Il diario di Enid

***

Громадный особняк, принадлежавший богатой и влиятельной семье Синклер, возвышается на ухоженном участке с ярко-зеленым газоном и аккуратно подстриженной живой изгородью. Ограда из кованого металла с позолоченными элементами дополнительно подчеркивает статус дома, а массивные ворота из твердого дуба распахиваются с тихим грохотом, открывая вход во двор. Каменная дорога, которая ведет прямиком в дом, сделана в уточненном дизайнерском стиле. Внутри, громадный холл: просторный, ощутимо нагруженный роскошью. Высокие потолки, украшенные узорами, создают ощущение бесконечного простора и величия. На полу мраморные плитки с гладкой, зеркальной поверхностью, отражающие каждое движение и сияние люстры. Стены украшены богато обрамленными картинами. Портретами предков и великих исторических личностей, выполненные в классической манере. В углах расположены тяжелые бронзовые лампы на длинных стойках с мягким, теплым светом. Центральное место занимает массивная винтажная дверь - с серебристыми рукоятками - ведущая к лестнице. На стенах висят многочисленные зеркала в позолоченных рамах, создающие эффект расширения пространства и придающие помещению ощущение богатства и благополучия. Просторная кухня с высокими потолками, мраморной облицовкой, стильной мебелью и современными техникой - оснащена массивными деревянными шкафами, островом для приготовления блюд и зонами для приема пищи. В интерьере присутствуют декоративные элементы, создающие атмосферу роскоши и уютной утонченности. Главная лестница - это настоящее произведение искусства. Она сделана из светлого дуба с выточенными, изящными перилами, украшенными резьбой в стиле барокко. Каждая ступень - широкая и ровная, покрытая узором из серебристых нитей. Сама деревянная конструкция будто живая и дышит веками. Лестница изгибается плавно вверх, образуя изящный вынос к верхним этажам особняка, словно крылья фантастической птицы. В каждом витке встроено освещение: мягкое, рассеянное, светодиодное, создающее мягкую игру теней. На верхней площадке, куда ведет лестница, расположена массивная дверь из светлого дерева с бронзовой фурнитурой. Именно она ведет в комнату Энид, - место, где она проводит большую часть времени, окруженная роскошью и уютом.

***

Внезапно, словно зловещий порыв ветра, дверь особняка Синклер вздрогнула, будто почувствовав приближение гнева, который вот-вот должен был взорваться внутри. Вихрь страстей и ядовитых мыслей преобразился в физическую силу - с тяжким грохотом и скрежетом. Сквозь воздух проносится резкий, пронзительный звук - дверь, словно расплавленная изнутри, отлетела с невероятной скоростью, врезаясь в стену, выбивая пыль. Каменные блоки поддались силе, и осколки, как зловещие стрелы, расплескались по полу, отбрасывая в сторону искры. В этот момент, в сияющем калейдоскопе злобы и ярости, вошла Энид. В глазах оставалась холодность, но внутри бушевали вулканы гнева и возбуждения, которые она, казалось, пыталась сдерживать, покрывая их маской спокойствия. Речь шла сама по себе - медленно, с тяжелым выдохом, словно заклинание, без учета окружающей реальности:       — "Несносный ребенок... Stupida ragazzina, глупая маленькая девочка..." — Слова грубо, как шипы, выкатывались из ее уст. Она произносила их так, будто тестировала границы боли и унижения, глядя на разрушенную дверь, словно спрашивая: действительно ли так ее назвали? Такими словами кидалась сама Уэнсдей Аддамс - новый учитель по итальянскому, - предложения, которые звучали даже для самой Энид, как яд, переливающийся в голосе холодных речей. Ее лицо искрилось внутренней ненавистью, как костер, разгорающийся все ярче. В нем переплетались ярость, возбуждение и неприкрытая ненависть, вперемешку с желанием. В этом разрушении был крик не только материальной силы, но и собранной, скрытой ярости, тщательно затаенной, которая вот-вот могла взорваться в неописуемое безумие. Яркая искра возбуждения сверкала в глазах блондинки, когда она приходила в сознание своей власти. Это был не просто акт агрессии - это был торжественный момент возмездия, стремление подчинить, уничтожить ту, кто осмелилась попасть в ее сети. Все сжалось в один точечный вихрь, где ненависть и желание власти боролись за контроль. Каждая клеточка тела кричала: — Это мое поражение и полная потеря самообладания. — Даже если слова не произносились вслух. Энид понимала, что птица, которую она прищемила, уже обречена. Она не оставит это просто так. Но внутри все еще билось сердце, наполняясь все большей агонией: от торжествующей ярости до страстного желания показать свою силу. И даже если эмоции на лице были стеклянными и холодными, внутри кипело бушующее пламя - оно словно рассекает воздух, нанося удар за ударом, хочется слышать хруст и треск разрушения. Все вокруг, как спектакль, где она - главная героиня своей мрачной пьесы под названием: "Уэнсдей Аддамс". Внутри у нее живет дикое, неукротимое желание доказать: она выше и сильнее всех этих глупых игр, всех тех, кто называл ее "несносный ребенок". И сейчас эта маленькая черная девчонка увидела ее настоящее лицо, ее эмоции, ее потерю контроля.       — Черт, черт, черт. — Безжалостно исполненный ярости и возбуждения голос блондинки вызывал дрожь даже у нее самой. Все эти года она была охотницей, которая любит властвовать, контролировать и разрушать людей. И в этот момент, среди пепла разрушенной двери и клубов пыли, в ее жгучем взоре горело нечто большее, чем просто гнев - это было торжество тьмы над светом, власть над слабостью, и обещание, что она вернется став еще сильнее и мстительнее, чем когда-либо прежде. После разрушительного наплыва гнева и ярости, словно вихрь, который уносит все на своем пути, Энид медленно, словно тень ночи, повернула на второй этаж. Движения были плавными, но полны скрытой опасности - каждый шаг говорил о внутренней мощи, которая только что проснулась. Внутри бушевала буря, неудержимая и ужасная, будто закипающий котел. Девушка в своей голове мысленно проклинала Уэнсдей Аддамс - ту, кто посмела бросить вызов, кто посмела нарушить ее спокойствие, вызвать этот хаос и разрушение. Вся ее душа возмущалась: какая дерзость у этой девчонки? Кто она такая, чтобы так вмешиваться в ее жизнь, чтобы смотреть на нее с вызовом? Глаза, зажженные гневом, вспыхивали, когда она мысленно повторяла: — "Глупая девчонка, да кто ты вообще такая?" — Ужасно иронично было для Энид, что именно эта абсолютная безнадега и непрощенная дерзость вызвала такой неистовый всплеск злобы. Она шла по коридору, взбираясь по лестнице, ощущая каждую ступеньку как металлический трос, натянутый между ней и ее жертвой. Внутри бродило множество планов, как завоевать эту пренебрежительную, непокорную брюнетку. Идеи мелькали перед внутренним взором, как тени, - от изощренных психологических игр до неспешного, многослойного разрушения, которое сможет поставить на колени кого угодно. Она представляла, как однажды захватит контроль над этой загадочной, непокорной девушкой, как она вытрет ей нос и сделает своей марионеткой - в этом заключалась вся ее страсть, вся ее суть. В мыслях не было места для жалости или слабости. Каждое движение - это символ настойчивости, ведь она знала: чтобы победить, нужно манипулировать, писать сценарии внутри своей головы. Энид думала о том, как заметить слабое место Уэнсдей: уязвимые уголки и слабые точки. Каждая мелочь, каждая реакция - все внимательно рассматривалось, как драгоценное сокровище и оружие. Зайдя в свою комнату, она захлопнула