Голод

      После того короткого мгновения, когда ему почудился её голос, Драко будто выдернули из забытья. Он сорвался с места и бросился обыскивать дом. Действовал быстро, импульсивно, движимый одной только потребностью — найти её. Он рывком распахивал двери, влетая в каждую комнату.       — Грейнджер! — громко позвал Драко в полумрак коридора.       Хриплый голос ударился о стены и растворился в тишине. Ответа не последовало. Поисковые чары, которые он раз за разом бросал в пространство, не выявили ни единого следа чужого присутствия.       Надежда, на короткий миг вспыхнувшая ослепительно ярко, быстро потухла, оставив горькое разочарование. Драко опустил палочку, привалился плечом к косяку и прикрыл глаза, заставляя колотящееся сердце успокоиться. Никого здесь не было. Вероятно, он просто выдумал это, потому что отчаянно хотел услышать. Обычный бред на фоне всего происходящего дерьма. Даже удивительно, что крыша не съехала раньше.       Перед уходом он задержался у её спальни. Как заметил Драко, на комнате Гермионы стояли Магглооталкивающие чары, из-за которых та, видимо, и осталась нетронутой. Наложив поверх них на весь дом свои собственные Защитные заклинания от вандалов и прочего сброда, он вышел за порог. Пришла пора поговорить с Повелителем.       Аудиенция у Тёмного Лорда заняла от силы минут десять. Драко сухо отчеканил заготовленный текст, предложил свои услуги по координации егерей ради поимки Поттера и получил короткий, положительный ответ. Ему казалось, что теперь в руках есть хотя бы подобие власти над ситуацией.       С этой мыслью он покинул зал, направляясь в своё крыло, ещё не подозревая, насколько иллюзорен этот контроль.

🍰🍰🍰

      Встреча с Люциусом вышла короткой и сухой.       Отец вернулся из Азкабана другим. Не сломленным — Драко почему-то ожидал увидеть именно это, — а каким-то выпотрошенным. Глаза смотрели сквозь него, жесты стали вялыми, голос — тихим и безжизненным. Совсем не тот холодный, безупречный аристократ, от одного взгляда которого хотелось вытянуться по струнке. И не тот властный человек, чьего кивка и одобрения Драко так добивался всё детство. Люциус дежурно спросил про Метку, про задание, про то, как ему удалось провести Пожирателей в замок. Драко отвечал односложно, глядя в сторону. Они просидели так минут двадцать, не касаясь главного. Ни слова о Грейнджер или о чём-то ещё.       Когда он покинул спальню и закрыл дверь, то поймал себя на странном ощущении абсолютной безразличности. Он больше не испытывал к этому человеку ни уважения, ни страха. Люциус, чья фигура всегда казалась незыблемой глыбой, за которой можно было спрятаться от чего угодно, вдруг съёжился до размеров обычного уставшего старика. И Драко было плевать. Не было ни злости за разрушенную жизнь, ни горечи, ни даже банальной жалости. Теперь он смотрел на него как на постороннего, с которым по странной случайности связывала одна фамилия.       Снейп, как Драко и думал, прикрыл всё спустя полторы недели. Последний флакон принёс эльф вместе с завтраком, и зелья там было на самом донышке — едва на палец. Драко выпил его залпом, даже не притронувшись к еде, и невербально уничтожил склянку.       Впрочем, он давно не полагался на его подачки. Той жалкой капли, которую Северус выдал напоследок, не хватало ни на что. Уже через пару часов у него начало ломить кости, а руки колотила мерзкая дрожь, которую приходилось прятать в карманах мантии.       Бросить пить эту дрянь? Отличная идея для тех, у кого было время лежать в кровати и жалеть себя. У Драко его не было. Поэтому рецепт, выуженный у зельевара в Лютном, пришёлся как нельзя кстати. Первая варка вышла мутной и слабой, но к третьей он добился нужной густоты и цвета.       