В глазах — больше, чем звёзд огни, сердце моё цвети!

Андрей уже почти провалился в сон. Мысли медленно расплывались, как будто кто-то наливал в голову густой тёплый свинец. Тело становилось тяжёлым, ленивым, и всё, что хотелось на данный момент, так это лежать и медленно растворяться в мягком облаке сновидений. Губы приоткрылись, и из уголка рта лениво потянулась тонкая ниточка слюны. Из груди вырывался тихий, едва слышный храп, и это был единственный звук, нарушающий тишину. Рядом вдруг беспокойно завошкались, громко шурша одеялом. — Дю-юх… — сонно протянул Миша, почти не разжимая губ. Андрей вздрогнул, тихо чмокнул губами и лениво приоткрыл один глаз. — Мм? Ты чего?— отозвался он хрипло, даже не поворачивая головы. Плечо обжигало Мишкино тёплое и неровное дыхание. — Нет, подожди, — пробурчал он, влажно мазнув губами по коже. — Опять не так. Стул не может быть вторником. — Что «не так»? — Андрей нахмурился. — Какой нахрен стул? — Я говорю , — уверенно продолжил Миша, не открывая глаз. — Если вторник деревянный, он скрипит. Слышишь? — Какого хрена? — Андрей уже окончательно разлепил глаза и несильно пихнул распластавшегося болтуна локтем в бок. — Ты спать собираешься вообще? Миша в ответ что-то недовольно проворчал, завозился в одеяле и вдруг дёрнул ногой, совершенно случайно лягая Андрея пяткой куда-то в голень. — Нет, я веду переговоры с лампой. Она требует чай. — Господи, Миш, я сплю вообще-то, — хрипло застонал Андрей, утыкаясь лбом в подушку. — Чего ты от меня хочешь? Ты понимаешь, что ты говоришь? — Я хочу чтоб ты меня назвал, — попросил Миха упрямо, уже с лёгким раздражением в голосе. — Что-что сделал? — Андрей усмехнулся, повернул голову и осторожно провёл пальцами по Мишиным спутанным от беспокойного сна волосам. — Назвал, ё-маё. Только… не зайкой, — Миша скривился. — И… и не солнышком. — А как тогда, Мишк? — тихо спросил Андрей, продолжая лениво перебирать его пряди. — Что у тебя там в этой башке вихрастой опять придумалось, а? — Да ну блин, Дюх, ты ж знаешь как, — Миша поморщился, обиженно поджимая подбородок. — Не знаю, — соврал Андрей. — Подсказывай. Я ж твои мысли не читаю. Миша шумно выдохнул, чмокнул губами и ещё сильнее притёрся к нему всем телом, как большой тёплый кот. — Мишенькой… — пробормотал он и грустно вздохнул. — Ты меня на репе сегодня Мишенькой назвал. Андрей тихо фыркнул, чтобы не рассмеяться, и мягко коснулся долгим поцелуем Мишиного виска. — Вот ты вредный, — прошептал он. — Даже во сне до меня докапываешься. Андрей убаюкивающе погладил Мишу по щеке, в надежде угомонить своего беспокойного галчонка. — Мишенька мой, — выдохнул он почти неслышно. — Хороший мой. Спи давай. Миша тихо что-то пробормотал — слова уже невозможно было разобрать — но по тому, как он довольно выдохнул и ещё плотнее уткнулся носом в его плечо, было понятно: ответ его полностью устроил. И затих.