Голод

      — О, Драко, рад видеть тебя в добром здравии, — произнёс Тёмный Лорд, когда Драко вошёл в гостиную.       — Повелитель. — Он коротко поклонился и направился к своему месту.       Тело плохо слушалась, но внешне Драко сохранял привычную невозмутимость.       — Твоя мать рассказала мне, что ты плохо себя чувствовал, поэтому я любезно согласился дать тебе время отдохнуть. Ведь ты так трудился весь этот год. Я надеюсь, ты с благодарностью оценишь мою доброту.       «Мама?»       — Ваше великодушие не знает границ, Повелитель… — отозвался он и снова поклонился.       Драко подошёл к стулу, рядом с которым сидела Нарцисса, и отодвинул его. Опускаясь на сиденье, он не смотрел в её сторону.       ​— Но я рассчитываю, что впредь ты будешь верно служить мне, не отвлекаясь на лишнее, — продолжал Лорд, и его красные глаза буравили Драко насквозь. — У нас впереди слишком много работы, чтобы тратить время на мелочи. В моих рядах слабакам не место, и моё терпение не безгранично.       ​— Конечно, Мой Лорд.       Драко уставился на пустую тарелку перед собой, ощущая недоумение. Зачем мама это сделала?       После того, что он ей наговорил, логичнее было бы просто отвернуться. Она могла ничего не говорить Лорду, и тогда, когда его вызвали бы, а он, бьющийся в лихорадке и собственной рвоте, не явился на зов — его бы просто убили за неповиновение.       Для Нарциссы это был бы идеальный выход. Она бы разом избавилась от спивающейся обузы, пачкающей её дорогие ковры, и смогла бы до конца жизни играть роль безутешной, скорбящей матери.       Но она зачем-то пошла к Тёмному Лорду, рисковала, лгала, прикрывала его жалкое состояние «усталостью», выбивала для него время. Зачем? Ради поддержания иллюзии идеальной семьи? Из-за своей идиотской потребности контролировать всё, что носит фамилию Малфой?       Или… она действительно за него переживала? По-своему. Так, как умела — надев на лицо невозмутимое выражение, не проронив ни единого тёплого слова, но молча вливая в него зелья, чтобы он не сдох.       От этой мысли поднялась злость, смешанная с отторжением. Драко скривился и крепче стиснул зубы.       Он не хотел об этом думать. Было гораздо удобнее ненавидеть её фальшивую идеальность и считать бесчувственной дрянью, чем пытаться расковырять под этим что-то живое.       — Нарцисса, как поживает твой муж?       Драко повернул голову к матери, стараясь не выдать удивления.       «Отец здесь? Но он же…»       — Мой Лорд, Люциус ещё восстанавливается, — спокойно ответила мама. — Азкабан очень сильно ударил по нему.       Он нахмурился, переваривая услышанное. Отец дома. Когда Драко наконец перестал блевать желчью и зелье прояснило разум достаточно, чтобы спросить у эльфов число, оказалось, что он провалился в дыру из беспамятства, лихорадки и пьянства чуть больше чем на месяц. Целый месяц просто стёрся из реальности.       Интересно, что ещё он успел пропустить, пока торчал в своей спальне?       — Твой муж всегда был слабаком, Цисси, — пренебрежительно произнесла Беллатриса. — Всегда. Я ещё в школе говорила: этот напыщенный павлин лопнет, как только на него надавят. И что мы видим? Сломленный, ничтожный…       — Белла, я не собираюсь сейчас обсуждать с тобой моего мужа, — осадила её мама, даже не удостоив взглядом. — Тем более в таком тоне и за общим столом. Оставь свои оценки при себе.       Беллатриса фыркнула, но заткнулась. Видимо, даже её безумие имело границы, когда дело касалось семейных разборок.       Он обвёл равнодушным взглядом зал. За дальним концом стола сидели его однокурсники: Дафна, Милисента, Крэбб, Гойл и Тео. Все в чёрных мантиях Пожирателей смерти. Лица серые, напряжённые, плечи опущены. Значит, ритуал всё же прошёл. Их пометили. Драко пробежался по ним глазами, отмечая каждого.       Крэбб сидел, чересчур внимательно слушая Лорда. Гойл жевал губу, нервно теребя край мантии. Милисента держалась ровно, но Драко видел, как побелели её костяшки на подлокотниках. Дафна выглядела так, будто её сейчас вырвет.       Никто из них не хотел этой Метки. Никто, кроме разве что Крэбба, который был слишком туп, чтобы осознавать происходящее.       Драко прищурился. Паркинсон среди них не было. Почему? Отправили на задание? Вряд ли. Пэнси в данный момент была абсолютно бесполезна в поле — ни боевых навыков, ни холодной головы, ни даже простого умения держать язык за зубами.       