Голод

      Двадцать девятое мая.       Драко стоял перед Исчезательным шкафом в Выручай-комнате, и в груди было как никогда пусто.       Он починил эту проклятую штуку.       Три недели. Три грёбаные недели он ковырялся в нём, подбирая руны, заклинания, которые прожигали пальцы до мяса. Снова, снова и снова. Ночью он почти не спал — ложился на холодный пол, обложившись пергаментами, и через час подскакивал, уверенный, что нашёл решение. Но нет. Конечно, нет.       Каждое утро начиналось с дрожи в руках и ощущения, что тело работает на одной силе воли, давно игнорируя усталость.       Он решил посвятить Нотта в курс дела, раз тот всё равно был о чём-то осведомлён. Хуже ведь всё равно не стало бы, верно?       Драко рассказал ровно столько, сколько требовалось: про задание, Метку и письмо — без лишних подробностей. Тео молча слушал и, что удивительно, без привычных комментариев.       Было… приятно выговориться. Осознавать, что кто-то ещё знает, и это больше не только его тайна.       Но доверять ему он всё равно не собирался. Мало ли о чём тот мог проболтаться отцу, хоть у них отношения и были дерьмовыми. Такие вещи всплывают тогда, когда меньше всего ждёшь.       Именно Нотт, перелистывая его записи, между делом бросил фразу про связующее заклинание.       «Гармония Нектере Пасус», — произнёс он тогда, будто это было очевидно.       Очевидно, мать его.       Когда заклинание легло правильно, а в шкафу оказалась живая птица, а не очередной труп, Драко лишь протяжно выдохнул.       В комнате прозвучало звонкое щебетание.       Он должен был орать, радоваться и смеяться, почувствовать, что дышит свободно, ведь мама наконец в безопасности. Он, блять, справился!       Но внутри даже ничего не ёкнуло.       Голова гудела. Руки тряслись так, что он едва удержал палочку, когда проверял последние моменты. Пальцы были ледяными, а в груди постоянно кололо, как от медленно вгоняемой иглы между рёбрами. Он не ел нормально уже неделю, а только глотал, и то через силу. Еда и раньше была лишь топливом, но хотя бы не вызывала тошноту. Вес ушёл, скулы выделялись особенно сильно, под глазами залегли тёмные круги.       После той дуэли в туалете он провёл в лазарете четыре дня. Мадам Помфри латала его, ворчала и пихала в рот отвратительные зелья. Она хотела оставить его дольше: «Мистер Малфой, вы едва не истекли кровью!»       Она не понимала. Никто не понимал.       Однако, пока Драко валялся, изображая образцового пациента, до него донёсся разговор из-за ширмы. Снейп говорил тихо, как всегда, но достаточно чётко, а МакГонагалл, судя по тону, была явно разочарована.       Из обрывков фраз быстро сложилась занятная картина. За ним, как оказалось, всё это время присматривали.       Ёбаное предупреждение было бы кстати. Не то чтобы он собирался устраивать побег из комнаты и шляться по школе, но сам факт!       Хорошо, что Драко даже не старался покинуть спальню, потому что думал о наложенных защитных чарах, которые донесут прямо до Снейпа о попытке бегства. А видеть его недовольную рожу и целый час слушать о собственной тупости и о том, почему он идиот, не хотелось совершенно.       Хотя, если честно, он был почти уверен, что чары стояли не только на спальне. Больно уж спокойно Снейп себя вёл.       Впрочем, разговор закончился неожиданно приятно. После Поттера надзор с Драко решили снять.       И хоть ситуация оставалась довольно дерьмовой, но не без своих плюсов. Его снова оставили в покое, а это, по меркам Хогвартса и текущего положения дел, уже считалось удачей.       Поттер больше не совался. Не смотрел в спину, не поджидал в коридорах и не бросал ядовитые взгляды в Большом зале. Просто исчез из поля зрения, как будто его и не было никогда. Драко должен был радоваться и этому. Но вместо облегчения приходила только ещё бо́льшая дыра.       Он прислонился спиной к шкафу и медленно сполз на пол, подтянув колени к груди.       Драко закрыл глаза. Он выполнил задание, но внутри него ничего не изменилось.