дверь и коротко вздохнула. Внутри кипел еще один огонь - огонь вызова. Комната Энид - не просто место для отдыха, а шахматная доска, поле битвы. Обстановка вокруг отражала ее внутренний мир: нежные, утонченные оттенки, богатые ткани и изящные детали - именно так выглядит уютное убежище Синклер, наполненное мягкой роскошью. В центре комнаты стоит ее основная часть - огромная кровать, словно из сказки: из розового дерева с изящной резьбой. Это место кажется настоящим произведением искусства. Ее многочисленные неброские изгибы и узоры придают ей невинный, женственный вид, подчеркивая неповторимый вкус хозяйки. Кровать усыпана роскошными подушками самых разнообразных оттенков - розовых, лиловых, белых с золотыми нитями. На мягком матрасе расстелен плед: бархатная ткань цвета розового шампанского, которая переливается при любом движении. У изголовья - низкая, витиеватая спинка с узором из бархата и шелка, которая обеспечивает уютные посиделки и отдых. Стены комнаты украшены лампасами ярких обоев с пестрым, сложным узором: переплетения цветов, изящных завитков и геометрических мотивов, выполненных в золотисто-розовых тонах. Вся палитра - насыщенная и богатая, создающая эффект сказочного дворца. Вдоль одной стены расположены изящные мраморные вставки и позолоченные рамки для картин или портретов, выполненных с мастерством лучшей художницы. Пол залит мягким ковром с орнаментом, повторяющим узор обоев, - он густой, пушистый и приятный на ощупь, словно облако. Поодаль расположены лаковые столики и декоративные ящики из дерева с резными крышками, где хранятся личные вещи. На кровати десятки мягких игрушек, без которых, казалось, блондинка уже не может жить. Окна большие - покрыты тяжелыми бархатными шторами бежевого цвета с позолотой и кистями. Закрыв их - в комнате разливается мягкий, размытый свет, создающий интимную атмосферу. Внутри помещения расставлены уникальные светильники - канделябры из бронзы и стекла с кристаллами, которые переливаются и придают комнате особое очарование. Для уединения и спокойствия в комнате есть уютный уголок с креслом и небольшим столиком, выполненным из темного дерева, - идеально для чтения или размышлений. Энид остановилась у окна, смотря на темный сад за окном, откуда доносились отдаленные звуки сумерек. Ее глаза при этом были холодны, как кусок льда, пересыхающие оттенки злобной радости искрились в них. Слезы злости высохли, оставляя после себя розовые следы. Она мысленно повторяла свои планы: завтра или послезавтра она найдет способ приблизиться к Уэнсдей, расширит свои знания о ней, изучит каждую слабость. В голове уже созрел хитроумный план: сломать прочность ее спокойствия, сломать ее волю. Она скрывала внутри себя и страсть, и страдания, ведь эта борьба за власть была не просто внешним столкновением. Она ощущала, что под маской холодности скрыт неукротимый огонь, бурлящий и сжигающий все, что мешает ей достигнуть своей цели. В ее мыслях уже витали сцены манипуляций, тихих разговоров, которые казались ей маневрами, ведущими к финальной победе. Она представляла, как однажды она заставит Уэнсдей чувствовать себя беспомощной, как она рассеет все ее надежды и любовь. Погруженная в эти мысли, Энид беззвучно улыбнулась - это было мгновение полной уверенности и внутренней силы, вызывающее ощущение, будто весь мир у ее ног и ничто не сможет помешать ей. Она понимала, что путь к власти - это не только грубая сила. Это хитрость, стратегическая игра, уловки и контроль, который нельзя упустить. Она приподняла подбородок и резко вздохнула, ощущая, как внутри заиграл новый, еще более плотный и стойкий огонь. Она поклялась себе, что никто не остановит ее, что эта игра - только началась, и она сама станет ходячей тенью, что будет контролировать каждое движение, каждую судьбу. И хотя внутри бушевали смешанные чувства - ярость, желание власти, возбуждение от предвкушения - все вышло за пределы сознания: она была уверена, что победа уже близка. Этот ночной дом, наполненный тишиной и мраком, становился ее доскональным полем битвы, местом, где злая коварная мысль могла безнаказанно расцветать, расти и крепнуть. Энид знала: завтра она вновь выйдет на "арену", где будет играть свою темную игру, и никто не сможет ей помешать. Потому что внутри у нее - только одна цель: завоевать, подчинить и уничтожить любую преграду, которая встанет у нее на пути. Поглощенная мыслями, Энид плавно опускается на шелковые простыни, которые моментально обволакивают ее тело. Закрывая глаза, Синклер вспоминает черные, как ночь, - глаза Уэнсдей, которые еще несколько часов назад были совсем близко, всматриваясь в голубые. Перед глазами пухлые губы брюнетки с темным, вишневым отливом, которые так и хочется попробовать на вкус. Вспоминая, как брюнетка шевелит ими во время разговора, тело Энид реагирует жаром. Цепляясь за воспоминания о ее ненавистной "итальянке", блондинка ощущает, как в комнате подул слабый ветер, будто теперь она не одна, а строгая, черная и леденящая фигура стоит рядом и наблюдает. Дыхание перехватывает, а мягкие подушечки пальцев хаотично проходятся по дорогой одежде в районе ребер, плавно перемещаясь на талию, сжимая плотную ткань и впиваясь острыми ногтями, оставляя маленькие дырки. Девушка вспоминает точеную фигуру Аддамс: идеально выглаженная одежда, уложенные, в две туги косы - волосы, аккуратный, черный маникюр на длинных, бледных пальцах. Что-то внутри замирает, по телу медленно пробегает приятное покалывание. Это не обычная, зябкая дрожь, а скорее волны, словно невидимые ручейки теплого света, заполняющего каждую клеточку ее тела. Каждое воспоминание о ней - это будто сладкое прикосновение, вызывающее сильное и горячее ощущение внутри. Энид чувствует, как в груди загорается огонек. Мурашки пробегают по рукам, спине и всему телу, словно поток тепла и комфорта, что окутывает ее, словно одеяло в холодный вечер. В момент, когда блондинка вспоминает последнюю встречу в коридоре школы, ее сердце бьется чуть быстрее, а внутри разливается жар, будто это нечто волшебное, особенное, только для нее. Внизу живота что-то непонятно тянет, скручиваясь в тугой узел. Голова тут же наполняется ненавистью, после последнего диалога: эти воспоминания будто яд, наполняющий ее ощущением безграничной жажды и злости. И чем сильнее она погружается в них, тем жарче становится. Ощущение, что мир испаряется, оставляя за собой темный след, позволяя ощущать, что кроме брюнетки - нет ничего вокруг. Энид пытается оттолкнуть неприятные мысли, погружаясь в образ этой девушки, стараясь не придавать значения ее колким фразам. Это ощущение - как легкий бриз, что ласкает кожу и наполняет сердце светом, делая даже самые серые моменты ярче. Руки блуждают по ткани, пытаясь внедрить в мозг Энид, что ее касается сама Уэнсдей. От осознания своих мыслей, Синклер распахивает глаза с учащенным дыханием, пытается придти в себя. — Так, стоп, нет. Нет-нет-нет. Тебя не туда несет, Синклер. Эта наглая девчонка оскорбила и втоптала твой контроль в землю. Приди в себя и не позволяй этому бреду повториться. — Злостно произносит блондинка. Все только начинается. В этой игре не было места случайностям или слабостям. Каждая ее мысль, каждое слово, каждое движение - были частью тщательно спланированной тактики. Энид чувствовала, что, несмотря на внешнюю хладнокровность, внутри кипит настоящий шторм, готовый взорваться в любой момент. Она прикрыла глаза, снова представила себе лицо Уэнсдей, ее холодные карие глаза, которые когда-то, может, казались