Значит, что-то случилось. Или её отец каким-то чудом отмазал дочь от этой участи. Или она сбежала. Или…       Да плевать.       Он перевёл взгляд на Тео. Нотт выглядел погано — бледный, с тёмными кругами под глазами, сжатые губы. Впрочем, не лучше, чем все в этом зале. Нужно будет выцепить его после ужина и вытрясти всё, что он пропустил, пока валялся в отключке.       Та жижа, которую влила в него мать, оказалась пугающе действенной. Она буквально вытащила его с того света. Нормально подняться на ноги, не держась за стены, он смог только на третьи сутки.       Мать больше не утруждала себя визитами в его комнату — просто передавала через эльфов строго по одному флакону зелья в день.       Действовало оно странно. Тело наполняла почти невесомая лёгкость, будто в вены закачали воздух, а эмоции притуплялись, становясь вязкими и далёкими. Мысли текли медленно, лениво, а внутри разливалось болезненно-приятное спокойствие, от которого не хотелось ни думать, ни чувствовать. Иногда Драко ловил себя на том, что подолгу сидит, уставившись в одну точку, и ему было слишком хорошо, чтобы заставить себя пошевелиться.       Ему было жизненно необходимо узнать формулу и понять, на чём именно он сейчас держится. Спрашивать у Снейпа он не собирался принципиально. Благодарить этого урода, из-за которого Драко, собственно, и оказался на грани, он не планировал. Проще отнести пустой флакон какому-нибудь барыге в Лютный и заказать анализ состава.       Он снова перевёл взгляд на мать. Её профиль оставался безупречно ровным, пока она слушала Лорда.       Люциус вернулся из Азкабана сломленным. Мать ждала его целый год. Драко задумался: а было ли ей так же плохо, когда отца забрали авроры? Выворачивало ли её от этой потери? Разрывало ли её тело от боли на пустой половине кровати?       В памяти чётко всплыл её растерянный голос сквозь пелену его недавней муки: «Северус, что с ним?»       Драко провёл большим пальцем по краю деревянного стола.       Это было странно. Очень странно. Если разлука с мужем была для неё таким же ударом, она должна была узнать симптомы. Она должна была с первого взгляда понять, что тело её сына просто отказывается функционировать без… без того единственного, к чему его тянуло.       Но она не знала. Она искренне не понимала, почему он сдыхает, и звала Снейпа, чтобы тот поставил диагноз.       Вывод напрашивался сам собой. Либо вся эта любовь и преданность родителей друг к другу — лишь фальшивка, и Нарцисса никогда в жизни не испытывала того, что испытывал Драко.       Либо то, что происходило с ним — какая-то аномалия, о которой не слышала даже мать.

🍰🍰🍰

      Совещание было коротким и мерзким. Лорд объявил, что Министерство полностью под контролем, Пожиратели расставлены на ключевые посты, а магглорождённых официально обязали являться на регистрацию. Тех, кто откажется — в Азкабан. Или хуже. Дальше пошла рутина: патрули, облавы на членов Ордена, лекции о том, что чистокровные должны сплотиться и не поддаваться панике. В конце огласили список с наградами за головы нежелательных лиц, среди которых оказалась и Гермиона.       Драко слушал вполуха, но, услышав её имя, встрепенулся и поднял голову. Мать рядом укоризненно вздохнула, но этот звук донёсся словно из-под воды.       Награда означала, что теперь за Грейнджер будет охотиться любая шваль в Британии — от егерей до наёмников из Лютного. Для них она просто ходячий мешок с галлеонами. Они не станут с ней церемониться. Если её поймает какой-нибудь ублюдок вроде Скабиора, от неё не останется ничего, кроме изувеченного куска мяса. Она, конечно, умная, но не всесильная. Сколько Гермиона продержится против целой армии Пожирателей и егерей, мотивированных золотом? Неделю? Месяц? Её поимка — лишь вопрос времени.       Это в том случае, если она слоняется где-то, а не заперлась в стенах убежища или вовсе не сбежала из страны. Хотя кого он обманывал? Она не из тех, кто будет благоразумно отсиживаться в стороне. Вероятнее всего, Гермиона бродила где-то с Поттером — «Нежелательным лицом № 1», а это было ещё опаснее для неё. Верный способ быстро и тупо сдохнуть.       Ну и Уизли, разумеется. Куда ж без него. Святая троица в полном составе: два абсолютных кретина и грязнокровка, наивно верящие, что их идиотское везение поможет им. И из-за этих придурков её шансы выжить стремились к нулю с каждой секундой.       