Голод

      Субботнее утро застало его на удивление бодрым и отдохнувшим, хотя Драко провалился в короткий, тревожный сон только под утро. Но и там его преследовали образы Грейнджер. Они вросли в него, как корни, опутав собой всё. Полночи он провёл, глядя в потолок, прокручивая в голове одно и то же, и к рассвету пришло неуверенное, жалкое, но решение: он придёт на завтрак. И там… там уже будет видно. Там он решит, что с этим делать.       Поднявшись с кровати, Драко обнаружил, что Тео с Блейзом уже ушли. Отлично. Ему сейчас было не до разговоров. Он сел на край матраса, провёл ладонью по лицу и какое-то время просто сидел, моргая. В спальне было холодно, как всегда по утрам, но его бросало в жар.       Одеваясь, он чувствовал себя так, будто готовится не к обычной трапезе, а к чему-то гораздо более значительному. Каждый шаг по холодным каменным коридорам в сторону Большого зала отдавался гулким эхом в его пустой голове. В груди клубилась странная, тяжёлая смесь надежды и страха.              Он подошёл к высоким дверям, ведущим в зал, и остановился. Драко боялся, что всё подтвердится, и один глоток чая или кусок хлеба обрушат на него всю палитру вкусов. Он прислонился к холодной стене, чувствуя, как его рука дрожит.       ​Но гораздо, гораздо больше он боялся другого. Того, что вчерашнее было лишь галлюцинацией, бредом, вызванным стрессом и истощением, и он вернётся к пустому существованию. Эта перспектива была в тысячу раз страшнее. Дыхание сбилось. Он мотнул головой, стряхивая дурную мысль. Нужно было проверить. Стоять здесь, как трусливый мальчишка — не выход.       Сделав последний шаг, Драко пересёк порог Большого зала. Шум голосов, звон посуды и ароматы еды обрушились на него. Он замер на мгновение, сердце колотилось так сильно, что казалось, пробьёт грудную клетку и выпрыгнет прямо на каменные плиты пола. Проклятье. Сжав в кармане мантии платок (да, он взял его с собой), Драко медленно направился к слизеринскому столу.       — О, смотрите-ка, кто наконец явился, — раздался язвительный голос. Блейз, развалившись на скамье, наблюдал за ним с довольным видом. — Я уж думал, ты ночью так усердно дрочил, что выдохся насмерть.       Драко молча плюхнулся на скамью напротив, намеренно уставившись в пустоту перед собой, не удостоив его даже взглядом.       — Отстань, Забини.       — Что, не угадал? — усмехнулся Блейз, откусывая тост. — Или я слишком близок к правде?       Игнорируя его, Драко взял аппетитный на вид пудинг с подноса и положил на свою тарелку.       — Мне приснился кошмар.       Блейз пару раз моргнул, а потом наклонился к нему через стол, глаза блестели от неподдельного любопытства.       — И что это было? Голый Поттер на метле?       Драко бросил на него убийственный взгляд. Ну каков мудак.       — Забини, отъебись, будь добр.       — Ладно-ладно. — Блейз поднял руки в жесте капитуляции, но его губы расползлись в самодовольной ухмылке. — И какой у него член?       — А что? Присматриваешься? — приподнял бровь он и посмотрел прямо в глаза.       — Нет, просто пытаюсь понять глубину твоих психоэмоциональных травм, — невозмутимо ответил Блейз. — Если там ещё и елда, я переживаю за твоё душевное равновесие.       Тео поморщился.       — Ради Салазара, можете обсуждать чьи-нибудь члены не за завтраком?       Блейз хлопнул того по плечу.       — Ну прости, Нотт. У нас тут Драко пытается эмоционально раскрыться.       Драко коротко хохотнул.       — Если я когда-нибудь откроюсь, Забини, первым делом отрежу тебе язык, чтобы ты не успел никому рассказать.       — И всё-таки, — понизил он голос, — кошмар был настолько плох?       — Не хуже, чем этот диалог. А теперь дай спокойно пожрать.       Блейз закатил глаза.       — Хер с тобой, не подавись.       — Ага, взаимно.       Драко вздохнул и посмотрел в тарелку, как…       — Но если приснится продолжение, то требую подробностей.       — Тебя, смотрю, больно интересует член Поттера. Может, подойдёшь к нему и попросишь продемонстрировать?       Забини хмыкнул и отвернулся.       Наслаждаясь долгожданной тишиной — Блейз переключил внимание на Тео, обсуждая шансы Слизерина на следующей квиддичной игре, — Драко остался наедине со своей тарелкой. Пахло сладко, с ванильной ноткой. И это уже само по себе было охренеть каким звоночком. Но он всё медлил.       «Ну давай, Малфой. Что может пойти не так? Кроме всего, конечно».       Наконец, собравшись с силами, он отрезал маленький, почти крошечный кусочек и обмакнул его в малиновый, что иронично, джем. Драко поднёс вилку к губам. Вдох. И положил в рот.       Сначала нежная, тающая текстура пудинга, потом приятная кислинка малины. Вкус был насыщенным, а главное — настоящим.       Он сидел, застыв, с вилкой в руке. В нём бушевал ураган из противоречий. Невозможность происходящего сбивала с толку. Драко чувствовал одновременно растерянность, радость. И тревогу, потому что знал, кто именно стал причиной этих изменений. Ему казалось, что грудь вот-вот разорвётся от этого взрыва чувств, он задохнётся или сойдёт с ума прямо здесь, за слизеринским столом.       Значит, это правда.       Это ощущалось как мгновение, когда после долгого погружения под воду наконец выныриваешь и жадно вбираешь воздух, а всё благодаря какой-то грязной тряпке.       Дело было совсем не во вкусе еды, хотя и это было определённо приятным дополнением. Жизнь. Вот что чувствовал Драко.       Невероятно. Абсолютно невероятно.       Раньше всё было правильно. Чётко и предсказуемо. Скучно, если вдуматься. Цвета? Да, были цвета, конечно. Изумрудный, серебряный, багровый, но они ничего не значили. Всё было плоским.       А теперь…       Этот проклятый пудинг на вкус не просто «сладкий». Он… бархатистый. Тягучий. Он пахнет ванилью, но не той, что из флакона у матери на туалетном столике, а той, что витает на кухне в особняке где-то внизу, когда старый эльф что-то печёт глубокой ночью.       И это дерево под ладонью… Ощущения обострились настолько, что Драко различал даже мельчайшие зазубрины, оставленные плотником века назад. Это было отвратительно. И захватывающе.       Звуки. Он всегда ненавидел этот гул. А сейчас он слышал его: отдельные голоса, скрип скамьи, звон ножа о тарелку, сдавленный смех сбоку. Это невыносимо. И Драко не мог от этого оторваться. Это как наконец снять тесные перчатки и прикоснуться ко всему голой кожей.       Возможно, в детстве он уже чувствовал всё, но воспоминания давно выветрились из памяти, а сейчас это казалось чужим и неправильным.       Это и есть то, о чём все твердят? Это жизнь? Она неудобная, мерзкая, полная каких-то лишних деталей и навязчивых ощущений. Было слишком.       И он не хотел, чтобы это прекращалось.       Но тут же его накрыло раздражение и злость, потому что власть теперь была у неё. У Грейнджер. И чтобы снова почувствовать себя человеком, он должен… что? Просить у неё милостыню, как бездомный в Лютном?       «Слушай, Грейнджер, извини, что отвлекаю, но я тут обнаружил, что благодаря тебе снова могу чувствовать, поэтому, не соизволишь ли ты поделиться немного своей кровью или пойдём поцелуемся?»       