Голод

      — Что, сдался наконец? — поинтересовался Драко, глядя через зеркало на лежащее в клетке животное. — Или просто копишь силы, чтобы вцепиться мне в горло, как только дверь откроется?       Низзл — полуниззл, — видимо, понял, что надрывать глотку бесполезно, теперь гневно смотрел на него через прутья клетки. Истинный питомец своей хозяйки.       — Это сделал друг нашей Гермионы. — Драко дотронулся до обнажённой груди. Шрамы от Сектумсемпры покрывали весь торс длинными полосами. Кожа под пальцами была неровной, плотной, чуть холоднее остального тела. — Ты в курсе?       Ещё один повод ненавидеть Поттера. Будто прошлых заслуг было недостаточно, чтобы захотеть запустить в него Аваду.       Лучше бы Тёмный Лорд заказал его убийство, а не Дамблдора. В таком случае, Очкарик сдох бы ещё в начале года.       — И знаешь, что самое прекрасное в этой ситуации? — Драко наклонился к комоду за чёрным джемпером. — Его за это просто отстранили от похода в Хогсмид до окончания школы. А я… — Он поправил взъерошенные от одежды волосы. — Меня чуть не отправили в Азкабан. Разве это справедливо?       Живоглот что-то пропыхтел.       — Вот и я так считаю! — воскликнул Драко и повернулся к клетке. — Что, блять, не так с системой правосудия в школе?       Низзл по-королевски развалился на лежанке, которую Драко купил ему в Косом переулке, растянувшись так, будто это место всегда принадлежало ему по праву.       Сам Драко уже трижды выбирался туда через Исчезательный шкаф — каждый раз под чарами, меняющими внешность. Иногда он просто бесцельно бродил по переулку, иногда покупал всякую мелочь, не особо нужную, но приятно отвлекающую. Шкаф работал безупречно.       Продавца в «Горбин и Бэркес» он держал, на всякий случай, под Империо, если кто-то из «дорого» окружения Драко вдруг заглянет поинтересоваться, как обстоят дела. Всё было под контролем.              Он схватил со стула чёрный вязаный жакет, надел его и вновь повернулся к отражению, придирчиво оценивая результат и доводя образ до совершенства.       — А сейчас, — прошептал он с улыбкой, — у меня свидание с твоей хозяйкой. Пожелай мне удачи.

🍰🍰🍰

      Запятнанный край пергамента мелькнул в поле зрения и мягко приземлился на его учебник по Трансфигурации. Драко, оторвавшись от созерцания того, как скучный кусок гранита упрямо отказывался превращаться во что-то стоящее, медленно повёл взгляд вверх, к первой парте.       Это была её бумага и почерк.       Сердце кувыркнулось. Он прикрыл записку ладонью и развернул под партой.       «Встретимся у Чёрного озера в семь?       Г. Г.»       Внутри разлилась волна такого острого, ослепительного торжества, что он едва сдержал нелепый смех.       Она написала ему.       Уголки губ сами собой поползли вверх в широкой, беззастенчивой улыбке. Он даже не пытался её скрыть. Пусть видят.       Видимо, сидевший рядом Нотт заметил это и закатил глаза.       — Осторожнее, Тео, — прошептал Драко. — Ударит кто-то сзади, да таким и останешься.       Нотт лениво перелистнул страницу и скосил на него взгляд.       — Скорее бы, — пробормотал он. — Зато не буду видеть твою довольную рожу.       Драко тихо усмехнулся.       — Не переживай, я буду всё подробно описывать.       — Ты так великодушен.       — Не благодари.       МакГонагалл обратила на них внимание, и они тут же изобразили вовлечённость в урок.       — Ты просто никогда ни к кому такого не чувствовал, — продолжил Драко, когда та отвернулась, — вот и ведёшь себя как Филч. Встретишь своего человека — тогда и посмотрим, как запоёшь.       Тео ничего не ответил, снова закатил глаза и сконцентрировался на занятии.       Драко перечитал записку, уже не скрываясь и наслаждаясь каждой буквой.       Пальцы бережно сложили пергамент и упрятали во внутренний карман мантии.       