А если… если обернуть это дерьмо в свою пользу? Лорд сам дал ему легальный повод её искать. Драко даже не придётся ничего придумывать — он просто вызовется на поиски «нежелательных лиц», чтобы выслужиться. Главное — добраться до неё раньше других. Если он принесёт Тёмному Лорду голову Поттера, возможно, в качестве награды ему позволят оставить грязнокровку себе.       Он автоматически потянул руку к внутреннему карману мантии, где лежала её палочка. Наверное, это было странно, но с ней было как-то легче.       Когда Лорд закончил, он поднялся первым и вышел, не дожидаясь остальных.       В коридоре было прохладно и пусто. Он привалился плечом к стене, скрестил руки на груди и стал ждать. Мимо, негромко переговариваясь, прошли Роули, Тед Нотт и Долохов. Затем показался Снейп. Последний даже не взглянул в его сторону — скользнул мимо, шурша по полу чёрной мантией. Драко проводил его немигающим взглядом, сжав челюсти, но промолчал.       Наконец показался Тео.       — Нотт, — окликнул его Драко.       Тео вздрогнул, осмотрелся и подошёл ближе.       — Драко. Ты как, в норме?       Он вяло отмахнулся. Глупее вопроса и придумать было нельзя. Выглядел он так же, как и себя чувствовал — как пожёванный мантикорой труп.       — Просто охренительно, — съязвил он. — Лучше расскажи мне, что я пропустил, пока меня не было.       — Ну… — Тео задумался, потирая подбородок. — Министерство пало, это ты уже слышал. Пару дней назад мы напали на дом Уизли, у них там была какая-то свадьба, что ли. И…       Тео запнулся. Он опустил глаза, глядя на свои ботинки, и его кадык дёрнулся.       — Чарити Бербидж, — тихо произнёс он, избегая взгляда Драко. — Её… ну… её убили за продвижение идей равенства между магами и магглами в «Пророке». Тёмный Лорд пустил в неё Убивающее, а затем отдал Нагайне. Прямо на обеденном столе, Драко. Змея жрала её на глазах у всех.       Драко брезгливо скривился.       Какая дикость.       Он представил полированный стол в столовой, фамильное серебро, хрусталь. И гигантская тварь, рвущая на куски человеческое мясо, ломающая кости и заливающая кровью пол.       В этом не было никакого величия. Никакой хвалёной чистокровной благородности, о которой так любил вещать Тёмный Лорд.       Бербидж убили и скормили твари просто за то, что она написала паршивую статейку в «Пророк» в защиту магглорождённых.       Что же они тогда сделают с Гермионой, если поймают?       Она была не просто грязнокровкой. Символом. Мозгом Поттера. Если она попадёт в руки Лорда или кого-то вроде Беллы, её будут потрошить так, что участь Бербидж покажется грёбаным милосердием.       — А, ещё мы приняли Метку, как ты уже мог заметить. Все наши. Кроме Пэнси.       Драко скептически выгнул бровь.       — А что, к ней особое отношение? Или она всё же наныла папочке?       Он всегда знал, что Паркинсон — истеричка, но чтобы настолько? Неужели она так слаба?       — Она сбежала.       Драко издал короткий, саркастичный смешок. А он, оказывается, сильно недооценивал эту дуру. Надо же, инстинкт самосохранения перевесил страх перед отцом.       — Куда? И с чего вдруг?       — Я откуда знаю? — Нотт раздражённо вздохнул. — За несколько дней до ритуала она была сама не своя. Тряслась, ревела постоянно, шарахалась от каждой тени. А когда наступил день — просто не явилась. Её отца потом долго пытали прямо у нас на глазах за неподобающее воспитание дочери. Он орал так, что у меня до сих пор в ушах звенит.       — И что? Никто не знает, где она?       Тео довольно красноречиво пожал плечами.       — Если бы кто-то знал, её труп уже висел бы в Атриуме в назидание остальным. Никто ничего не знает.       — Занятно, — протянул Драко, безразлично разглядывая каменную кладку стены. — Что ж, её удача, если она сдохнет раньше, чем дело дойдёт до пыток. Нет никакого желания терпеть её вопли.       Повисла пауза.       Тео замялся. Он кинул на Драко странный, оценивающий взгляд, словно прикидывая, стоит ли вообще открывать рот.       — Что ещё? — раздражённо спросил Драко, заметив заминку.              Тео плотно сжал губы и покачал головой.       — Ничего. Мне надо идти, потом поговорим.       Он круто развернулся и быстрым шагом двинулся вглубь тёмного коридора, не оглянувшись.       Драко проводил его удаляющуюся спину долгим взглядом.              «Это что щас было?..»

