Голод

      Драко шёл по кривым улочкам Лютного переулка, накинув капюшон мантии на голову. Под тканью лицо скрывали изменяющие внешность чары — не то чтобы он рассчитывал встретить кого-то знакомого в этой дыре, но осторожность никогда не бывает лишней. В этот день нельзя было попасться. Никому.       Он уже сделал необходимые покупки и направлялся в «Горбин и Бэркес». В Мэноре его отсутствие точно заметят, но Драко плевать хотел. Он оставил короткую записку, что отправился в замок пораньше, чтобы «подготовить почву». Пусть думают, что хотят. Когда они хватятся, дело уже будет сделано.       Грязь хлюпала под подошвами, и Драко брезгливо кривил губы каждый раз, когда жижа норовила забрызгать дорогие брюки. Место было отвратительным, но именно поэтому — идеальным для тех, кому нужно бесследно исчезнуть.       Он свернул в очередной переулок, обходя лоток с сомнительными амулетами. Продавец проводил его взглядом, но благоразумно промолчал.       Драко сунул руки глубже в карманы мантии, чтобы скрыть мелкую дрожь в пальцах. К горлу то и дело подкатывала тошнота, но он упрямо сглатывал её, заставляя себя идти ровно. Терпимо. Он не позволял себе скатываться в жалкое уныние, цепляясь за одну-единственную мысль: скоро всё это дерьмо закончится.       Он поудобнее перехватил ремень сумки, висевшей на плече.       Почти две недели. Двенадцать дней, шесть часов и... сколько там минут? Драко сбился со счёта на третьи сутки, когда понял, что отсчитывает секунды до возвращения в замок. До момента, когда снова увидит её.       Он очень бесился из-за этого, но ничего не мог с собой поделать.       Всё это время он провёл в исследованиях. Эльфы сновали туда-сюда, принося книги из библиотеки: стопки пергаментов, древние фолианты в кожаных переплётах, свитки, которые никто не открывал десятилетиями. Драко погружался в них с остервенением, не поднимая головы от страниц.       Защитные чары. Боевые заклинания. Теоретические основы магического воздействия на живые организмы. Связь между заклинанием и телом объекта. И, разумеется, Тёмные Искусства.       Грейнджер только притворялась правильной, но чтобы создать своё заклинание, она явно не побрезговала залезть в самые тёмные и грязные дебри магии.       В качестве подопытных выступали домовики. Они таращились на него своими огромными, полными тупой собачьей преданности глазами, пока Драко швырял в них заклинание за заклинанием. Он пытался воссоздать то самое оранжевое свечение, перебирал десятки вариантов, комбинировал, видоизменял формулы, пытаясь взломать принцип, который Грейнджер заложила в своё детище.       Но эффект был не тот: то ли примитивная эльфийская магия реагировала иначе, то ли он упускал какую-то деталь.       В какой-то момент, после очередной провальной попытки, ярость накрыла его с такой силой, что Драко швырнул тяжеленный гримуар прямо в каменную стену. Вековой переплёт с хрустом разлетелся на куски, осыпаясь на пол бесполезным мусором.       Именно тогда он понял, что если не может действовать в лоб, придётся исподтишка. Альтернативный план, относительно первого, был простым, прагматичным и грязным, и все оставшиеся дни он готовился именно к нему.       Главное — выманить Грейнджер в безлюдное место, где будут только они вдвоём и никто не будет путаться под ногами.       Он сжал челюсть. Он справится. Должен справиться, иначе всё это не имело смысла.       А ещё Драко до мигреней в голове совершенствовался в окклюменции. С каждым разом он всё глубже погружался в свой разум и возводил там непробиваемые стены, выстраивал такие лабиринты, в которых сам с трудом не сходил с ума. Он запихивал воспоминания о ней в самые отдалённые подвалы сознания.       Ночью, когда Драко закрывал глаза и погружался в себя, он учился не чувствовать, не желать и не нуждаться. Ему нужна была холодная голова, трезвый, расчётливый ум, а не гормональная истерика.       Но как же он ошибался, думая, что может её контролировать.       Стоило расслабиться или забыться хотя бы на минуту, и вот уже её образ просачивался сквозь все стены. Грейнджер сидела в голове намертво, и вытравить её оттуда не удавалось никаким усилием воли.       Драко судорожно выдохнул. Хватит. Он поправил капюшон, скрывая лицо глубже, и зашагал быстрее.       Нужно просто довести дело до конца и перестать надеяться, что кто-то его спасёт.       Мама пришла к нему уже на следующее утро после его прибытия, что немало удивило. Он думал, что она будет обижаться как минимум три дня. Она всегда так делала после ссор — игнорировала.       