Il diario di Enid

***

Когда Энид проснулась, мир вокруг был погружен в тихую глубокую сонливость. Глаза медленно распахнулись, и она увидела, как мягкий свет утреннего солнца играет на поверхности деревянной столешницы кухни. В воздухе стоял характерный запах остывшего чая с малиной и легкой утренней прохлады. Она почувствовала, как ее тело еще не полностью проснулось - мышцы были немного зажаты, лицо - уставшим, будто вчерашний вечер еще не закончился. Но время не ждало, и пора собираться. Энид аккуратно потянулась, чтобы разбудить себя окончательно и поднялась со стула, ощутив небольшую приятную дрожь в ногах. Ее взгляд остановился на больших окнах, через которые заливался яркий свет, окрашивая все вокруг в оттенки золота и нежно-голубого. В этом утреннем свете все казалось будто бы в предвкушении предстоящего дня - свежие запахи, тихие шорохи города, пробуждение природы. Время было около шести утра. До уроков оставалось еще три часа и у Энид было абсолютно все - время подготовиться и привести себя в порядок. Она быстро прошла к шкафу, где хранились вещи. Говоря о стиле, сегодня она решила выбрать немного соблазнительный, но все же - элегантный образ. Юбка, которая мягко облегала бедра, словно напоминание о беззаботных летних днях, когда все кажется возможным и бесконечным. В ней было что-то игривое и женственное. Цвет - насыщенный глубокий, с деликатным блеском, который ловил первые лучи солнца и придавал облику особенную яркость. Верх - бежевая водолазка, которая прилегала к телу почти вторым слоем кожи, подчеркивая ее грудь - мягко, без излишней вульгарности, но с чувственным акцентом. Водолазка имела тонкий, аккуратный круглый воротник, чуть сужающийся к горлу и длинные рукава, создавая ощущение уюта и тепла, несмотря на легкость ткани. На ногах - коричневые кожаные ботинки челси, с мягкой подошвой и пряжками, которые аккуратно фиксировали голень. Они придавали облику немного дерзости и бунтарства, одновременно оставаясь практичными и комфортными. Каждая деталь дополняла образ - легкий шик, мягкая дерзость и немного провокации, но все это в гармонии. Она накинула на плечи белый пуховик - просторный, чуть свободный, с пушистым воротником, который уютно обнимал плечи. В его ткани ощущалась прохлада утра, он был практически весенним, легким и приятным, как объятия. Он придавал образу завершенность, делая его одновременно красивым и комфортным. Вернувшись к зеркалу, Энид внимательно осмотрела себя. Элегантное белое каре - она аккуратно распустила и уложила в красивые, чуть растрепанные кудри. Они казались воздушными и легкими, будто пушистое облако, которое буйно струится по лицу. В этом образе она ощущала себя полной уверенности - кожа сияла, а мягкий нюдовый макияж делал лицо еще более выразительным. Губы - чуть подкрашены клубничным, матовым блеском, глаза выделены тонкой стрелкой и тушью, создавая эффект выразительного взгляда. Все было идеально - натурально, соблазнительно и элегантно. Убедившись, что все выглядит безупречно, блондинка взяла небольшой кожаный рюкзак, положила туда все необходимые вещи для учебы и быстро, с чувством удовлетворения, вышла из дома. Машина, на которой ее подвозил водитель, уже ждала у входа. В салоне было тепло и уютно, мужчина с мягкой улыбкой спросил:       — Вы готовы, Мисс Синклер? — Время пролетит незаметно. — Она кивнула, застегивая ремень. По пути в школу они тихо двигались по улицам города, освещенным мягким, золотистым утром. За окнами мелькали прохожие, спешащие по своим делам и пестрые магазины, только начинающие открывать свои двери. Весь город просыпался, наполняясь жизнью. Когда машина подъехала к школе, Энид вышла, поблагодарив водителя и улыбнулась, глядя на здание. В его древних кирпичных стенах ощущалась спокойная мощь, а вокруг раскинулись аккуратные клумбы и деревья, которые еще хранили свежий запах ночного дождя и зелени. Проходя через главный вход, она сразу заметила свою компанию: Йоко, Дивину, Бьянку, Ксавье и Аякса, которые уже стояли у входа, оживленно переговариваясь. Йоко, одетая в элегантный костюм, помахала ей, улыбаясь и подмигивая. Синклер подошла ближе и с улыбкой сказала:       — Эй, может пойти выпить чая? До уроков еще минут сорок пять, — Она смотрела на них с небольшим блеском в глазах. Йоко, чьи глаза блестели, сразу ответила:       — Да! Это было бы прекрасно, — Пролепетала девушка, и все согласились, ведь после вчерашнего - Энид нужен был отдых. Дивина сдержанно улыбнулась:       — Звучит отлично. Хороший способ начать день. Танака, с ее загадочным взглядом, тихо добавила:       — Див, день считается хорошим, если ты рядом. — Мимолетно целуя свою девушку в висок. Все подростки одновременно покрикивали:       — Вы такие приторные, что хочется выколоть себе глаза, — Энид тихонько хихикала с этой парочки. Все вокруг было насыщено яркими красками: голубое небо, пестрая одежда прохожих, яркое солнце, золотистая зелень деревьев. Осенний утренний свет проникал сквозь витражные окна маленькой уютной кофейни, окрашивая все вокруг в мягко-оранжевые оттенки. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки, карамелизированных круассанов, терпкого кофе и ноток ванили. За одним из столиков - небольшим и круглым - сидела компания. Энид держала в руках горячую кружку с малиновым чаем, ее взгляд был полон удовольствия и легкого предвкушения дня - сегодня она чувствовала себя особенно уверенной. В воздухе витало ощущение прошлого вечера, нагоняя смешанные чувства тоски и неудовлетворенности. Но именно в этот момент она чувствовала, что сегодняшний день обещает стать особенным - ведь он был наполнен подсказками, маленькими стежками напряжения и скрытыми намеками. Йоко, сидя напротив, тоже наслаждалась своим зеленым чаем с мятой. Ее глаза искрились, она улыбалась, иногда поглядывая на Дивину. Волосы аккуратно распущены, немного растрепанные, слегка касались плеч, придавая образу мягкой женственности. В ее взгляде была легкая задумчивость и приятная ненавязчивая заинтересованность. Между ними на столе стояли чашки, пара свежих круассанов и небольшая тарелка с фруктами: клубникой, кусочками манго и дольками киви, - все было аккуратно расставлено, словно на картинке из журнала. Над столом висела лампа с мягким светом, которая делала атмосферу еще более интимной и дружелюбной. Вскоре, после приятных разговоров о учебе, мечтах и планах на лето, компания расслабилась. Еще немного посидев, они нехотя встали, выходя из кафе. Подростки направились на уроки. Назад дорога пролегала по озелененной аллее, по которой прохаживались люди, разбегаясь по улицам в хаотичных движениях. Вся природа будто оживала, в ожидании нового дня. Подойдя к школе, они зашагали через порог старинного здания - просторного, с высокими потолками, в светлых оттенках зерен и серого кирпича. Внутри пахло старыми книгами, свежей краской и легким запахом мела. Они прошли по коридору, наполненному суетой и голосами учеников, подойдя к двери. Энид спокойно открыла ее; - все взгляды тут же обратились в сторону блондинки. — Все же, присутствовать в этом месте с таким ярким образом и внутренним спокойствием было приятно. — Подумала девушка. Компания вошла внутрь. У доски учитель, строгий, но доброжелательный, ждал начала урока. Энид и Йоко сели рядом за последнюю парту, расположившись удобно, чтобы услышать все и одновременно не привлекать слишком много внимания. Блондинка посмотрела на окружавших ее людей, за соседними партами сидели остальные: Дивина и Бьянка вместе, а рядом - Ксавье и Аякс - все укутаны в свои мысли. Но Синклер уже знала, что в этот раз ей предстоит особо-важное, деликатное дело. Она с легким вздохом повернулась к Йоко и тихо сказала, так чтобы слышала только она:       — Слушай, Йоко, у меня есть план. Исходя из последних событий, я решила выполнить то, что сказала Аддамс в тот день: никаких контактов. Ни слов, ни взглядов. Пусть она почувствует себя так, словно я не замечаю ее. Пусть чувствует вину за то, что обидела меня. Пусть поймет, что поступки - имеют последствия. Она должна ощутить всю глубину своей ошибки. — В ее взгляде - холодность и решимость, тщательно скрытая за маской спокойствия. Она говорила тихо, чуть шепотом, но с такой настойчивостью, что Йоко почувствовала всю серьезность Энид вложившую в эти слова всю свою внутреннюю силу.