🍰🍰🍰

      Драко стоял рядом с Гойлом, чуть в стороне от основной толкучки на уроке Заклинаний. Флитвик, видимо, решив, что достаточно лекций, устроил групповые дуэли с Гриффиндором. Три на три, с заменой выбывших. Когтевран уже одолел Пуффендуй уроком ранее.       Поэтому сейчас в центре класса на наколдованном помосте разворачивалось очередное месиво, окружённое защитным куполом: Нотт, Милисента и Крэбб против Уизли, Браун и Томаса. Уже многие сразились друг с другом, но Драко не горел желанием присоединяться. Пусть эти идиоты машут палочками, он предпочёл встать в самом конце и наблюдать. Авось повезёт, и конец урока наступит быстрее, чем придёт его очередь.       Взгляд блуждал по гриффиндорской кучке. Поттер потирал руку — видимо, чары Гринграсс всё же прилетели в цель. Лонгботтом переминался с ноги на ногу, нервно поглядывая на поле боя: следующий в очереди стоял он.       Но Драко глазами всё чаще возвращался к ней.       Грейнджер. Она тоже ещё не участвовала. Стояла в отдалении от своих и, кажется, даже не смотрела на дуэль. Выражение лица было отрешённым, немного нахмуренным, словно её мысли витали где-то очень далеко отсюда. Она не листала книгу, не писала и не шептала ничего Поттеру, а только смотрела в одну точку на каменном полу.       Это было странно и непривычно. Грейнджер всегда была сосредоточена на уроках. Особенно на уроках. Да даже когда злилась или грустила, её внимание было сфокусированным.       Впрочем, она в последнее время всё чаще была в таком состоянии.       Что-то в нём ёкнуло. Какое-то раздражённое любопытство, смешанное с досадой. Почему она так себя вела?       «В чём дело, Грейнджер?       Устала? Или, может, твой рыжий кретин снова что-то натворил, а ты теперь переживаешь?»       Но нет, Уизли был на поле, а она даже не следила за ним.       Ему захотелось подойти и дёрнуть её за рукав, накричать, швырнуть что-нибудь, чтобы привести наконец в чувства.       Драко не рисковал соваться к Грейнджер все эти три недели, потому что неизвестно, что за этим могло последовать, если вдруг узнает Снейп. Он слишком хорошо знал, как быстро любая мелочь может превратиться в повод. Они бы сократили сроки ещё сильнее или начали бы вообще пытать маму.       Он держался как мог: ходил мимо, не останавливался, не искал встреч, не проверял, смотрит ли она. Делал вид, что ему всё равно, и это просто ещё одна проблема, которую можно отложить.       Но Драко очень тосковал по Гермионе.       Он ловил себя на том, что ищет знакомый голос в коридорах, и злился, когда не находил. Это было тянущее чувство, будто у него что-то забрали и не собирались возвращать обратно. И оттого, что он не мог ничего с этим сделать, тосковал ещё сильнее.       Драко посмотрел обратно в центр, где Крэбб отбил Ступефай Уизли и теперь прерывисто дышал, упираясь руками в колени, а Тео уже готовился к следующему ходу. Всё шло своим чередом.       Милисента, неловко махнув палочкой, вылетела из круга — Томас всё же умудрился всадить в неё Экспеллиармус, и её палочка отлетела к стене. Но его триумф был недолог, потому что следующей же секундой Тео рявкнул Петрификус Тоталус, и Дин застыл в нелепой позе, рухнув на пол. По классу пронёсся смешок.       Флитвик, стоявший на стопке книг, резюмировал:       — Мисс Булстроуд и мистер Томас выбыли. Следующие участники, займите места.       Со стороны слизеринцев вперёд, кряхтя, выдвинулся Гойл; со стороны гриффиндорцев, бледнея, но пытаясь выглядеть решительно, шагнул Лонгботтом.       И тут в голове что-то щёлкнуло. Он пересчитал оставшихся участников глазами, и если они сейчас вышибут друг друга… или кто-то из них… то останутся…       Взгляд тут же метнулся к Грейнджер. Та всё так же стояла в стороне, но теперь, казалось, уже немного вернулась в реальность. Она смотрела на Лонгботтома, и на её лице что-то мелькнуло.       Интересно.       Значит, если Гойл, Тео или Крэбб справятся с этими недоумками, или наоборот, то выходить на замену будут…       Он и она.       