Драко не собирался становиться конченым торчком. Он пил только тогда, когда становилось совсем паршиво, но и снижать дозировку не рисковал. Он слишком хорошо помнил то состояние, из которого еле выкарабкался. Возвращаться в этот пиздец было нельзя. Он просто не мог позволить себе развалиться на куски, когда нужно было искать, планировать и выживать.       Тем более никакой реальной зависимости у него не было. Драко всё контролировал. Это был просто полезный инструмент, помогающий держать голову холодной, а тело — под контролем. Он мог бросить в любой момент, хоть завтра, просто сейчас в этом не было смысла. Зачем добровольно терпеть боль, если впереди столько работы? Как только он найдёт её, как только всё это закончится и он сможет выдохнуть, то перестанет принимать. Перетерпит пару дней ломоту в теле — и всё вернётся в норму. Ничего сложного.       Время смазалось. Дни сливались в недели, и незаметно наступил сентябрь. Жизнь сузилась до примитивного цикла. Драко не сидел в Мэноре безвылазно. Ждать чуда было не в его правилах. Как только из вороха егерских рапортов вырисовывалась хоть сколько-нибудь вменяемая зацепка — странный всплеск магии, найденная пустая стоянка или следы маскирующих чар — он срывался с места.       Он уходил на три дня, иногда на пять. Драко понятия не имел, где именно они прячутся. Они вполне могли снять комнату в дешёвом маггловском мотеле, забиться в подвал заброшенного склада или затеряться в спальном районе. Понятно, что Грейнджер не стала бы расхаживать по Косому переулку, но проверять стоило всё. Маскирующие внешность чары, Оборотное зелье, что-то маггловское — она была достаточно умна и изобретательна, чтобы использовать что угодно ради маскировки. Поэтому Драко прочёсывал всё подряд: от глухих деревень до портовых пабов. Месил грязь в пустошах, вскрывал заброшенные дома, ночевал под открытым небом, привалившись спиной к стволу дерева.       Но оставаться вне дома дольше он просто не мог физически. Мэнор держал его на коротком поводке.       Когда запасы сваренного зелья подходили к концу, время начинало работать против него. Сначала накатывала пульсирующая боль в висках, начинало ломить суставы, руки охватывал такой неконтролируемый мандраж, что он едва мог ровно держать палочку. Оставаться за пределами поместья в таком виде было равносильно самоубийству. Он стал бы лёгкой мишенью для кого угодно: для члена Ордена, решившего отомстить, для какого-нибудь спятившего бродяги с ножом в подворотне или даже для обычного дикого пса, почуявшего слабину.       Он уходил в рейды, выматывался до предела, не находил ничего, кроме собственного разочарования, и злой возвращался в Уилтшир. Варил новую порцию. И всё повторялось по кругу. Иногда Лорд отправлял его и ещё кого-то за компанию на личные задания, которые только раздражали из-за затраченного времени на чушь.       Из-за истощения странности начали возвращаться. Тихое шарканье по полу за спиной. Лёгкое, почти невесомое касание к плечу. Волосы на затылке вставали дыбом, он резко оборачивался, но никого не заставал. Абсолютно пусто. На периферии зрения иногда мелькал силуэт: тёмный, размытый, похожий на человека, прячущегося за дверью. Драко моргал, пытался сфокусироваться — и он исчезал. Он ставил на комнату сигнальные чары, проверял пространство на наличие магии, допрашивал эльфов — ничего. Те только испуганно моргали, мотали ушами и жались к стенам. В итоге он решил просто забить. Если это не пытается его убить и не швыряется проклятиями, то неважно. У него были дела поважнее, чем шарахаться от собственных теней.       