, где должно находиться лицо, зияла черная пустота. Не виднелось какой-либо раны, обнажающая кости, а просто... ничто. И это «ничто» умудрялось пялиться на нее, излучая чистую ненависть. Малевола навалилась всем весом на меч. Обсидиановый клинок вошел глубже, разрезая адскую смесь из украденных душ. Меч прошил тварь насквозь, скорее разрывая, чем разрезая ее на два бесформенных куска. Клинок мягко засветился красным, жадно поглощая частицу демонической души, что питала трэлла. Малевола прорычала в темноту: — С первым я разделалась, слышишь, жалкий ушлепок?! Ты — трусливая тварь! — Она замерла. Она знала своего врага, знала, что его эго не позволит ему промолчать. — Ты действительно подумал, что победишь меня вот этим? — Малевола… Голос звучал отовсюду сразу. Он заполнял коридор, резонировал от стен, заставляя дребезжать закрытые двери. Звук напоминал скрежет металла о металл. — …Нет, но я подумал, ты заслужила, скажем так, предупредительный выстрел. Тьма сгустилась, обретая форму неприметного молодого человека в сером скучном костюмчике. По бокам от него пульсировали, дергаясь в неестественных спазмах, два трэлла. — И я скучал по тебе. Хотел поболтать, — прошипел он, словно змея. — А я — нет. Иди к черту, приятель, — ответила Малевола. Она вскинула меч, готовясь обрушить удар на любое движение в темноте. — Ты всё такое же чмо, Деннис. Силуэт едва заметно дрогнул: Деннису явно пришлось не по вкусу это жалкое прозвище — искаженная форма истинного имени, которое дала ему та, кто всё у него отняла. — Жаль, — дипломатично ответил он. Но Малевола с удовольствием отметила, что спокойствие дается ему с трудом. Горделивый, как всегда, и так легко ведется на провокации. — Ты была лучшим суккубом во всем Круге. — Деннис цедил каждое слово, несмотря на попытки выглядеть собранным. — Ты была любимицей, фавориткой и просрала это ради какой-то жалкой мартышки. Малевола ощетинилась. Гнев внутри закипал, как лава. — Как же там ее звали? — продолжал Деннис. — А-а, вроде Гибб. Всё еще помню, как она кричала у меня во рту, пока я ее пережевывал. Или ты забыла? Малевола не отвечала. Без лишних слов она полоснула мечом, выжигая само пространство, в котором замерли Деннис и его свита; там, где прошел ее клинок, осталось лишь абсолютное ничто. Воздух зарябил, и их отбросило на несколько метров в сторону. Деннис засмеялся, но остановился, заметив, как один из его трэллов содрогнулся и рухнул. Рана на торсе, оставленной мечом Малеволы, засияла пламенем. — Вот уже и второй, — выплюнула она. — Еще один — и ты мой. Боль от рун застилала глаза, но это было ничто по сравнению с яростью. — Ну ты и сука! — Деннис приподнял бровь. — Признаю, тут ты меня подловила. Не думал, что сможешь! Ты стала быстрее управляться с моим мечом. — Его наигранная веселость сменилась убийственной серьезностью. — Я заберу его обратно. — Только попробуй, приятель. Рискни. — Малевола вернулась в боевую стойку. К ее раздражению, Деннис лишь усмехнулся и пожал плечами. — О-о-о, нет… Не так быстро. Похоже, ты подзабыла, как правильно считать, — его улыбка стала еще шире и безумнее. — Вспомни-ка хорошенько: скольких трэллов я могу контролировать одновременно, Малевола? Он знал, что она всегда запомнит это число. Он любил натравливать их всех сразу, когда пытал ее забавы ради в своих владениях. Ее глаза расширились, Малевола поняла: не хватало троих. В ярости она сбилась со счета... Твою мать. Нет! Снаружи раздался надрывный крик: Сонар взревел от боли, когда трэлл с нечеловеческой силой вырвал его левое крыло прямо из сустава. От вопля задрожали оконные рамы, а пару секунд спустя по кварталу разнесся запредельный ультразвуковой визг — стекла разлетелись в пыль, и Сонар рухнул на асфальт в фонтане собственной крови. Малевола метнулась к ближайшей стене, на ходу создавая портал, и нырнула в него. Она материализовалась с внешней стороны здания и камнем полетела вниз, туда, где разбился Сонар. Он бился в агонии, пытаясь зажать страшную рану на плече. Падая, Малевола создавала каскад порталов, чтобы сократить путь. Она жестко приземлилась, раскрошив под собой асфальт. Тело взвыло от перегрузки, руны по-прежнему жгли кожу, но она, лишь сжав губы от боли, рванула на помощь к Сонару — тот в агонии барахтался на земле, издавая лишь дикие, звериные вопли. По пути она почти лениво, словно не глядя, развалила трэлла надвое, будто монстр был лишь досадной помехой. Налившиеся кровью глаза Сонара, когда она до него добралась, казались огромными и безумными. Малевола коснулась его души и схватила ту — ей пришлось, ведь по-другому она не могла воспользоваться своими исцеляющими способностями, но каждый раз демоница чувствовать себя от этого мерзко. Касаться чужой души — это как насилие. Скорее всего, Сонар ее поймет и простит, но она ненавидела чувствовать себя хищником. Отогнав эти мысли, Малевола приняла его чудовищную рану на себя. Его рука медленно начала материализовываться из воздуха, возвращаясь из небытия вопреки всем законам вселенной. Малевола усмехнулась, несмотря на всю тяжесть ситуации: по крайней мере, она оставалась невероятно сильной, даже если это означало принять метафизическую рану на себя. Одной больше, одной меньше — какая к черту разница? Сонар застонал и отключился, но кровотечение, судя по всему, прекратилось. Малевола вскинула голову, глядя на этаж, с которого только что сорвалась, но Денниса и след простыл — ни его самого, ни прислужников. Она тяжело выдохнула и оперлась на рукоять меча, пытаясь унять дрожь в руках и судорожно ища ответы. Зачем он устроил эту показную бойню? Почему не попытался вернуть меч, когда выманил ее подальше от команды? Вопросы множились, но отвечать на них Деннис явно не торопился. Она коснулась коммуникатора. — Роберт, это я. Всё чисто. Пока что, черт… Сонара тяжело ранили. Ему нужна скорая, срочно. В ухе прожужжал знакомый голос. — Принято, Мэл. Помощь уже в пути. — Он сделал паузу. — А теперь, как помнишь, я жду твоих объяснений! Рассказывай. Прямо сейчас. Хоть слова Роберта звучали уверенно уверенным, но в его голосе сквозил испуг. Малевола отчасти понимала его чувства. — Конечно, приятель, — ответила демоница. — Сию минуту. И через миг она упала, потеряв сознание.