Драко стоял у окна, невидящим взглядом уставившись на бескрайнее поле, когда за спиной тихо скрипнула дверь.       — Доброе утро, Драко, — произнесла Нарцисса мягко. — Ты позавтракал?       Он обернулся. В горле стоял ком из вопросов и невысказанных обид, которые он копил со вчерашнего вечера. Но, увидев её спокойное, любящее лицо, он передумал, и просто кивнул.       — Да, мама.       Она прошла мимо него к окну и привычным жестом поправила тяжёлую портьеру, хотя та и так висела идеально.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, внимательно рассматривая линию его подбородка.       — Я в порядке, — соврал он.       — Синяки прошли?       — Да.       Нарцисса склонила голову и посмотрела на его лицо с неподдельной тревогой. Она протянула руку и лёгким прикосновением убрала упавшую ему на лоб прядь волос.       — Ты выглядишь слишком бледным, милый. — Она нежно коснулась его щеки. — Нана приносила тебе успокаивающий чай на ночь?       Драко невольно подался навстречу её руке и прикрыл глаза.       — Я велела добавить в твою ванну заживляющие масла, — продолжала Нарцисса. Она отошла от окна, опустилась в глубокое кресло у камина и жестом поманила его к себе.       Драко послушно подошёл и, помедлив секунду, сел на низкий пуф у её ног, как часто делал в детстве. Нарцисса ласково провела ладонью по его волосам.       — Мой бедный мальчик, — тихо вздохнула она, и в её голосе зазвучала такая искренняя забота, что в груди защемило. — Ты так устал. Этот год... он выжал из тебя все силы. Я же вижу.       Драко опустил голову ей на колени, и закрыл глаза. С ней он мог перестать притворяться и просто быть сыном.       — Было трудно, — признался он тихо, позволяя себе эту крошечную слабость. — Иногда я думал, что не справлюсь и сойду с ума от всего, что было... и от того, что ещё предстоит.       — Но ты не сломался, — её пальцы нежно массировали его затылок, прогоняя головную боль. — Ты оказался таким сильным, Драко. Сильнее, чем мы все ожидали. Я так горжусь тобой.       Он выдохнул. От этих слов в нём всё окончательно расслабилось. Та ссора стала казаться нелепой ошибкой, нервным срывом. Мама его любила. Она просто тоже была напугана, ведь жила в этом кошмаре по соседству с Тёмным Лордом.       — Как только всё это закончится, — Нарцисса наклонилась к нему, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — мы уедем во Францию. Помнишь наше поместье на юге? Только ты, я и Люциус. Всё снова будет хорошо.       Драко кивнул, разрешив себе довериться ей. Ему так не хватало материнской нежности и ощущения, что его принимают. Что он не один.       Вдруг возникла по-детски наивная мысль: раз она его понимала и хотела помочь, может, подсказала бы, что делать? Направила, помогла советом?       Потому что сам Драко уже не справлялся.       Он поднял голову и посмотрел на неё.       — Мам, я всё сделаю, правда, всё обязательно получится, — заговорил он быстро, подаваясь вперёд и с надеждой заглядывая ей в лицо. — Но... слушай. По поводу Грейнджер. Я хотел сказать...       Рука Нарциссы, гладившая его волосы, дрогнула и замерла.       — Мам, представляешь, я... Я понимаю, как это звучит, но просто выслушай. — Драко глубоко вдохнул. — Мне кажется, она... Не знаю, как это назвать, но мне кажется, у нас с ней, как у вас с папой. И я чувствую, что это не как в прошлый раз с Пэнси. Это что-то другое. Моё. Магия реагирует на неё так, как ни на кого другого. Ты ведь чувствовала то же самое, верно? Пожалуйста, расскажи мне.       Нарцисса медленно убрала руку с его головы и положила её себе на колени.       — Драко, милый, что ты такое говоришь? — мягко, но непререкаемо произнесла она. — Это просто стресс. Напряжение этого года, страх за отца, давление... Вероятно, это всего лишь помутнение на фоне истощения.       — Нет! Причём тут стресс?! — Драко возмущённо выпрямился, не веря своим ушам. Почему она отрицала очевидное? — Я же чувствую это! Это не просто так, мам, я...       — Это невозможно, Драко, — перебила она твёрдо. — Тебе нужно просто успокоиться и прийти в себя. Я уверена, что после того, как всё закончится, ты перестанешь думать об этом.       — Да как ты не понимаешь? — повысил голос Драко, упрямо глядя ей в лицо. — Или тебя заботит её чистота крови? Так это неважно!       Тёплая забота в глазах Нарциссы сменилась таким холодом, что он инстинктивно отшатнулся. В комнате вдруг стало неуютно и тихо.       — Я тебя не узнаю, Драко, — произнесла Нарцисса совершенно иным тоном, выпрямляясь. — Ты стал другим. Не тем наследником, которого я воспитывала и на которого мы с твоим отцом возлагали столько надежд. Куда исчез мой сын, которым я так гордилась?       Драко опустил взгляд и посмотрел на собственные руки. От её слов стало больно.       — И я уже молчу о том, что ты позволяешь себе кричать на мать. — Нарцисса разочарованно вздохнула. — В доме, где я каждый день вынуждена улыбаться чудовищам, лишь бы сохранить тебе жизнь. Как тебе не стыдно, Драко? До чего ты опустился? Это всё влияние этой грязной девчонки. Она отравила твой разум, заставила забыть о семье и о том, кто ты такой.       Она грациозно поправила складку на мантии.       — Я спишу это на усталость. Но я больше никогда не хочу слышать из твоих уст ничего подобного, и тем более её имя. Иначе мне придётся признать, что моего сына больше нет, и мы будем разговаривать совершенно по-другому. Я понятно выразилась?       Драко негодовал и совершенно не хотел с ней соглашаться, но знал, что с Нарциссой спорить бессмысленно.       — Да, мама, — глухо ответил он.       После их разговора, вопреки словам матери, он не стал сидеть сложа руки в ожидании своей участи, а решил действовать. Ей абсолютно точно не понравится то, что он собирался сделать, но Нарцисса и не узнает. Если ему никто не хотел помочь, то он справится сам.       Как и всегда, ему не привыкать.       Дойдя до «Горбин и Бэркес», Драко сразу же направился к шкафу. Продавец стоял за прилавком и даже не поднял головы, так как всё ещё находился под Империо. За месяцы он научился накладывать его и контролировать так, что даже Снейп, возможно, не заметил бы подвоха.       Драко потянул на себя дверцу шкафа и остановился.       Сегодня всё должно было случиться. Со смертью Дамблдора всё закончится, долг перед Лордом будет закрыт, и он наконец заберёт Грейнджер себе. И на этот раз ему никто не помешает.

🍰🍰🍰

      Закончив со всеми приготовлениями в Выручай-комнате, он наложил на себя Дезиллюминационные чары и шагнул в коридор.       Было время обеда, поэтому верхние этажи пустовали, однако периодически можно было встретить редких студентов, прогуливающих трапезу. На шестом этаже он заметил впереди фигуру Тео. Тот стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и напряжённо смотрел перед собой. Совсем один, если не считать пары дремлющих портретов.       Драко замер, вглядываясь в профиль Нотта. Что он здесь делал? Ждал кого-то? Или просто знал, что должно случиться, и не мог найти себе места? Знал ли он вообще хоть что-то?       Он прошёл мимо. С Тео они поговорят потом. Если всё получится.       Чем ниже он спускался, тем больше студентов попадалось на пути. Они то и дело сновали по коридорам, и Драко приходилось периодически вжиматься в ниши, задерживая дыхание, чтобы какая-нибудь стайка учеников случайно не влетела в его невидимую фигуру.       Оказавшись на первом этаже, он направился к Большому залу и занял позицию в слепой зоне за массивным гобеленом. Оставалось только ждать.       Толпа гриффиндорцев повалила в коридор минут через десять. Драко напряжённо всматривался в лица. Поттера он так и не увидел, зато почти сразу заметил её.       Грейнджер шла одна, размахивая хвостом. Брови сведены на переносице, губы нервно поджаты, взгляд упёрся в пол.       Драко жадно вцепился в неё взглядом. Грудную клетку стянуло, но злость, которую он по привычке пытался нащупать внутри, куда-то исчезла. Она выкипела за эти две недели.       Он понял, что рад её видеть. Соскучился. Отрицать очевидное было глупо: одного взгляда на неё хватило, чтобы изматывающая ломка последних дней немного отступила.       Живая. И так близко.       Мышцы дёрнулись сами собой. Драко инстинктивно подался вперёд, едва не шагнув из-за гобелена прямо в толпу. Вспыхнуло почти неконтролируемое желание: сбросить чары, схватить её и утащить. Почему он должен ждать? Вот же она, бери и забирай.       Он впился ногтями в ладони, загоняя эту мысль обратно. Боль отрезвила.       Нет. Ещё рано.       Он дождался, пока Грейнджер скроется за поворотом, и снова уставился на двери Большого зала.       Наконец, показалась знакомая долговязая фигура. Уизли, ожидаемо, вышел одним из последних, запихивая на ходу в рот остатки какого-то пирожка и отряхивая крошки с мантии. Он тупо огляделся, и, вместо того чтобы пойти по главной лестнице вслед за Грейнджер, свернул в боковой коридор.       Что было весьма удачно.       Драко пропустил Вислого вперёд и направился следом.       Уизли шёл вразвалочку, выбирая короткие, но не самые популярные маршруты. На их пути периодически попадались студенты, поэтому Драко не мог напасть на него.       