Нарцисса иногда заходила проверить, жив ли он, но после той ссоры между ними выросла стена, и у Драко не было ни сил, ни желания её ломать. А Тео… Нотту он больше не доверял. Тот августовский диалог не выходил из головы, а один случай в конце месяца только подтвердил его догадки.       Лорд отправил их вдвоём на зачистку грязной маггловской квартиры на окраине Лондона — егеря донесли, что там якобы отсиживался кто-то из Ордена, но квартира оказалась пустой. Драко напряжённо шарил по ящикам комода, выискивая хоть какие-то зацепки, когда Тео, лениво пинавший носком ботинка старые газеты, вдруг подал голос:       — Бросай это дело, Малфой. Зря стараешься. Если у этой суки есть хоть капля мозгов, она уже давно сменила внешность и зарылась так глубоко, что хрен мы её найдём.       Драко замер. В ушах будто разорвалась Бомбарда. Он резко обернулся и в два шага преодолел расстояние между ними, с силой впечатав Нотта спиной в стену. Конец древка больно упёрся Тео прямо под челюсть.       — Что ты сейчас сказал? — прошипел Драко, вдавливая палочку в кожу.       Нотт смотрел на него широко распахнутыми глазами.       — Какого хера, Малфой?! — Тео нервно сглотнул, а затем дёрнулся. — Отпусти, блять, меня!       — Повтори!       — Я сказал, что никого здесь нет, ясно?! Ушли ещё пару дней назад. Убери палочку, твою мать, ты совсем поехал?!       Драко впился взглядом в его лицо, выискивая малейший намёк на ложь или издёвку, но ничего. Однако, отвернувшись, он был готов поклясться, что заметил на губах Тео тень усмешки. Он тут же обернулся, но Нотт уже отряхивал мантию, брезгливо морщась.       После этого случая Драко окончательно ушёл в изоляцию и отрезал себя от остальных. Совместные вылазки в Лютный, пьянки в гостиной, тупые попытки завести разговор — всё это летело к дракклам. Люди — а тех животных, что теперь околачивались в Мэноре, было сложно назвать людьми — вызывали отвращение.       Бутылки с алкоголем больше не выстраивались на тумбочке — он не рисковал мешать их с зельем. Только иногда, когда бессонница становилась невыносимой, он делал пару глотков прямо из горла и сидел так, глядя в стену.       Ночью тишина становилась невыносимой.       Драко слушал, как за окном капли осеннего дождя бьют по металлическому карнизу. Сначала это был просто монотонный шум воды, но чем дольше вслушивался, тем сильнее понимал, что это не так.       Удары сливались, тяжелели, превращаясь в мерное шаркающее шагание. Кто-то медленно шёл по гравию прямо под его окнами. Шаг. Ещё один. Остановка.       Драко подбежал к подоконнику, распахнул шторы, но никого не обнаружил. Он понимал, что его комната находится на третьем этаже, но ничего не мог с собой поделать.       Затем звук сместился и прозвучал в точности как тихий, издевательский смех. Смех Нотта? Драко направил палочку на запертую дверь, но кроме капель дождя больше ничего не слышал.

🍰🍰🍰

      Его вызвали через Метку.       Драко почувствовал жгучую, колющую боль в левом предплечье, когда сидел в своей комнате и перебирал записи.       — Проклятье, — пробормотал он, отбрасывая перо. Затем накинул мантию и вышел в коридор.       В гостиной, откуда шёл зов, было темно. Единственным источником света служил камин, да и тот горел тускло, отбрасывая на стены рваные тени. Стоило Драко войти, как он сразу понял: что-то не так. Все Пожиратели были в сборе, но вместо того чтобы вальяжно развалиться по обе стороны стола, они выстроились вдоль стен, застыли и почти не дышали.       В центре, перед креслом Тёмного Лорда, на коленях стояли двое. Долохов и Роули с опущенными головами. Рядом бесшумно скользила по полу Нагайна.       