ей непроницаемыми, а теперь - всего лишь мишенью. Но в этом образе скрывалось не только желание власти, но и внутренняя потребность доказать миру - особенно себе - что она сильнее, хитрее, умнее всех остальных. Самое важное было то, что она чувствовала: победа - это не только разрушение противницы, но и утверждение своей власти, подтверждение своей уникальности. Энид мысленно распланировала, как ей подойти к этой миссии: она собиралась использовать все свои знания, связи, ловкость и хитрость. В каждом движении, в каждом жесте она искала слабое место, чтобы критически его использовать. Она знала, что в мире, полном лицемерия и интриг, сила - это не только грубая мощь, а умение вовремя сделать шаг назад или вперед, повернуть ситуацию в свою пользу. Она вспомнила о своих книгах, темных знаниях, что унаследовала, - как о своих союзниках. Там были секреты, которые можно применить, чтобы разжечь, запутать или сломать врага. Эти знания - ее оружие и она собиралась их использовать по максимуму. Внутри зазвучала тихая улыбка. Энид понимала, что ее главный противник - не только Уэнсдей, не только внешние обстоятельства, но и сама она... Свои собственные слабости, сомнения, страхи и ее внутренние тени. И чтобы их победить, нужно было стать хитрее, сильнее и холоднее, чем когда-либо, холоднее самой Мисс "Я самая отстраненная на всем белом свете" Аддамс. Она обняла себя двумя руками, позволяя быть уязвимой наедине с собой, ведь эта комната была ее отдельным миром от всех. Внутри сквозила искра безграничной решимости. Весь внутренний мир наполнялся ощущением, что эта битва - ее личная миссия, искупление или триумф. И абсолютно ясно, что она не остановится ни перед чем. В будущем - только абсолютный контроль. Энид сжала кулаки, вздохнула глубоким вдохом и, словно закаляясь, тихо пообещала себе: — Я добьюсь своего. — Внутри ее разгоралась новая волна страсти, которая поднималась выше всяких преград, и даже за пределами понимания зародилась уверенность, что однажды эта горячая энергия принесет ей трон власти, на котором она уже давно хотела сидеть. И на этом жестоком ночном поле боя, в полном темных мыслей и расчетов, Энид почувствовала, что ее тень становится все более могущественной, все более страшной - и что она готова к любым испытаниям, чтобы добиться своей непреклонной цели. После того, как Уэнсдей дерзко и холодно унизила ее, Энид ощутила в себе внутренний взрыв - смесь острой обиды, ярости и желания доказать, что она не "глупый ребенок". Это был удар по ее гордости, глубокое ранение, которое трудно оставить без последствий. Внутри у нее зазвучала тихая, злая песня: она больше не собиралась терпеть подобное обращение. Напротив, сегодня она решила, что именно этот момент станет началом. Энид твердо знала: для того, чтобы завоевать Уэнсдей, нужно начинать с психологической игры. Внутри горела идея не просто мести, а полного подчинения - сделать так, чтобы даже мыслям брюнетка не могла сопротивляться. Ее план был коварен и глубок.       — Она думает, что сломала меня, — Шептала Энид с ехидной улыбкой. — Но я вижу в этом шанс. Каждая ее слабость - это мой ключ, чтобы войти в ее мир. Она прикусила губу, ощущая, как внутри загорается желание не только оправдаться, но и уверенно взять верх и морально, и физически. Ее стратегия заключалась в том, чтобы заставить поверить Уэнсдей, что она - слабая и уязвимая, чтобы затем, внезапно, раскрыться как хищница. В каждом ее движении и слове она собиралась показывать таинственную симпатию, которая лишь маска для глубокого, зловещего плана. Ведь именно благодаря этой маске она сможет подготовить почву для окончательного захвата. Девушка тщательно планировала использовать травмы и обиды, чтобы вызвать у Уэнсдей чувство вины, сомнения и растерянности. Она хотела подстроить ситуации так, чтобы все казалось случайностью, чтобы на начальном этапе она казалась слабой, и рука ее была пропитана лаской и пониманием. Эта игра поможет ей разрушить стены, которые Уэнсдей поставила вокруг своей гордости.       — Я стану ей необходимой, — Думала Энид, — Без меня она не сможет дышать. Я сделаю все так, чтобы она чувствовала мое присутствие повсюду - в каждой мысли, в каждом движении. И тогда я смогу контролировать ее, как марионетку, управляя каждым шагом. — В ее воображении уже созрело яркое видение: тихо, постепенно, почти незаметно, она будет приближаться к Аддамс, охотясь за ее слабостями, ловко вытягивая их наружу, словно охотник за звездами, собирающий свою сеть. Она собиралась становиться невидимой силой, незаметно контролирующей ее, пока не добьется полной власти. Энид уже представляла, как начнет свою игру. Она собиралась стать идеальной маской - милой и ласковой, одновременно проницательной и безжалостной. Одаривая ту всевозможными подарками, вниманием и покорностью. Она знала, чтобы завоевать Уэнсдей, нужно запастись терпением и ловкостью, ведь самое важное - это не просто победа, а полное подчинение. Она мысленно присягнула себе: — Я сделаю так, чтобы она мне доверилась, а затем сама откроет передо мной все свои слабые места. И тогда - я буду править ею, как хищник, управляющий своей жертвой. Никогда больше я не позволю ей почувствовать себя сильнее меня.       — Настало время, Аддамс, понять - кто ладья, а кто пешка. — Шепотом произнесла Синклер. Закрыв глаза, она насладилась этой мыслью, чувствуя, как внутри зажглась еще одна искра. Ее сердце билось быстрее. Этот момент был началом новой игры, которая обещала стать ее триумфом и в этом было не только желание власти, но и острый, почти безумный вкус сладкой мести. Она не может игнорировать тот отклик, что пробуждается в ее сердце. Это было странное сочетание, одновременно и раздражения, и завороженности. Энид заметила, что, несмотря на все ее желание доминировать, она все чаще ловит себя на мысли о девушке, которая стала для нее чем-то большим, нежели остальные "жертвы". Никто не давал такой отпор. Никогда. Внутренний конфликт накладывался на привычку держать все под контролем. Она уверяла себя: — Это - лишь часть тактики. Эти эмоции не мешают мне быть хладнокровной. Мне нужно держать себя в руках. Я не позволю себе быть слабой. — Однако, даже несмотря на эти слова, в глубине души она чувствовала, как сердце бьется быстрее, чем обычно, когда взгляд встречался с глазами Уэнсдей - теми черными льдинами, которые словно притягивали и одновременно отпугивали. Это было что-то неопределенное, вызывающее внутри трепет, - смесь любопытства, заинтересованности и странной, непреодолимой ненависти. Она ловила себя на мысли: — Почему именно она? Почему эта холодная, дерзкая девчонка так цепляет меня? Заставляя продумывать планы по ее завоеванию. — Однако, тут же, эти мысли перекрывала пелена злости, сопровождаемая огнем внутри груди. Страхом потерять контроль, потерять дистанцию, превратиться в того, кто вдруг перестанет быть охотницей и станет простой пленницей своих эмоций. Энид собиралась бороться с этим до последнего. И она решительно говорила себе. — Я должна сосредоточиться на своих целях. Все остальное - не важно. — Но даже эти слова не избавляли ее от тревоги - ведь внутри все равно оставалась маленькая искра сомнения. В моменты, когда она думала о ней, в голове всплывали злые планы. Жажда узнать, что скрывается за тусклой маской холодной девушки. Блондинка чувствовала, как внутри срабатывает заметная борьба: с одной стороны - она должна завоевать, подчинить, уничтожить препятствие, а с другой - страх неудачи.