Драко передёрнуло. Целоваться с Грейнджер? Не то чтобы раньше он этого не представлял, но это всегда оставалось на уровне грязных и запретных фантазий, которые жили только в его голове, а сейчас…       «А лизнуть засохшую кровь с её платка — это, по-твоему, более достойная альтернатива?»       Заткнись!       Он моргнул, ошарашенный. Твою мать, он уже ругался сам с собой. Прямая дорога в Мунго. Что бы подумали родители? Мама бы расплакалась. Отец… отец бы просто вычеркнул его из завещания, посчитав конченым дегенератом.       Нужно было мыслить рационально. Хотя куда уж, когда сенсоры включились благодаря грязнокровке.       А может, обмен? Что-то, что ей нужно? Что ему было бы не жаль отдать? Информация? Сведения о Пожирателях? Слишком рискованно, да и она вряд ли поверит. Помощь с зельями? Смехотворно. Деньги? Оскорбительно для них обоих.       Проклятье, он действительно об этом думал?       И почему именно Грейнджер? Что в ней такого особенного, кроме прочего, чего не было у других? Она же грязнокровка!       А если поразмыслить, то что Драко вообще знал про эту его «особенность»?       В прошлый раз, когда Паркинсон ещё была пригодна хоть для чего-то, контакта с ней хватало на несколько часов — максимум. Он встречался с ней три месяца, и с каждым разом тошнотворный привкус становился сильнее, пока однажды не стало совсем уже невыносимо, после чего он сбежал, как от чумы. Получается, эффект мог истощаться. Или, что более вероятно, его организм начинал отторгать «неподходящего» с нарастающим отвращением.       А ещё Драко не чувствовал такого в прошлый раз с Пэнси. Тогда всё было совершенно иначе. Да, он ощущал вкус еды, но не вкус «жизни». Сейчас же он будто воскрес.       Вопросов с каждой секундой становилось всё больше, когда ответов не было в принципе.       Что, если Грейнджер — это тоже временное явление?       Если это окно в нормальный мир открылось лишь на мгновение, то он должен успеть впитать в себя максимум, пока не поздно.       Его вилка, до этого движущаяся аккуратно, резко вонзилась в еду. Он отломил огромный кусок, с хрустящей карамельной корочкой и сочащимся джемом, и почти запихнул его в рот.       Драко жевал, почти не дыша, чувствуя, как тепло и насыщенность разливаются по телу, размораживая заледеневшие сосуды.       А в голове всё зудел один вопрос: «Почему, почему, почему?»       Он быстро проглотил и тут же отрезал следующий кусок. Потом потянулся к бекону с яйцами, схватил стакан с тыквенным соком и осушил его одним глотком. Его трясло. Впервые он почувствовал, что действительно ест, жадно, сметая с тарелок одно блюдо за другим.       Блейз кинул на него удивлённый взгляд.       — Ого, с чего этот аппетит?       Драко не ответил, а только продолжал набивать брюхо. Когда тарелка опустела, он довольно вздохнул, чувствуя непривычную сытость и тяжесть в желудке.       Он украдкой взглянул через зал, туда, где сидела она. Грейнджер что-то оживлённо говорила Поттеру, жестикулируя, и уголки её губ чуть подрагивали в такт словам. Он никогда не замечал, насколько выразительной может быть её улыбка. Не надменной или нервной, а живой и заразительной. Почему-то именно этот нюанс бросился ему в глаза. Драко видел магию, которая исходила от неё.       Мерлин, как поэтично.       «Ты кретин, Малфой».       Всё, нахуй Грейнджер и мысли о ней. Уже голова кругом.       Потом. Всё потом.       А пока он планировал насладиться отведённым ему временем сполна.