Наконец, на третьем этаже им повезло. Узкая галерея с тусклыми окнами оказалась абсолютно пустой.       Ждать больше было нельзя. Драко вскинул палочку.       — Ступефай!       Уизли рухнул на пол, даже не успев вскрикнуть.       Драко навис над ним, вслушиваясь в тишину. Вроде бы никого. Он ухватил Рыжего за воротник мантии и, ругаясь про себя от его веса, заволок в тёмную подсобку. Захлопнув дверь, наложил Запирающее заклинание.       — Блять, Уизли, — пропыхтел он, — ну ты и жирный. Неудивительно, учитывая сколько ты жрёшь.       Он присел на корточки, вытирая пот со лба и сбросил с себя чары. Взгляд упал на рыжие волосы, торчащие во все стороны.       Драко брезгливо ухватил прядь и резко дёрнул. Затем достал из кармана склянку с заранее купленным в Лютном Оборотным зельем, откупорил её и бросил волосы внутрь. Жидкость зашипела, меняя цвет на мутно-коричневый.       Драко снял с пальца фамильный перстень, убрал его поглубже в карман брюк, а затем выдохнул и сделал глоток. Повезло с одной стороны, что он нихрена не чувствовал и сейчас не давился от мерзкого вкуса зелья.       Эффект наступил быстро. Кожа зачесалась, лицо начало тянуть, кости хрустнули, перестраиваясь, тело налилось тяжестью. Драко стиснул зубы, пережидая физическую ломку, и через минуту открыл глаза.       Дорогая ткань его собственной белой рубашки и брюк затрещала по швам, натянувшись. Драко раздражённо выдохнул, вытащил палочку и небрежно провёл ей по себе.       — Энгоргио.       Одежда послушно растянулась, подгоняясь под новые габариты. Стало комфортнее.       Он поднёс руки к лицу. Чужие, грубые, с россыпью веснушек и короткими толстыми пальцами. Омерзительно.       — Салазар, — выдохнул он сиплым голосом. — Ну и урод же ты.       Не то чтобы Драко не знал этого раньше.       Он быстро стянул с бессознательного Уизли мантию и галстук, и натянул красно-золотые тряпки на белую рубашку.       Поднявшись, Драко критически оглядел себя. Форма Гриффиндора сидела как влитая — широкая, нелепая, с чужой вышивкой на груди. Он провёл рукой по волосам, привычным жестом откинув пряди со лба, и рыжие локоны упали на глаза.       Закончив, он посмотрел на распластанного на полу Вислого. Драко шагнул вперёд и с размаху, вкладывая в удар весь вес, пнул Уизли прямо под рёбра. Хрустнуло что-то или показалось? Неважно. За то, что этот придурок имел наглость постоянно находиться рядом с ней.       Он не остановился. Второй удар пришёлся в живот, заставив бесчувственное тело дёрнуться. Третий — носком ботинка въехал прямо в челюсть. Голова откинулась, из разбитой губы на пыльный пол брызнула тёмная кровь.       Удовлетворённо вздохнув, он наставил на него палочку.       — Реннервейт.       Уизли судорожно втянул воздух и распахнул глаза. В них мелькнуло тупое непонимание, когда он увидел перед собой собственное лицо.       Каково это — проснуться от того, что тебя пинает твоя же точная копия?       Он открыл рот, но Драко не дал ему опомниться. Схватив Рыжего за грудки, он вздёрнул его вверх и с силой впечатал затылком в стену. Клацнули зубы.       — Где Грейнджер?       — Ч-чего? Ты кто... — Уизли задёргался, попытался вырваться. Его грязное, избитое лицо стремительно багровело — то ли от гнева, то ли от нехватки кислорода.       Тратить время на пререкания с этим кретином Драко не собирался. Он с силой надавил предплечьем Рыжему в кадык, перекрывая воздух, а палочку приставил прямо к виску.       — Конфундус.       Уизли моргнул. Возмущение на его лице мгновенно стёрлось, взгляд расфокусировался, стал стеклянным и пустым.       — Отвечай на вопрос, — ровно, чеканя каждое слово, произнёс Драко. — Где Гермиона?       — В классе Заклинаний... — монотонно пробормотал Уизли, пуская кровавую слюну по подбородку и безвольно обвисая в жёсткой хватке.       Драко отпустил его воротник, и Вислый медленно сполз на пол. Он направил палочку на бессмысленно пялящегося в стену Уизли.       — Ступефай.       Рыжий снова отключился.       Он секунду смотрел на него, прикидывая риски. Этот идиот был слишком тупым, но на редкость живучим.       — Инкарцеро.       Верёвки обвили его тело, стягивая руки и ноги. На случай, если эта тварь очухается раньше времени и решит поиграть в героя.       Драко безжалостно пнул его напоследок, заталкивая ноги поглубже за старые вёдра со швабрами. Очистил испачканные руки заклинанием, брезгливо поправил красно-золотой галстук и, сняв с двери Запирающее, вышел в коридор.