***

Пробуждение Энид было отвратительным. Девушка поспала от силы несколько часов. Солнечный свет, мягко проникающий сквозь массивные шторы в роскошной спальне, заливал комнату золотистым сиянием. Вчерашний день Энид провела в размышлениях, планах и раздумьях - весь прошлый вечер и ночь был запечатлен в голове, как мозаика из стратегий и замыслов. Внутри бушевала буря: мысли о мести, о завоевании, о раскрытии своих планов - все это было сверкающей, опасной комбинацией, которая заставляла сердце биться быстрее. Этот день должен стать началом нового этапа, новой эры ее власти. Каждая минута, каждое мгновение было наполнено решимостью и холодной уверенностью, что именно так все и должно быть. Двери спальни с тихим щелчком распахнулись, и она поднялась, словно воин, готовый к последней битве. В глазах отражалась лукавая уверенность, а на лице - тонкая, почти незаметная улыбка. Энид быстро переоделась: выбрала для этого утра наряд, который сразу притягивает взгляды и внушает ощущение победы. Ее образ - это слияние дерзости, страсти и опасной харизмы, словно она сама является хищницей внутри оживленного города. Верхняя часть - это облегающий топ темно-бордового цвета, из мягкой, но плотной ткани, будто созданной, чтобы подчеркнуть каждую линию ее тела. Форма топа придает взгляду откровенность, с глубоким вырезом, в форме "V", подчеркивающим ее шею и ключицы, открывая вид на идеальную грудь. Вырез аккуратно обрезан по краю, чуть "заигрывая" с любопытством, как будто она намекает: "Ты можешь узнать больше, если захочешь". На плечах у нее - тонкие, ажурные бретели, эффектно смотрящиеся на фоне гладкой кожи. Низ - это модные дизайнерские брюки бежевого цвета, плотно облегающие бедра и ноги, словно обтянуты второй кожей. Материал мягкий, но невероятно дерзкий - он подчеркивает движением каждую мышцу, каждую изгибку. Брюки украшены изящными серебряными молниями, чуть расстегнутыми на поясе, что добавляет образу нотки хищной игривости. Для контраста и завершения образа - длинный коричневый плащ с темным красным подкладом. Его рукава свободные, чуть разрезанные по бокам, а фасон - слегка расширенный к низу, что придает ей величественный и одновременно хищный вид. Плащ словно крылья, готовые распахнуться в момент решимости. Обувь - высокие кожаные ботинки на каблуке и платформе, с металлическими заклепками и мелкими цепочками, которые делают движение еще более грациозным и опасным. В ее руке - элегантная кожаная сумочка с металлическими украшениями, подчеркивающая ее стиль. Энид выглядит как соблазнительная хищница, которая знает свою силу и умеет ее использовать. Каждый пикантный штрих одежды подчеркивает ее яркий характер, уверенность и внутреннюю страсть, одновременно создавая образ, от которого трудно отвести взгляд - она словно готова охотиться за своей целью, улыбаясь и искря глазами. Строгий крой, аккуратно заведенные волосы и самодовольное лицо. Внутри она ощущала себя словно генерал перед финальным наступлением. Когда часы пробили 8 утра, Энид решила действовать. Ее утро началось с звонка, который был для нее столь же важен, как выстрел из пушки перед началом битвы. Она взяла телефон, быстрым, уверенным движением набрала номер, и голос в трубке тут же откликнулся.       — Доброе утро, Йоко. Доброе утро, Дивина. — Голос Энид звучал тепло и и тихо, с оттенком власти, который невозможно было игнорировать. — Надеюсь, вы собраны, я и мой водитель будем у вас через пятнадцать минут. — Пауза. В голосе слышится холодное спокойствие, чуть с намеком на игривые нотки.       — Мы заедем за вами, у меня есть важный разговор, и я хочу обсудить все лично. У меня есть план, который изменит все и я полагаюсь на вашу поддержку. — Хихикает блондинка изображая деловой стиль речи. В трубке слышится непонимание, а после короткий смешок.       — О, Мисс Синклер, простите! Конечно, мы, с моей "коллегой" уже готовы к встречи с Вами. Пожалуйста, приезжайте быстрее. — Заливаясь смехом, громко говорит Йоко. — Мы тебя ждем, Эни, — Добавляет Дивина.       — Люблю вас, девчонки. — После этого Энид отключила телефон. Посмотрев в окно, где солнечная дорожка ярко отражалась на гладком асфальте улицы Нью-Йорка. Этот огромный город, с его миллионами историй, готов был стать ареной новой власти. Она ощутила внутри себя уверенность, которая наполняла ее каждую клетку. Этот солнечный день - начало новой для нее эпохи. Правда, за этим солнцем скрывались тени борьбы, мощи и хитрости. Но она знала: у нее хватит сил и терпения, чтобы все воплотить в реальность. Вприпрыжку, Энид спускается и садится к своему водителю, который с готовностью трогается с места. Черный, массивный автомобиль BMW рассекает улицы, мчась вдоль оживленного движения. — Этот день станет судьбоносным, — Подумала Энид, — И никто не сможет остановить то, что я задумала. В ее мыслях всплывали образы Уэнсдей, их противостояние. Машина густой полосой прорезала поток пробуждающегося города, ее мотор мягко урчал, словно хищник, движущийся к своей цели. Водитель - статный мужчина в черной рубашке и строгой шляпе - внимательно следил за дорогой, уверенно управляясь с рулем. Через несколько минут автомобиль остановился у небольшого паркинга возле элитного здания. Двери громко щелкнули, и около автомобиля стояли Йоко и Дивина, обе в свежих женских костюмах, чуть встревоженные, но все еще сохраняющие свою изящность и достоинство. Йоко - с деловым холодом в глазах, в строгом костюме темного оттенка, с аккуратной прической. Дивина - чуть более расслабленным выражением, в стильной юбке и легкой блузке, явно чувствующая себя в ожидании чего-то важного. Водитель, распахнув дверь, жестом пригласил их войти:       — Доброе утро, Мисс Танака, Мисс Уотсон. — Кивнул водитель, — Прошу, садитесь. — Две фигуры уселись в роскошный салон. Йоко заняла место справа от Энид, а Дивина - слева. Внутри царила спокойная, но напряженная атмосфера. Водитель мягко тронулся с места, и машина плавно понеслась по улицам города. Блондинка, словно хозяйка положения, слегка наклонилась вперед, вглядываясь в окно с легкой улыбкой, за которой скрывалась ее злая хитрость. Она взглянула на шатенок, голос звучал спокойно, но чрезвычайно уверенно:       — Сегодня у нас важное дело. Вы должна помочь мне с Аддамс. — Дивина посмотрела на нее исподтишка, чуть улыбнулась, будто уже поверила в эту игру. Йоко же, ее глаза были холоднее льда - она знала, что за словами скрыт глубокий смысл, и было важно правильно понять, что это за план. Энид продолжила, уже чуть более серьезным тоном:       — Обещаю, все будет быстро и по плану. Ваша задача - просто делать все так, как я скажу. Главное - держать все в тайне. — Машина мягко проносилась по улицам, оставляя за собой сверкающий след на асфальте, и погрузилась в ритм предстоящего дня - полного неожиданностей, опасностей и, конечно, победы. Каждая минута приближала их к тому, чтобы осуществить задуманное, и никто из участников этой сцены не мог знать, чего ожидать от сегодняшнего дня.       — Интересно, что же это за план? — С легким недоумением спрашивает Танака. — Надеюсь не нужно будет никого убивать, запирать, затыкать или бить? — Хихикая, продолжает девушка, посматривая на довольное лицо Синклер.

***

Машина медленно подъезжает к входу школы, плавно притормаживая, словно осторожный зверек, который знает, что сейчас важное событие. Колеса скрипят, когда она останавливается у тротуара рядом с крыльцом. Открываются дверцы, и все три девушки, с блестящими глазами, в элегантных костюмах и с сумками в руках молча идут по тротуару, направляясь внутрь здания, к своему классу на урок истории. Энид шаг за шагом движется вперед, мысли будто растворяются в предвкушении этого дня и, одновременно, внутренней динамике, которая давно уже придала ее поведению особый оттенок. Она апатично кивком машет Йоко, чуть отставая, и тихо произносит:       — Вчера у меня был диалог с Аддамс, — Медленно проговаривает блондинка, попутно рассказывая всю вчерашнюю ситуацию в красках. — Йоко смотрит на нее с вниманием, легко кивая. Она знает, что Энид любит рассказывать о своих приключениях, даже если они не всегда самые приятные. Девушка вздыхает, зажмуривая глаза, будто пытаясь вспомнить все подробности, чтобы все как можно ярче передать. Заканчивая рассказ, она продолжает:       — Я поняла, что это ее способ руководить. Но я не собираюсь сдаваться без боя. Я решила, что сделаю так, чтобы она поняла - я не "глупый ребенок", — Передразнивая Аддамс говорит Энид. — Она делает паузу, будто взвешивая каждое слово.       — Мои планы - подарить ей что-то особенное. Не просто так, а чтобы показать, что я способна быть милой, обходительной, романтичной. Такой, кто сумеет завоевать черное сердце, чтобы в конце концов разорвать все защитные стены или хотя бы заставить переосмыслить свои действия. Я хочу, чтобы она почувствовала, что может доверять мне, и одновременно - чтобы ей было неприятно думать о том, как я могу быть ей полезной... — Игриво улыбаясь подмигивает блондинка. Ее голос немного дрожит от возбуждения и планов, в нем слышится нечто большее, чем просто слова. — И тогда я смогу ей овладеть. — Йоко слегка наклоняет голову, наблюдая за подругой.       — Ты хочешь ей отомстить? — Спрашивает она осторожно. — Энид улыбается. — Не совсем. Я хочу показать ей, что есть другие способы. Что я могу быть для нее чем-то большим, чем просто врагом или соперницей. Но если она не поймет этого, тогда... Тогда мне придется ее остановить по-другому. — Девочки наконец доходят до входа. Энид пихает дверь и она открывается. Подруги входят внутрь, направляясь к партам, где уже ждет их учитель. Сегодня у них урок истории, но в душе у Энид сейчас царит своя битва - между желанием быть милой, и стремлением добиться своего, даже если это значит идти на риск и ломать разъединяющие преграды.       — Мне нужно сделать первый шаг, — Шепотом говорит Синклер, тыкая ручкой в плечо Йоко. — Сегодня. На уроке. Пожалуй, начну с улыбок и кокетливых взглядов, отвечу ей домашку и предложу выпить кофе. — Задумчиво тараторит Энид.       — Ты собираешься рассказывать это остальным ребятам? — Интересуется шатенка. — Да, думаю можно собраться после моего "свидания" с Аддамс и все обсудить. — Мечтательно отвечает блондинка, дергая ногой от нетерпения.       — Отлично. — Скалится Йоко, заранее понимания, что план провалится. Ведь она еще вчера вместе с Дивиной, заметив дикую заинтересованность Энид, нарыла досье на Аддамс, наперед зная, что эта девушка никому не дает и малейшего шанса на сближение. — Пусть помечает, — Думает про себя Танака, сосредоточившись на уроке, загадочно улыбаясь, что не ушло от внимания блондинки.       —Йоко?