***

7:30 утра. В идеальной, немного затемненной спальне послышался тихий, ровный звук будильника. Он прозвучал точно по расписанию, разбудив Уэнсдей - девушку с темной аурой и неповторимой харизмой. Ее глаза медленно раскрылись, и она мягко потянулась, растягивая каждую мышцу, будто очнувшись после затяжной спячки. Приготовление к новому дню не заняло у Аддамс много времени. И вот, она уже стояла напротив зеркала в черной водолазке - идеально облегающей, подчеркивающей тонкую шею и изящную линию плеч. Ее брюки были свободными, слегка широкими, но идеально сидели по фигуре, создавая эффект непринужденной элегантности. Черные, гладко уложенные косы аккуратно лежали на плечах, строгие, без лишних заусенцев или запутанных прядей. Макияж на лице - дерзкий и выразительный: темные губы, насыщенные бордовым оттенком, черная подводка, выделяющая глаза и придающая взгляду таинственность. Она спрятала руки в карманы, и в этот момент она казалась самой собой - идеальной, холодной, уверенной. Взгляд с характерной сверкающей искрой, словно она всегда знает что-то больше, чем остальные. Ее образ - совершенство, ведь больше ей ничего не нужно. Она знала, что сегодня ждет долгая, насыщенная событиями школа и в голове уже крутились планы. Уэнсдей хмыкнула и медленно направилась в соседнюю комнату - спальню Юджина. Он уже собрался, чуть улыбаясь, одет в характерные черные брюки и облегающую рубашку серого цвета - классический, стильный образ, который прекрасно дополнял его образ неподдельной уверенности. На его запястье - дорогие часы с кожаным ремешком - блестели при свете утра, добавляя образу статусность. Его лицо было освещено легкой улыбкой, сверкающие глаза выражали словно внутреннюю радость или скрытую грусть, которой он не торопился делиться.       — Ну что, наш звездный день начинается, — Произнес парень мягким голосом, когда услышал шаги Уэнсдей. Его улыбка стала чуть шире, и он мгновенно заметил ее идеальный образ:       — Ты выглядишь потрясающе, как всегда. — Осматривая девушку, сказал Юджин. Она подошла к нему, мягко улыбнулась, чуть приподняв брови - в ее взгляде сквозила уверенность.       — Конечно, я должна выглядеть на высоте. Сегодня - важный день. Три урока итальянского и наш спектакль. Все должно пройти идеально. — Grazie. Anche tu stai benissimo, Eugene.— Парень кивнул, готовясь, слушая, как брюнетка быстро объясняет свой план. — Помни, сегодня ты мой фейковый бойфренд. Все должно выглядеть естественно. Я знаю, что ты умеешь играть роль - но главное, чтобы все выглядело естественно. — Добавила она с еле заметной улыбкой, которая казалась одновременно холодной и игривой.       — Понял. Все под контролем. — Честно ответил парень, чуть улыбаясь в ответ. Они быстро собрали необходимые вещи, не теряя ни секунды. Когда все было готово, направились к выходу из квартиры. Черная Audi RS7 - их желанный и стильный атрибут - затарахтела моторами, готовясь к поездке. Юджин сел за руль, сцепляя руки с кожаным рулем и в этот момент оба словно почувствовали этот утренний заряд свежести и энергии.       — Погода просто великолепна сегодня. — Заметил он, выглядывая из окна, осматривая ясное голубое небо.       — Вполне приемлемо, — Согласилась Уэнсдей, с ледяным лицом, на котором не дрогнул и мускул, откидываясь на сиденье. Машина мягко тронулась с места, и они отправились по уютной дороге, ощущая свежий утренний воздух и прохладу в каждом вдохе. Внутри автомобиля царила тишина, переломленная только тихим звучанием музыки и искры дружеской игривости - ведь впереди их ждала не просто школа, а важная "ролевая" игра, все должно было пройти идеально. Автомобиль плавно проскользил по улицам, мимо пожелтевших деревьев, шумных прохожих и солнечных лучей, освещающих их путь. В этот момент для них казалось, что весь мир принадлежит только им - и что сейчас они движутся навстречу очередному приключению, полному скрытых ситуаций, в которых им нужно было держаться стойко, сохраняя маски. Было около десяти утра, когда черная ауди плавно остановилась у входа в школу. Машина притихла, двери мягко открылись, и из нее вышли Уэнсдей и Юджин. Обоих окружала аура уверенности и некой загадочности. Брюнетка легким движением поправила свою черную водолазку и свободные брюки, которые подчеркивали стройную фигуру. Темные волосы аккуратно по-прежнему лежали в косах, а на лице играла слегка ироничная ухмылка. Взгляд искрил холодной надеждой, словно внутри она уже строила свои планы на день. Юджин, чуть позади, шутливо пошаркивал ногами по асфальту, его лицо было расслабленным, а в глазах - незримая искра. Он медленно придержал дверь, чтобы не забыть поступить по-джентльменски и мягко открыл ей дверь, словно приглашая деликатно войти в их маленькую вселенную.       — Grazie, — Сказала Уэнсдей со спокойным лицом. В момент, когда она вышла из машины, парень не без легкого шутливого жеста приобнял ее за талию, словно подтверждая их фиктивную связь и она ответила ему легким, почти игривым движением. Аддамс знала, что кто-то наблюдает за ними, и в глазах сиял небольшой вызов. В это время Энид, рядом с Йоко и Дивиной, переминаясь с ноги на ногу, стояла у перил ограждения, в руках она держала свой рюкзак, стараясь сохранять спокойствие, хотя в ее взгляде было видно скрытую ревность. Блондинка наблюдала за этим моментом с отстраненной мимикой, будто пытаясь держать эмоции под контролем, но в глубине души она изо всех сил боролась с внутренним штормом. В глазах вспыхнула короткая искра ревности и нотка разочарования - ведь она не могла не заметить, как Юджин был обходителен, как он заботливо и галантно держал Уэнсдей за талию, как она легким взглядом подмигнула ему, не убирая руки парня со своего тела. Слегка зажмурившись, Энид быстро отвела взгляд, сделав вид, что смотрит куда-то в сторону, хотя сердце сжало тревожное чувство. Ее рука крепко сжалась в кулак, когда она увидела, как высокий молодой человек мягко, словно по сценарию, проводил Уэнсдей ко входу, а затем оба исчезли за дверью. Синклер старалась казаться спокойной, но внутри бушевали эмоции: желание быть на его месте и невероятное чувство, что кто-то еще заполучил ее "цель". Мимо проходили ученики, шумно обсуждая свои дела, но блондинка осталась на месте, переводя дыхание, ощущая внутри противоречивый коктейль чувств. Время шло, и она продолжала наблюдать за этой сценой, понимая, что именно этот особый момент станет очередной страницей их сложной игры, что она должна держаться, чтобы не показать свою слабость.       — Все-таки, у нее действительно есть парень, — Угрюмым голосом проговорила Синклер, поглядывая на подруг.       — Получается, Эмили не знала про это? — Задумчиво спросила Йоко, — И в досье его не было, — Поддержала ее Дивина. Энид обреченно вздохнула, направляясь на ненавистный, с недавних пор - итальянский. Блондинка, вместе с остальными, медленно подошла ко входу в класс, чувствуя, как тяжелое ощущение сдавливает сердце. Перед глазами крутилась картинка - как Уэнсдей и Юджин выходили из машины, их улыбки и жесты, словно они были героями романтической сцены - это внушало внутреннюю боль и неудовлетворенность. Внутри все будто сжалось, ощущение пустоты и грусти наполнили душу. Класс встречал тихим гулом голосов и звонких школьных разговоров. Движения были отстраненными, будто она сейчас вовсе не с этим миром. Девушка прошла мимо одноклассников, не обращая внимания ни на кого и опустилась за свою парту вместе с Йоко. Ее взгляд был устремлен в одну точку, а лицо - мрачно-отрешенным. Глаза были тусклые, словно она потеряла что-то очень важное, а в душе - буря чувств. Она почти не вздыхала, избегая любого контакта с Уэнсдей и даже не смотрела в ее сторону, хоть та и сидела впереди за своим столом. Урок казался ей безжизненным и чужим, ничто не могло вывести из этого состояния тревожности. Вскоре учительница повернула голову и, взглянув на Энид, подозрительно заметила ее мрачное состояние. Удивленная от долгого молчания блондинки, она встала и спокойно, одновременно твердо, обратилась к ней:       — Синклер, иди к доске. — Ее голос был ровным, чуть холодным, но в нем звучала легкая команда, словно приказ. Девушка вздрогнула, немного ошарашенная, и, даже не поднимая головы, с тихим вздохом подошла к доске. Внутри все сжалось сильнее. Блондинка старалась сосредоточиться на задаче, чтобы хоть как-то отвлечься. Каждое движение было медленным и неуклюжим, она безразлично взяла мел и начала писать буквы, чуть сгорбившись. В глазах мелькала непонятная для Аддамс эмоция, но голубоглазая ее сдерживала. Внутри она чувствовала себя так, словно упала на дно океана, и ничего вокруг уже не существовало. Молчание в классе стало почти осязаемым, только тихий шорох мела по доске и тихие звуки урока нарушали спокойствие. Она не обращала внимания ни на Уэнсдей, ни на одноклассников, даже на Йоко или Дивину. Мысли били тревожно в такт - о том, как мило и счастливо выглядела