🍰🍰🍰

      Драко шёл, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Тело Уизли двигалось неуклюже, каждый шаг давался с усилием, будто он надел чужой костюм, который жмёт в плечах.       Драко пересёк коридор быстрым шагом, грубо распихивая путающихся под ногами студентов. По привычке он ждал, что перед ним расступятся, но Уизли не вызывал ни у кого трепета. Какой-то пуффендуец даже недовольно цокнул, когда Драко задел его плечом. Никто не обращал на Вислого особого внимания, и сейчас это было как нельзя кстати.       Он нашёл Грейнджер у дверей класса Заклинаний. Она стояла в окружении трёх других гриффиндорцев: Финнигана, Лонгботтома и какой-то мелкой девчонки, которую Драко не узнал. Гермиона что-то объясняла, активно жестикулируя.       Драко перевёл дыхание, времени пялиться не было. Возвёл на лице маску озабоченного, немного растерянного Уизли. Шагнув к их компании, он бесцеремонно вклинился в разговор.       — Гермиона, — позвал он, стараясь копировать туповатую интонацию Вислого. — Пошли скорее, я только что встретил Гарри, и он нас зовёт.       Она обернулась и в удивлении вскинула брови. Взгляд её карих глаз сфокусировался на его лице. Драко на долю секунды напрягся, боясь, что она что-то заподозрит.       — Что? Зачем?       Драко неловко пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу.       — Я не знаю, он мне не объяснил толком. Сказал срочно и выглядел очень... ну, взволнованно.       Сработало безотказно. Гермиона колебалась ровно секунду. Она бросила извиняющийся взгляд на однокурсников, коротко кивнула и уверенно шагнула к нему.       — Ладно, идём.       Она пошла рядом, и Драко пришлось засунуть руки глубоко в карманы мантии от себя подальше. И будет невероятно глупо случайно задеть её, и отлететь на последнем этапе.       Они спустились на один пролёт, свернули в пустой коридор. Гермиона молчала. Драко краем глаза наблюдал за ней: выглядела она озадаченно, отстранённо и ей точно было некомфортно. Неужели они поссорились?       Просто чудесно.       — Рон, — вдруг окликнула она, и Драко мгновенно подобрался. — Что именно сказал Гарри?       Он откашлялся.       — Да ничего толком. Запинался. Сказал, что ему срочно нужна наша помощь, и выглядел так, будто за ним гонится свора дементоров.       Гермиона глубоко вздохнула, нервно потерев переносицу.       — Но он же должен был быть на занятии с Дамблдором. Как думаешь, это связано?       Драко моргнул. Занятия с Дамблдором? Что за...       Они поднялись на шестой этаж. Поттер что-то делал со стариком? И что же это?       — Не знаю, — тупо произнёс он. — Всё может быть. А если так, то как ты думаешь, в чём дело? И почему он нас позвал?       Гермиона задумалась. Её пальцы то сжимались, то разжимались, и Драко с трудом удержался, чтобы не перехватить их.       — Без понятия, — пробормотала она. — Но уходил он сегодня странный.       Ну и ладно. Если быть честным, то ему было откровенно насрать чем там занимался Шрамоголовый. Даже если это касалось Дамблдора. Всё равно тот почти труп.       Они подошли к лестнице на седьмой этаж, и Драко замедлил шаг.       — Слушай, Гермиона, — начал он, — а как ты вообще... ну, держишься?       Она посмотрела на него с недоумением.       — О чём ты?       — Ну... — Драко помялся для убедительности. — После того, что выкинул этот больной ублюдок Малфой?       Она остановилась.       — Я не хочу об этом говорить, Рон, — отрезала она грубо. — Я же просила тебя закрыть эту тему.       Драко даже не знал как на это отреагировать. С одной стороны — его сжирало любопытство и острая необходимость узнать подробности. С другой — было ясно, что Вислый уже успел выбесить её своими тупыми вопросами, и между ними пролегла трещина. Это не могло не радовать.       — Как скажешь, — буркнул он, отводя взгляд.       Они дошли до восьмого этажа. Коридор был пуст. Драко шёл рядом с Гермионой, чувствуя тепло её тела через нелепую мантию Уизли, и внутри всё кипело от предвкушения.       Он остановился у входа в Выручай-комнату. Гермиона тоже замерла, оглядываясь по сторонам.       — Гарри сказал, что он внутри, — произнёс Драко, указывая на стену.       — Это странно, — нахмурилась Гермиона, сощурив глаза. — Почему он не вышел встретить нас? И почему именно здесь?       — Я тоже так подумал. Но он просил поторопиться. — Драко отвернулся от неё и трижды прошёлся перед стеной.       Гладкий камень пошёл рябью, и в стене начала проступать массивная деревянная дверь. Едва она материализовалась полностью, Драко распахнул её, отступая на шаг и жестом пропуская Грейнджер вперёд.       