***

После трех уроков девушки направляются к выходу из школы, их шаги быстрые и уверенные. В воздухе чувствуется предвкушение перемены: впереди их ждет небольшое кафе, расположенное прямо возле школы, где они собираются каждый день своей компанией. Пока они идут по тротуару, Йоко сосредоточенно смотрит перед собой, заметно напрягаясь, обдумывая, как правильно преподнести Энид информацию в виде досье Аддамс. Подходя к кафе, Танака обращает на себя внимание двух девушек, разговаривающих друг с другом:       — Нужно торопиться, — Говорит она, голос звонкий и четкий. — Не стоит опаздывать к Аддамс. Знаете же, какая она. Не хочу, чтобы она прыскала в меня ядом. — Хихикает Йоко, посматривая на задумчивую Энид сквозь свои длинные ресницы. — Блондинка чуть улыбается, слегка приподнимая брови.       — Да ну тебя. — Тараторит девушка, — Просто выпьем чай. Дивина, подхватывает ее, добавляя: — Не переживай, милая, не опоздаем. — Несмотря на сказанное, Йоко продолжает придерживаться своего мнения.       — Не важно. Главное - не опаздывать на итальянский, Аддамс не любит ждать, а я не хочу злить ее еще больше, — Повторяет она.       — Верное замечание, Танака, — Слышат девушки неподалеку от себя. В этот момент Энид, внимательно наблюдавшая за разговором Йоко и Дивины, погруженная в свои мысли, улавливает знакомый голос - низкий, холодный, словно лед, и одновременно притягательный, как магнит. Это голос Аддамс - неподдельный источник противоречивых чувств для нее. Внутри мгновенно вспыхнуло непонятное ощущение - знакомый, узнаваемый звук, вызывающий в ней одновременно ненависть и какое-то странное, необъяснимое чувство. В его присутствии она ощущает себя будто на грани: с одной стороны - кипит ненависть к той, кто так легко мог ее ранить или оскорбить, с другой - сильное подпитывающее чувство обожания, ведь только эта бестия способна дать ей отпор, что вызывает в Синклер одновременно отвращение и восхищение за столь твердый и уверенный характер Уэнсдей. Внутри просыпается жар, и она ненавидит свою слабость, свою зависимость от этого голоса, ведь каждое слово - словно удар, одновременно болезненный и притягательный. Каждая ее фраза вызывает у блондинки желание накричать, отвергнуть, разорвать, использовать, овладеть, а внутренний голос шепчет: — Ты не можешь, она всего лишь очередная цифра в твоем списке. — Эти противоречивые чувства становятся как острие ножа - острее с каждым произнесенным словом. По спине проносятся капли холодного пота, а ноги, будто приросли к асфальту. Заметив состояние своей лучшей подруги, Танака пихает ее в бок, чтобы та пришла в себя.       — Здравстуйте, Мисс Аддамс, — Спокойно произносят шатенки, осматривая Уэнсдей, которая направляется в их сторону.       — Добрый день. — Без особого энтузиазма отвечает брюнетка. — Энид смотрит на нее, быстро хлопая глазами, осматривая с головы до ног. Уэнсдей останавливается рядом с ними, а Синклер чувствует уже знакомый парфюм, пронизывающий ее насквозь и обволакивая все тело. Аддамс стоит неподвижно, ее силуэт выделяется на фоне яркого Нью-Йорка, она одета в длинное черное пальто - мягкое, чуть зауженное по фигуре, с аккуратными линиями, которые подчеркивают грациозную осанку. Пальто слегка расстегнуто, приоткрывая черный топ, из которого немного выглядывает ее изящная грудь, добавляя образу нотку дерзости и недосказанности. Под пальто - свободная черная юбка длиной до колен. Она легкая и струящаяся, мягко развивается при каждом ее движении, создавая ощущение легкости, несмотря на темную цветовую гамму. В области талии юбка туго облегает, подчеркивая стройность фигуры. На ногах - высокие ботинки на шнуровке, черные, с массивной подошвой. Они добавляют образу дерзости и уверенности, подчеркивая индивидуальность. Ее волосы - тугие косы, аккуратно заплетенные и спущенные ниже плеч. Они создают эффект строгости и организованности, с оттенком бунтарства. Лицо Уэнсдей - будто высеченное из камня, с холодным, проницательным взглядом, в котором одновременно скрыта тень сарказма и личной силы. Образ завершает ее выразительность - сочетание строгости и внутреннего напряжения. В целом, брюнетка выглядит элегантно, немного загадочно и невероятно уверенно, словно сама тень в этом мрачно-загадочном мире. Энид, взгляд которой остановился на груди, тихо сглатывает подступивший в горле ком, переставая дышать и моргать.       — Синклер. — Замечая взгляд блондинки, произносит Аддамс. — Приди в себя, ragazza lussuriosa. — Энид, понимая значение слов, моментально процедила сквозь зубы: — Non esagerare la tua importanza. — Быстрым шагом обходя небольшую компанию из трех девушек, поспешно заходя в здание. Это небольшое кафе с названием - "The Cozy Corner" - с мягким светом уличной лампы, приглашающей прохожих внутрь. В нем всего несколько уютных столиков, разбросанных по залу. Интерьер выполнен в теплых оттенках - деревянные панели, мягкие кресла и уютные диванчики с подушками из мягкой ткани. Стены украшены фотографиями Нью-Йорка, разноцветными плакатами и картинами в стиле ретро, создавая ощущение домашнего тепла и ностальгии. Здесь всегда играет тихая музыка: смесь джаза и классической нью-йоркской мелодии, что делает атмосферу спокойной и расслабляющей. В углу - маленькая стойка с темной деревянной полкой, на которой стоят запасы свежих выпечек, печенья и пирожных, а в углу - аппарат для эспрессо, из которого поступают ароматные запахи свежеобжаренного кофе. Обслуживание здесь дружелюбное и непринужденное. В кафе всегда есть густой горячий шоколад, кофе и чай, а также небольшие закуски и сэндвичи - все, чтобы чувствовать себя комфортно и приятно провести время. Это место - настоящий оазис в сердце суетливого города, тут собирается компания Энид, чтобы поделиться новостями, посмеяться и просто насладиться теплом и уютом, окружающим их среди городского шума Нью-Йорка. Блондинка садится за свой любимый столик у окна, моментально опуская взгляд и нервно теребя край плаща. Дивина и Йоко, вместе с Аддамс, входят следом. Уэнсдей подходит к стойке, заказывая свой любимый четвертной эспрессо, и, быстро расплатившись, покидает заведение, украдкой взглянув на Энид, оставляя после себя шлейф парфюма, который вдыхает в себя блондинка, запоминая каждую нотку. Девочки заказывают себе чай, ощущая легкое волнение за подругу, ведь впереди их ждут неизвестные события, в центре которых будет Энид и новая учительница итальянского.       — Синклер, эй, слышишь? — Обращает на себя внимание Йоко, нежно касаясь плеча блондинки. — Ты чего, подруга? Все в порядке? — Блядь, сука. Какого черта? Думает голубоглазая, полностью игнорируя всех вокруг. В голове все еще звучат слова Уэнсдей, ее холодный взгляд и тихий голос, как острый нож, прорезающий мысленный покой и сексуальный итальянский, которым она так хорошо владеет. Энид словно не может избавиться от этого образа - кос, строгого выражения лица, стройного силуэта, вызывающего одновременно желание и раздражение. Но особенно ярко в памяти остается облегающий черный топ. Ее стройная шея, тонкая линия плеч, чуть приоткрытая грудь - все это было настолько сексуально-манящее, что у Энид перехватывает дыхание. Синклер не могла не заметить, как в этом простом, но таком осмотрительном наряде она выглядела соблазнительной, загадочной и опасной одновременно. Внутри все закипает - эта чужая уверенность и привлекательность вызывают смешанное восхищение и раздражение. Она не могла отвести взгляда от того, как Уэнсдей выглядела в этом топе, такая утонченная, такая недоступная, неотразимо-притягательная. Эта мысль будоражит. Блондинка чувствует как тугой узел завязывается внизу живота, возбуждая ее и одновременно вызывая яростную злость. Она проклинает Аддамс - тихо и яростно, шепча вслух или про себя, что эта встреча только разжигала огонь внутри. Этот внутренний конфликт - между злостью и страстью, между ненавистью и обожанием - становится для нее наркотиком. В голове мелькает мысль снова увидеть эту недосягаемую глыбу льда, почувствовать эту власть. Она и сама не осознает, как глубоко эти мысли проникли в ее разум. У Энид все сильнее нарастает желание столкнуться с Уэнсдей вновь, попытаться понять, что это за сила, которая так ее будоражит, и, наконец, сделать первый шаг своего плана. Йоко махает перед лицом девушки рукой, пытаясь отвлечь ее от навязчивых мыслей.       — Энид, только не говори, что ты влюбилась. — Улыбается Танака своей белоснежной улыбкой. — Голубоглазую как будто окатили холодной водой, она поднимает взгляд, нервно бормоча:       — Блядь, Йоко, не неси бред. Я просто задумалась. Эта гребанная Аддамс выводит меня из себя одним взглядом, я не могу находиться рядом с ней без негатива. Я ее терпеть не могу. — Заканчивает она, допивая чай, и, застегивая плащ, добавляет: — Разве не ты боялась опоздать к ней на урок? Между прочим, осталось десять минут до начала.       — Черт, — В один голос вскрикивают девушки, — Пойдем, а то придется отчитываться перед Милтон, которая точно "нажалуется" предкам.

