Несогласованные условия

             Минхо звонит водителю, чтобы тот подъехал к выходу. Он открывает дверь перед Джисоном, даже не вызывая никаких комментариев. В салоне на заднем сиденье темно и есть место, но они сидят вплотную, больше себе ничего не позволяя.              Водитель на сообщение того, что они едут только на один адрес, никак не реагирует. Не его забота. Жар чужого, разгорячённого алкоголем тела обдаёт Минхо. Чужие кудряшки уже преступно растрепались, маня зарыться в них.              В салоне висит тишина, но она громче, чем музыка в зале, который они спешно покинули.              Напряжение нарастает.              Джисон кусает губы и одёргивает свои руки. Ему кажется, что Минхо понял его не к месту проснувшуюся ревность. Он помнит, что они договаривались только на секс, без обременения какими-то чувствами.              Обязательный пункт их соглашения.              Но в груди жжёт от того, что «его» Минхо касался сейчас кто-то другой. Он внутри воет от неправильности того, что сейчас ощущает. Хан надеется, что сейчас это всё заглушится в его спальне. Эти мысли потеряются под ласкающими его руками. И обдумывать это будет уже потом.              Или заткнёт куда поглубже.              Пускай сейчас его будет беспокоить только то, как сказать Минхо, что он хочет дойти до конца. Ему кажется, что так это точно позволит забыться. Но ещё ему этого слишком хочется.              Именно с Минхо.              Минхо позволяет себе только смотреть. Оглаживать взглядом профиль, который подсвечивается мелькающими уличными фонарями, отмечая красноту чужих щек и тяжёлое дыхание.              Он видит, как под его взглядом Джисон шумно сглатывает, его кадык ходит на шее. Сейчас бы прикусить и оставить на нём отпечаток себя. Минхо отворачивается к окну, чтобы не соблазняться. Осталось подождать ещё немного.              Когда за ними закрывается дверь, он себя не сдерживает. Чужая спина встречается со стеной, и из Хана вылетает тихий всхлип, когда губы прижимаются к шее, нагло оставляя укус. Он начинает гореть под языком, зализывающим его.              Внутри от этого жеста всё тянет. Джисон вцепляется в чужие плечи, пытаясь себя так заземлить.              Получается плохо. Дрожь проходит по телу.              Лёгкие поцелуи расцветают на шее, но дальше мешает продвинуться бабочка, поэтому Минхо несдержанно её развязывает, и ткань оседает на полу.              – Ты великолепно выглядел в этом костюме сегодня, – произносит он между вдохами и поцелуями.              Минхо, путаясь в пальцах, расстёгивает пуговицы рубашки, выправляя её из брюк.              – Но без него будешь ещё лучше, Хани, – откровения льются изо рта, заставляя чужие щёки гореть.              Джисон зарывается в чужие волосы, притягивая голову ещё ближе, внизу живота уже теплеет от подступающего возбуждения. А в голове бьётся мысль, которую он боится озвучить, потому что его сжирает смущение.              – Я… – он набирается смелости, но чужие пальцы, ласкающие бока, отвлекают. – Подожди, – на выдохе.              Ему надо перевести дыхание.              Минхо собирает себя и немного отодвигается. Всё равно очень близко, но уже можно дышать. Он играется с чужой прядкой, заправляя её за ухо.              – Что-то не так? – на сбившемся выдохе.              Он пытается понять, что произошло, потому что тело под пальцами отзывалось на ласку, и Джисон сам захотел этого. Ли глубоко вдыхает, пытаясь привести себя в чувство.              Его слишком сильно накрывает рядом с ним.              – Я… – Хан отворачивается, смотреть в эти внимательные глаза и говорить такое сложно, – хочу дойти до конца, – выходит сдавленно и тихо.              Джисону кажется, что он сейчас открывает себя нараспашку. Смотри и забирай. Хочется поёжиться от своей откровенности.              – Ты уверен?              Внутри все замирает. Брови взлетают в удивлении, Минхо такого не ожидал сейчас.              