В глазах — больше, чем звёзд огни, сердце моё цвети!

— Дюх, я одного, ё-маё, понять не могу: вот есть синица, да? Откуда она вообще поняла, что любит сало, понимаешь? Типа… откуда она знает, что это съедобное? И ведь это значит, что где-то когда-то синица ущипнула свинью за бок? — Кабана! — расхохатался Князь и, не рассчитав шаг, споткнулся о корень, нагло торчащий из земли. — Аккуратней, Дюх, — буркнул Миша, цепко ухватывая его за локоть, — нам ещё чесать и чесать… Лес вокруг был такой, что хотелось дышать полной грудью и не выдыхать: густой, сыроватый, пахнущий елью, хвоей и уже пригретой солнцем пожелтевшей травой, которая мягко пружинила под сапогами, а где-то выше, на ветках, шуршали и посвистывали птички. Было тихо и, может, было бы даже спокойно, если бы не Миша, который, наслушавшись от Яши про то, что “сейчас самое время, грибы попрут как бешеные”, загорелся этой идеей так, что аж кончики ушей подгорали, и не просто потащился сам, а ещё и Андрея за собой утащил. С самого утра он, как заведённая обезьянка, умолял Андрея поехать вместе, и Андрей в который раз сдался под гипнозом двух тёмных, но до боли ласковых омутов. Они выглядели как два городских дурачка: рыбацкие сапоги не размеру, старые штаны, поношенные куртки, которые не жалко испачкать, и по ведёрку в руках, а на башке — по цветастой панамке. На полупустой электричке они доехали до первого попавшегося лесочка, и Миша всю дорогу красочно расписывал, как «грибы сами в руки полезут, ё-маё». — Миш, ты аккуратней там в кустах ищи, а то попадёшь в гости к… — Леснику? — Змеям, Миш. Я когда-то в детстве напоролся на клубок змей, чуть копыта не откинул… Миша мгновенно нахмурил брови, и этот его энтузиазм от услышанного немного поубавился. Он посмотрел на кусты, и вместо того, чтобы продолжать рыскать по траве голыми руками, как собирался минуту назад, целомудренно нашёл толстую палку, взвесил её в руке и принялся ею шнырять по несчастным кустикам. — Дюх, глянь, я ежа нашёл! — Где? — Андрей, выскочив из-за широких еловых лап, помчался на источник восторженных восклицаний. Прикрытый сухими веточками, потревоженный ёжик недовольно зафыркал и, свернувшись чуть плотнее, внимательно уставился на пришедших своими внимательными глазками-бусинками. Заворожённый Миша выудил из кармашка куртки немного пожухлое яблочко и осторожно ткнул им в иголки. — Бедный… ему, наверное, есть-то нечего. Яблок нет, до ягод не доберётся… не корешки же ему жевать, ё-маё… Андрей неотрывно наблюдал за всем этим действом и даже не пытался спрятать улыбку. Какой же Миша всё-таки большой ребёнок. Грозный панк на сцене и маленький Мишка-Мишутка здесь, в лесу, который искренне хочет, чтобы всем вокруг было хорошо. Даже ёжикам. — Миш, а ты знал, что ёжики не только яблоки едят… они ж и мышей могут заточить, и кузнечиков всяких. И вообще, он скоро в спячку уйдёт. — Мышей??? — у Миши округлились глаза, и он с неподдельным ужасом уставился на зверёныша, недоумевая, как такой хороший ёжик может сжевать не менее хорошую мышку. — Да, Миш. По биологии у тебя что было? — Столько же, сколько у тебя, ё-маё. Так они, ну… всеядные? Можно я ему колбасы дам? — Ну дай… — Андрей усмехнулся. — Вот это тебе привалило, да, друг? — он присел на корточки и осторожно почесал ёжика по носу. Тот почему-то и не думал никуда убегать — только сопел, обнюхивал Андреевы пальцы и терпеливо ждал своё угощение. Миша нырнул в небольшой походный рюкзак и выудил оттуда бутерброды, наспех завёрнутые в газету. Аккуратно разобрав один, он достал кусочек колбасы и сыра и положил их прямо у самого носа-пуговки. Оставив новоиспечённого друга, они отправились дальше. Грибы были, и много, но срезать их, а тем более везти с собой, парни побоялись: мало ли, вдруг это ложный гриб или какая-нибудь поганка? Пусть растут, красиво же. Гораздо приятнее было просто гулять между деревьев, прятаться за стволами, ловить друг друга взглядом и по-детски глупо играть в прятки. — Слышь, Дюх, а лиса может суслика съесть? — Э-э-э-э… ну-у… — Князь отпил чая из термоса, закусил бутером и пожал плечами. — Не жнаю, может и будет. — А тут есть медведи? — Миша, перевозбуждённый окружающими запахами и звуками, всё никак не унимался, будто лес только подливал масла в его внутренний костёр. — Лично я знаю тут только одного неугомонного медведя, который умеет рычать не хуже настоящего. Миша улыбнулся, довольный ответом, и плюхнулся рядом. Они растянулись на траве, глядя вверх, где между веток проглядывало небо. — А волки? — А мы на дерево залезем, — спокойно ответил Андрей. — Тем более, мы же про лесника песню написали, он нас не должен им скормить. Миша, подуспокоившись, аккуратно