***

Девушки забегают в кабинет за одну минуту до начала урока, все красные, запыханные, садятся за парты, поспешно раскладывая вещи с некой неуклюжестью. Уэнсдей тихо начинает вести урок итальянского, глаза неспешно скользят по доске, рука уверенно движется по классике - списывает слова, объясняет правила произношения. В классе царит спокойствие, только легкое шуршание страниц и тихие звуки учебных материалов. Однако внимание, словно магнитом, притягивается к Энид, которая с красными щеками, возможно от бега, подозрительно тихо слушает лекцию, не перебивая, как делала это ранее. Ее дыхание еще заметно слышно, и она явно старается утихомирить отдышку. В этот момент глаза, полные шока и легкого смущения, случайно останавливаются на Уэнсдей, сверкая голубым огнем. Аддамс отводит взгляд, продолжая рассказывать правила итальянского языка, и, пока Энид смотрит в тетрадь, ее взгляд невольно задерживается на бордовом топе с глубоким вырезом V. Уэнсдей замирает и ее черное сердце чуть учащенно стучит. Внутри воротит взгляд, одновременно испытывая смесь удивления и острых ощущений. Эта наглая искристая струйка мысли пробегает внутри: — Только посмотри на нее... Такой дерзкий вырез, будто специально для того, чтобы привлечь взгляды. И кто бы подумал, что эта яркая девчонка может выглядеть почти... Сносно? — Но намного сильнее в память брюнетки вбивается то, как Энид пялилась на ее грудь - с таким ожесточенным вниманием, будто не могла оторвать глаз. Это возбудило внутри почти невидимую смесь чувств: холодный контроль и скрытая страсть. Вся эта сцена - ее личное театрализованное шоу: Энид, которая старается казаться небрежной, но в каждом движении тела читается желание. Взаимные взгляды - один с полной, холодной уверенностью, другой с внутренним желанием, - словно два магнита, притягивающие друг друга в этом маленьком мире. Уэнсдей, наблюдая за этой игрой, чувствует, как внутри загорается таинственная искра: встреча в кафе, реакция на ее появление, взгляд - все это складывается в остродраматичный калейдоскоп чувств. Внутри мелькает зловещая улыбка - она знает, что эта игра только началась, и вся эта загадка, вся страсть, которую она ощущает, будто искра, разжигающая внутренний огонь. Она думает: — Это не просто игра. Она понимает, кто я. Эта тщательная и разработанная стратегия завоевания моего сердца заставляет меня отвечать на эти незамысловатые взгляды и действия. — Заканчивает мысль в своей голове брюнетка, и, возвращаясь в реальность, монотонно произносит:       — Sinclair, hai fatto i compiti? — Смотря прямо в голубые, как небо, глаза.       — Certo, insegnante, guarda? — С улыбкой отвечает девушка, открывая тетрадь. — Подойди, — Парирует брюнетка, облокачиваясь о стол бедром, не спуская взгляда с блондинки. Энид медленно встает со своей парты, каждое движение - словно плавное танго, насыщенное уверенной грацией и искушением. Она идет к учительскому столу, шаги мягкие, но полные самоуверенности, каждый шаг словно вызывающая провокация. Топ с вырезом V немного смещается при каждом движении, открываясь чуть больше, чем обычно, и подчеркивая изгибы тела: тонкую талию, округлую грудь, длинные ноги. В ее движениях угадывается скрытая сила и легкость, словно она знает, какая власть у нее есть, и не боится это использовать. Уэнсдей внимательно следит за ней, этот момент кажется затянутым, наполненный напряжением и неизвестностью. В воздухе витает смесь уверенности и загадочности. Аддамс, наблюдающая за всем этим с чуть приподнятыми бровями, не могла отвести взгляда. Их глаза встретились на мгновение, и, хотя брюнетка должна была отвлечься на свои дела, ее взгляд задержался на обтягивающих брюках Энид. Всего на секунду, что не ускользнуло от внимания кобальтовых глаз. Этот факт - абсолютная ирония их ситуации. Уэнсдей вновь взглянула, как ткань подчеркивает каждую линию, каждую изящную выпуклость. В этом моменте ей казалось - весь мир сузился до этого невероятного образа, а все остальное - исчезло. Энид, улавливая взгляд черных глаз, улыбается, думая про себя о маленькой победе. Она подошла к Уэнсдей словно королева, чей покой и власть невозможно не заметить. Ее глаза вызывающе блестели, переплетались в тайной игре, оставляя королеву холода с ощущением, будто она - сама магия, а все вокруг - просто ее марионетки.       — Ti è piaciuto? — Шепчет блондинка, чтобы никто не услышал. Их расстояние разделял лишь стол. — Я знаю, что кроме меня, мало кто владеет итальянским, может, я могу сказать пару своих мыслей на этом замечательном языке? — Смотря на Аддамс, тихо проговаривает каждое слово Синклер, исследуя брюнетку с вызовом и нескрываемым желанием, облокачиваясь руками о стол и наклоняясь к Уэнсдей, которая сидит, проверяя ее тетрадь. — Ok, dimmi, — Отвечает ей девушка, поднимая взгляд своих черных глаз, сталкиваясь с голубыми напротив. — Quindi... Ti è piaciuto? — Повторяет свой вопрос Энид. — Non esagerare la tua importanza, — Повторяет фразу блондинки Аддамс, которую она произнесла около кафе. — Ricordi la mia frase? — Улыбка растягивает на лице Энид, изучая лицо напротив. Ее взгляд скользит по острым скулам брюнетки, обводя пухлые губы, ровный нос, останавливаясь на черных, глубоких глазах, напоминающие черную дыру, которая медленно всасывает в себя.       — No, penso che questa frase sia adatta, — Ледяным тоном отвечает Аддамс, погружаясь в океан голубых глаз, не в силе оторваться.       — Stai fissando. — Уверенно произносит Синклер, с нарастающей уверенностью, что Уэнсдей все же попала в ее ловушку. — Andiamo a prendere un caffè insieme? — Еле слышно добавляет девушка. — Кареглазая, придя в себя, кривится. — Pensi davvero che funzionerà? Non mi avrai mai, Sinclair, non provarci nemmeno. — Уголки губ победно поднимаются вверх, видя, как блондинка в моменте теряет уверенность, будто проиграла миллион долларов за секунду. Ее глаза заметно тухнут, а голос опускает до уровня придыхания, так, что ее еле слышно. — Sto solo suggerendo di prendere un caffè.       — Trascina un altro sciocco nel tuo letto, non saltare più in alto della tua testa, Sinclai. — Все также игриво произносит обладательница кофейных глаз.       — Sei geloso? — Из последних сил пытается Энид.       — Riderei se potessi esprimere una tale emozione. Non vergognarti, ragazza sfacciata. I compiti sono fatti perfettamente, puoi sederti. — Заканчивает Уэнсдей, протягивая тетрадь. У Энид внутри что-то разбилось, ее внутренняя уверенность рассыпалась на тысячу мелких осколков, но лицо, не выражало ни единой эмоции сломленности от отказа. — Grazie, insegnante. — Отвечает девушка, медленно разворачиваясь и направляясь на место, полностью проигравшая в этом раунде. Уэнсдей, провожая ее взглядом, мимолетно думает, — Il suo culo in questi pantaloni è stupendo. — Победно хихикая внутри, ощущая вкус некой радости от этой словесной баталии. — Cazzo. Sono felice della vittoria? Merda — Осознает Аддамс, ощущая, как по спине проходится дрожь и холод, а пальцы рук заметно дергаются от осознания, какие эмоции за два дня вызвала у нее эта несносная девчонка.