Не в силах выдавить слова, Хан только кивает и закусывает губу. Он взрослый человек, но говорить сейчас такое слишком волнительно. Осознание того, что тот его полностью поймёт, греет внутри.              Джисон понимает, что довериться настолько он сможет только ему.              Минхо переключается со своей настойчивости на мягкость. Слишком понимает, как такое трудно даётся Хану. Тот никогда не выступал в такой роли.              Пальцы, минет, дрочка – это всё равно не тот уровень.              Он чувствует, как на него ложится очередной груз ответственности за него.              – Тебе надо будет подготовиться.              Он заправляет опять выбившуюся прядь, она не даёт ему покоя, и устраивает ладонь на чужой щеке. Их грудные клетки прижаты вплотную, и они чувствуют дыхание друг друга. Успокоившееся Минхо и сбивающееся у Джисона.              – Не думаю, что у тебя в доме найдутся клизма или анальный душ.              Минхо пытается немного разрядить обстановку смешком.              – Я кое-что купил.              Теперь горят и щёки, и уши. Джисон тонет в смущении и стыде, понимая головой, что в этом ничего такого нет.              Но всё равно неудобно показывать себя таким нуждающимся.              – Что? – в горле пересохло.              – Насадку на душ.              – Хани, представлял, как мы дойдём до этого этапа, и решил всё предусмотреть?              Минхо произносит это игриво и мягко. Глаза Джисона зажмурены, чтобы не видеть темноту чужих и поглощающих его.              Ситуация опять накаляется.              – Минхо… не играйся.              Это проигрыш.              В его словах тихая мольба о том, чтобы он не сгорел тут со стыда.              Минхо нравится дразнить его. Эти румяные щёки тянут к себе. Под немного поглаживающей ладонью на чужом лице горит, но сейчас другой уровень признаний и интима.              – Прости, – он сбавляет обороты, – если ты готов, то я за. Только надо будет промыться, тебе самому так будет комфортнее. Сам понимаешь, – он добавляет тише, опуская физиологические объяснения.              – Я это никогда не делал.              Бубнит тихо под нос, если бы они не были так близки, то разобрать слова было бы невозможно.              – Могу… помочь.              Для Минхо в этой процедуре нет ничего смущающего. Но он осознаёт, какой это уровень доверия, и внутри всё поджимается от того, пойдёт ли Джисон на этот шаг. Рука соскальзывает на талию, поддерживающе сжимая.              На самом деле ему хочется, чтобы тот согласился.              Хан закрывает лицо ладонями и шумно дышит. Его раздирает. Можно попробовать всё сделать самому, но он будет не уверен в результате. Вдруг получится сделать что-то не так и потом ещё и опозориться.              Мычание раздаётся из-под рук только от маленькой мысли, что такое возможно.              Если принять помощь Минхо, он будет в максимально уязвимом положении. Это пугает. Но он знает, что тот точно не будет играть на таком его состоянии. Плюс чужой опыт – он точно знает, как сделать всё правильно.              Ответ вырисовывается сам собой.              – Хорошо, – тихо, сквозь пальцы.              Но Минхо всё равно улавливает. Внутри опять всё вспыхивает. Ситуация принимает другой оборот. Его ведёт от того, что Джисон готов настолько ему открыться.              Тут будто уже не ощущается их договорённость только на секс.              Он проводит руками от плечей к ладоням, сжимая их в поддерживающем жесте. Страсть, которая разгорелась в конце вечера, успокоилась, но тлеет внутри, ожидая, когда подбросят дров.              Сейчас надо действовать осторожно. Минхо не должен подорвать такое доверие. Оно слишком ценно.              Он утягивает его в ванну. В этот раз они вместе в этом пространстве. Ощущения уже другие.              – Где?              Минхо хочет сразу разобраться с технической частью, чтобы потом не отвлекаться.              Лёгкий кивок в сторону тумбочки задаёт ему направление. Джисон не смотрит, что там делают за его спиной, он варится в смущении, сдобренном лёгким страхом и стыдливым предвкушением.              