Драко остановился у входа, оглядел комнату, потом молча прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди. Никто не обратил на него внимания — все смотрели на Лорда.       Волдеморт сидел в кресле, положив руки на подлокотники. Он ждал. Несколько секунд прошло в полной тишине.       — Кажется, все в сборе, — произнёс он наконец.       Он поднялся и прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.       — Мы построили новый мир, — начал он торжественно.       Драко вздохнул. Почему нельзя было сразу перейти к делу? Вечно Лорд устраивал из любой херни драматичное представление. Нет бы просто швырнуть пару Круциатусов, сказать, кто облажался, и разойтись по своим делам. Но не-е-ет — ему обязательно нужно было разразиться очередной речью, от которой хотелось либо уснуть, либо самому наложить на себя Аваду. Кажется, только Белла была в восторге.       Драко посмотрел на тётку, которая чуть ли не подпрыгивала на месте.       Ну точно.       — …Министерство пало. Те, кто противился, уничтожены или бежали. Магглорождённые стоят на коленях. Чистокровные наконец заняли место, которое принадлежит им по праву.       Он остановился, обводя взглядом присутствующих.       — Но враг не уничтожен. Поттер всё ещё жив. Его друзья тоже. Они прячутся, как крысы, и наносят удары, когда мы меньше всего этого ожидаем. И пока они живы — наш мир не будет завершён.       Волдеморт сделал паузу.       — Я говорю вам это не для того, чтобы подбодрить, — продолжил Волдеморт жёстче. — Я говорю это потому, что некоторые из вас забыли, что значит служить. Забыли, что лень и некомпетентность наказываются.       Он повернулся к коленопреклонённым Пожирателям.       — Встаньте, — велел он.       Долохов и Роули поднялись с трудом. Их лица были бледными, взгляды прикованы к полу.       — Долохов. Роули, — произнёс Волдеморт медленно, смакуя каждую букву. — Вы знаете, почему вы здесь?       — Мы… — начал Долохов, но Лорд перебил его.       — Вы вызвали меня, заставили бросить всё и лететь на ваш зов лишь для того, чтобы сказать, что Гарри Поттеру в очередной раз удалось улизнуть?       Что? Поттер?       Драко едва не рванулся вперёд, но вовремя остановил себя, вжавшись лопатками в стену.       «Спокойно».              Роули тяжело сглотнул.       — Повелитель, мы загнали их в угол, клянусь, — пробормотал Торфинн, не смея оторвать взгляд от пола. — Но потом… Мы не ожидали… Мы… Я… я не помню…       — Потому что вам стёрли память, идиоты!       Драко затаил дыхание, пальцы сжались в кулак.       Грейнджер.       Ну точно она. Очкастый придурок в лучшем случае швырнул бы Экспеллиармус и бросился наутёк, а Вислому просто не хватило бы мозгов наколдовать толковое заклятие Забвения. Обливиэйт на двух матёрых взрослых магов — это тонкая работа. Сделай чуть грубее — и оставишь от человека пускающий слюни овощ.       — Не ожидали, — задумчиво повторил Волдеморт уже спокойнее. — Какая жалость. Мои опытные, верные слуги побеждены грязнокровкой, предателем крови и полукровкой.       Да уж, «опытные» и «верные». Два здоровых Пожирателя, которые прошли через первую войну, отсидели в Азкабане, резали и убивали направо и налево, а в итоге проиграли девчонке, которая даже школу не закончила. Драко в очередной раз не мог не восхититься ею.       И от этого разлука казалась ещё невыносимее.       — Вам стоит напомнить, что бывает с теми, кто пренебрегает моим доверием, — произнёс Лорд. Он медленно обвёл красными глазами застывшие вдоль стен фигуры. — Кто из вас готов преподать им этот урок?       — Я.       Драко шагнул вперёд, отрываясь от стены, и все взгляды разом устремились на него.       