Внутри Выручай-комнаты было темно.       — И где он? — напряжённо спросила она, вглядываясь в мрачные лабиринты из нагромождённого хлама.       Драко переступил порог вслед за ней. Пальцы нащупали в кармане палочку.       — Не знаю. Может, зашёл чуть дальше?       Он толкнул дверь спиной. Та закрылась, отрезая их от остального замка.       — Это всё очень странно, Рон, — холоднее произнесла она, углубляясь.       «Нужно вырубить её прямо сейчас. Ударить, пока она окончательно ничего не поняла и не успела поднять свой блядский щит. Вдруг он защищает её и от магии тоже?»       Он сделал осторожный шаг назад, разрывая дистанцию и вытаскивая палочку для удара.       Грейнджер, до этого напряжённо смотревшая по сторонам, вдруг остановилась. Инстинкт или просто паранойя — неважно, но она резко обернулась. Взгляд метнулся к его лицу, а затем мгновенно опустился ниже, и впился в его левую руку.       Её глаза расширились.       — Рон... Что с твоей палочкой?..       И именно в эту секунду время действия Оборотного зелья вышло.       «Как вовремя».       Драко почувствовал это физически. Рубашка, которая ещё минуту назад натянуто трещала на широких плечах Уизли, вдруг обвисла. Пояс штанов перестал давить на живот, ткань стала свободной. Волосы на голове зачесались, по-видимому, возвращая привычный цвет.       Ощущать себя в собственной коже после этого придурка было очень приятно.       Губы сами собой растянулись в кривой усмешке. Он перестал сутулиться, выпрямляясь в полный рост и больше не пытаясь прятать глаза.       — Здравствуй, Грейнджер, — негромко произнёс он.       Собственный голос, с привычной хрипотцой и лениво растянутыми гласными, разрезал тишину комнаты.       Она вскинула палочку быстрее, чем он ожидал, и вокруг неё вспыхнуло то самое оранжевое свечение, как тогда. Оно обволакивало её тело, пульсировало в такт дыханию, делая её одновременно неуязвимой и безумно красивой. Драко на секунду замер, любуясь этим светом.       — Что ты... Как... — Грейнджер переводила взгляд с его лица на дверь, на пустой проём, на его руку, сжимающую древко. — Что ты сделал с Роном?       Драко скривился. Даже в этот момент она думала о нём.       — «С Роном», — передразнил он. — Не переживай о нём. Жив он, пока что.       — Что ты имеешь в виду? — её голос дрогнул, и оранжевый свет вокруг замерцал ярче.       Slut — Neverending       — Неважно. — Драко поднял боярышник, нацеливаясь. — Я не разговаривать сюда пришёл.       Слишком долго он ждал этого момента.       — Ступефай!       Красный луч сорвался с кончика палочки, Грейнджер дёрнулась в сторону и крикнула:       — Конфринго!       Взрывная волна едва не сбила его с ног. Драко откатился в сторону, жар опалил щёку. На языке тут же осел мягкий привкус сливок.       — Петрификус Тоталус! — ответил он, но она уже двигалась, уклоняясь, скользя между стопками старой мебели.       «Значит, против магии щит бесполезен. Замечательно».       — Что ты от меня хочешь? — воскликнула она, уворачиваясь от его заклинания и посылая в ответ очередное.       — Ты должна уйти со мной, — велел Драко, отбивая её атаку.       — Ни за что! — прошипела она. — Экспеллиармус!       Древко дёрнулось, едва не вылетев из пальцев, но он вцепился в него мёртвой хваткой. Кровь стучала в висках, адреналин гнал её по венам.       — Всегда с тобой сложно, Грейнджер! — пожаловался он. — Диффиндо!       Заклинание разрезало воздух, и она едва успела уйти в сторону. Острый, невидимый клинок чиркнул по её плечу, и Драко увидел, как ткань мантии лопнула, а под ней проступила алая полоса.       Грейнджер отступала, пятясь к громоздкой горке старых стульев и книг, сложенных у стены. Её движения стали резче и отчаяннее. Оранжевое марево вокруг её тела вспыхивало в такт её рваному дыханию.       — Ты не сможешь меня удержать, Малфой, — выдохнула она. — Я не пойду с тобой.       — А я и не спрашиваю, — усмехнулся он, делая шаг вперёд.       Она взмахнула рукой в сторону разбитого стеллажа, и десятки острых стеклянных осколков, тяжёлых чернильниц и ржавых деталей взмыли в воздух, устремившись к нему.       — Оппуньо!       Драко не успевал выставить щит.       — Редукто! — рявкнул он, ударив заклинанием не в неё, а прямо в центр летящего в него хлама.       Оглушительный взрыв разорвал воздух. Снаряды разлетелись в крошку, взметнув густое облако серой пыли и древесной трухи, которое на мгновение скрыло Грейнджер из вида. Драко инстинктивно прикрыл лицо локтём и прислушался. Тишина.       