Он так погружается в себя, что вздрагивает, когда руки опускаются на его плечи. Минхо прижимается сзади, ощущаясь крепкой стеной.              – Ты точно уверен? Можем отложить на потом, – он даёт ему возможность отступить.              Но для себя Джисон уже в голове всё решил.              – Нет, я готов.              – Хорошо, Хани.              Шёпот льётся в ухо, пока руки скользят вперёд, подцепляя лацканы пиджака и стягивая его с плеч. Ткань с шелестом отброшена на корзину для белья. Рубашку ожидает такая же участь.              На голом запястье остаются часы. Застежка щелкает и металл соскальзывает с руки, освобождая внутренне еще больше. Минхо откладывает вещь, взглянув на гравировку на обороте, хотя и так знал, что там написано.              Джисон поводит плечами, от прохлады воздуха по рукам бегут мурашки. От каждой сброшенной вещи, приближающей его к самому главному, в животе крутит.              Но губы, прижимающиеся к загривку, дают расслабление. Минхо перемещается на боковую сторону шеи, и Хан откидывает голову, чтобы было удобнее.              Это отвлекает, и он на фоне слышит, как звякает пряжка ремня и молния брюк. Руки забираются под пояс, помогая им опуститься к щиколоткам вместе с бельём.              Джисон чувствует обнажённым телом, что Минхо ещё полностью запакован. Он понимает, что каждая их близость проходит так.              Но в этот раз хочется совсем по-другому.              – Сними с себя всё, – он проводит по тыльной стороне ладони, устроившейся на его талии. Пальцы несильно сжимают, грея кожу.              – Сейчас.              Минхо отрывается от него в спешке, снимая свой костюм. Он сейчас проклинает запонки, которые тормозят процесс, потому что выскальзывают из пальцев.              В нём бурлит лёгкое возбуждение от всей ситуации. Поэтому Хан немного вздрагивает, когда к его ягодицам прижимается полувставший член.              Это непривычно.              Из-за того, что теперь они оба полностью раздеты, Джисон успел даже скинуть носки, их обнажённость ощущается другим уровнем.              Он позволяет себе откинуться спиной на чужую грудь, чтобы почувствовать тепло кожи ещё ближе.              Ладони скользят по его телу, больше не возбуждая, а стараясь расслабить и забрать лёгкую скованность.              – Тебе рассказать, как всё будет происходить?              Шёпот интимный, чтобы не нарушать приятную тишину, повисшую между ними, пока они общаются только прикосновениями.              – Я теорию знаю.              – Отлично… тогда пошли.              Минхо разворачивает его к себе лицом, ещё раз оглаживая плечи, грудь, и, переплетая пальцы, тянет за собой. Его ведёт от такой податливости Джисона, тот буквально тает в его руках. Он боится потерять этот момент расслабленности.              В душевой кабинке Хан разворачивается спиной к крану, стараясь не смотреть на преобразованную душевую лейку.              Слишком смущающе.              Дальше его ждут ещё более неловкие действия, но он старается отгородиться от этого.              Минхо рядом. Он всё сделает правильно.              Сверху из тропического душа на них начинает литься тёплая вода. Он закрывает глаза, стараясь отдаться щекочущим его кожу струям, чувствуя, как его голову начинают намыливать.              Пар заполняет комнату, создавая для них ещё более интимную обстановку. Дышится уже тяжелее, но не только от него.              Минхо старается действовать очень осторожно. Он быстро моется первым, чтобы потом не отвлекать своё внимание от Джисона.              Гель льётся в его руки, и он проходится по чужому телу. Губы напротив чуть приоткрыты, и он оставляет на них лёгкий поцелуй – сейчас ни в чём нельзя напирать.              Тихий хнык распространяется по закрытому пространству. Джисон зажимает губы.              – Не зажимайся. Говори. Стони. Если тебе хочется, – на свои слова Минхо получает лёгкий кивок и внимательный взгляд глаза в глаза.              