Они будут сражаться в одно время. Друг против друга.       Внезапная искра интереса пронзила апатичную усталость, в которой он прозябал последние недели.       Занимательно. Уголок рта сам собой довольно дрогнул. Очень даже.       Может, это наконец-то взбодрит этот унылый день, и он увидит в её глазах старую, добрую злость. Или, кто знает, может, он сможет заставить её допустить ошибку.       Драко выпрямил спину и принялся наблюдать за дуэлью с искренним интересом. Пальцы привычным жестом нащупали в кармане боярышник.       Гойл выбыл так же быстро и беспомощно, как и появился на поле: красный от напряжения Лонгботтом выпалил какое-то простенькое обездвиживающее заклинание, и Грег застыл на месте с глупой гримасой.       Настала очередь Драко, и он неспешно вышел в центр класса. Его противницей оказалась Лаванда Браун. Её попытки атаковать были жалкими: нервные, неточные взмахи, заклинания, которые он отражал почти не глядя, одним лёгким движением запястья.       Скучно.       Он лениво парировал очередной Левикорпус.       «Нет уж. Грейнджер будет стоять здесь. Сейчас».       Он собрался, магия сгустилась на кончике палочки, и, почти не целясь, послал в Лаванду сокрушительный Депульсо.       «Иди отдохни, Браун».       Девчонку вышвырнуло за пределы купола, и она с визгом приземлилась где-то у ног своих однокурсников. Драко даже не повернул головы, чтобы проследить за её, наверное, эпичным полётом, потому что краем глаза уже уловил движение.       — Замена! — объявил Флитвик.       Грейнджер двинулась, подбирая на ходу выпавшую палочку Браун и вручая её обратно. Лицо у неё было сосредоточенным, с тем деловым выражением, которое он ненавидел и обожал одновременно. В это время Нотт, яростно обменивавшийся заклинаниями с Уизли и, видимо, изрядно устав от его воплей, метко приложил того Ступефаем. Вислый рухнул без сознания.       Грейнджер шагнула в круг, уворачиваясь от заклинаний, и встала прямо напротив Драко. Расстояние между ними сократилось до пары ярдов. И наконец — наконец-то — она подняла глаза и посмотрела точно на него так, из-за чего у него сбилось дыхание, а всё остальное стало неважным.       Slut — Easy To Love       Пальцы сжали палочку, и Драко уже мысленно выстроил план: несильное, но раздражающее электризующее заклинание, просто чтобы с чего-то начать…       Но он не успел.       Грейнджер не стала ждать формального начала или его хода. Она даже не огляделась на своих или его оставшихся напарников. Её палочка взметнулась в отточенном движении, и первый залп Эверте Статум пронёсся в воздухе с такой скоростью, что Драко едва успел наколдовать щит. Удар отозвался в предплечье лёгким онемением.       И следом же последовал второй выпад.       — Флиппендо!       Поток энергии ударил сбоку, заставляя сделать шаг в сторону, чтобы удержать равновесие. Грейнджер же не останавливалась: её действия были быстрыми, точными и агрессивными. Не такими, как у Браун или у кого-либо ещё в этом классе, а именно методичная, яростная атака, и вся она была направлена на него. В этот момент для неё существовал только он.       Складывалось впечатление, что она хотела его уничтожить. И это было… потрясающе.       Драко действительно старался пока не лезть к Грейнджер и просто довольствоваться её образом, но как тут проигнорировать, если она сама так настойчиво просила внимания?       Заметив краем глаза вспышку заклинания, летящего ей в спину, Драко среагировал раньше, чем успел подумать. Его Протего в последний момент перенаправил Редукто Крэбба, и оно ударило обратно. Тот даже не понял, что произошло: его отбросило назад, ноги подкосились, и он рухнул на пол, выбыв из боя окончательно.       «Идиот».       Драко раздражённо цокнул языком и снова сосредоточился на Грейнджер.       