🍰🍰🍰

      На следующий день после выхода Драко из изоляции эльф в очередной раз тихо появился в комнате, оставил на тумбочке стеклянную склянку с зельем и так же молча исчез.       Драко не стал сразу его выпивать. На тот момент он сидел на нём уже неделю и чувствовал себя вполне сносно. Относительно, разумеется. Впервые за долгое время в нём проснулся аналитический интерес. Он взял флакон двумя пальцами и поднёс к окну, изучая на просвет. Густая жидкость перекатывалась по стеклу, отливая перламутром. На дне клубился тёмный, почти чёрный осадок. Драко прищурился: в этот раз зелья было меньше, где-то на палец. Судя по всему, Снейп снижал дозировку. Почему?       Драко вытащил пробку и осторожно понюхал. Ничего. Этого следовало ожидать, но мало ли. Он капнул каплю на стол — жидкость не растеклась, а сохранила форму идеальной сферы. Драко достал палочку, провёл над ней простейшее диагностическое заклинание. Вспышка получилась мутно-серой, что вообще ничего не объясняло. Зелье было сварено мастерски, а его структура намеренно усложнена, чтобы скрыть базу. Снейп прекрасно умел заметать следы.       Так и не разобравшись, что это за дрянь, Драко закупорил флакон, убрал его в карман мантии и направился в Лютный переулок. Ему совершенно не нравилось зависеть от чужой милости.       Лютный встретил его привычной сыростью и полумраком. Драко шёл быстрым шагом, не обращая внимания на сомнительных личностей, жмущихся по углам. Взгляд блуждал по кирпичным стенам, сплошь заклеенным ориентировками Министерства. Лица членов Ордена Феникса мелькали повсюду.       И её лицо тоже.       «Нежелательное лицо № 2».       Гермиона на колдографии смотрела прямо в камеру — напряжённая, с упрямо сжатыми губами. Драко остановился. Пару секунд он просто смотрел на чёрно-белое изображение, затем одним движением сорвал плакат со стены, механически сложил его вчетверо и спрятал во внутренний карман мантии.       Дойдя до нужной неприметной лавки с мутными стёклами, Драко толкнул дверь. Сгорбленный продавец с бельмом на левом глазу подозрительно уставился на посетителя. Драко молча достал флакон и поставил его на прилавок.       — Что это за бурда? Разложи мне состав.       Старик взял склянку и покрутил перед единственным здоровым глазом.       — Придётся провести тесты в лаборатории, молодой человек. Подождите здесь.       Он скрылся за грязной занавеской в подсобке. Драко медленно прошёлся вдоль полок, проходясь равнодушным взглядом по банкам с заспиртованными флоббер-червями, сушёным корням мандрагоры и рядам пыльных флаконов с сомнительными ядами. Ничего интересного. Обычный ширпотреб для мелких преступников.       Через десять минут занавеска отдёрнулась. Продавец вернулся, выглядя слегка озадаченным.       — Интересный образец, — проскрипел он, возвращая флакон на стойку. — Варка невероятно сложная и многоуровневая. Но сама база на удивление примитивна. Я разложил формулу на составляющие. Это мощный эйфоретик. Синтетический стимулятор, который снижает чувствительность нервной системы, вызывая чувство лёгкости и абсолютного спокойствия.       Драко моргнул, переваривая услышанное. Значит, Снейп просто накачивал его наркотиком.       — Откуда оно у вас? — алчно блеснул глаз старика, пока он опирался грязными руками о прилавок.       — Не думаю, что это вас касается, — отрезал Драко. — Напиши мне подробный рецепт.       — Это… — продавец криво усмехнулся, потирая пальцы. — Подобная информация будет стоить определённой платы, господин. И весьма немалой…       Драко раздражённо цокнул языком и закатил глаза.       — Империо.       Здоровый глаз мгновенно остекленел, лицо разгладилось, приобретая отсутствующее выражение.       — Напиши мне подробный рецепт, — скучающе приказал Драко. — С указанием всех пропорций и температурных режимов.       Продавец послушно кивнул, достал из-под полы пергамент, перо и начал быстро строчить формулы. Закончив, он протянул лист Драко и, всё ещё находясь под действием заклятия, монотонно произнёс:       — Предупреждаю: зелье может иметь ряд серьёзных побочных эффектов. И, судя по ингридиентам, может вызвать привыкание. Я бы советовал не злоупотреблять.       