***

Следующие дни, при входе в свой кабинет, Уэнсдей видела на своем столе четвертной эспрессо, каждый день, в течении недели. В первый день - непонимание, во второй и третий - раздражение, в четвертый - толика интереса, а на пятый, шестой и седьмой день - привыкание к такой "заботе".       — Sinclair, figlio di puttana. — Процедила брюнетка сквозь зубы, отпивая глоток ее любимого напитка. Уголки губ поднимаются вверх, незаметно даже для самой себя. Выходя с кабинета после очередной порции кофеина, Аддамс видит идеальную фигуру, мелькавшую неподалеку.       — Синклер, — Окликает девушку брюнетка, — Подойди. — Уэнсдей наблюдала, как фигура Энид останавливается, а после медленно разворачивается, и, покачивая бедрами направляется к ней. Ее голос был ровным, но в нем слышалась скрытая нота решительности, словно слово одновременно и мягкое, и холодное:       — Синклер, больше не приноси мне кофе, — Сказала она спокойно, немного приподнимая голову, чтобы подчеркнуть свою уверенность. — Это не нужно. — Взгляд горел таинственной искрой, ее сообразительность и хладнокровие оставляли ощущение, что она контролирует ситуацию, несмотря ни на что. Но в тот же момент на лице у Уэнсдей сквозила благодарность за "заботу" - ведь она ценит жест Энид, даже если сама этого не признает полностью. И эта двойственность - тепло, спрятанное за строгими чертами - делала взгляд натянутым, насыщенным и напряженным. Энид, слушая эти слова, жадно рассматривает лицо Уэнсдей. Ее глаза - яркие, проникающие, словно холодный океан. Блондинка стоит немного в стороне: плечи опущены, взгляд хаотично бегает, словно она пытается скрыть свою грусть. Время кажется замедленным, потому что сердце разрывается чуть ли не на части. Все внутри ломалось от злобы и обиды, она просто хотела сделать приятное, проявить заботу, показать, что ей не тяжело совершить такую мелочь, ради этой несносной девчонки-гота. Но сейчас - лицо выражает истинное сожаление, истинную тоску, ведь она понимает, что, возможно, ее поступок и ожидания не совпали. Глаза блестят, когда она медленно поднимает взгляд, встречаясь с Уэнсдей. В них читается смесь уязвимости и надежды. И голос звучит мягко, словно шепот ветра, в котором слышится вся искренность:       — Уэнсдей... Я понимаю, что, возможно, я сделала что-то не так. Я просто хотела сделать тебе приятное, показать, что я действительно могу быть полезной. И я очень сожалею, если это вызвало у тебя неудобство. Но у меня есть одна просьба - дай мне шанс. Одно свидание. Просто одну встречу, чтобы доказать, что есть вещи, которые я могу сделать лучше. — Она делает паузу, словно собирается с силами, голос чуть дрожит, когда Энид продолжает:       — Знаю, я могла ошибиться, и мне не стоит тебе мешать. Но я очень хочу попробовать, только один раз. В словах чувствуется абсолютная искренность, вся уязвимость и надежда на то, что ее услышат. Лицо полное тоски и трепета, как у ребенка, который просит прощения и одновременно надеется на помилование. И даже если внутри бушует страх, она все равно смотрит прямо в глаза Аддамс, ожидая ответа. Взгляд искрится, и кажется, что она буквально вдыхает каждую черту лица, каждую линию - контуры губ, тонкую выгнутую бровь, невероятную бледность кожи, которая становится еще более заметной на фоне строгой черной одежды. Она разглядывает черное небо, разбитое на миллионы звезд, и не спешит отвести глаз. В ответ Уэнсдей тоже не отводит свои кофейные, наполненные ледяным спокойствием - глаза. Они горят особыми оттенками внутреннего жара - она чувствует, как внутри разгорается что-то горячее, как будто между ними возникло что-то тонкое и пульсирующее. Мгновение кажется застывшим во времени - зрительный контакт, в котором проскальзывают искры взаимной страсти, и ничто уже не кажется случайным. Ощущение, будто слова, произнесенные тут, - это лишь оболочка для более глубокого, внутреннего диалога: игра чувств, вызовов и тайных желаний.       — Синклер... — Ее тут же перебивают, — Назови хоть раз меня по имени, — Повышая тон, произносит поникшая блондинка.       — Синклер, porca puttana, во-первых, к учителю следует обращаться на "Вы". И прекрати эти дешевые попытки вызвать у меня жалость. Это не поможет. И, кстати, никогда не думала, что тебе стоит поступать на актерское? Ты действительно думаешь, что зная про твою глупую "книжку", я поверю хоть одному твоему слову? — Злобно спрашивает брюнетка. В глазах искрятся молнии и ненависть от понимания, что ее хотят внести в гребанный список. — Каждый раз, когда я вижу твои попытки сблизиться со мной, мне хочется выкопать себе могилу и закопаться собственноручно. Прекрати свои глупые попытки добиться моего расположения и затащить в постель. — В одной ледяной интонации добавляет Уэнсдей. — К тому же, у меня есть молодой человек, что, к тому же, ставит окончательный крест на всех близких взаимодействиях по отношению ко мне. Энид стояла неподвижно, словно вырезанная из камня, глаза широко раскрыты, будто бы она только что увидела призрака. Взгляд ее был устремлен в темные, непреклонные глаза напротив - глаза, которые не скрывали ни секретов, ни эмоций, ни насыщенной истории, в которой она теперь ощущала себя чужой. Сердце сильно забилось в груди, словно оно пыталось вырваться наружу, и в этот момент все, что у нее было - это бесконечная, раздирающая ревность, кипящая внутри, и осознание, что все понимание мира рушится на глазах. Она будто сгорела изнутри, тело напряглось, и голос высказался с внезапной, взвинченной силой:       — Какого черта? — Ее голос еле заметно, для кого угодно, но не для Уэнсдей - дрожал, перекрывая все вокруг. — У тебя есть парень, и ты даже не посчитала нужным мне сказать? Она сделала шаг вперед, голос чуть повысился, и шум ее слов был насыщен болью и гневом одновременно:       — Ты знаешь, что я считала тебя особенной, что-то вроде... Чего-то важного! А ты просто... Ты просто невыносима. Она говорила, слова словно выпадали из нее пулеметом, голос звучал все громче, напряженность возрастала, и ревность в каждом слове становилась все яснее. В глазах зажглась искра боли, она не могла сдержать все это, как будто внутри разливалась тяжелая волна эмоций: обида, ревность, разочарование, недосягаемость, окончательная капитуляция вперемешку с поражением. — Ты думала, я не замечу? — Она почти что кричала, лицо исказилось и пылало яростью. — Я все видела! Твой взгляд, твои глаза на второй день, когда я подошла к тебе с гребанной домашкой. Это было твоей идиотской игрой? Попыткой переиграть меня? Она попыталась развернуться, чтобы уйти, но тело приросло к полу от переполняющих эмоций. Она повернула голову обратно, глаза искристые от ярости - зафиксировались на Аддамс. Внутри брюнетка знала, что все это - лишь попытка увидеть реакцию, проверить, насколько ей важна эта связь, которая в итоге оказалась иллюзией. Она наврала о парне, чтобы испытать на себе весь спектр эмоций блондинки, чтобы понять, как она поведет себя. И сейчас это было