Настоящая улыбка, без всякой фальши, тронула губы, а адреналин бурлил в крови, смывая остатки скуки. Он парировал её заклинание щитом и тут же контратаковал своим Экспеллиармусом, но не для того, чтобы обезоружить — слишком скучно, — а чтобы заставить её отпрыгнуть и потерять темп.       Он не хотел выбивать её из строя так быстро.       — Что, Грейнджер, — прокричал он через гул магии, уворачиваясь от её Локомотора и посылая в ответ серию жалящих, — соскучилась?       Одно угодило ей в бедро, заставляя колено подогнуться. Её губы плотно сжались, брови сошлись у переносицы, и ответом был новый, ещё более мощный залп, от которого он изящно увернулся. В огне её глаз, в этой ярости, обращённой на него, Драко наконец вдохнул полной грудью.       За всем этим напором он не сразу почувствовал тепло, разлившееся по телу. После её магии в воздухе оставалось ощущение, словно что-то коснулось его изнутри.       Её Экспеллиармус пах жжёным сахаром, и казалось, что её ярость проникает прямо в него, сжигая всё на своём пути.       У магии всегда был запах?       Драко шагнул вперёд и наслал на неё Силенцио. Грейнджер открыла рот, на её лице отразилось чистое бешенство, и, не в силах вымолвить ни слова, она ответила невербальным режущим, которое он отбил в Лонгботтома. Тот, к удивлению Драко, успел его блокировать.       Он усмехнулся, снова переводя внимание на Грейнджер. Она сняла безмолвие и, кажется, стала ещё злее, чем была до этого.       «Ты ведь тоже наслаждаешься, верно?»       Мерлин, он играл с огнём, но ему это так нравилось. В глубине души — а может, и не так уж глубоко — Драко хотел, чтобы она всё вспомнила.       И ему показалось, что он увидел в ней какое-то осознание. Он очень хотел в это верить.       Пока они обменивались заклинаниями, окружение вокруг превратилось в неразборчивое пятно движений и цветных вспышек. Драко слышал какие-то крики, звуки падения, но мозг отказывался их обрабатывать. Всё внимание было приковано к ней.       Самое главное было то, что они смотрели друг на друга, не отводя глаз.       Драко не понял, когда именно выбыл Лонгботтом. Вероятно, Тео наконец добрался и до него. Он заметил это лишь краем сознания, когда круг вдруг стал просторнее. А потом случилось то, что заставило его замереть.       Грейнджер отбила Флиппендо и отступила назад. Внезапно она резко развернулась, прикрылась быстрым Протего и, вместо ответа Драко, метнула ослепительно яркий силовой импульс в сторону Тео. Нотт, застигнутый врасплох этим переключением цели, слишком поздно взмахнул палочкой. Заклинание ударило его в грудь, отбросив к стене. Он сполз на пол, пытаясь отдышаться.       На секунду повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двух оставшихся в центре. Но потом, как по команде, весь класс взорвался громкими криками. Каждый факультет пытался перекричать другой, наполняя воздух боевыми возгласами и призывами.       — Тишина! — возмутился Флитвик.       Они остались один на один.       Воздух между ними сгустился и наэлектризовался, а лёгкие его горели, но это не имело значения. Он смотрел только на неё.       Её пучок распался, и волосы вздыбились вокруг головы статическим ореолом. На кончиках прядей искрились и потрескивали крошечные сгустки магии. Грейнджер стояла, слегка наклонившись вперёд, палочка направлена прямо на него, грудь быстро вздымалась. И глаза… Салазар, её глаза горели таким чистым, неразбавленным гневом, что у него перехватило дыхание.       Кровь ударила в пах, а на губах расцвела яркая улыбка.       Грейнджер с ним флиртовала? У неё, блять, отлично получалось.       — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, — начал Флитвик, — я напоминаю: мы отрабатываем защитные манёвры и точечные проклятия. Никакой тёмной магии или необратимых повреждений. Вы меня слышите?       Драко медленно кивнул, немного дрожа от переполнявших чувств, и сменил хватку на палочке. Гермиона ответила тем же, её пальцы сжали древко ещё крепче.       