Остаток урока прошёл в тумане. Гранит наконец покорно превратился в хрустальную змею, но Драко даже не заметил одобрительного кивка МакГонагалл. Всё его внимание было устремлено в кудрявый затылок Гермионы.       И вот, поужинав, он шёл к озеру. Саму Грейнджер в Большом зале он не увидел.       День выдался пасмурным, но удивительно комфортным. Небо переливалось розово-фиолетовыми оттенками, а тёплый ветер легко касался уложенных волос.       Драко решил выйти заранее, потому что не мог дождаться встречи.       Выйдя из-под сени деревьев, он увидел озеро. У самой воды стояла Гермиона в серой толстовке, спрятав руки в карманы, и смотрела вдаль.       Дыхание сбилось. В нём что-то сорвалось и провалилось, чтобы в следующий миг рвануть вверх. Он понимал, куда шёл, конечно. Но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть её перед собой.       Она его ждала.       Что сейчас будет? Какое выражение появится на её лице, когда она обернётся? Сжатые губы? Настороженный взгляд? А может… нет, едва ли. Но даже эта настороженность была бы для него. Её внимание, мысли и присутствие — всё это принадлежало ему в этот миг.       Он сделал шаг вперёд, и губы сами растянулись в настоящую улыбку.       — Грейнджер, — позвал он, дойдя до неё.       Она резко обернулась, вырванная из мыслей. Взгляд метался по его лицу, соскальзывал за спину и тут же возвращался обратно. Губы приоткрылись, но слова нашлись не сразу. Было видно, что Гермиона нервничала и переживала. Значило ли это, что встреча для неё так же волнительна, как и для него?       Драко был обязан позаботиться о том, чтобы она не стала последней.       — Малфой. Ты пришёл, — наконец произнесла она.       — Конечно, разве могло быть иначе? — Он легко улыбнулся. — Или ты думала, что я предложил свою помощь, чтобы поставить тебя в неловкое положение и не прийти?       Гермиона посмотрела на воду, а потом снова на него.       — Ну… да. Так я и думала, на самом деле. Слишком уж невероятно звучит версия, в которой сам Драко Малфой добровольно предлагает помощь.       Драко искренне рассмеялся.       — Ну ладно, справедливо. Я и сам, если честно, порой не знаю, чего от себя ожидать.       Вспомнился случай в коридоре в начале мая. По ощущениям прошло уже сто лет.       Не то чтобы Драко забыл о нём — нет, это было невозможно, — но теперь старался не цепляться за него, чтобы двигаться дальше.       — В любом случае, спасибо. Надеюсь, ты не столкнёшь меня в воду, когда я отвернусь?       — Хорошо, в воду не буду, — ухмыльнулся он и двинулся вдоль берега, заставляя её последовать за собой. — С чего начнём?       Гермиона догнала его за пару шагов, но держалась на расстоянии.       — Я обыскала весь Хогвартс. Кроме гостиных факультетов, разумеется. Его нигде не было.       — Очевидно.       — Потом я спросила у портретов и эльфов…       Эльфы не имели права разглашать то, что происходило в комнатах студентов, поэтому Драко не переживал на их счёт. Плюс ко всему Грейнджер со своим Г.А.В.Н.Э. настолько затрахала бедных домовиков, что они сами не горели желанием с ней сотрудничать.       А вот портреты…       Проклятье.       — …но никто ничего не видел и не знает.       Замечательно.       — И как ты думаешь, где он?       Гермиона вздохнула.       — Первый вариант — он мог уйти в Запретный лес. Я надеюсь, что это не так, но там много… всего, что могло привлечь кота с кровью низзла.       — Или съесть его, — заметил Драко.       — Малфой… — Она зло зыркнула на него.       — Ладно-ладно. Второй вариант?       Подул ветер и растрепал его светлые волосы. Поправлять их он не собирался — Драко знал, что выглядит безупречно в этом беспорядке.       — Второй… — Гермиона запнулась. — Он мог попасть в какую-нибудь давно неиспользуемую часть замка. И застрять. Или…       — Или его кто-то взял, — закончил за неё Драко. — Кому-то мог приглянуться рыжий полукровка. В качестве питомца, например. Или для других целей.       