Теряясь в нём, он понимает, что они уже вымытые, и остаётся перейти к другой процедуре. Он немного медлит, стараясь настроить и себя, и Хана.              Тело под его руками разомлевшее и мягкое. Распаренная кожа чуть краснеет. Джисон равномерно дышит, его явное волнение ничего не выдаёт.              Внутри у него всё равно скребётся лёгкое беспокойство, но он глубоко дышит, стараясь с ним справиться.              Руки останавливаются на плечах и подталкивают развернуться спиной. Он задерживает дыхание, сбиваясь со своего привычного успокаивающего ритма.              – Развернись, вот так вот… такой молодец.              Смущение распространяется по телу, особенно когда взгляд падает на анальный душ. Хан закрывает глаза, чтобы не впадать в ступор. Он убеждает себя, что это нормальная процедура. И он в самых надёжных руках, которые можно представить.              Его немного отпускает.              Вода перестаёт литься на него. Пальцы скользят по влажной спине, останавливаются на лопатках, призывая наклониться.              Джисон упирается руками в стену, прогибая спину. Поза откровенная: жар льётся по лицу и спускается даже на шею.              Перед Минхо разворачивается соблазнительный вид. Дыхание спирает от такого уступчивого Хана. Он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь вернуть себя в реальность. Сейчас нужно думать только о том, как сделать всё аккуратно для него.              Он сосредотачивается и переключает душ, настраивая самый лёгкий напор и проверяя теплоту воды.              Джисон понимает, что у него подрагивают коленки, а сердце грохочет в ушах, пока он слышит все манипуляции за спиной. Он шумно выдыхает.              – Расслабься, дыши глубоко.              На поясницу опускается горячая ладонь в поддержке, что он тут рядом.              – Ты уже знаешь, как проникают пальцы, это намного легче. Сейчас я вставлю наконечник, и вода польётся в тебя. Тебе придётся её немного удержать и дойти до туалета. Справишься, Хани?              Минхо говорит неспешно, поглаживая кожу на пояснице. Его голос успокаивает, давая ощущение надёжности.              – Да.              Он чувствует проникновение, а после – лёгкий напор воды. Это длится мгновение. Но этого хватает, чтобы его затопил стыд, от которого подрагивают коленки.              Движения Минхо очень мягкие и аккуратные, он извлекает насадку, и Джисон на негнущихся ногах идёт к унитазу.              Внутри бьётся мысль, зачем он на это согласился. Он успевает бросить только:              – Отвернись и закрой уши.              Минхо тут же выполняет его просьбу. Но это всё равно настолько неловко, что он даёт себе чуть больше времени, чтобы перевести дыхание. Лицо затопила краска. Он возвращается обратно в кабинку, снова принимая эту открытую позу.              – Всё нормально? – в голосе Минхо беспокойство. – Ты такой молодец, – пальцы пробегаются по спине, расслабляя мокрую горящую кожу.              – Да, – сдавленно. – Давай ещё раз, – уже совсем тихо.              Минхо скользит руками вдоль спины, успокаивая. Уязвимость Хана заставляет хотеть ещё больше, но оберегать.              Процедура повторяется ещё два раза. И он сам в нужный момент отворачивается, чтобы не повышать градус неловкости.              Когда Джисон возвращается, Минхо уже настроил верхний душ и протягивает ему руку, подзывая. Он делает шаг и оказывается в кольце рук. Поцелуй опускается на щеку и к уху. Шумный вдох щекочет ухо.              Хан фыркает, немного расслабляясь.              – Хани такой умница, – тёплое дыхание опять распространяет мурашки, – всё выдержал.              Рука проскальзывает вниз, проходит аккуратно между ягодиц, подмывая.              Джисон жмётся к чужому телу. Зарываясь носом в шею, он хочет спрятаться от всё ещё тлеющего внутри стыда. От этого не так просто избавиться.              Но руки Минхо позволяют ему забыться. Он понимает, что не зря настолько доверился ему, всё прошло отлично.              