Их дуэль превратилась в нечто большее, чем просто урок. Личное. Воздух трещал от столкновения магии, она искрилась, оставляя за собой шлейф её неповторимого, терпкого энергетического отпечатка. Драко ловил его, и казалось, что он не парирует удары, а питается ими, заряжаясь. Усталость испарилась. Он чувствовал себя живым и готовым свернуть горы одной лишь мыслью, лишь бы этот момент длился вечно.       Редукто, разнёсшее в пыль часть каменной стены позади него, оставило во рту вкус свежей дикой малины. Не сладкой, а именно кислой, от которой рефлекторно свело скулы.       — Сильнее, Грейнджер! Я даже не вспотел, — издевательски произнёс Драко, отбивая очередной поток её заклинаний. — Или это всё, на что ты способна?       Она не ответила. Её губы чуть дрогнули, а палочка описала фигуру в воздухе, призывая дюжину крошечных огненных птичек.       — Серьёзно? — прыснул он. — Ты бы ещё заклинание щекотки послала.       — Оппуньо!       Птички пронзили воздух с тонким, пронзительным свистом и рассыпались веером. Его щит, рассчитанный на один мощный удар, смог поглотить только первых пять-шесть, остальные просочились сквозь брешь.       Острые клювы впились в рукав мантии, порвав ткань и оставив на коже полосы царапин, а одна, особенно шальная, чиркнула по скуле.       Грейнджер на этом не остановилась. Её взгляд упал на разбросанные по полу щепки от сломанного помоста во время боя. Она взмахнула палочкой, обломки дерева трансформировались в стальные иглы и зависли в воздухе, нацелившись на него.       — Блять, — только и успел выдавить Драко, возводя щит.       Град из игл обрушился на него, большинство из которых он блокировал, но несколько всё же достигли цели, раскроив губу и мантию.       Салазар, она была великолепна.       — Мистер Малфой, следите за языком! — воскликнул Флитвик. — Мисс Грейнджер, осторожнее!       Солёный привкус наполнил рот.       Он вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной руки и снова улыбнулся.       — Я в порядке, профессор, — заверил он.       Драко был уже готов к новому манёвру, однако её движения стали чуть медленнее. Незначительно, но он уловил крохотную задержку между взмахом, заклинанием и едва заметное провисание щита. А ещё лёгкий след её магии стал чуть бледнее, рассеяннее.       Грейнджер устала. Её неистовая, безупречная ярость начала давать сбой.       Это раздражало.       Как она посмела, когда он только начал получать удовольствие?       Её нужно было подстегнуть, встряхнуть, вернуть обратно в этот вихрь, где были только они двое и ничего больше.       — Агуаменти!       Из кончика его палочки хлынул поток ледяной воды, который покрыл Грейнджер с ног до головы. Она взвизгнула от неожиданности и пошатнулась, пытаясь закрыться руками.       И Драко от души рассмеялся. Она промокла до нитки, захлёбывалась водой, и за злостью на лице ясно читалось унижение.       — Ну что? — съехидничал он, всё ещё смеясь. — Освежилась?       Он хотел, чтобы ненависть овладела ею, заставляя видеть только его одного и игнорировать всё остальное, как минуту ранее.       Мокрая рубашка потемнела и прилипла к телу, ткань натянулась, очертания груди проступили более явно.       Его брови взлетели вверх.       «Надо же, что ты прятала под своими балахонами».       Он встал увереннее, готовый принять на себя всё, что последует, и улыбнулся. Она же не заставила себя долго ждать.       Грейнджер выпрямилась, стряхивая воду с лица, палочка взлетела в руке, и в него полетели быстрые, резкие заклинания, но совершенно несерьёзные: ослепляющие вспышки, толчки, попытки сбить темп.       Даже немного разочаровывало.       Драко играючи отбивал их, подбираясь к ней всё ближе и подстраиваясь под ритм.       И в этот момент она его поймала.       Перенося вес на правую ногу и уворачиваясь от Таранталлегры, он на долю секунды лишил себя пространства для манёвра.       Грейнджер сделала короткий взмах рукой.       — Диффиндо!       