Он почувствовал, как она напряглась, и её шаг на секунду сбился.       — Каких «других»?       — Не знаю, — пожал плечами Драко. — Алхимия, может быть. Шерсть низзла — сильный катализатор для некоторых зелий. Или просто для забавы. Некоторые люди находят удовольствие в том, чтобы брать то, что им не принадлежит.       Он повернул голову и поймал её взгляд.       — Ты что-то знаешь, Малфой? — спросила она прямо.       Драко медленно улыбнулся.       — Знаю только то, что пока мы здесь болтаем, твой кот, возможно, уже где-то далеко. Может, приступим? Пока не стемнело. Откуда ты хочешь начать? — повторил он свой вопрос.       — Сегодня я хочу поискать вдоль берега, — сказала она, глядя на тёмную гладь Чёрного озера.       Значило ли это, что будет другой раз?       — У воды? — скептически вскинул бровь Драко. — Я, конечно, не эксперт в кошках, но мне кажется, они предпочли бы сухой камин любому намёку на сырость. Зачем ему сдались эти камни?       Гермиона обернулась, и её лицо приняло выражение «всезнайки», которое он так любил доводить до белого каления.       — Потому что он полуниззл, Малфой, а не просто домашний кот. Низзлы чувствуют магические потоки и аномалии. А Чёрное озеро… — сделала она неопределённый жест рукой в сторону воды. — Оно буквально вибрирует от древней магии. Там, где ручей впадает в озеро, образуется стоячая энергия. Живоглот всегда любил такие места. Плюс, там в корнях старых ив полно водяных полёвок. Если он голоден, то пойдёт за добычей, которую легче поймать.       Драко посмотрел туда, куда указывал её палец. Берег тонул в густом, как кисель, тумане. Ивы склонялись к воде, напоминая сгорбленных скелетов, пытающихся утопиться.       — И, как я уже говорила до этого, я ходила к Хагриду, но он его тоже не видел. Он как сквозь землю провалился. Боже, я надеюсь, с Глотиком всё в порядке. — На его имени её голос дрогнул.       Она чуть не расплакалась из-за этой рыжей мочалки. Укол ревности к животному пронзил его.       «Малфой, очнись, ты ревнуешь к коту. Это уже перебор».       …       Да, пожалуй.       Он подошёл ближе и, прежде чем она успела отпрянуть, быстрым движением убрал листик с её волос.       — Не раскисай, Грейнджер. — Он повертел его между пальцами и тут же отстранился. — Мы найдём его.       «Или то, что от него осталось».       — И осторожнее. Утром был дождь, поэтому довольно скользко, — предупредил Драко.       Они какое-то время шли молча вдоль каменистого берега. Грейнджер озиралась по сторонам, периодически звала низзла по имени и произносила Ревелио, которое не давало нужных результатов. Магия показывала только рыб и пролетающих птиц. Какая преданность. Драко тоже изображал участие, но его взгляд был прикован к ней.       «Есть ли в твоём огромном сердце место для меня, Гермиона? Или его нужно освободить?»       Убийство животного не входило в его планы, да и вряд ли она обрадуется, а вот перспектива избавиться от другого рыжего была очень соблазнительной.       Хотя она будет безутешна в своём горе и…       Нет, это было слишком.       — Он когда-нибудь уходил так надолго? — поинтересовался Драко, нарушая тишину.       — Да, на третьем курсе, но на то были причины.       — Причины? — Он приподнял бровь.       — Я не могу сказать.       Драко сжал челюсти.       Почему? Какие секреты Гермиона от него скрывала?       А ведь именно на третьем курсе началась их история длиною в столько лет. И вот они вместе. Кто бы мог подумать.       По поверхности Чёрного озера скользнула серебристая рыба, оставляя за собой лёгкие круги на воде. Вдалеке крякнула утка, ветер слегка рябил поверхность, играя бликами на тёмной глади.              — Почему ты решила перенести место и время встречи? — поинтересовался Драко.       — Я не хочу, чтобы Гарри и Рон задавали вопросы, если увидят нас вместе. И не думаю, что тебе хотелось бы слушать о том, что ты спутался с грязнокровкой от своих друзей и однокурсников.       