Пыль оседала на пол, хрустело под ногами разбитое стекло, и где-то в углу скрипела опрокинутая этажерка.       Он осторожно двинулся вперёд, разгоняя пыль свободной рукой.       — Грейнджер?       Из пыльного облака полыхнуло оранжевым.       — Инсендио!       Пламя ударило в левую руку, мантия на рукаве вспыхнула, жар обжёг кожу, и он закрутился на месте, срывая с себя тлеющую ткань. Её магия снова ударила по рецепторам, но на этот раз чем-то пряным.       — Блять!       Он скинул мантию на пол, затаптывая её ногой, и поднял голову. Грейнджер стояла в центре комнаты, тяжело дыша. В глазах полыхала такая ярость, что Драко на мгновение забыл, как дышать.       — Диффиндо! — выкрикнула она, и он едва успел уйти в сторону. — Диффиндо! — снова, и второе заклинание чиркнуло по шее и плечу, распарывая рубашку и оставляя на коже жгучий след. — Диффиндо!!!       Третье, распоровшее ей мантию, он отбил обратно.       Драко отступил и улыбнулся.       Да, это была не та дуэль у Флитвика. Там они дурачились.       Он чувствовал, как сила переполняет его. Чем сильнее она била, тем быстрее и безудержнее становился он.       — Ты можешь сопротивляться сколько хочешь, Грейнджер, — проворковал он, уворачиваясь от очередного заклинания. — Это ничего не изменит.       Она не отвечала. Оранжевый свет вокруг неё мерцал: то гас, то вспыхивал обратно. Гермиона была сильной, очень сильной, но даже у неё был предел. А он был готов идти до конца.       Даже жаль её, ведь у неё не было ни одного шанса на победу.       Драко взмахнул древком, отправляя в неё сноп обжигающих искр, и начал теснить её вглубь комнаты.       Он больше не целился в неё напрямую. Он бил по ногам, по мусору вокруг, заставляя Грейнджер пятиться шаг за шагом. Туда, куда ему было нужно.       Она огрызалась проклятиями, но упрямо сдавала назад.       И вот её лопатки впечатались в деревянную стенку. Грейнджер дёрнулась, бросила короткий, панический взгляд через плечо, понимая, что прохода нет. Слева гора котлов, справа нагромождение парт, а сзади — тупик.       Этой секундной заминки ему с лихвой хватило.       — Петрификус Тоталус!       Луч полетел ей прямо в грудь, но Грейнджер на чистых рефлексах успела вскинуть дрожащую руку с палочкой. Выставленный щит принял удар с противным треском, и проклятие срикошетило в потолок.       Драко уже открыл рот, чтобы послать следующее, но она вдруг выкрикнула:       — Люмос Максима!       Ослепительная, невыносимо белая вспышка резанула по глазам. Драко сдавленно ругнулся, отшатнулся и зажмурился. Под веками поплыли плотные цветные пятна. Он ослеп, но слух обострился до предела. Хруст стеклянной крошки под её подошвой. Резкий, отчаянный выдох. Быстрый шорох ткани.       Она побежала прямо на него.       Драко нутром почуял это движение. Тело само вспомнило холод каменного пола и то мерзкое чувство, когда её пальцы за секунду выпили его до дна.       Ну уж нет.       Страх остаться снова парализованным мгновенно превратился в агрессию. Не открывая слезящихся глаз, Драко наотмашь ударил палочкой перед собой, посылая мощное невербальное Депульсо, и одновременно с этим с силой пнул наугад ботинком. Ему было плевать, куда он попадёт, лишь бы остановить её.       Носок ботинка жёстко врезался во что-то мягкое — кажется, в бедро или живот, и в ту же секунду магическая волна ударила в неё в упор. Грейнджер коротко вскрикнула, отлетая назад, и с грохотом куда-то врезалась.       До него лишь с секундным опозданием дошло, что он только что сделал. Физический контакт. Видимо, толстая подошва сработала как барьер, иначе он уже валялся бы. Пронесло. И отлично.       Драко часто заморгал, стирая выступившие слёзы рукавом рубашки и прогоняя резь в глазах. Расплывчатый силуэт на полу постепенно обрёл чёткость. Она стонала, скорчившись у шкафа, а её дурацкий оранжевый свет мигал, как сломанный фонарь.       Драко вскинул боярышник, намереваясь добить её. Пора было заканчивать.       Но Гермиона вдруг подняла голову, её взгляд метнулся поверх его плеча. Рука с палочкой резко взмыла вверх.       Шаткая конструкция над ними содрогнулась. С оглушительным скрежетом сотни фунтов старой мебели, помятых котлов и рассохшихся сундуков рухнули прямо между ними. Драко едва успел отскочить, чтобы его не пришибло. Грохот ударил по ушам, поднимая тучу вековой пыли и отрезая её от него непроходимой стеной из мусора.       Драко отступил на шаг, отмахиваясь от летящей в глаза трухи. Эта упёртая сучка начинала его изрядно бесить.       — Компутреско Каро.       Маслянисто-чёрный сгусток сорвался с кончика палочки и с мерзким чавканьем врезался в центр завала.       Он выучил это проклятие на девятую ночь изоляции в Мэноре, листая гримуар из семейной библиотеки. Гниющее проклятие сработало безотказно. Массивные доски мгновенно почернели и осыпались, железо истончилось и стекло ржавой жижей. Оно буквально сожрало преграду за тридцать секунд.       Едкий дым рассеялся, открывая вид на Грейнджер.       Она уже каким-то чудом поднялась на ноги. Изрядно потрёпанная, она криво опиралась на одну ногу — видимо, его недавний удар всё-таки достиг цели. Её палочка по-прежнему была упрямо направлена в его сторону, но рука откровенно дрожала, не в силах держать прицел. Вторую она судорожно прижимала к боку. Между напряжёнными пальцами сочилась кровь.       Она выглядела жалко. Тонкие колготки порваны в нескольких местах, форменная мантия висела бесполезными клочьями, обнажая прорехи на разодранной белой рубашке. Волосы окончательно выбились из хвоста, спутавшись в грязный колтун, в котором густо осели пыль, щепки и мелкие осколки камня.       — Сдавайся, Грейнджер, — выдохнул Драко, шагнув из рассеивающегося дыма. — Ты проиграла.       Он не хотел её ранить настолько сильно, но она не оставила ему выбора.       — Никогда, — зло выплюнула она. — Редукто!       Драко возвёл Протего, но заклинание прошло мимо. Он уже открыл рот, чтобы съязвить, когда сзади грохнул взрыв.       Каменная колонна позади него разлетелась осколками. Острые камни вонзились в спину, затылок, рёбра, и Драко пошатнулся от боли разлившейся по позвоночнику.       — Ах ты ж сука, — взревел он.       Грейнджер не ждала. Она уже трансфигурировала обломки стульев во что-то острое, и новый град летел в него.       Драко отбивал, уворачивался, терял равновесие на скользком от непонятной жидкости полу и в какой-то момент ярость захлестнула его с головой. Он вскинул древко, выпустив ослепительную вспышку света, и Гермиона отшатнулась.       — Диффиндо!       Заклинание ушло точно в цель. На её бедре расползлась алая полоса, кровь хлынула по ноге, заливая колготки, туфлю и пол.       Грейнджер вскрикнула, подогнула ногу и упала на одно колено. Палочка выпала из ослабевших пальцев, откатилась в сторону, но она подхватила её в последний момент, сжимая мокрой от крови рукой.        — Вариари Виргис, — прохрипела она, и воздух перед ней сгустился, формируясь в невидимую плеть.       Он узнал его, и знал по прошлому разу, что нужно блокировать или парировать, но когда плеть обрушилась на него, то не успел ничего.       Удар пришёлся в левый бок, и Драко услышал хруст собственных рёбер, от которого в глазах потемнело. Боль накрыла волной, вышибая дыхание.       Он застонал, сгибаясь и издавая сдавленный хрип. Вместе с привкусом собственной крови на языке взорвалась карамель.       Она замахнулась снова, и Драко, не разгибаясь, сквозь красную пелену перед глазами, выбросил палочку вперёд.       — Ацидум!       Кислотное проклятие плеснуло ей под ноги. Туфля Грейнджер мгновенно задымилась, превращаясь в чёрную шипящую массу. Она ахнула, скинула обувь и босиком ступила на пол.       Он выпрямился. Боль была дикой, но она отрезвляла, возвращала ясность.       Драко мог бы послать в неё Круцио, и тогда дуэль была бы закончена, но он знал агонию от этого проклятия, и не хотел, чтобы Гермиона хоть раз чувствовала его. После него люди не бывают прежними.       А ещё он видел, что Грейнджер осталось недолго.       Драко усмехнулся и, пользуясь её заминкой, послал самое простое и детское заклинание.       — Локомотор Мортис.       Грейнджер нелепо и по-дурацки споткнулась о собственные ноги, и рухнула на пол. Кровь из пореза на бедре тут же растеклась по камню, собираясь в блестящую лужу.       Она вскинула голову, на её избитом лице отражалась чистая ярость и паника. Палочка в окровавленной руке дрожала, то и дело выскальзывая, но она держала её, нацелив на Драко.       Вокруг неё на мгновение вспыхнуло слабое оранжевое свечение, но, не продержавшись и пяти секунд, погасло насовсем.       — Будь ты проклят, Малфой! — выкрикнула она, пятясь.       Драко смотрел на её разбитые губы, мокрое от крови и пота лицо, на руку, которая уже не могла удержать древко, но всё ещё пыталась. Грейнджер была прекрасна. Самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел.       — Я уже проклят, Гермиона, — пробормотал он, поднимая палочку. Она хотела что-то ответить, но Драко не дал. — Империо.