Уэнсдей перед тем парнем, и как непривычно было вспоминать это когда-то без эмоциональной Энид. Она медленно, будто механически писала слово за словом, чтобы скорее завершить этот мучительный момент. Синклер, сосредоточенно заканчивая писать, вдруг заметила, что в одной из строк допустила ошибку. И, чтобы исправить оплошность, чуть сместила свою руку, рискуя потерять концентрацию. В этот момент в классе воцарилась тишина и только тихий скрип мела по доске звучал в воздухе. Внезапно голос Уэнсдей прозвучал чуть ехидно и насмешливо:       — Ты допустила ошибку, Синклер. — Энид замерла с мелом в руках, почувствовав подмеченную ошибку. Ее лицо оставалось каменным. Когда-то позитивная блондинка, прищурилась, быстро исправляя букву, аккуратно стерев ошибочный знак и переписав на правильный. Брюнетка, наблюдая за этим, с легкой ухмылкой добавила:       — Думала, что ты напишешь все идеально. Наверное, ты слишком много на себя берешь. Девушка слушала, не отвечая. Внутри бурлили чувства, однако она держалась как могла, молча принимая эту подколку. Когда она закончила, повернувшись к Аддамс, спросила:       — Могу я сесть на место? Она даже не посмотрела на Уэнсдей, взгляд был подавлен и решителен одновременно. Внутри горело желание скорее вернуться за свою парту, чтобы уйти из этого напряженного момента. Девушка на секунду замерла, не ожидая молчания и отсутствия реакции на свои колкости:       — Конечно, Синклер. Ты можешь сесть. — Энид вернулась обратно на свое место, слегка опустив голову и отвела взгляд к окну, стараясь скрыть свою чувствительность. Вся сцена казалась ей почти невозможной - как будто она прошла через серьезный экзамен, где ее слабая сторона вдруг стала очевидной. Еще никогда она не была так уязвима, даже перед собой. Когда Энид села обратно за парту, остальная часть класса повернулась в ее сторону. Их взгляды были полны удивления и недоумения - все ожидали увидеть в ней яркую, уверенную девчонку, которая часто выделялась своей мажорностью, громкостью и дерзким поведением. А тут - она выглядела так подавленно и опустошенно, будто вся энергия внезапно исчезла. Некоторые одноклассники начали шептаться между собой, разговаривая о том, как она вдруг потеряла свою обычную самоуверенность, будто кто-то очень сильно ранил эту безумную девушку. Синклер, будто ничего не замечая, пристально сосредоточилась на своих мыслях, не обращая внимания на окружающих. Она старалась не показывать свою внутреннюю ранимость, делая вид, что ей все равно и явно не желая делать из этого сцену.       — Эни... — Шепнула ей Танака.       — Не нужно, Йоко, — Тут же прервала ее голубоглазая. Тем временем, Уэнсдей, сидя за своим учительским столом, наблюдала за этой сценой с холодным спокойствием. Внутри возникло противоречивое ощущение - она задумалась, почему эта дерзкая и наглая девочка вдруг оказалась в таком состоянии. Брюнетка искренне удивилась: неужели все из-за того, что она заметила ее с Юджином? Неужели ревность так сильно ранила? Эти мысли не были для Аддамс неприятными, скорее, они льстили ей - ведь было приятно знать, что эта громкая, самоуверенная блондинка действительно испытывает сильное чувство ревности, подавляющее ее. Такое понимание немного возбуждало, вызывая тихий трепет внутри. Уэнсдей ощущала, что чувства к этой девушке начинают становиться чуть более сложными, и одновременно это давало ей ощущение собственной власти - ведь она так легко повлияла на настроение и поведение Энид. Девушка незаметно улыбнулась, наблюдая, как Синклер заслуженно оказалась в центре внимания, и в глубине души почувствовала приятное чувство мести. Внутри проснулся интерес и чутье к тому, как эта сцена развяжется дальше. Звонок с урока раздавался гулким эхом по коридорам школы, сигнализируя о конце занятия. Энид медленно поднялась, крепко сжала в руках свой рюкзак и, все еще погруженная в размышления, направилась к выходу из класса. Ее шаги были медленными, будто она пыталась сохранить внутри себя оставшиеся силы. Внутренняя усталость от пережитых эмоций: грусти, ревности и легкого смятения - сковывала ее, словно плотная пелена. Несмотря на колкие слова Аддамс, которые еще недавно звучали в голове, у Энид уже не было сил на злость или обиду. Вся энергия истощилась, и теперь она ощущала лишь тихую подавленность, как будто на плечи легла ноша непосильной усталости. Она ощущала, как ледяной взгляд Уэнсдей впивался ей в спину. По пути она услышала тихие слова Йоко, которая беспокойно и настойчиво пыталась ее успокоить:       — Энид, я помогу тебе, расскажи, что случилось... Это из-за Аддамс и того парня? — Спрашивала она, придерживая подругу за локоть. — Но девушка мягко отстранилась, чуть покачав головой.       — Оставь меня одну, — Уверенно сказала она. — Ненадолго. — Голос был стальным, а слова вырывались с трудом. Танака взглянула на нее, заметив утомленный вид и поняла, что не стоит навязываться в этот момент. Она молча вздохнула и отпустила руку, после чего направилась к Дивине, чтобы понять, как ей помочь. А сама блондинка чуть помедлив, пошла дальше, продолжая идти по коридору, уединенная своими мыслями и чувствами. Повернув за угол, она увидела Аддамс, которую задел какой-то мальчишка, пробегая мимо, пихая ее и случайно роняя бумаги, рассыпав документы и учебные тетради по полу. Энид медленно остановилась, сердце замерло. Она аккуратно нагнулась и подняла расползавшиеся по полу бумаги. Молча протянула их девушке, не произнеся ни слова. Глаза были пустыми и поникшими. Уэнсдей, поймав ее взгляд, на мгновение замерла. В глазах отразилась смесь удивления и легкое тепло, а потом она молча приняла бумаги, немного очнувшись от неожиданности. Блондинка повернулась и собиралась уйти, не дожидаясь даже благодарности или слов. Но ее резко окликнул чужой голос, прозвучавший неожиданно, будто гром сквозь яркое небо. В нем слышалась искра любопытства:       — Синклер, — Сказала девушка, спокойно и настойчиво. — Что с тобой? Sei davvero geloso? Ti fa sembrare un disastro? — Энид остановилась и повернулась, лицо осталось спокойным, хотя внутри заиграли искры обиды и непонимания от того, что эта девчонка постоянно пытается ее задеть. Она холодно произнесла:       — Все в порядке, мисс Аддамс. Голос был тихим, но в каждом слове ощущалась стойкость и упрямство. Блондинка будто пыталась вернуть себе контроль над ситуацией, спрятав свои чувства за маской спокойствия. На самом деле, взгляд Энид был завораживающим: в нем прослеживалась внутренняя сила, от которой невозможно было отвести глаз. Ее черты казались особенно яркими и выразительными в этот момент, словно сама тень ее чувств: гордости и уверенности - придавала ей особенного, почти магического вида. Мысли Уэнсдей непроизвольно сосредоточились на том, насколько взгляд был красив, как будто в нем скрыта целая вселенная, которая завораживает и притягивает. Каждая мелочь, каждое движение, каждое слово казались ей необычными, несмотря на привычную холодность и ироничное превосходство. Но сейчас, слушая ответ блондинки, обладательница черного взгляда рассчитала свои слова и, с характерным, остроумным, колким тоном, вновь произнесла:       — Ну, раз ты так уверенно говоришь, то, наверное, и правда все в порядке. Или ты просто умеешь хорошо скрывать свою ревность, как настоящий профессионал, ragazza gelosa? — Она произнесла это с легкой усмешкой, чуть подмигнув, заставляя звучать слова одновременно ехидно и вызывающе. Внутри жгла смесь удивления, легкого возбуждения и желания услышать саркастичный ответ, получая от этого адреналин и наполняясь давно отсутствующими эмоциями, ожидая поскорее получить порцию внутреннего удовлетворения. Энид даже не взглянув на нее, чуть искривив губы ответила:       — Не понимаю о чем Вы. — Равнодушно сказала та. Голос был леденяще-стальной, словно она наслаждалась игрой тайн и интриг. И хотя слова были деликатны, внутри у нее кипела какая-то непредсказуемая смесь чувств, вызывающая ощущение того, что эта игра чуть более опасна и увлекательна, чем кажется.       — Mi aspettavo una risposta più interessante da una natura sfacciata come te, Sinclair. Tu deludi. — Не останавливалась Аддамс, пытаясь вывести девушку на эмоции, как когда-то делала и сама Энид, по отношению к ней.       — Оставьте меня в покое, Мисс Аддамс. — Снова спокойным тоном отвечает девушка. Уэнсдей, неожиданно даже для себя, начинает злиться, снова напирая на блондинку.       — Risposta in italiano, Sinclair. — Черные глаза пожирали голубые напротив.       — До свидания, Мисс Аддамс. — Доносится до чутких ушей брюнетки.       — Я разве разрешала уйти, uno sciocco malvagio e geloso? Энид, наконец не выдержав, заставляя глаза Уэнсдей расшириться, словно ее глазные яблоки вот-вот выкатятся, громко выпаливает:       — Отцепись, Аддамс, оставь меня, мать твою, в покое. — Пихнув брюнетку в плечо, проходя мимо, направляясь в столовую, попутно печатая сообщение Йоко:

— Встреть меня у столовой. Сейчас.

***

Уэнсдей, застывшая на месте, словно ее сразил удар молнии, не поняла, что произошло. Сердце пропустило удар, а в ушах зазвучал глухой звук - словно все вокруг исчезло, оставив только пронзительный, острый укол удивления и шока. Она не ожидала услышать такую резкую, полную ледяной отчаянности реакцию. Голос Энид, такой звонкий и в то же время полный силы, прозвучал как громкий выстрел: — "Оставь меня, мать твою, в покое". — Девушка опешила, словно перед ней стоял призрак, от которого невозможно было отвести взгляд. Внутри закипало ощущение удивления - как эта мажорная, уверенная в себе девчонка вдруг превратилась в такую страстную, уязвимую фигуру? Что за эмоциональная буря скрыта под этой внешней маской спокойствия? На лице не отразилась ни одна эмоция, но внутри бушевала гроза. Она испытывала нечто неожиданное и почти болезненное: одновременно тревогу, вину и растерянность от того, что она сама заставила Энид ревновать, подтолкнув к таким сильным чувствам. Эта бешеная цепь собственных мыслей сжала сердце.       — Черт, — Прошептала Уэнсдей про себя, — Что я вообще натворила? — Она медленно, будто боясь разрушить ту тонкую нить чувств, что еще осталась между ними, почувствовала неожиданный порыв своего внутреннего желания. В момент, когда Энид была такой злой и отчаянной, в памяти всплыли неумолимые образы: ее взгляд в котором была некая похоть и злоба, та близость, которой так страстно хотела сама Аддамс. Внутри Уэнсдей бушевала страсть, вспоминая этот момент, когда Синклер сорвалась на крик. Черное сердце брюнетки вдруг вспыхнуло пламенем. Это мгновение, когда голубые глаза горели яростью и ревностью, она так сильно хотела впиться в эти нежные розовые губы - страстным, неукротимым поцелуем, чтобы заткнуть эту бурю эмоций. В мыслях она представляла, как губы твердо и резко соединяются с губами Энид, забывая обо всем - о ее злости, ревности, о панике и боли. Желание было настолько сильным, что казалось, будто именно в этом поцелуе она сможет остановить весь внутренний пожар, запечатляя эту страсть навеки. Эти чувства вспыхнули в ней, словно лед под солнцем, ошеломляя и путая. Брюнетка вдруг поняла, насколько сильно эта девчонка цепляет ее, даже несмотря на все правила и свою холодную осторожность. Она стояла там, словно застыла и весь этот поток противоречивых эмоций мерцал в глазах, окутывая с головы до ног.