🍰🍰🍰

      Драко, Блейз и Тео сидели в укромном уголке у камина в слизеринской гостиной. Драко, откинувшись на спинку кресла, доедал второй кусок шоколадного торта, принесённого им из Хогсмида.       Забини наблюдал за ним с лёгкой ухмылкой, перекатывая в пальцах палочку.       — Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что тебя подменили. Ты сегодня жрал за троих, а теперь десертничаешь. Что, — подался он вперёд, — тратишь силы на что-то более увлекательное? И кто эта незнакомка?       Драко фыркнул, отодвигая пустую тарелку.       — Твоя мама. Она требует колоссальных энергозатрат. — Он лениво потянулся, как сытый низзл. — Если хочешь сделать ей приятное, передай, что всё было бесподобно. Я оценил.       Блейз застыл, а затем его ухмылка медленно расползлась в широкую, неподдельную улыбку.       — Мерлин, Малфой, — рассмеялся он, качая головой. — Ты сегодня явно в ударе.Только настоящий придурок мог бы выдатьнечто настолько идиотское.       — Ну, иногда же надо опускаться до твоего уровня, — ответил Драко, с наслаждением откидываясь на спинку кресла.       Тео, растянувшись на соседнем диване, наблюдал за ними, а затем заявил:       — Честно? Лучше смотреть, как ты объедаешься, чем видеть пустой взгляд в стену. По крайней мере, сейчас ты напоминаешь человека. Надеюсь, заклинание увеличения ты знаешь, потому что такими темпами не влезешь ни в одни брюки.       — Не беспокойся о моём гардеробе, Нотт, — произнёс Драко, поправляя складки своей безупречно сидящей мантии. — В отличие от некоторых, у меня есть вкус и личный портной.       — Ты так и не ответил, откуда этот волчий аппетит, — вмешался Блейз и выжидающе посмотрел, уперев локти в колени. — Уверен, что дело не в какой-нибудь когтевранке? Будь она со Слизерина, мы бы знали.       Драко потёр подбородок, сделав задумчивое лицо.       — Знаешь, Забини, есть одна вещь, которая требует ещё больше энергии, чем ублажение твоей матери.       Блейз замер в ожидании.       — И что же?       Драко сладко улыбнулся.       — Придумывать, как вежливо послать тебя, когда ты задаёшь тупые вопросы. Это поистине титанический труд.       Они рассмеялись, и на секунду всё стало почти нормально. Было ясно, что буря ненадолго отступила, дав ему передышку. Но думать об этом сейчас не хотелось совсем.

🍰🍰🍰

      В воскресенье, достав бутылку Огдена из ящика, Драко пошёл на восьмой этаж к Выручай-комнате. Он хотел вспомнить этот пряный вкус огневиски, пока была такая возможность, поэтому решил совместить приятное с полезным.       В четырнадцать он украл бокал огневиски из бара отца — чисто из принципа, доказать, что он уже не мальчик. Первой реакцией было желание выплюнуть эту мерзость обратно в бутылку. Горечь ударила так резко, что глаза заслезились. И в тот момент он думал только об одном: как взрослые вообще добровольно это пьют?       Но потом, спустя пару вдохов, пришло другое ощущение — тепло, которое расползлось по груди, словно кто-то разжёг маленький огонь внутри. Оно зацепило, и это было единственным, что помогало ему чувствовать хоть что-то. Поэтому время от времени он прикладывался к бутылке в особенно хмурые дни.       Нужно было починить этот шкаф на случай, если время выйдет, а старик всё ещё будет жив. А время уходило охуеть как быстро. Может быть, пока у него были силы не только, чтобы смотреть в потолок и хотеть сдохнуть, у него всё получится?       Ещё и совы, которые приносили письма из Мэнора с нетерпеливыми вопросами от «матери». Они что, думали, что если будут торопить его, то Дамблдор волшебным образом быстрее откинется? Было бы замечательно, кстати.       Салазар, о чём думал Повелитель, давая ему это задание? Драко, хоть и был очень талантлив и силён, но что он мог сделать против самого могущественного волшебника всей Магической Британии?       Дойдя до стены на восьмом этаже, он встал напротив и закрыл глаза, представляя нужное место. Появилась дверь, и, глубоко вздохнув, Драко толкнул её и вошёл внутрь.       