Острый, невидимый клинок магии пронзил воздух прямо в его ведущую левую руку. Драко инстинктивно дёрнул её назад, но было поздно. Лезвие заклинания чиркнуло по ладони, неглубоко, но достаточно, чтобы пронзить нервные окончания, и пальцы на мгновение ослабли. Палочка чуть не выскользнула из захвата.       Пришлось сражаться правой.       Он был амбидекстром, учился этому с детства и с дражайшей тёткой Беллой после Азкабана, которая постоянно выводила из строя его ведущую, ведь «настоящий волшебник должен владеть обеими руками, Драко». Но в бою всё равно всегда полагался на левую.       Он перехватил палочку другой рукой в ловком броске. Она слушалась чуть хуже, но азарт заменял ему точность. Драко не стал изобретать что-то сложное, а просто послал в её сторону такой сокрушительный порыв ветра, на который только была способна правая рука. Он буквально снёс её к краю помоста. Ткань мантии на плече порвалась, под ней проступила яркая полоса красного и Драко провёл языком по разбитой губе, слизывая кровь.       И тогда она сделала нечто, от чего мозг на секунду отказался понимать. Отбросив изящные боевые заклинания, она резко ткнула палочкой в его сторону и выкрикнула:       — Агуаменти!       Холодная струя врезалась ему в грудь и накрыла с головой. Драко отшатнулся и несколько секунд просто стоял, пытаясь понять, что это вообще было.       Но затем он усмехнулся и пробормотал:       — Повторюшка.       Она ничего не ответила на его насмешку. Её глаза сузились, а затем она произнесла:       — Глациус!       Тонкий луч леденящего холода оказался направлен прямо ему в лицо. Драко не успел даже вздохнуть, как мир перед ним помутнел, покрылся белой, непроницаемой пеленой. Он не видел, только чувствовал ледяную корку, сковывающую веки.       — Твою… — вырвалось у него. Он инстинктивно взмахнул палочкой, почти не целясь, и выплюнул первое пришедшее на ум заклинание разморозки. Живительное тепло разлилось по лицу, превращая лёд в воду.       Драко один раз моргнул, зажмурился и снова открыл глаза. Зрение медленно возвращалось сквозь слёзы и остаточные блики. И как раз в этот момент, когда всё вокруг было затуманенным и расфокусированным, он услышал её голос:       — Вариари Виргис.       И тут же почувствовал резкий, жгучий хлёст. Невидимая, но невероятно плотная и гибкая энергия, словно хлыст из сгущённого воздуха, со свистом рассекла пространство и обрушилась на его правое предплечье, повредив кости. Драко поморщился, и его палочка стукнулась о пол.       «Откуда ты это знаешь, Грейнджер? Какие книги ты читаешь на досуге?»       Гермиона притянула его ближе за покалеченную руку и сама сделала шаг навстречу. Её палочка упёрлась в мягкую кожу прямо под его челюстью, заставляя немного задрать голову.       — Стоп! Прекратите! — словно очнувшись, Флитвик спрыгнул со своего возвышения из книг, его палочка лихорадочно выписывала в воздухе петли. — Мисс Грейнджер, хватит! Мистер Малфой, назад!       Драко старался выглядеть невозмутимо, но внутри взрывались фейерверки. Он сам подался вперёд, плотнее прижимаясь горлом к её палочке.       — Ну же… — прошептал он. — Закончи это.       «Сделай это, Гермиона. Дай мне почувствовать, что я для тебя хоть что-то значу».       Грейнджер смотрела на него, поджав губы; её зрачки были расширены, она часто дышала. Кончик древка засветился магией.       — Мистер Малфой, отойдите! Мисс Грейнджер, опустите палочку! Минус десять очков с Гриффиндора! — Флитвик суетился вокруг них. — И со Слизерина тоже!       Драко проигнорировал профессора. Он медленно поднял левую руку и накрыл ею ладонь Гермионы, размазывая собственную кровь по её коже.       — Ты победила, Грейнджер, — улыбнулся он и осторожно отвёл её руку от своей шеи, не разрывая зрительного контакта.       — Живо к мадам Помфри! Оба! — Флитвик наконец-то вклинился между ними.       Драко напоследок сжал её ладонь и сделал шаг назад. Он прижал окровавленную руку к груди, но взгляд продолжал блуждать по лицу Гермионы.       В этот момент он окончательно решил: Грейнджер станет его, чего бы это ни стоило.