***

Йоко: — Сейчас буду. Дождись меня!

Танака слушала рассказ Энид, гримаса злости застыла на ее лице. Она никому не позволит задевать свою подругу. Обе, красные от ненависти девушки, еще пару часов обсуждали эту ситуацию, попутно перекусывая в столовой.       — Хочешь ударить меня ревностью? Тогда я уничтожу тебя ею, Аддамс — Проговорила про себя девушка. Выходя из школы, Энид уверенно произнесла слова, от которых у Йоко полезли глаза на лоб, а от шока вырвался тихий вздох:       — Нужно звонить Томасу.

***

Томас - это воплощение неподдельной красоты и харизмы. Высокий, стройный, с грациозной осанкой, которая подчеркивает его уверенность и внутреннюю силу, он выглядел словно герой, сошедший со страниц романтического романа. Его темные волосы, чуть волнистые, аккуратно уложены так, чтобы мягко обрамлять его лицо, придавая образу резкое, но в то же время романтичное очарование. Его кожа - насыщенного медового оттенка, нежная и свежая, словно утренний рассвет. Яркие зеленые глаза - главная притягательность. Они словно излучали живую энергию, полную загадочности и глубины. В них можно было утонуть, словно в морской бездне. Томас был не только невероятно привлекательным внешне, но и обладал притягательной харизмой - он умел слушать, улыбаться искренне и поддерживать окружающих. И особенно - он был самым близким другом Энид. Их связь началась задолго до того, как стал известен весь этот драматический спектакль с Уэнсдей. В пятнадцать лет, когда она переживала свои первые шрамы на душе, он был для нее как маяк, который указывал путь через бури. Долгие часы, проведенные в разговоре, беспокойные ночи, когда она плакала в его плечо, - все это ощущалось особенно теплым и стойким, за счет его дружеских чувств и умения понять без слов. Тогда, в тот короткий, но важный момент, он помог ей разглядеть правду и справиться с болью. Он сделал то, что казалось невозможным - он помог там, где все остальные потеряли надежду. Тогда их связь казалась особенно хрупкой, словно на тонкой нитке, которая могла порваться в любой момент. Но он все равно был рядом, словно незримая защита, готовая подставить плечо и разделить боль. Теперь, спустя годы, когда игра с Уэнсдей достигла пика, ситуация стала настолько напряженной и сложной, что Энид раздумывала о том, чтобы вновь обратиться к нему: найти поддержку, утешение, восстановить ту безмолвную связь, которая в прошлом помогала ей выжить. В сердце она понимала, что именно его мудрость, его забота и теплота могли бы стать спасением. Она чувствовала, что без поддержки ей будет очень тяжело продолжать быть сильной. Когда он узнал о том, как бывшая девушка мучила Энид душевно, внутри его закипело пламя гнева. Эту злость парень не стал держать внутри - словно титан, он бросился в самые темные глубины своих возможностей. Он собрал улики, привлек нужных людей и использовал все свои связи, чтобы добиться справедливости. Его агрессия и решительность оказались критически важными. Не из страха или ярости, а из лютого убеждения, что зло должно быть наказано. Томас, словно жесткий кузнец, сломал сопротивление тех, кто пытался уйти безнаказанным. В результате его усилий, бывшая блондинки и ее парень-наркоман оказались за решеткой - и не на короткий срок, а на долгие двадцать лет. Этот акт стал для нее, Энид, чуть ли не лучшим проявлением его трепетной защиты - он поставил на место тех, кто причинил ей боль. Он был готов любой ценой защитить ту, которая ему дорога, и наказать тех, кто пытался ей навредить. Этот момент остался в памяти как один из самых сильных и ярких проявлений его характера - он был неукротимым защитником, преданным своим людям и готовым пойти на все, чтобы восстановить справедливость.