Драко усмехнулся, забирая пергамент. Можно подумать, могло быть что-то хуже того состояния, из которого он выкарабкался. Хотя… исходя из собственного опыта, зарекаться он не стал бы. Жизнь — та ещё извращённая сука, и она обожает устраивать сюрпризы именно тогда, когда казалось, что хуже уже некуда.       Он аккуратно свернул рецепт и сунул его в карман, туда же, где лежал плакат с Грейнджер. Он посмотрел на флакон, стоящий на столе.       — Верни то, что ты себе отлил.       Старик, повинуясь приказу, безропотно развернулся, ушёл обратно в подсобку и через полминуты вышел, держа в руках крошечную мензурку с украденной порцией перламутровой жидкости. Драко хмыкнул. Как предсказуемо. Он забрал сосуд, перелил его содержимое обратно в свой флакон и плотно загнал пробку на место.       — Обливиэйт, — небрежно бросил он.       Колокольчик над дверью звякнул, и Драко шагнул обратно в сырость Лютного. Не факт, что он вообще когда-нибудь будет варить и хлебать эту дрянь, но сильно сомневался, что мать или Северус планируют пожизненно снабжать его этим зельем. Перестраховаться стоило. Мало ли что.

🍰🍰🍰

      Тихий хлопок трансгрессии растворился в вечерней тишине маггловской улочки. Драко огляделся, сканируя взглядом одинаковые фасады, пока не наткнулся на нужный номер.       Узнать её маггловский адрес оказалось до смешного просто. В захваченном Министерстве царил хаос, но списки грязнокровок уже были аккуратно подшиты в Отделе магического правопорядка. Одно упоминание Лорда, один взгляд на Метку — и испуганный клерк сам вынес ему пухлую папку с её досье.       И вот теперь он стоял здесь.       Типичный маггловский пригород. Одинаковые скучные фасады, идеально подстриженные кусты у соседей. Дом Грейнджер выделялся только заросшим газоном и забитым макулатурой почтовым ящиком. Выглядел он мёртвым.       Драко потянулся к металлической щеколде калитки и заметил мелкую дрожь в руках. Снова. Он раздражённо выдохнул, достал из кармана флакон, откупорил пробку, одним глотком осушил содержимое и сунул пустую склянку обратно. Зелье сразу же разлилось по телу неприятным теплом, мысли стали яснее, а тремор немного унялся.       Теперь, точно зная, какую именно дрянь он в себя вливает, Драко глотал зелье с опаской. Это грозило стать ещё одним серьёзным препятствием к его цели. Но он не собирался опускаться до уровня тех конченых торчков, которые за дозу сомнительного порошка готовы заложить собственную палочку, вылизывать сапоги барыгам или ползать на коленях по грязной брусчатке, пуская слюни. Это было временным инструментом выживания, а не образом жизни.       Он толкнул калитку, подошёл к двери и, даже не доставая палочку, вскрыл замок невербальной Алохоморой. Петли тихо скрипнули.       Сердце забилось чуть быстрее. Драко медленно пошёл по первому этажу, внимательно осматривая гостиную и кухню. Дом пустовал. Оставшаяся мебель была сдвинута. На полу валялись забытые в спешке вещи, в углах громоздились пустые картонные коробки. Чёрный ящик со стеклом в центре стоял на деревянной тумбе. Здесь явно собирались второпях. Забирали только самое необходимое.       Драко провёл пальцем по пыльной столешнице, оставляя полосу. Родители просто собрали вещи и свалили, спасая собственные шкуры, пока их дочь неизвестно где. Не остались и не попытались помочь, а просто бросили её одну. Эта мысль разожгла в нём презрение к незнакомым магглам. Трусливые твари.       Он вышел в коридор и подошёл к лестнице. Поднялся на одну ступеньку, затем на вторую. Дерево скрипнуло под тяжестью его ботинок. Драко чувствовал странный трепет, смешанный с предвкушением. Он впервые находился на её территории. Там, где она выросла.       Поднявшись на второй этаж, он сразу обратил внимание на дверь в самом конце коридора. В отличие от остальных, она была слегка приоткрыта, словно приглашая войти.       Драко толкнул её и замер на пороге.       