Дальше их ждёт следующая ступень. И теперь ему как будто уже не так страшно.              Минхо вытирается сам и присаживается перед ним, промакивая кожу от влаги. Руки скользят по бёдрам, задевая кожу. Кажется, на внутренней стороне остаются ожоги от его прикосновений. В моменте он прижимается щекой к бедру, ощущая теплоту чужой кожи, прикрывает глаза.              Этот чувственный жест заставляет всхлипнуть Джисона.              – Мой чувствительный Хани, – слова тонут в коже.              Слишком интимно.              Полотенце скользит вверх по его телу, разжигая ещё больше участков. Когда его отбрасывают, а рука ложится на шею, Джисон уже еле сдерживает тихие стоны. Он видит, как в тёмных глазах напротив разгорается пламя.              Минхо чуть медлит, любуется чужой податливостью и туманом, застилающим взгляд. Но продолжить хочется в более удобной обстановке, поэтому он тянет его в спальню, переплетая пальцы.              Комната встречает их прохладой, и Минхо собирает губами мурашки с чужой шеи. На ней уже алеет его укус, оставленный, когда они только вернулись с вечера. Он не сдерживается и оставляет ещё один – симметричный.              Джисона пробивает дрожь от этого, стон разносится по комнате. Он видит, как Минхо любуется своей работой. В него упирается чужое возбуждение, накаляя обстановку.              Его мягко подталкивают к кровати, опуская на неё. Хана ведёт от контраста холодной простыни и жаркого тела над ним.              Ладони скользят по плечам Минхо и зарываются в волосы, притягивая к себе для поцелуя. Он начинается легко, перерастает в игру языков и лёгкие покусывания.              Дыхание совсем сбивается.              Хан всхлипывает, когда Минхо в этот же момент начинает скользить по бёдрам. Они непроизвольно сами разводятся, и он устраивается удобно между ними, улыбаясь в его губы.              Он разрывает поцелуй, напоследок прикусив губу. Смотрит, как они алеют и блестят от слюны, тихо выпуская вздохи от мягких касаний.              Ему нравится, как Джисон растворяется в ласках, как позволяет это делать с собой. Сам тянется за касаниями.              Его доверие – главный возбудитель.              Поцелуи спускаются ниже, язык обводит впадинку пупка. Живот непроизвольно поджимается, и Хан мурашится. Его переполняет от ощущений. Возбуждение трётся о чужую кожу, давая больше стимуляции, но ещё недостаточно.              Минхо обхватывает его, проводя рукой, сжимает так, как надо. Он уже выучил, как ему нравится. Губы разрисовывают своими касаниями чувствительную внутреннюю часть бедра.              Джисон дёргается, непроизвольно пытаясь их свести, когда особо мягкие места попадают под лёгкие покусывания.              Ласки тянутся, и сознание утопает в мареве возбуждения. Тело его одновременно возбуждено и расслаблено для дальнейшего продолжения.              Он готов полностью отдаться в чужие руки.              Эта мысль о полной передаче контроля над собой приятно щекочет сознание. Такого он ещё не испытывал.              Минхо полностью прижимается к нему, придавливая своим весом к кровати. Эта тяжесть ощущается приятной защитой. Джисон обхватывает его руками и ногами, прижимая максимально близко.              Кожа к коже.              Дыхание щекочет ухо. Минхо дышит тяжело и непроизвольно трётся о него своим возбуждением. Это совершенно не отталкивает. Ему тоже хочется доставить ему такое же удовольствие, которое тот дарит ему.              Поэтому он напоминает:              – Смазка и презервативы есть в тумбочке.              Этот шаг также сигналит, что он точно готов. Минхо это считывает, чуть приподнимаясь и вглядываясь в чужие глаза, находя в них подтверждение.              Он дотягивается до ящика, находя там нужное и отмечая про себя, что в этот раз Хан сам всё подготовил.              Он ждал этого момента.              Минхо просит его перевернуться на живот и подтянуть ноги к себе. Поза максимально открытая, но сейчас самая удобная. Смущение всё равно поселяется в сознании Хана. Кажется оно сопровождает его как только за ними захлопнулась дверь.              