Он сразу откупорил бутылку, не утруждая себя поисками бокала, и сделал большой глоток.       Огневиски обжёг язык и горло. На миг дыхание перехватило, глаза защипало, но именно в этом жжении было что-то утешающее.       Вкус был насыщенным: дым, пряности, лёгкая карамель и терпкая нота дуба. Сначала сладко, потом гадко. Как и всё в его жизни, впрочем.       Тепло разлилось по груди, добралось до кончиков пальцев, приглушая раздражение, усталость, мысли. И даже страх.       Он обвёл взглядом комнату: пыль, старые тряпки, стеллажи, какие-то забытые учениками вещи. Всё ровно так, как и в прошлый его визит сюда.       Драко сел на старый, покрытый пылью сундук, поставил бутылку рядом и потёр лицо.       Мысли привели его к дому. К матери. Если он не справится, то что будет с ней? Этот вопрос не давал ему покоя постоянно. Её не тронут. Нет, всё будет куда хуже. Её заставят смотреть на пытки, а затем и смерть собственного сына. Преклоняться перед каждым, кто решит, что Драко опозорил имя Малфоев.       Она будет улыбаться сквозь дрожащие губы, говорить правильные слова, делать вид, что всё так, как и должно быть. До тех пор, пока не научится лгать себе.       А так и будет, если он облажается.       Драко провёл ладонью по лицу, к вискам начинала приливать кровь. Он не мог позволить себе ошибку.       Он сжал пальцы на бутылке, сделал ещё глоток и перевёл взгляд на старый шкаф, что стоял посреди комнаты. Пыльный, мрачный. Нужно было приступать к работе.       Но стоило попытаться сосредоточиться, как вместо сложных чар и узоров на древнем дереве в голове всплыла совсем другая картинка. Нет, даже не так. Вспышка.       Прохладный воздух ещё кусал лёгкие, но свет был тёплым, почти летним для марта. Она сидела на скамейке, в стороне от всех, подставив лицо солнцу.       Грейнджер. Книга на коленях, но она её не читала. Просто глядела в пространство перед собой. Лучи ложились на её волосы, и из привычной неопрятной гривы внезапно проступали медные, каштановые, даже золотые нити — целая гамма, которую он раньше не замечал, списывая всё на один уродливый «коричневый».       Она что-то жевала — кончик пера или, может, губу. Драко стоял в тени арки, наблюдая, и тот самый вопрос, гвоздем засевший в мозгу, начал сверлить с новой силой: почему она?       Грейнджер постоянно всплывала в голове, и любые мысли, даже самые отдалённые, абсолютно никак не касающиеся, всё равно приводили к ней. Но он так и не смог найти ответ. Раньше его тоже часто преследовали её образы, но сейчас этот интерес возрос вдвое, а то и втрое.       А та сладость, что он почувствовал после контакта с ней, всё ещё оставалась в памяти, как бы далеко он ни пытался её засунуть. Драко облизнул губы, будто бы мог ощутить её вновь, но, конечно же, ничего не произошло.       Он дёрнулся, сбросив проклятый образ, как ошпаренный. Вот, снова! Бутылка звонко стукнулась о каменный пол. В комнате воцарилась гробовая тишина.       Выругавшись сквозь зубы, он поднялся и заставил себя снова подойти к шкафу. Огневиски продолжал приятно согревать нутро, несмотря на прохладный воздух вокруг.       Драко сделал вид, что сосредоточен на панели и рунах, но пальцы дрожали.       Блять.       Он в полной, беспросветной заднице.       Драко опустился обратно на сундук, поднял бутылку, но не сделал больше ни глотка. Не было смысла. Ни огневиски, ни ненависть, ни страх за мать не могли заглушить её.       Он был бессилен. Слово, которое Драко никогда не должен был применить к себе. Он столько дерьма пережил, а оказался беспомощен перед грязнокровкой, которая, не делая ничего, даже не зная об этом, управляла им.       И Драко даже не был уверен, хочет ли, чтобы это прекратилось.       И если он не мог это остановить… тогда он должен был воспользоваться ситуацией в свою пользу. Грейнджер была ресурсом, а ресурсы нужно потреблять, пока они не исчерпались.