***

      — Привет, Томми. — Тихо поздоровалась Энид, лежа на своей пестрой кровати, болтая ногами. В трубке было молчание, и, спустя пару секунд:       — Эни... Привет, привет моя-любимая-вечно-попадающая-в неприятности-сияющая-бомба. — Блондинка всегда любила его необычные прозвища. Тихонько хихикая, она ответила:       — Нужно встретиться. Пожалуйста. Ты очень мне нужен. — С непривычной для нее самой нежностью произнесла девушка.       — Скоро буду. — Услышала блондинка, а после, короткие гудки в трубке. Томас не спрашивал, что произошло, где она, не уточнял детали. Но Энид знала, он найдет ее и в ближайшее время окажется рядом, ведь он - семья. Ее вторая семья. После долгого дня, насыщенного учебой и бесконечными мыслями, Энид погрузилась в свои дела - пыталась сосредоточиться на своих мыслях, чтобы убежать от навалившейся тревоги, перебирала вещи, даже хотела найти очередную девчонку, чтобы как-то скоротать время. Ведь последний месяц у нее никого не было. Из-за чертовой Уэнсдей Аддамс. Время текло медленно, солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая комнату в теплые оттенки оранжевого и пурпурного. Но вдруг, неожиданно, в дверь дома резко постучали. Девушка вздрогнула и чуть нахмурилась. Кто мог прийти в такой час? Неужели... Ее догадки оказались верными - это был Томас. Он был здесь не просто так, его взгляд - настойчивый, решительный. Он отложил все дела и приехал к ней, даже не позвонив заранее.       — Томас? — Встревоженно спросила она, открывая дверь шире. — Но как? Как так быстро? — Он вошел внутрь без лишних слов, его взгляд горел яростью и волнением. Тон его голоса был твердым, но в то же время обеспокоенным:       — Ты вся потерянная, объясняй. Все рассказывай, от начала до конца. — Энид заметно нервничала, но все же села на диван и начала говорить - тихо, разбавляя слова глубоким вздохом.       — Все началось с Уэнсдей Аддамс... — Ее голос дрожал, — Я познакомилась с ней в школе. Она казалась хмурой, холодной, но я заметила, что внутри - что-то большее. Она мой учитель по итальянскому. Я хотела ее, как очередную цель в свой дневник, пыталась заполучить, как и остальных... — Она нервно сглотнула, — Постепенно я поняла, что чувствую к ней странные вещи. Чувствительность к ее взгляду, напряженность, когда она рядом. Все это... Цепляло меня за живое.       — И что дальше? — настойчиво спросил Томас, его голос становился все более тихим, в глазах воспламенялась ярость.       — Ну, мы начали играть в эту игру, — Она закрыла глаза на мгновение, будто пытаясь вспомнить детали. — Все было словно магия. Иногда я заводила ее, дразнила, делая вид, что мне все равно. Как всегда. Как со всеми. Но внутри - я чувствовала, как разгорается любопытство, желание, тяга, ненависть, заинтересованность, словно пламя. Я понимала, что... Что это - неправильные чувства, но они не уходили.       — Ты сорвалась на нее? — Взгляд парня сузился, и голос стал холодным, будто он старался сдерживать ярость.       — Да, я где-то потеряла контроль. Я кричала, ругалась... А потом она вызвала у меня эти странные чувства ревности. Ее глаза, ее сдержанность, ее внимание другому человеку - все это только усугубляло мое состояние. В тот момент - все вышло из-под контроля. — Томас слушал, и его лицо постепенно становилось все более жестким. Внутри кипела злость, потому что он не понимал - как кто-то снова смог ранить такую хрупкую и сильную одновременно девушку, как Энид. Он чувствовал, как на него накатывает волна агрессии: злости на ту, кто осмелился играть с ее сердцем, злости - на ту, кто не видел ее ценности.       — И это все? — Тихо спросил он, почти шепотом с непоколебимой силой.       — Нет. — Я почувствовала что-то странное. Как будто заигрывая с этим, я сама начала терять связь с реальностью. И эти чувства... Ревность, обида, - они начали разрушать меня изнутри. — Энид смотрела прямо на него. Давно застрявшие слезы застилали глаза, — Я не знаю, что со мной происходит, Томас. — Он уселся рядом, протянул руку и крепко сжал. Его голос стал мягким, но наполненным решимостью:       — Послушай, — Сказал он тихо, — Я понял, что ты переживаешь. И я знаю, что делать. Никогда не позволю, чтобы кто-то обидел тебя. Я обещаю, что не дам твое сердце в обиду. — В его глазах ощущалась та самая искра, которая всегда помогала ей чувствовать себя в безопасности. Но внутри у него снова нарастала волна ярости, потому что он понимал - это все не просто игры. Это - борьба за целостность ее сердца. Он был готов сделать абсолютно все, чтобы остановить это вне зависимости от того, с кем ему придется столкнуться.       — Дай мне минуту. — Отходя в другую коснату, сказал парень. Энид, переживая, следила за каждым его движением, попутно вытирая слезы. Когда Томас скрылся за дверью, оттуда послышались тихие слова:       — Да, Уэнс... Да-да, верно, Адда... — Она еле могла разобрать, что происходит в трубке телефонного разговора. Спустя десять минут, он вернулся к блондинке, крепко обнимая и приговаривая:       — Не переживай, все будет хорошо, сестренка. Ты уже знаешь, что делать, верно? — Улыбается Томас, вытирая мокрое от слез лицо девушки.       — Томми... — Пряча глаза, отвечает та. Когда блондинка наконец собрала все свои силы и справилась с волнением, она взглянула на "брата". Зная, что они стоят на пороге чего-то очень серьезного. Синклер вздохнула глубоко, будто собираясь с последним остатком храбрости и тихо, почти шепотом, сказала:       — Томми, мне нужно... Мне нужно, чтобы ты помог мне отомстить. Чтобы мы нанесли ей ответный удар. Не просто, чтобы я почувствовала свою силу, — Она сделала паузу, — А чтобы она почувствовала то же самое, что происходило со мной. — Он посмотрел на нее внимательно, его глаза вспыхивали опасностью и решимостью.       — Ты хочешь, чтобы я заставил ее страдать? — Его голос стал холодным, внутри кипел гнев.       — Не ты, мы. — Она кивнула, чуть опустив голову, внутренний конфликт боролся внутри, зная, что это единственный способ задать ей правильный урок.       — Да. Я хочу, чтобы она страдала от ревности, чтобы она ощутила то же самое, что я испытываю сейчас. — Голос подрагивал, но глаза были полны решимости. — И я хочу, чтобы ты сделал это так... Чтобы она поняла, что играть с чувствами - опасно, что все имеет свою цену. — Сделав паузу, чтобы подчеркнуть свои слова:       — Используем ее слабости. Сделаем так, чтобы она почувствовала, что ты - это ее самая большая боль. Как будто ты - оружие, которым я предлагаю ей насладиться или уничтожить. Ты переведешься в мой класс. Для начала. — Улыбается Энид. Томас слушал, его сердце билось яростно. Лицо отражало внутреннюю борьбу между желанием защитить и гневом, который рвался наружу. Он тихо произнес:       — Хорошо. Если ты так хочешь... Я сделаю это. Но будь уверена, — Он сжался, — Я сделаю это так, чтобы она почувствовала, что попала в ловушку, что она больше не сможет уйти. — Обладательница океана в глазах посмотрела прямо на парня, ее взгляд полыхал решимостью. Она знала, что этот шаг - очень рискованный, что в игру вступают сильные чувства страсти, игра ненависти и ревности. Но для нее - это было единственным способом ощутить свою силу, вернуть контроль и заставить врага знать - он не уйдут безнаказанными.       — Сделай это, — Прошептала она. — Сделай так, чтобы она поняла, что играть в такие игры - значит играть с огнем. — Томас кивнул, он знал, что сделает все, чтобы довести эту игру до конца и поставить точку. И пусть это будет дьявольское наказание, но он готов был на все ради защиты сестры.

***

Время медленно ползло к ночи. За окном уже сгущались темные тени, и в воздухе ощущалась тихая тревожность, словно сама ночь ждала своего часа. В доме Энид царила особая тишина: лишь легкие шорохи движений Томаса, когда он аккуратно раскладывал свои вещи - папки, телефон, какие-то документы, вещи. Он чувствовал ответственность, как будто заранее понимая, что игра станет куда сложнее, чем он предполагал. Внезапно его телефон зазвонил. Он быстро достал его из кармана, взглянув на экран. На дисплее засветился зашифрованный номер. Это был звонок, которого он ждал уже несколько часов.       — Алло? — Тихо произнес он, поднимая трубку, чтобы Энид не слышала.       — Все готово, — Раздался голос на том проводе. — Вся информация на твоей почте, со всеми деталями. — Парень моментально завершает вызов, читая сообщение. Вдруг, все переменилось: он почувствовал новую грань, понимание, что противник - не так прост, как кажется.       — Все? — Перезванивая, спрашивает Томас, — Его голос стал более холодным, собранным.       — Все. Многое тебе должно стать ясным. Ты теперь понимаешь, что Уэнсдей Аддамс - не такая уж слабая, как тебе казалась. Она - тоже играет по своим правилам. — Слышится в телефоне и вызов завершается. Парень медленно положил телефон на стол, и взгляд его стал пронизывающим, задумчивым.       — Значит, мы ведем игру с той, кто не менее опаснее меня самого, — Произнес он тихо, почти шепотом. Осматривая взглядом комнату, словно оценивая обстановку. Понимание, что их противник хитер и изобретателен, накатывало волнами. Он стиснул кулак, и в его глазах зажглась новая решимость - если противник такой же холодный и расчетливый, то и он не отступит.