То есть ни Поттер, ни Уизли не знали, где Гермиона?..       Стоп.       — Действительно, — протянул Драко. — Поттер и Вислый, я уверен, сразу начнут орать, а потом обидятся. Они тебя не поймут. Им не нужна правда, им нужно, чтобы ты оставалась «удобной» для них. И, Грейнджер, — остановился он, — плевать я хотел кто и что там подумает обо мне. Я буду общаться с кем хочу.       Она притормозила и повернулась к нему, изучая его лицо с неприкрытым скепсисом.       — Почему?       — Как я уже сказал, — начал он, выдерживая её взгляд, — я пересмотрел свои убеждения насчёт чистоты крови.       — Всех магглорождённых или только меня?       — Всех, — солгал он без тени смущения, глядя в глаза и снова пошёл вперёд.       — И что на это повлияло?       «Ты».       Драко посмотрел на раскинувшийся вдалеке лес, сделав вид, что думает.       — Внезапное озарение, что я был не прав. Сложно верить в превосходство крови, когда магглорождённая девчонка раз за разом доказывает, что она умнее всех в этой школе.       — Малфой, я серьёзно. — Она не поверила в его чудесное преображение. И слава Салазару.       Драко коротко хмыкнул.       — Что ты хочешь услышать, Грейнджер? Какую-то историю о магическом просветлении? Нет, это не так. — Он пнул камешек под ногами. — Это произошло постепенно. Я наблюдал, вёл споры с самим собой, сомневался то в одном, то в другом. Это не случилось за один день и даже не за год.       Драко говорил, не глядя на неё, уставившись в небо.       — Ты хочешь услышать, что я раскаялся? Всё осознал и завтра пойду извиняться перед всеми, кого когда-либо обижал, и вязать с тобой шапки эльфам? Нет, этого не будет. Просто я понял, что тупо следовать догмам отца — удел слабых. Я хочу сам решать, кто достоин моего внимания, а кто — нет. И то, что я сейчас здесь с тобой, а не в своей гостиной, должно сказать тебе больше, чем что-либо ещё.       — Твоё благородство не знает границ, — усмехнулась Гермиона. — Даже не знаю, как мне тебя благодарить.       — Можешь не утруждаться. Я прекрасно обхожусь без аплодисментов.       — Скромность — твоё второе имя, Малфой.       — Первое на самом деле, — с улыбкой сказал он, а затем добавил: — Ломать себя сложнее, чем ломать других, Грейнджер. Когда каждый твой вдох с детства расписан по минутам, которые ты начинаешь ненавидеть…       — Бедняга. Тяжело тебе, должно быть, пришлось.       — Ты себе не представляешь, — серьёзно ответил он.       Гермиона издала какой-то звук, но Драко не успел его распознать, потому что она почти сразу спросила:       — А почему такой жест невиданной щедрости коснулся только меня?       Драко замедлил шаг и бросил на неё короткий взгляд.       — С чего ты взяла?       Гермиона приподняла бровь, не останавливаясь, и чуть повернула к нему голову.       — А разве это не так?       Он выдохнул через нос, взвешивая ответ, и отвёл взгляд к заходящему за горизонт солнцу.       — Так…       Она остановилась, вынудив его сделать то же самое, и внимательно посмотрела ему в лицо.       — Ну и?       Драко выдержал паузу, затем едва заметно пожал плечами и пошёл дальше.       — Возможно, я когда-нибудь расскажу тебе.       Они снова замолчали.       Драко открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут подул ветер, и локоны Гермионы взметнулись к его лицу. Он непроизвольно вдохнул, прядь волос попала на язык, и сладкий, как сливки, вкус мгновенно заполнил всё. Восторг пронзил его неожиданно: мягкая сладость осталась на языке, заставляя сердце биться чаще. Он едва сдержался, чтобы не потерять самообладание.       И даже волосы? Как он не заметил этого раньше?              Он постоянно вспоминал вкус её кожи, но заставлял себя не думать об этом, чтобы не поддаваться искушению.       Драко понял, что её магия тоже заряжала его, и всё это было замечательно, но абсолютно точно не сравнится…       «Стоп, Малфой. Ты обещал себе без глупостей. Вот она, Гермиона, в твоей компании. Сама. Что тебе ещё надо?»       