Это было странно. Если весь остальной дом выглядел разграбленным и брошенным, то эта комната оставалась абсолютно нетронутой.       Он сделал шаг внутрь. Сомнений не осталось — это комната Гермионы. Книги были везде: теснились на полках, лежали стопками на подоконнике и рабочем столе. На стенах висели какие-то сертификаты, а на полках стояли дурацкие награды, на которых золотыми буквами было выгравировано её имя.       Рядом с толстыми энциклопедиями, совершенно нелепо контрастируя с ними, ютились старые мягкие игрушки. Потрёпанная плюшевая выдра с потускневшим бантом на шее и какой-то нелепый вязаный заяц. Эта деталь настолько расходилась с образом вечно собранной, колючей и правильной Грейнджер, что Драко опешил.       Взгляд зацепился за рабочий стол, уставленный неподвижными маггловскими фотографиями в рамках. К этому отсутствию магии всегда было трудно привыкнуть, но сейчас эта статичность почему-то завораживала.       Драко подошёл ближе и взял в руки одну из рамок.       На фото Гермиона стояла на фоне какого-то поля, держала в руках букет красных маков и счастливо улыбалась, щурясь от яркого солнца. Ветер путал её растрёпанные волосы и трепал подол белого платья, а на щеках проступал тёплый румянец. Она не двигалась, не махала ему рукой и не отворачивалась, а только смотрела из-за стекла живым, тёплым взглядом, и казалось, что в этот момент у неё не было ни одной проблемы в мире.       Губы дрогнули в лёгкой улыбке.       Он аккуратно провёл большим пальцем по холодному стеклу, очерчивая контур её лица. Грудь странно стянуло. Разница между этой сияющей девчонкой на фото и той сломанной, безжизненной Грейнджер, которую он видел в последний раз, была слишком разительной.       Ему до одури не хватало именно этой Гермионы. С её дурацкими правилами, заученными книжными фразами и невыносимым упрямством. С её привычкой поправлять всех и каждого, даже когда не спрашивали. Особенно когда не спрашивали. Даже с её ненавистью к нему, которая, по крайней мере, была настоящей.       Драко ещё раз провёл пальцем по её улыбке на фото и бережно поставил рамку на место.       Он отошёл от стола, обводя взглядом комнату. Книги, награды, постеры на стенах — всё это создавало ощущение, что хозяйка просто вышла на минуту и скоро вернётся. Но в углах уже оседала пыль, на потолке висели тонкие нити паутины. Он посмотрел на аккуратно заправленную кровать, с набитыми подушками и сложенным пледом в ногах. У самого изголовья сидел старый, затёртый плюшевый медведь.       Драко сделал к ней шаг, остановился у изножья и провёл пальцами по гладкому деревянному столбику. Потом перевёл руку на фиолетовое покрывало с мелким витиеватым узором. Мягкая ткань холодила ладонь. Он сжал её, комкая в кулаке, в тщетной надежде нащупать под ней хоть каплю остаточного тепла.       Он обошёл кровать и сел на край. Помедлил секунду, глядя в пустую стену, а потом сгрёб в руки подушку вместе с этим дурацким медведем. Драко уткнулся лицом в мягкую ткань и упал спиной на матрас.       Он сделал глубокий, жадный вдох, закрывая глаза.       Она всё ещё пахла Гермионой. От этого запаха в нём всё болезненно сжалось, а в лёгких снова стало не хватать воздуха.       Драко крепче стиснул подушку, вжимая её в себя. Невероятно хотелось, чтобы на месте этой бесполезной тряпки оказалась она. Так сильно, что хотелось орать и лезть на стены. Ему нужна была её тяжесть в руках, тепло под пальцами. Он согласился бы даже на то, чтобы она снова кричала на него и вцепилась в лицо ногтями — лишь бы живая и здесь. Только бы не быть одному.       Хлопковая наволочка почему-то стала влажной.       Тишину комнаты разрезал звук. Тихий шелест, похожий на выдох:       «Драко».       Он мгновенно замер. Дыхание оборвалось. Он резко вскинул голову и инстинктивно выбросил руку в сторону, откуда, как ему показалось, прозвучал шёпот. Пальцы сомкнулись, поймав лишь пустоту. Широко распахнутыми глазами он сканировал сгущающиеся сумерки комнаты. Сердце ударилось о рёбра с такой силой, что отдалось в ушах болезненным гулом.       — Гермиона?..