***

День в школе начался с теплых утренних лучей, мягко освещая класс, где Энид сидела рядом с Йоко. За их столом царила спокойная атмосфера, наполненная оживленными разговорами. Глаза блондинки искрились, а губы слегка вскинуты в привычной, самоуверенной улыбке, когда она говорила Йоко:       — Все должно идти по плану, Йо. Расслабься и не переживай. Томас никогда меня не подводил, ты же знаешь. — Танака молча кивнула, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на внутренний нервный накал. Она знала, кто он такой, знала, на что способен этот парень. В классе уже слышался шум, потому что неподалеку начиналась подготовка к уроку, а Уэнсдей уже собиралась начать занятие. Ее строгий голос и сосредоточенное выражение лица создавали ощущение, будто все живут в условиях предстоящей битвы - каждый в своей роли, каждый - в ожидании начала. Но, несмотря на это, в класс зашел кто-то еще - директриса Милтон, человек с железным взглядом и твердой осанкой. Она вошла вместе с Томасом, уверенно шагавшим со стороны двери, будто принеся с собой что-то важное и неопровержимое. Энид невольно улыбнулась, чувствуя едва заметный трепет внутри. Ее взгляд сразу же скользнул на парня. Синклер знала, что этот момент - начало чего-то большего, что скоро развернется в их маленькую игру. — План почти на горизонте, — Подумала девушка с удовлетворением. Блондинка помахала рукой и аккуратно посмотрела на Томаса, чье лицо было полное ожидания. Его глаза встретились с ее - теплые, но внутренняя энергия готова была взорваться прямо сейчас. Энид пробубнела себе под нос:       — Ну что, "братишка", готов к новой роли? — Потом, с той же непринужденной грацией, она повернулась к парню и заметила, как тот сконцентрировано смотрит на нее. Синклер - словно хищница, наслаждающаяся возможностью управлять ситуацией - снова мягко махнула ему рукой и послала приветственный воздушный поцелуй. Ее глаза искрились, а жест руки передавал послание: "Расслабься, скоро начнется самое интересное". Она взглянула еще раз на своего спутника, и в этот момент внутри нее пробудилась новая эмоция - предвкушение, что все идет по плану, что сегодня все изменится. В это время Уэнсдей, которая все еще собиралась начать урок, наблюдала за этим с удаленной, ироничной усмешкой. Внутри было много сомнений и раздумий, но она попыталась сосредоточиться, не обращая внимания на вспышки мыслей, что кто-то в этом классе совсем не такой, как кажется. Аддамс, будто уловив этот взгляд между ними, почувствовала, что внутри снова просыпается что-то - неясное ощущение ожидания, настороженности и одновременно искушения. Она смотрела на Энид, которая, наконец, поднялась и, чуть повернув плечо, махнула ему рукой, словно в знак дружеской связи, или, может быть, чего-то большего.       — Добрый день всем. Позвольте представить вам нового ученика. — Анабель медленно повернулась к парню, стоявшему с краю и сказала с легкой улыбкой, которая казалась скорее жестом:       — Это - Томас Белтон. Он перевелся недавно и присоединится к нам. Томас шагнул вперед, его взгляд был спокойным, немного холодным, а лицо - без тени сомнения. Он воодушевленно и уверенно произнес:       — Спасибо, мисс Милтон. Рад присоединиться. — Он легко кивнул и направился в класс, словно его давно ждали. Милтон внимательно за ним следила, затем кивком указала, чтобы все продолжали занятия. — Надеюсь, все пройдет гладко, — Мелькнуло у нее в голове. Внутри класса Аддамс наблюдала за этой сценой с холодной проницательностью. Ее темные глаза пытливо скользнули по фигуре Томаса, затем остановились на Энид, которая сидела спокойная и чуть улыбалась, словно замышляя темный заговор. Уэнсдей в глубине души усмехнулась и шепнула про себя: — Что-то здесь не так. Этот парень... В нем есть что-то особенное и Синклер явно его знает. — Она слегка наклонила голову, словно в задумчивости и тихо произнесла:       — Ciao, Belton, siediti.       — Ciao, insegnante. Grazie. — Ответил парень, даже не взглянув в ее сторону. Тем временем обладательница голубых глаз сидела, скрестив ноги и слегка склонив голову, смотрела на "брата" с интересом и небольшой иронией. — Скоро начнется самое интересное, — Подумала девушка, чувствуя внутри приятное предвкушение. На уроке, несмотря на строгие взгляды Уэнсдей, Томас и Энид неспешно обменивались сообщениями, увлеченно погружаясь в этот заинтригованный, живой диалог. Пока брюнетка что-то объясняла, их глаза постоянно блестели, а пальцы быстро перебирали буквы на телефонах. Томас - чуть наклонившись вперед, смотрел на свой экран, быстро вводил сообщение, и его лицо сияло, будто он - счастливый ребенок. В этот момент рядом, у доски, Аддамс с отвращением и презрением наблюдала за ними. Ее глаза, полные злобы и возмущения, резко остановились на Синклер. Она застыла на мгновение, затем, с презрительной ухмылкой, произнесла вслух, чтобы все услышали:       — Ну, раз вы так хотите наговориться, почему бы вам не выйти с класса? Или, может быть, Вы, Белтон, хотите пораньше сбежать и нагуляться с Синклер? - Ее голос был насыщен ехидством и злостью. Томас резко поднял взгляд и посмотрел прямо на нее, улыбаясь с легкой иронией:       — А что, я был бы не против. Просто очень сильно соскучился по своей девушке. Если есть возможность - я с радостью вышел бы пораньше. — Он посмотрел на Энид, в его глазах - наигранная любовь.       — Поэтому я не хочу терять ни минуты. — Энид, понимая, как он отлично играет свою роль, чуть улыбнулась, в ее взгляде читалась холодная хитрость и любовь к игре. Она потянулась к нему рукой и загадочно прошептала:       — Не волнуйся, милый, увидимся на перемене. — Томас быстро посмотрел ей в глаза и тихо, почти шепотом, произнес:       — Жду этого момента. Очень. — Внезапно, чуть повысив голос, чтобы привлечь к себе внимание, Аддамс произнесла, ее слова звучали холодно и убийственно, словно острый нож:       — Что ж, bambini stupidi, — тон был неумолимым, но в нем слышался излом, — Неужели вы решили продолжать это мерзкое поведение? Время закончить ваше дешевое театрализованное представление. — Она подняла бровь и с легкой нервозностью добавила:       — Пусть ваши глупые игры закончатся. Или, может быть, лучше - отправляйтесь валяться в своем маленьком, тошнотворном мире, а не мешайте нормальным людям учиться. В классе есть право на спокойствие и интеллект, а не на ваше бессмысленное "флиртовое" merda. — Голос стал чуть громче, и, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она сделала паузу, словно вглядываясь в них глазами, чтобы дать понять, что она явно недовольна их поведением.       — Итак, — Продолжила брюнетка, презрительно, — Либо заканчивайте свои фантазии и проваливайте, либо я вызову директора, чтобы она избавила нас от этого цирка. Ваши "чувства" - это жалкое зрелище, достойное только сценки в борделе, а не в учебном заведении. — Аддамс спокойно договорила свою речь, оставляя за собой аромат иронии и насмешки, словно в любой момент она могла добавить больше сарказма или уничтожить их своими заумными словами и острыми комментариями.       — Si calmi, signorina Addams. Non dovresti proiettare il tuo cattivo umore sugli studenti. Affronta la tua vita, invece di entrare nella nostra. — Спокойно произнес парень. Глаза Уэнсдей в моменте заискрились, а брови подскочили вверх.       — Vai fuori, ragazzo sfacciato. — Монотонно и хладнокровно ответила она, прожигая Томаса своими леденящими, черными глазами. Энид внутри себя ликовала, наслаждалась, взлетала. Игра, что кипела между ними, становилась все более напряженной и она явно не собиралась останавливаться. Когда последнее слово Аддамс сорвалось с губ, в воздухе повисла напряженная тишина. В эту же секунду внезапно зазвучал звонок - мелодичный перезвон, который разрезал атмосферу, как острый нож. Все учащиеся быстро проснулись и начали покидать класс, спеша на свободу. Кто-то быстро собирал свои вещи, кто-то просто бросил взгляд на Уэнсдей, словно понимая, что нужно срочно уходить от этой искрящей от злости учительницы. Томас с легкой, чуть презрительной ухмылкой, поднялся со своего места и с достоинством направился к двери, будто наслаждаясь победой над этой стальной девушкой. Он оглянулся на Аддамс, в его взгляде звучала тихая ирония и – что важнее - искреннее желание вывести еще больше. Он мягко и стойко произнес:       — Хорошо, я ухожу. Но не забывайте - теперь я Ваш новый ученик. И я обязательно вернусь. — Затем он спокойно вышел, оставляя за собой тень раздражения и непонимания, держа улыбающуюся Энид за руку. В этот момент, когда они исчезли за дверью, Аддамс отвернулась и, не обращая внимания на оставшихся замерших учеников, направилась к выходу, следуя в сторону другого кабинета, полная внутренней ярости. В конце длинного коридора, мельком, взгляд ее остановился. Там, в полумраке, как в театральной сцене, она увидела их: Энид и Томаса. Это приковало взгляд, будто свет яркой молнии в темной ночи. Она остановилась в стороне как застывшая статуя, подростки страстно целовались. Их губы сливались в пламенном поцелуе, руки нежно обвивали друг друга и блуждали по телу, будто боясь исчезнуть. Это было настолько интенсивно, настолько необъяснимо и эмоционально, что в сердце брюнетки сразу же вспыхнуло что-то очень сильное, почти разрушительное. Внутри разгорелся неукротимый огонь ревности, он жег словно ядовитый яд, и зажженная этим чувством, Уэнсдей мгновенно почувствовала, как жар расползается по всему телу - угнетение, ненависть, еще больше злобы. На лице отражался тотальный внутренний шторм. Она сжала кулаки так, что костяшки побелели, будто стремилась подавить взрыв, который вот-вот мог разорвать все веутренности. Она медленно шагнула вперед, глаза горели ярче солнца, когда она распахнула рот и с хриплой ноткой влаги и ярости произнесла:       — Что тут происходит? Убирайтесь. Забудьте о своей глупой романтике. Cazzo di circo, — Тон полон агрессии и холодной злости, звучал громко, так, что эхом отбивался от стен пустого коридора. Глаза кидались молниями, словно вся внутренняя энергия сейчас направлена на то, чтобы разорвать их одной только мысленной силой. Энид, наблюдая за дикой страстью внутри Аддамс, взглянула спокойно, даже со спокойной насмешкой. Она медленно повернулась к Томасу, который еще держал ее за руку, и с легкой иронией сказала:       — Томас, жди меня у машины. Я скоро буду. — Брюнетка настороженно посмотрела на нее, почувствовав, как внутри бушует ярость. Парень чмокнув блондинку в щеку, быстро ушел, оставляя после себя шлейф цитрусового парфюма.       — У Вас, какие-то проблемы, Мисс Аддамс? Или, может, Вы и есть та самая главная проблема этого места? — В словах звучала не только возбужденность, но и холодная уверенность, как у хищницы, которая не отступит, пока не добьется своего.       — Il problema sei tu e il tuo cucciolo, che ti bacia nel posto sbagliato, Sinclair. — С ноткой железной уверенности произнесла брюнетка. — Не думали найти более уединенное место?       — Думаю, это не Ваше дело, Мисс Аддамс, — Сказала Энид, сверля девушку напротив своим голубым, будто море - взглядом.       — Ты слишком много себе позволяешь, Синклер, держи своего щенка на привязи. — Ответила та. Энид, моментально вспыхнув, буравила ее взглядом:       — Может, Вам лучше стоит следить за своими отношениями, Мисс Аддамс? — Голос пародировал тон Уэнсдей. Спокойный, стальной, безжизненный.       — Я ухожу, меня ждет Томас. Я не хочу продолжать этот бессмысленный диалог. — Разворачиваясь сказала Энид, и быстрым шагом направляясь к выходу.       — Esci. — Кинула брюнетка в след уходящей девушки, чтобы та точно услышала. Но ответа не последовало, лишь оставшийся после блондинки сладкий запах ванили, который витал в воздухе и окутывал Уэнсдей, ее легкие, ее разум, заставляя прикрыть глаза наслаждаясь от бессилия. Энид медленно шла по коридору, устало и с чуть приподнятой головой, ощущая, как внутренности кипят после неожиданного столкновения с Аддамс. Ее слова, едкая насмешка, острый взгляд - все это оставило след на душе, который она еще долго не забудет. Она чувствовала себя одновременно оскорбленной и удовлетворенной. Оскорбленной, потому что целовала не искренне, удовлетворенной, потому что добилась желаемого и непристойность Уэнсдей дала сбой. Блондинка приближалась к выходу, витая в своих мыслях, — Она выглядела так сексуально, а ее губы... — Когда вдруг услышала голос Юджина, доносившийся из-за стены - тихий, чуть смущенный, но явно с нотками иронии:       — Ну что, Уэнс, мне еще долго нужно изображать твоего парня? — Его голос звучал, словно он произносил какую‑то невинную шутку, но для Энид он прозвучал как звонкая музыка. Глубоко вздохнув, она резко остановилась, удивленная. Вновь осознавая это и сердце словно сжалось под внезапной волной теплых чувств. То, что она услышала, было абсолютным шоком. Аддамс, да, именно она, - эта холодная, ехидная и расчетливая девушка, разыгрывала сценку специально для нее - заставила Юджина сыграть роль фальшивого бойфренда. Все это - ради того, чтобы, вероятно, вывести Синклер из себя, вцепиться в слабое место, проверить ее ревность. Эти мысли ворвались в разум со стремительной силой. Внутри все взорвалось яростным, необъяснимым ощущением: радости, и, одновременно, тревогой. Она не могла понять, почему становится так невыносимо радостно. Чувство внутреннего триумфа, будто она выиграла в битве с брюнеткой, наполнило ее душу облегчением и сладким предчувствием. Губы чуть дрогнули, когда она поняла: Уэнсдей провела жесткий психологический спектакль, и придала сцене такой остроты, что у нее заклокотало сердце. Вокруг витала тихая уверенность - сейчас она сможет показать Аддамс, что ревность и злость - не единственное ее оружие. Сдержанная, прохладная улыбка заиграла на лице - эта улыбка была как вызов, как тонкая игра со своей судьбой. Она шла дальше, чувствовала, как внутри кипит похожая на бурю энергия, и ей нравилось ощущать себя частью этого театра страстей и интриг. Она даже не полностью понимала, почему ей так интересно, почему так радует мысль, что сейчас она сможет изводить Аддамс ревностью, вопреки всему. Возможно, ей просто нравилось чувствовать себя сильной, контролировать ситуацию, или было желание доказать себе и ей, что она способна на все ради своей победы. Подойдя к двери, останавливаясь на мгновение, глаза засияли - и, будто предвкушая, что они встретятся вновь, она прошептала под нос:       — Ну что ж, Аддамс, давай играть. Посмотрим, кто кого... — Пауза. Сердце снова зашевелилось, отбивая быстрый ритм, зная, что сейчас она сможет продолжить свою маленькую игру. — О, Мисс Аддамс, Вы так соблазнительны, когда пытаетесь казаться равнодушной, мне это определенно нравится. Внутри у Энид будто разгорелся тихий огонь мечты. Она представляла себе, как ее губы мягко касаются губ темно-вишневого цвета - страстно, грубо, с той наглой уверенностью, что пробуждается в ней с первого дня их встречи. Воображение рисовало картины страстных объятий, когда голые тела сливаются в ритме дикого, необъяснимого влечения. Она жаждала услышать тонкие стоны, дыхание, которое становится все более сбивчивым, когда близость достигает пика. В каждом мысленном образе было ощущение пылкого напряжения, когда губы тянутся к губам, а сердце бьется быстрее от страсти, что нарастает, словно волна, готовая накрыть их обеих. Синклер чувствовала, как зреет желание - настоящее, сильное, чуть опасное, будто между ними есть нечто запретное и захватывающее. В мечтах звучали тихие, искаженные вздохи, горячие стоны, которые словно подтверждали - это момент, когда все границы исчезают, и остаются только чувства, пульсирующая энергия и неукротимое желание. — Мисс Аддамс...