Он кивнул себе и поджал губы.       Но, Салазар, как же хотелось…       — Грейнджер, я могу спросить?       — Что?       Драко резко остановился и развернулся. Она едва не вписалась ему в грудь, в последний момент затормозив. Он не отступил, напротив, склонился к ней, сокращая расстояние. Взгляд намеренно скользнул от её глаз к губам и обратно.       — Почему ты на меня постоянно смотришь?       Гермиона опешила, пару раз открыла и закрыла рот, не произнося ни звука, а затем ответила:       — Возможно, я когда-нибудь расскажу тебе.       Драко усмехнулся и снова зашагал вперёд.       Она и правда забавная.       Он лёгким взмахом палочки отбросил ветку, преграждавшую ей путь.       — Почему ты резко передумала? Тогда, в библиотеке, ты была настроена вполне решительно.       — Ну… я сначала не придала значения. Думала, что он погуляет и вернётся. Но вот прошёл день, второй, пятый, а его всё нет… — Гермиона вздохнула, глядя под ноги на сырую траву.       — Грейнджер, а как именно ты собираешься его искать, если вокруг куча зверей и не только?       — Я не знаю… — тихо произнесла Гермиона. — Но сидеть сложа руки и ждать я тоже не могу.       Она опустила голову, и её плечи едва заметно дрогнули. В этом жесте было столько безнадёжности, что внутри что-то неприятно кольнуло.       Грейнджер должна была спорить, язвить, метать молнии своим праведным гневом. Такая она была понятна. Такая она была… правильной. А эта поникшая, потерянная девчонка, стоявшая перед ним, вызывала лишь желание немедленно всё прекратить.       На долю секунды нестерпимо захотелось, чтобы этот грёбаный комок шерсти выскочил из-за кустов. Драко почти пожалел, что запер его в подземельях. Наблюдать за её тихим увяданием оказалось куда менее приятным занятием, чем он рассчитывал.       — Грейнджер, прекрати, — резко бросил он, и голос прозвучал холоднее, чем планировал. — Твоё уныние не поможет поискам.       Она повернулась к нему, нахмурив лицо.       — Малфой, ответь, как ты всё-таки узнал, что Живоглот пропал? Я об этом не говорила ни Гарри, ни Рону. Об этом никто не знал.       Драко перестал дышать.       — Я вообще думала, что он просто гуляет, — продолжила она, — до того момента, пока ты не сказал.       — На что ты намекаешь? — насторожился Драко.       — Пока ни на что, я просто спрашиваю и пытаюсь понять, почему ты так стараешься казаться… другим. Ты всегда был слишком занят собой, чтобы замечать других. А теперь ты здесь, со мной и строишь из себя участливого.       — Попрошу, — поднял он руку. — Я никого из себя не строю, а действительно хочу тебе помочь.       — Почему? — подошла она ближе.       — Грейнджер, не ищи глубинный смысл там, где его нет, — нахмурился Драко.       — Так ты ответишь, откуда узнал?       — Я… — Драко не нашёл, что сказать, поэтому решил, что лучшая защита — это нападение. — Что за допрос? И почему ты смотришь на меня так, будто я его лично придушил?       Он раздражённо выдохнул и провёл рукой по волосам.       — Знаешь что? Это просто невыносимо. Я торчу здесь, пока все остальные греются в гостиной, пытаюсь хоть как-то… — махнул рукой в сторону леса. — Хоть как-то проявить участие, а ты меня допрашиваешь.       Драко сделал шаг назад, брезгливо отряхивая манжету, будто само её подозрение было грязью.       — У меня и так хватает проблем в этом году, Грейнджер, и ты не единственная, у кого всё идёт наперекосяк. Это и есть твоя благодарность? — Он принял разочарованное выражение лица. — Но если тебе так спокойнее — считай меня злодеем. Считай, что я похитил его и скормил Гигантскому кальмару. Если тебе так проще жить в своём идеальном мире, где Малфой всегда виноват — валяй!       Он развернулся к ней спиной, скрестил руки на груди, изображая обиду и глядя на озеро.       