🍰🍰🍰

      Следующий урок по зельям Драко ждал с таким нетерпением, что его аж потряхивало.       Мысли о мести, ещё недавно такие яростные и жгучие, куда-то испарились, оттеснённые навязчивым, физическим воспоминанием аромата её крови. Теперь, сидя на других уроках, он ловил себя на том, что не просто строит козни, а высчитывает, как бы оказаться поближе, задеть её плечо в коридоре, задержаться рядом как можно дольше. Любое взаимодействие и контакт стали желанными.       Идея украсть ещё немного Грейнджер засела в мозгу, как заноза. Он представлял, как их пальцы случайно соприкоснутся над общим котлом, когда они будут бросать ингредиенты. Как он «нечаянно» толкнёт её, проходя мимо, и его рука коснётся её спины. Может, даже специально спровоцировать ещё один мелкий порез? Неопасный, всего лишь капля. Всего лишь одна капля.       Он мысленно репетировал сценарий, сидя в гостиной Слизерина и бесцельно перелистывая учебник. Просто протянуть руку за тем же самым ингредиентом одновременно с ней. Сделать вид, что поскользнулся. Уронить свой нож для резки так, чтобы он упал рядом с её ногой, и ему пришлось бы наклониться, чтобы поднять его, оказавшись в опасной близости от её бёдер…       Шагая по прохладным коридорам подземелья навстречу уроку зельеварения, Драко едва слышал болтовню Тео. Его мысли были заняты одним: предвкушением. Предвкушением того, что он снова окажется рядом с ней. Что, возможно, осуществит один из своих маленьких, тщательно продуманных планов.       — Кстати, — голос Тео, звучавший до этого как отдалённый гул, пробился сквозь его грёзы. — Ты в курсе?       — В курсе чего? — спросил Драко, не замедляя шага и не особо заинтересованный.       — Насчёт твоей любимой напарницы.       Драко нахмурился, на секунду сбившись с ритма.       — Что с ней?       — Она, оказывается, ходила к Слизнорту. Умоляла, судя по всему, — сделал Тео паузу для драматизма, — поменять ей пару. Сказала, что с тобой больше работать не может и не будет.       Слова повисли в воздухе. Драко резко остановился, заставив Тео сделать лишний шаг вперёд.       — Что? — вырвалось у него.       «Вот же сучка».       Тео обернулся, и на его лице мелькнуло удовольствие от произведённого эффекта.       — Да. Я сам случайно подслушал, когда заходил к нему в кабинет уточнить кое-что по домашнему заданию. Она стояла там и говорила что-то вроде: «Не могу сосредоточиться», «Создаёт невыносимые условия». Довольно пафосно, должен отметить.       Внутри Драко что-то ярко вспыхнуло. Как она посмела?       Но прежде чем ярость успела вырваться наружу, Тео добавил:       — Старик отказал. Сказал что-то про «ценность выхода из зоны комфорта» и «объединение разных подходов». В общем, оставил всё как есть.       Злость не исчезла. Она замерла на мгновение, а затем трансформировалась в злорадство.       У неё ничего не вышло.       Она попыталась и потерпела поражение. Она унижалась, просила и получила отказ. Мысль об этом была почти такой же пьянящей, как и воспоминание о её вкусе. Он представил её лицо в тот момент: понурое от разочарования, губы досадно сжаты в тонкую линию.       Ему вспомнилось вчерашнее утро, когда мир снова начал стремительно сереть, а звуки — утихать. Паника заставила его вцепиться в последнюю соломинку. Он заперся в уборной, дрожащими пальцами достал из внутреннего кармана мантии тщательно спрятанный платок. Коричневое пятно её крови было бледным.       Он прижался лицом к ткани с отчаянием утопающего. И… да. Не так ярко, как в прошлые разы, но хоть что-то. Словно кто-то в полумраке чиркнул спичкой, и короткая вспышка на мгновение осветила краски. Он почувствовал сладость на языке, услышал чётче шум воды в трубах. В этот раз эффекта хватило всего на день. К вечеру всё поблекло, и платок стал просто грязным лоскутом, неспособным высечь ни единой искры. Драко это, конечно, расстроило, но предвкушение скорой встречи было слишком будоражащим, чтобы он успел впасть в уныние.       Уголок его рта дёрнулся в едва уловимой, холодной усмешке.              — Жаль меня там не было, — произнёс он наконец, снова начиная движение. — Было бы забавно посмотреть, как она корчится от бессильной ярости, получив отказ.       Драко ускорил шаг, стараясь не выглядеть слишком довольным. Внезапно всё стало правильным. Он снова получил то, что хотел, и этого ему было пока достаточно.       Когда он пересёк порог класса и увидел её, уже стоящую у их стола с нахмуренным выражением лица, его сердце затрепетало не только от желания, но и от торжества.       «Ну что, Грейнджер. Кажется, ты в ловушке. Со мной».