Сегодняшний вечер показал жестокую правду: он нихера не контролировал. Лорд ему не доверял. Чтобы выжить и добраться до Гермионы, нужно было стать кем-то большим, чем просто заурядным солдатом, каких сотни. Нужно показать Реддлу верного, абсолютно безжалостного цепного пса, который не дрогнет и не отвернётся. Если для получения его расположения нужно стать грёбаным психом, как Белла, он готов пойти на эти жертвы.       — Ты, Драко, — с любопытством протянул Волдеморт, — желаешь заняться этим?       — Да, Повелитель.       — Тогда докажи. — Лорд кивнул на Роули. — Пытай его, пока он не вспомнит все детали того, как упустил Поттера. Или пока не сдохнет. Мне всё равно.       «С удовольствием».       Подойдя к Роули, он поднял палочку. Тот попятился, но споткнулся о массивное тело змеи.       — Круцио, — произнёс Драко.       Роули закричал. Сначала негромко, но с каждой секундой всё сильнее. Он рухнул на пол, скрючившись, пальцы скребли дорогой паркет. Драко давил, не ослабляя заклинания. Он смотрел, как Роули бьётся в конвульсиях, и чувствовал удовлетворение от того, что наконец-то может сделать хоть что-то.       Торфинн захрипел. Его глаза закатились, изо рта пошла кровавая пена, он попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только никчёмный сип.       Драко тряхнул головой, откидывая чёлку с глаз, и в тот же миг замер.       Прямо напротив, всего в нескольких жалких футах от него, стояла Гермиона и смотрела ему в глаза.       Драко захлебнулся воздухом, палочка чуть не выпала из ослабевших пальцев, и проклятие сорвалось. Роули обмяк на полу, всхлипывая. Он бросил на него быстрый взгляд, а затем снова посмотрел на то место, где только что стояла Гермиона. Но там уже никого не было.       — Ещё, Роули? Или закончим и скормим тебя Нагайне? Лорд Волдеморт не уверен, что готов простить и на этот раз… Драко, дай-ка ему ещё раз вкусить нашего неудовольствия…       Драко не шевелился, продолжая смотреть на то место, где секунду назад стояла Гермиона. Как? Почему? Это было настолько абсурдно, что он не мог сформулировать ни одной внятной мысли.       — Ну же! Или ты сам узнаешь, каков я в гневе!       Драко сглотнул и прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Стены окклюменции неуверенно встали на место, отсекая всё лишнее — панику, тревогу, слабость и ненужные эмоции.       Он открыл глаза, поднял палочку и направил на содрогающегося Роули.       — Круцио.       Проклятие сорвалось с кончика древка, ударив лежащего в грудь. Роули заорал. Громче, чем в прошлый раз. Его тело выгнулось, пальцы вцепились в собственную мантию, разрывая ткань. Драко не жалел, вкладывая в заклинание всю злость, ненависть к этим людям и желание причинить кому-нибудь такую же боль, какую испытывал он всё время.       Торфинн захлёбывался криком, а потом и вовсе замолчал, и только беззвучно открывал рот, как рыба, выброшенная на берег.       Он держал проклятие до тех пор, пока под Роули не образовалась большая кровавая лужа.       — Хватит, — бросил Лорд, и он опустил палочку. — Неплохо, Драко.       Он кивнул и развернулся, направляясь к своему месту у стены. Он смотрел прямо перед собой, на неровную каменную кладку противоположной стены, и изо всех сил пытался дышать ровно. Сзади послышались голоса — Лорд отдавал распоряжения другим Пожирателям. Кто-то подошёл к Долохову. Драко не оборачивался.       В голове крутилось одно и то же: её лицо. Живое. Настоящее. Гермиона выглядела настоящей! Она стояла так близко, что он мог бы просто сделать шаг, протянуть руку и дотронуться до неё.       Антонин завопил.       Нужно было достоять до конца этого проклятого собрания. Не дёргаться и не привлекать внимания. Молча уйти к себе в крыло, запереть дверь и попытаться сохранить остатки рассудка.