очевидно - ее игра на высоте, слабая, ранимая сторона молчала, скрытая за яростным и непоколебимым обликом. Мгновение тянулось, как вечность, и Энид стояла там, с безжизненным взглядом, сжатыми кулаками и искрами боли в сердце, ожидая ответа. Уэнсдей взглянула на блондинку с непроницаемой холодностью и ледяной иронией, словно разглядывала изысканную, но никчемную экспонатку собственной глупости. Ее бесцветные, словно омуты бездонных мраков, глаза сверкнули с присущей ей язвительной хладнокровностью и уверенностью, с тонкой усмешкой, напоминая о гримасе безмолвной саркастической драмы, она произнесла:       — Неужели ты настолько одурманена иллюзиями собственного воображения, чтобы поверить в их реальность? Нет, моя юная иллюзионистка, никакой границы не существует между нашими мирами. Все, что ты усмотрела - плод собственной клоунады, гетерогенной фантазии и разгулявшейся глупости, которую ты натягиваешь на свое юное лицо. — Она позволила себе насмешливую улыбку, словно наслаждаясь мрачной иронией собственной метафоры, и прошептала:       — Ты, несомненно, - типичная семнадцатилетняя девчонка, которая склонна к фантазиям, запутываясь в собственных иллюзиях и заблуждениях, будто в параллельных мирах, стертых забвением и предательством. Ты нарушаешь неизменные каноны - не по мотивам страсти или истинных желаний, а потому, что, очевидно, замучена и скучна, и решаешь заполучить мнение или репутацию, как несметное число до тебя - с помощью хитроумных уловок и бездушных интриг. — Глубина ее холодного, чуть хищного голоса стала еще более резкой, словно застывший поток ультрафиолета несет в себе бездушное молчание:       — Почему мне нужно делать тебе одолжение, чтобы поведать о своих личных отношениях? Мне стоит просить откровенность у макаки, которая оскалится и вытащит когти, чтобы запихнуть очередную жертву в свой никчемный дневник? — Широкая гримаса дьявольской усмешки, словно когти темного феникса, проскользнула по ее лицу: — Тебе нравятся мысли о моих особых чертах? Для тебя я - некий таинственный архетип, превращенный в коварную марионетку - чтобы симпатизировать, отдыхать или, может быть, даже вписать меня в свой философский квест, наполненный бездоказательными амбициями и обреченными мечтами. — Она снова посмотрела прямо в глаза, словно призраком, испускающим холодный туманный свет, и произнесла с безэмоциональной точностью: — Так забудь о своих иллюзорных фантазиях, девочка. Я - не та, кто будет играть по твоим правилам, не в моем стиле, не в стиле Аддамс. В моем мире не существует ни малейших причин или моральных обязательств, чтобы делиться тайнами с юной куклой, которая рвется вписать свою мимолетную судьбу в гипертрофированный дневник бесконечной меланхолии. — Заканчивает свой монолог Уэнсдей. Энид стояла неподвижно, словно окаменевшая статуя, вцепившись глазами в бесцветные, холодные глаза. Внезапно ее лицо исказилось - изумление и потрясение переплелись в выразительных чертах. Вся поза стала чуть более искривленной, будто под натиском невидимой силы, которая разрушает привычные шаблоны восприятия. Губы задрожали, словно на грани произнесения слов, но она не могла сказать ни слова. Внутри заклокотала буря - смесь недоумения, обиды и растерянности. Взгляд начал мигать, руки зажались в острые когтистые жгуты, - как будто пытаясь удержать расходящееся сознание, чтобы оно не растворилось навсегда. Казалось, будто весь внутренний мир был потрясен разрушительным штормом сарказма и интеллектуальной остроты, который достиг апогея в словах Уэнсдей. Дыхание стало тяжелым, словно она подступила к грани истерики - словно внезапно осознала, что ее представление о себе было лишь иллюзией, а героические фантазии - ничтожным иллюзорным спектаклем, раскрытым перед холодной истиной.       — Это... — Она заикнулась, голос дрожал, словно уязвленная марионетка, — Это все, что Вы хотели сказать, Мисс Аддамс? — Слова застревали в горле, и слезы, будто вот-вот пойдут с ее глаз, застыли в немом крике о помощи, лишь бы не скатиться в моменте по бледному лицу Синклер. Она отшатнулась, словно ударенная молотом, глаза расширились от неожиданности и бесконечного шока. Зрачки сузились, и внутри - обломки собственных иллюзий, развеянных холодным ветром от слов Аддамс. В голосе еще чувствовалась неуверенность, но булькала и темная, неукротимая рана, которую ничто уже не сможет исцелить. Брюнетка молчала, анализируя и записывая в свой мысленный дневник каждую реакцию девушки напротив.       — Я... Думала, ты... Думала, что ты... — Энид в отчаянии пыталась сжать в себе свои эмоции, будто собиралась увести их под контроль, но все сильнее закипала внутри. Слова путались, в попытке создать хотя бы одно правильно поставленное предложение. Она подняла взгляд, полуслепая, словно искала остатки своей силы. В голосе прозвучала печаль и окончательное решение, словно печатный штамп на письме судьбы. Блондинка медленно вздохнула и с мрачно‑тоскливой грацией произнесла:       — Non ti guarderò mai più.       — Non ti parlerò mai più.       — E non mi avvicinerò mai più a te. — Затем, чуть слышно, она добавила, полная безнадежности, но с тихой решимостью:       — Sarò solo tua studentessa. — Эти слова были приговором, произнесенным голосом, полным безысходной решимости и окончательного поражения. В их тоне звучал холод и тоска, словно заключенный, которого уже не выпустишь - ни ради милости, ни ради остатков надежды.       — Perfettamente. — Процедила Уэнсдей, от чего-то более меланхоличным голосом, нежели всегда. И в этот момент оба понимают - между ними возникла некая невидимая нить, соединяющая их по-другому, не через слова, а через взгляды, через напряжение невысказанного. Аддамс ощутила, как острый укол жалости пронзает ее сердце, едва лишь осознав силу своих слов. Внутри зазвучал тихий голос сомнения, словно эхо прошедших звонков, - она поняла, что могла слишком далеко зайти, что ее язвительная и холодная риторика могла оставить еще более глубокие раны, чем она предполагала. Но внешне лицо Уэнсдей оставалось безмолвным, будто вырезанным из льда: холодным и непреклонным. Она внимательно наблюдала за Энид, которая, словно потеряв часть себя, теперь смотрела в никуда - с выражением, насыщенным смесью боли и развеянных иллюзий. В мыслях мелькнули сожаления, но она не произнесла ни слова. Отсутствие признаков раскаяния - невидимый щит, особая форма мстительной стратегии. Она знала, что иногда молчание - самое сильное оружие. Медленно, с требующим внутренней твердости спокойствием, брюнетка повернулась и зашагала по коридору школы, разворачиваясь в сторону выхода. Дорога к дому у нее в мыслях казалась неясной и мрачной, словно путь через туманный лес, где каждое ее решение - лишь очередной удар, скрывающий истину. Ей хотелось бы не допустить этого конфликта, остановить себя, уйти тихо, как всегда. Но время шло, и она продолжала свой путь, унося с собой горький осадок, который никто уже не мог выковырять из ее черного сердца.