Уязвимость сейчас на пределе.              Первый смазанный палец входит без сильного сопротивления, но Минхо всё равно старается действовать аккуратно. Добавляя второй, он ощущает, как плотно стеночки обхватывают его, а изо рта Джисона вырываются всхлипы. Растяжение терпимое и приятное.              Это уже знакомые ласки.              Хан прикрывает глаза, погружаясь в ощущения. Он чувствует приятную наполненность с лёгким дискомфортом, но только до того момента, пока Минхо мягко не обводит простату. Удовольствие прошибает так, что поджимаются пальцы на ногах. Он комкает в руках простынь.              Удивлённый и откровенный стон отражается от стен и радует слух Минхо. Его крепкое возбуждение дёргается, напоминая о себе. Он обхватывает рукой член, немного снимая это напряжение.              Внимание его всё равно сосредоточено на распластавшемся Хане. Он видит, как его губы приоткрыты и выпускают всхлипы при каждом проникновении пальцев.              Минхо доволен его растяжкой, когда три пальца хорошо проникают в того, а глаза совсем затуманены. Пальцы покидают его под тихий хнык.              Пустота теперь ощущается странно. Внутри Хана всё в предвкушении того, что должно произойти дальше.              Акт его самого большого доверия.              Латекс презерватива раскатывается по возбуждению и хорошо смазывается. Джисон слышит все эти звуки сквозь толщу ваты в ушах. Они возвращают тень лёгкого страха в него.              Руки Минхо скользят по спине, спускаясь к талии, подавляя это чувство.              Он тот, кто сделает всё как надо.              Вслед за касаниями рассыпаются мурашки. Пальцы держатся за бока, подталкивая перевернуться обратно.              – Хочу видеть тебя.              Так откровенно, что его опять заливает краска. В чужих глазах – непередаваемое желание напополам с нежностью.              Бёдра обхватывают чужую талию для удобства. Минхо смотрит ему в глаза, когда начинает аккуратно проникать в него. Он следит за малейшими реакциями на чужом лице, боясь причинить дискомфорт.              Джисон закусывает губу от медленного растяжения. И хрипло выдыхает, когда понимает, что Минхо в нём полностью.              – Всё нормально? – беспокойство просачивается в голос.              – Да… подожди чуть-чуть, – он глубоко дышит, привыкая к размерам. – Двигайся.              Их глаза не теряют контакт, передавая эмоции друг другу.              Минхо не напирает, начиная размеренно и плавно толкаться. Он помнит, что это первый полноценный раз для Хана, и всё это очень чувствительно.              По мере того, как он видит, что руки на его плечах расслабляются, начиная выводить круги, а с губ срываются стоны, темп ускоряется.              Стенки крепко обхватывают его возбуждение, но поддаются ускорившимся толчкам. Минхо подстраивается, находя простату и проскальзывая по ней в каждом проникновении.              Хан теряется в ощущениях и тянется за поцелуем, который ему дарят. Языки, как и тела, сплетаются; между губ тонут задушенные стоны.              Когда Минхо чувствует, что он близок к краю, он находит член Джисона, проводя по нему в такт толчкам.              Он впитывает глазами, как Хан отзывается на все его ласки. Приоткрытый рот, туманные глаза, тяжёлое дыхание – всё остаётся в его памяти.              С громким стоном Джисон кончает ему в руку и сжимает его внутри, тоже приводя к пику. Изливаясь в презерватив, Минхо стонет и замирает на мгновение, переводя дыхание.              Джисон всё так же сжимает его в своих объятиях, но провалился в посторгазменное состояние. Медленно моргает и тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. Он чувствует, как из него аккуратно выскальзывают, и шипит от чувствительности.              Минхо завязывает презерватив, отбрасывая его на пол, и наскоро их обтирает, опять прижимаясь к горячему телу рядом.              