🍰🍰🍰

      Вернувшись к себе, Драко стянул мантию, бросил её на софу и сел за письменный стол. Голова гудела от напряжения и хотелось просто успокоиться. Расслабиться. Неужели он не заслужил?       Он достал бутылку огневиски, плеснул в стакан не глядя и сделал первый глоток. Сев за стол, Драко придвинул к себе пергамент. Нужно было всё обдумать. Он делал короткие пометки пером, машинально допивая порцию и наливая себе снова.       Он и правда решил, что Лорд вот так легко отдаст ему Грейнджер? Голова Поттера — это, конечно, отличный аргумент, но Реддл не занимался благотворительностью. Для него она не трофей, который можно кому-то передарить, а мусор, подлежащий уничтожению. И даже если Драко притащит Поттера на блюдечке, шанс сохранить ей жизнь ничтожно мал. Лорд мог просто приказать ему самому убить её. Ради проверки на верность или забавы.       Нужен был запасной план. Если кто-то поймёт, ради кого он на самом деле роет землю, Драко сдохнет раньше, чем успеет придумать оправдание. Истинные мотивы нужно зарыть глубоко, на поверхности должна остаться только преданность Повелителю. А ещё нужно продвинуться в рядах. Чем выше он заберётся по чужим спинам, тем проще будет диктовать условия.       Для этого нужна легилименция. Ждать, пока кто-то принесёт информацию — глупо. Придётся вырывать её самому. Тупые егеря, орущие в подвалах пленники, болтливые ублюдки с Меткой — все они теперь полезны. Ему нужна любая зацепка, и он её достанет, даже если придётся превратить чьи-то мозги в кашу.       Позже вечером, когда Драко закончил прописывать примерный план, он лёг на кровать и закрыл глаза. Комната под веками слегка качнулась, но в голове наконец-то стало тихо. Правая рука по привычке скользнула под подушку и нащупала гладкое древко палочки Грейнджер.       Скрип.       Драко нахмурился, не открывая глаз. Снова.       Скрип.       Он устало выдохнул. Но всё же внутри вспыхнула совершенно иррациональная надежда.       Чужие пальцы коснулись затылка и зарылись в волосы у шеи. Рука под подушкой замерла.       Он знал, что это бред. Головой прекрасно понимал.       Драко распахнул глаза, резко перевернулся на спину и перехватил тонкое запястье. Перед ним стояла она. Гермиона в школьной форме — белая рубашка, ослабленный гриффиндорский галстук, мантия.       Действительно как живая.       А может…       Нет, конечно нет.       Драко долго смотрел на неё, а затем медленно провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья. Поднялся к локтю. Она не исчезала. В этот момент было абсолютно плевать, если он уже окончательно свихнулся. Хотелось просто схватить её и удержать, чтобы хоть на минуту почувствовать себя нормально.       Однако, какая ирония. Он должен был сойти с ума, чтобы наконец ощутить покой.       Он дёрнул её на себя. Кровать прогнулась. Тяжесть тела, упавшего на него сверху, была настолько реальной, что перехватило дыхание. Драко чувствовал её колени сквозь ткань своих брюк и как её ладони упираются ему в грудь.       Она оказалась прямо над ним. Он смотрел на неё, цепляясь взглядом за каждую деталь: тень от ресниц, янтарные крапинки в глазах, растрёпанные волосы, падающие на лицо.       Он потянулся к ней рукой. Пальцы осторожно дотронулись до скулы, боясь разрушить это, очертили подбородок, коснулись нижней губы. Грейнджер молча смотрела на него в ответ.       Никакого привычного презрения во взгляде или ядовитых слов. Драко невероятно сильно хотел, чтобы она ударила его, начала вырываться, назвала пожирательским ублюдком — сделала хоть что-то, что доказало бы, что она живая.       — Останься… — тихо попросил он. — Останься со мной.       Она ничего не ответила.       Он сглотнул ком в горле и обхватил её за плечи, прижимая к себе так крепко, словно это могло сделать её настоящей. Прикрыл веки, уткнулся носом в изгиб шеи и сделал глубокий вдох, желая заполнить лёгкие её запахом.       Хотелось остаться в этом мгновении. Раствориться в нём. Не возвращаться обратно.       Но нет. Конечно, нет.       Он открыл глаза. Руки сжимали пустоту.