притёрся к Княжескому бочку. — Дюш… я тут думал… — протянул он задумчиво, перекатывая слова на языке. — Ну вот есть наша Вселенная, да? Тут ты и я, наша группа, Лёшка… А есть другая Вселенная, где тоже все мы есть, мы друг друга знаем, но мы другие, понимаешь? — В смысле? — Андрей повернул голову. — Ты к чему клонишь? — Я в том смысле, что если бы мы были в другой Вселенной… ну, сказочной, допустим… то ты был бы витязем-богатырём, а я каким-нибудь разбойником лесным. О! Соловьём-разбойником, точняк! — воскликнул Миша и вгрызся в очередной бутерброд. — Или ты — царевич, а я твой верный друг Шерый Волк… — Блин, Мих, крутяк… — Андрей оживился, приподнявшись на локте. — Надо будет рассказ замутить на эту тему. Типа я пришёл тебя одолеть, а на самом деле… — А на шамом деле? — Миша хитро сверкнул глазищами. — Любовь нашёл, во. Миша тихонько прикорнул на Андреевом плече, шумно сопя, словно тот самый ёжик. Разморенный свежим воздухом, прогулкой, вкусными бутербродами и тёплым чаем, да к тому же таким редким признанием, его задорный пыл наконец поумерился, и глаза начали слипаться сами собой. Князь же, наоборот, будто приободрился. Посидел немного, полюбовался задремавшим Мишей, прислушался к лесу и осторожно толкнул его плечом. — Ну что, медведь, домой? Смотри… тучки собираются уже. — Угу… — Миша грустно согласился, потирая лицо ладонью. — Ой, дойти бы ещё, ё-маё… Ты помнишь, как обратно идти? Князь замер. А ведь правда: увлечённые ёжиками, сусликами и грибами, они совершенно не следили за тем, куда идут… — Н-нет… — Андрей настороженно оглянулся вокруг, словно лес в одно мгновение стал чужим и подозрительным, и где-то там, между стволами, уже кто-то наблюдал за ними молча и внимательно. Вдали послышался тяжёлый раскат грома. — И я нет, — Миша вскочил на ноги и так же ошарашенно уставился на Князя. — Я думал, что ты следил. — А я думал, что ты, ё-маё! Андрей шумно выдохнул, потёр переносицу и на секунду прикрыл глаза, потому что после такого дня ему вообще ни капли не хотелось устраивать разборки и выяснять, кто кого должен был вести, и кто тут самый умный. — Так… ладно, — наконец выдавил он, собираясь с мыслями и изображая уверенность, которой у него, по правде говоря, не было ни грамма. — Я, кажется, вспомнил, куда идти. Он, конечно, ни черта не вспомнил, но из них двоих сейчас хотя бы у него работал котелок — Миша устало хлопал глазами, зевал, спотыкался о кочки и вяло цеплялся сапогами за корни. — Дюх, чё-то мне кажется, что нифига ты не знаешь, куда идти… Вон, мы эту ель уже третий раз проходим. — Не, Миш, это другая ель. — Да нет, Дюх, она самая. Андрей нахмурился, покрутил головой, посмотрел направо, налево, назад… и, скрипнув зубами, всё-таки вынужден был признать очевидное — они заблудились. — Ёлки… блин… иголки… — пробормотал Миша уже безо всякой надежды и пнул шишку. — Ладно, Дюх. Давай, эт самое… на дерево, что ли, залезем. Покидав вёдра и рюкзак прямо на мокрую траву, Андрей, пыхтя и отдуваясь, полез на раскидистый дуб. Андрей карабкался наверх, цепляясь за кору, пару раз чуть не сорвался, но всё-таки дополз до более-менее удобной ветки и замер там, отдышавшись. Покрутив головой туда-сюда в поисках нужного направления, он таки нашёл утерянную тропинку, что вела прямо к платформе, а потом, с победным криком дикаря, спрыгнул обратно вниз. — Бля, Дюх! Чуть на бошку не прилетел мне… Ну чё-там? — Порядок, — заулыбался Андрей и дернул бровью, — нам в другую сторону просто надо. Гром загремел ещё сильнее, ветер взвыл между деревьев так, что по коже побежали мурашки, и первые капли дождя — холодные, колючие — забарабанили по донышкам вёдер. Ещё несколько мгновений, и холодное, серое полотно накрыло всё вокруг. — Пиздец, — выдохнул Миша, натягивая капюшон. — Бежим! — Андрей схватил его за руку. Как двое мокрых собак, они выскочили из лесной чащи, перепрыгивая через лужи и скользя по грязи, и помчались на выход из лесочка прямо к небольшой платформе. Электричка, кстати, подъехала как нельзя вовремя. Они ввалились внутрь, шумно дыша, продрогшие, растрёпанные, с прилипшими к лицу волосами, и рухнули на сиденье, прижавшись друг к другу так тесно, как воробьи на проводе. Миша отфыркивался от капель, стекающих с носа, а Андрей вытирал рукавом шею и щеки, дрожа от холода и адреналина. — Чаю бы… — мечтательно протянул Миша, укладывая голову на подставленное плечо. — Ща, Мишк… приедем, — Андрей хмыкнул, поглаживая его по волосам. — Мама супец дома забабахала... Миша аж заурчал, прикрыл глаза и вытянул ноги, наконец расслабляясь. Но всё-таки кое-что не давало ему покоя. — Так всё-таки, Дюх… щипала ли синица свинью за бок?