В глазах — больше, чем звёзд огни, сердце моё цвети!

— Плохо, Дюш…? Ну всё, ну всё, дыши, раз-два, ща я тебя умою… Как же Андрей радовался, что противная штука под названием токсикоз не смогла догнать его на ранней стадии беременности — в отличие от других. Он ел с удовольствием всё, что ему Миша подсовывал, а Миша, как раз таки, обладал каким-то сверхъестественным нюхом на Андреевы желания и быстро считывал, чего Андрюха хочет сегодня. Но с каждым месяцем оставаться таким же резвым и шустрым, словно лесной заяц, становилось всё труднее. И вот уже почти на финишной прямой токсикоз всё-таки его догнал. Догнал стремительно и резко. Андрей как раз дожёвывал вкуснейший салат, между прочим, Мишей приготовленный, из домашних помидорок, огурцов и капусты. На радость маме он утилизировал урожай, а на радость самому Мише — ел ничем не пичканные продукты. Было вкусно… пока тошнотворный комок не поднялся из глубин желудка и не подкатил к горлу, заставив Андрея со скоростью напуганного до усрачки зайца помчаться в туалет — лишь бы успеть хотя бы до раковины. Миша же, который влюблённым валерьяновым котом наблюдал за хрустеющим Андрюшей, рванул следом, уже на ходу представляя мигающие огоньки скорой и каталку. — Андрей! Миша ворвался в ванную, тотчас подхватив тяжело стоящего, содрогающегося и мучающегося от остаточных позывов Дюшу. Андрей облегчённо выдохнул, едва почувствовав крепкие руки под мышками, и со слабым стоном — горло было уже натёрто — обмяк, облокачиваясь о Мишину грудь. — Ё-маё… блин, Дюх… салат не зашёл? Нафига давился тогда? Я бы тебе чего-нибудь другое намутил… ё-маё… котлеты, например… На слове «котлеты» Андрей, который уже хотел было объяснить Мише, что началось страшное и неумолимое, снова напрягся и его снова вывернуло в раковину. Он тихонько икнул. Шершавая ладонь осторожно зачёсывала назад взмокшие волосы, а затем плеснула Андрею в лицо холодной воды. — Всё, Дюх, всё… молодец. Полегче? — Угу… — Андрей грустно вздохнул. — Миш… у меня токсикоз. Помнишь, я тебе говорил, что он обычно в начале бывает, а у меня не было? Ну вот… началось. И не упоминай… Он замолк, судорожно сглатывая горечь. — Всё, понял, не буду, Дюш, не буду, — затараторил Миша, помогая Андрею принять более-менее устойчивое положение. — Мелочь хулиганит, да? Миша провёл тёплым носом по щеке, прижался губами к вспотевшему виску. — Мих, ну… ну не надо, блин. Я только что пол ведра наблевал, а ты целоваться лезешь… — проворчал Андрей, пытаясь увернуться от настойчивого поцелуя. Ой, не розами от него веет… не розами. — Давай… эт самое… может, в ванну хочешь? С пенкой? — Миша всё-таки урвал короткий поцелуй в похолодевший кончик носа и теперь, радостный, что с Андреем более-менее всё в порядке, привычно наглаживал живот. — Хочу! — быстро обрадовался Андрей, с готовностью скидывая с себя Мишин халат. — Затапливай баньку! Полная душистой белой пены ванна исходила паром, горячая вода приятно жгла кожу, а пузырьки обволакивали со всех сторон мыльным облаком. Андрей чуть ли не попискивал от удовольствия. Миша же, всё-таки схватив очередную паничку, не пожелал оставить его величество в одиночестве. Уселся прямо на пол у его головы и принялся листать очередную книгу в духе «1001 совет, как вырастить ребёнка». — Дюх, а это… я там такого лопоухого зайца плюшевого видел… может, купить, а? Или мелочи ещё рано? — Миш, купим, когда мелочь будет целая и невредимая лежать в кроватке. Миша отложил книгу и пристроил голову на бортике. — Дюх… — М? — А тебе страшно? — Что страшно? — Ну рожать, ё-маё. — Страшно, Миш. Но ты ведь со мной будешь, да? — Конечно, Дюх. Только мне тоже страшно, ё-маё. Будешь там кричать, мучиться, а я ничего сделать не смогу… — Если ты будешь держать меня за руку, то я не буду бояться. — А, ну… хорошо тогда. В ванной повисла тишина, прерываемая лишь хрустом пузырьков и переворачиваемыми страницами. — Дюх? — Что, Мишка? — Тебе надо пить комплекс витаминов. Сала… — «салатами витаминов не доберёшь» чуть было не вырвалось, но Миша вовремя осёкся. — Ой. То есть… ну, надо бы попить, короче. — Медведь-хлопотун, — засмеялся Андрей и, выстроив на ладони пенную башню, дунул в неё, распыляя хлопья на Мишину шевелюру. Отмытый, душистый, натёртый каким-то вкусно пахнущим маслом и порозовевший не только от воды, Андрей нежился, закутанный в мягкое одеяло и такие же объятия. Миша мирно посапывал, хмуря брови, и ещё крепче прижимал своё светловолосое добро. А добро никак не могло уснуть. От соседей снизу тянуло жареной картошкой с луком… и охота людям было её жарить в полвторого ночи… В воображении всплыли аппетитные картинки: жареные круглешки золотистой картошечки, такие же колечки лука по краям тарелки… а сверху укроп и сметана… Но картинка тут же рассеялась, стоило лишь подумать о том, что картошка наверняка горькая или сгоревшая и вообще вся в масле — хоть выжимай. И сметана кислая, и укроп жухлый… Тошнота вмиг подступила к горлу. Андрей еле успел перекинуться через бортик кровати, чтобы проблеваться на пол, а не в свежие простыни. Надрывные, хрипящие звуки мгновенно разбудили Мишу, и тот со скоростью ястреба помчался за тазиком и тряпкой. Когда картофельное наваждение наконец отпустило Андрея, он даже не смог откинуться назад на кровать. Ему было, хоть он и знал, что таким Мишу не напугать, до ужаса стыдно. — Ща мы тебя… хоп, аккуратно… Всё, Дюш. Или ещё? — Всё… Андрей бухнулся на кровать, прикрывая помутневшие глаза. Миша что-то бухтел и сопел, пока вытирал пол, а потом, предусмотрительно оставив тазик рядышком, убежал в ванну. Вернулся, сел на край с тёплым мокрым полотенцем и принялся обтирать Андрею щёки и шею. — Миш…? — неуверенно проблеял Андрей, когда был обтёрт уже со всех сторон. — Прости м-меня… я… не успел… Я бы убрал! Тебе ж противно, наверное, было… — Дюх, ну ты чё? Какое «сам»? Тебе нагибаться нельзя. — Миша фыркнул и завалился рядом. — И какое противно, ё-моё? Это ж ты, а не какой-то там… Он помахал рукой в воздухе, вырисовывая воображаемого «какого-то там». — Забыл, как ты меня откачивал, когда я в аквариум наблевал, а потом на полу отрубился, ё-моё?.. — Ты ещё тогда ковролин прожёг и уборщицу до инфаркта напугал, когда лежал там кучкой пьяной. Она думала, что ты до смерти напился, — хихикнул Андрей, притираясь поближе к Мишке и тепло выдыхая тому в ключицу. — Завтра у мамы спрошу, чё делать мне с тобой, ё-маё. — Медведь-хлопотун мой…