Сейчас хочется подарить своё максимальное присутствие.              Тело под руками подрагивает после пережитого оргазма. Минхо всё ещё удивляется, каким чувствительным оказался Джисон.              Он нежит его в объятиях, целуя щёки, нос и даже прикрытые веки, вызывая довольное мычание.              – Ты как?              – Ммм… тебе не нравятся «спасибо за оргазмы», но спасибо… за всё.              Очень откровенно.              Язык еле ворочается во рту, выдавая слова. Голова в тумане не даёт прийти в себя. В своей уязвимости он льнёт ещё ближе, вдавливая себя в Минхо, обхватив его руками.              Лицо устраивается в сгибе шеи, и дыхание щекочет кожу. Но Минхо не жалуется, медленно перебирая чужие пряди и чувствуя, как дыхание Джисона выравнивается, когда он проваливается в сон.              Сегодня Минхо не собирается уходить.              ***              Утром Джисон оказывается в постели один. В моменте пульс подскакивает, в голове набатом бьет, что нельзя так реагировать, у них же есть договоренность.              В груди все равно тянет.              Пока он не выныривает из остатков сна, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Тихие шорохи из-за двери дают понять, что он в доме не один.              Настроженное тепло вытесняет неприятные ощущения.              Он крадется по коридору, спешно закутавшись в одеяло. Искать сейчас одежду совсем нет времени, он боится упустить момент.              Минхо на его кухне.              Она очень редко использовалась по своему назначению. И вот теперь он готовит на ней что-то напоминающее завтрак.              Внутри все ухает от этой картины.              – Так и будешь там стоять?              Минхо услышал тихие шаги по коридору, но не стал сразу себя выдавать, давая Хану время подумать, как действовать дальше. Но поддевка не удержалась за зубами. Надо его чуть-чуть растормошить.              Джисон не отвечает, он подходит в облаке одеяла вплотную к нему. Прижимается, заглядывая через плечо.              – Завтрак?              Он не помнит, чтобы ему кто-то из партнеров готовил завтрак. Это было странно, но так уютно, что тепло разливается по телу, задерживаясь самым горячим пятном в груди.              – Попытался что-то сделать, используя твой почти пустой холодильник.              Минхо чувствует шеей чужое дыхание, потому что Хан так и не отстраняется, следя за его действиями. Он даже чувствует, как в его руке дрогнула лопаточка, но старается себя собрать.              Он понимает, что надо убрать сковороду, чтобы все не подгорело, но отстранять Джисона совсем не хочется. У него все сжимается от того, что эта сцена, как из обычной жизни парочки.              Которой они не являются и не будут. Это отрезвляет.              Минхо аккуратно подталкивает спиной Хана, намекая, что ему нужно пространство. Если он сейчас позволит продолжаться этому, он утонет в никому не нужных чувствах. Тот все понимает, отходя и садясь за стойку-остров.              Все происходит в тишине, которая не давит, а создает теплый кокон. Минхо пытается запомнить и сохранить этот момент.              Завтрак раскладывается по тарелкам, кофе разливается по чашкам. Джисон следит за каждым движением Минхо, пока тот наливает напиток. Он замечает, как тот автоматически кладет в его чашку привычное количество сахара – даже без вопроса.              – Думаю, тебе сегодня надо отдохнуть. Нормально, – Минхо делает выразительный акцент, – даже без рабочих чатов.              Он отпивает кофе, садясь напротив. Наконец он открыто скользит взглядом по Джисону. Волосы примяты после сна, на отекшем лице – отпечаток подушки. Губы непроизвольно дуются, и он утопает в одеяле, обернутом вокруг него.              Взгляд Минхо задерживается на двух нескрытых засосах на шее. Во рту пересыхает, потому что он помнит вкус этой кожи под своими губами.              – Как ты себе это представляешь?              Джисон набивает щеки, жуя. Сегодня суббота, официальный выходной, но он не помнит, когда хоть один его день проходил полностью без работы.              – Ты завалишься в кровать и будешь что-то смотреть, может, фильм какой найдешь.              – Ммм… тот, который ты тоже хотел посмотреть?              Он осторожно спрашивает. В его фразе явный намёк на то, чтобы сделать это вместе. Как друзья они это делали не один раз, но такого давно уже не случалось, особенно после их договорённости.              Минхо замирает и молчит. Первым делом он хочет отказаться – это навесит ещё больше непоняток в их отношения. Внутри все сжимается. На него смотрят эти круглые глаза в ожидании ответа. Не согласиться будет слишком жестоко.              Для них обоих.              Джисон затянувшуюся паузу трактует по-своему. Отпивая кофе, стараясь его сладостью – Минхо положил столько сахара, сколько надо, – перебить подступающую горечь, он бросает:              – Забудь.              Невольно подтверждая, что хотел сделать это вместе.              – Я просто вспоминал, какой мы обсуждали последний. Про зомби-ужастик или ту драму про родителей и детей.              Минхо старается выкрутиться и видит, как тот расслабляется. У него внутри тоже падает груз.              Всё это стоит того.              – Не хочу драму, – чуть капризно.              Минхо глубоко внутри умилялся этой возможности Хана переходить из одного состояния в другое. Ему нравилось, что у того не получается скрывать свои эмоции от него.              – Хорошо, а то затопишь весь этаж, – на это ему возмущенно фыркают.              Весь день действительно развивается так, будто они в отношениях. Джисон пока не понимает, как ему реагировать на это, потому что внутри – клубок чувств, в который он не хочет сейчас зарываться и портить такой приятный момент.              После завтрака он идет в душ, со смущением отмечая, что душевая лейка приведена в свой нормальный вид.              Минхо об этом уже позаботился.              Остатки ночи смываются с него теплой водой. Он чуть дольше задерживается перед зеркалом, наблюдая за тем, как на шее расцвели пятна засосов.              Постарался на славу.              Но это совсем не злит, а только больше греет внизу живота, рождая чуть слышное возбуждение от такого собственнического жеста. Он даже обводит их пальцами, но немного пугается своих реакций.              Они целый день проводят в постели, которую Минхо, пока он был в душе, перестилал. Смотрят один фильм, потом переключаются на другой.              Атмосфера расслабленная. Они лежат близко. Джисон долго крутился, но потом решился закинуть ногу на Минхо, укладывая голову на его плечо, сначала чуть напрягаясь в ожидании, что его отстранят. Но когда этого не последовало, он растекся, уже более нагло прижимаясь.              Минхо на это ухмыляется, но никак не комментирует.              Умиротворенность прерывают посыпавшиеся на его телефон уведомления.              Сообщения от Бан Чана приходят одно за другим:              «Ты жив после вчерашнего?»       «Вы с Джисоном не отвечаете в рабочих чатах»       «Ау»       «Или у вас там происходит дружеская помощь?»       И ухмыляющийся смайлик.              Минхо шипит сквозь зубы, отправляя ему сообщение, что сегодня его для него не существует.              И Джисона тоже.              – Что там?              Хан чувствует, как плечо под его щекой напряглось. Но в чужой телефон не заглядывает.              – Чан нас потерял. Сказал ему, что все вопросы – завтра.              Опуская то, что он поинтересовался, не спят ли они сейчас вместе. Как чувствовал.              – Хорошо, – внимание опять возвращается к экрану.              Вечером прощание. Минхо уже на пороге не сдерживается на мгновение. Губы в мягком поцелуе прилипают к чужим, получая ответ сразу же. Отстраняясь, он шумно дышит, стараясь побыстрее выскользнуть за дверь.              – До понедельника, Хани, – звучит уже не игриво, а нежно.              Джисон закусывает губу от ласкового прозвища и улыбается. Все это слишком хорошо.              – До понедельника.