Конечно, он не обижался на неё, но она задавала так много вопросов, что могла докопаться до правды. Нужно было спустить её на землю.       — Извини, Малфой, — прозвучал тихо её голос. — Я в последние недели плохо сплю, постоянно на взводе, во всём ищу подвох и часто срываюсь на тех, кто… кто этого не заслуживает. Просто голова кругом от всего.       Драко напрягся, ловя каждое слово.       — Да? И почему же?       — У меня постоянная мигрень и… — отмахнулась она. — Неважно. Забудь об этом.       — Грейнджер… Ты не должна нести это одна, — ласково произнёс он. — Но если продолжишь во всех видеть врагов, то окончательно сойдёшь с ума. Так и до безумия недалеко. Ты обращалась к Помфри? — вопрос прозвучал почти буднично, но Драко затаил дыхание.       — Забудь об этом, Малфой, — отрезала она. — Думаю, нам пора возвращаться.              Он поймал себя на мысли, что готов быть здесь хоть до рассвета, лишь бы остаться с ней подольше. Ему хотелось продолжать слушать её голос, вдыхать запах, любоваться ею. Но Драко всего лишь ответил:       — Как скажешь.       Он наколдовал циферблат часов, и они показали, что было уже десять минут девятого. Надо же, а он даже не заметил.       Обратно шли они в тишине, но она не напрягала. Драко был чуть позади, наблюдая, как Гермиона осторожно переступает через корни и булыжники. Осознание того, что через двадцать минут им придётся разойтись и эта странная магия момента исчезнет, сдавливало горло. Он не был готов отпустить её прямо сейчас. Ему нужно было ещё хотя бы одно касание, ещё один повод почувствовать, что она рядом.       — Глациус, — едва слышно шепнул он, направив кончик дерева на плоский камень прямо перед её ногой. Тот в мгновение ока покрылся невидимой ледяной плёнкой.       Ничего не подозревающая Гермиона сделала шаг, и её кроссовок предсказуемо поехал по скользкой поверхности. Она ахнула, взмахнув руками в попытке удержать равновесие, и уже начала заваливаться назад.       Драко только этого и ждал. Он рванул вперёд, перехватывая её за талию и плечо.       — Осторожнее, Грейнджер!       Он притянул её к себе, удерживая крепко, почти властно. На мгновение она всем телом прижалась к нему, и Драко почувствовал, как бешено колотится её сердце. Её аромат накрыл его с головой.       Гермиона замерла, вцепившись пальцами в его джемпер, и подняла голову. В наступающих сумерках её лицо казалось бледным пятном, а глаза — огромными и тёмными.       — Я… я просто поскользнулась, — выдохнула она и попыталась отстраниться. — Всё в порядке.       Драко не разжал рук. Напротив, он плотнее сомкнул их, чувствуя, как под его ладонями Гермиона напрягалась всё сильнее.       — Я же говорил, что берег скользкий, — тихо произнёс он, глядя на её губы. — Ты совсем не смотришь под ноги, когда о чём-то думаешь.       Он понимал, что должен отпустить её прямо сейчас, если не хочет выдать себя окончательно. Но её тепло и близость полностью вскружили голову.       Внутри шла настоящая война. Рассудок, уже изрядно потрёпанный стрессом, всё ещё пытался подать голос, напоминая о рисках и призывая к адекватности, но её тепло, пробивавшееся сквозь одежду, и то, как быстро билось её сердце под его ладонью, заглушали любые доводы.       Нестерпимо хотелось сорваться, впиться в её губы со всей яростью и отчаянием, которые он копил в себе всё это время. Хотелось присвоить её себе, заставить забыть обо всём и чтобы в голове был только он.       Драко заметил, что её рот шевелился, а глаза были широко раскрыты.       — …отпусти меня!       Он разжал пальцы и выпустил её из объятий.       — Прости, Грейнджер. Я… я задумался.       — Думаю, дальше я пойду одна, а то нас могут заметить, — сказала она, поднимаясь. — Ещё раз спасибо, Малфой…       И направилась в сторону замка, быстро перебирая ногами.       Драко смотрел ей в спину, переполненный эмоциями: отчаянием, трепетом и тревогой, что он всё испортил.