Голод

      Драко трансгрессировал к границе леса и сразу двинулся вперёд. Он почти не замечал, как с каждым шагом двигался всё быстрее и в конце чуть ли не бежал. Его не покидала нелепая уверенность, что если поспешить, если пройти ещё чуть-чуть, то он успеет. Застанет их. Увидит её.       Усталости будто не осталось вовсе. Он продирался сквозь голые, заснеженные ветви, переполненный лихорадочным возбуждением, от которого всё тело стало непривычно лёгким. Казалось, он не идёт, а летит над землёй. В груди болезненно стягивало от предвкушения. Ещё немного.       Но, оказавшись на поляне, он не нашёл никаких следов. Ни углей, ни сломанных веток или притоптанной травы.       Драко прошёлся взглядом по пустой местности. Всё выглядело так, словно здесь никто никогда не находился.       Он разочарованно вздохнул и поджал губы. Конечно. Было бы слишком просто.       А был ли тут вообще кто-то? А была ли она хоть где-то? Вдруг Гермионы вообще никогда нигде не было? Вдруг он давно гонится не за человеком, а за собственными желаниями?       Драко раздражённо мотнул головой, прогоняя эти мысли. Нет. Он не мог позволить себе сомневаться. Если перестанет верить — перестанет искать. А это было куда страшнее ошибки.       Если бы начал сомневаться вообще во всём, то давно бы уже сошёл с ума.       «А разве это не так?»       Он предпочёл не отвечать.       Пройдя по периметру, он заметил нечто выбивающееся из общей картины. На грубой, потрескавшейся коре старого дерева висело что-то серое.       Драко подошёл ближе.       Это оказался самый обычный вязаный шарф, повязанный на столб дерева. Он непонимающе нахмурился.       Шарф?       Он протянул руку, кончиками пальцев едва касаясь колючей шерсти. Ощутил её фактуру, аккуратно подцепил узел и потянул за конец. Ткань мягко легла в ладони.       Драко смотрел на этот серый комок, машинально перебирая пальцами пряжу. Затем перевёл взгляд на дерево, будто бы оно могло объяснить, зачем кому-то понадобилось оставлять здесь такую вещь. Может, забыли. Или пометили место? А может, он стал слишком мнителен, и это вообще не имело никакого значения.       Даже смешно. Он готов был искать тайные знаки в каждом клочке ткани.       Он уже собирался бросить его и идти дальше, но почему-то не смог. Что-то удержало. Какое-то странное, ничем не объяснимое чувство, что он упускает нечто важное.       Вздохнув, он снял маску Пожирателя и поднёс шерсть к лицу. Как же это глупо. Сделал вдох и почувствовал яркий, насыщенный запах… малины.       Ноги мгновенно подкосились.       Мерлин.       Драко рухнул коленями в снег, но даже не почувствовал удара. Аромат обрушился на него с такой силой, что всё остальное перестало иметь значение. Рот мгновенно наполнился слюной, он сглотнул, а сердце сорвалось на бешеный, рваный ритм, как если бы только что пробежал милю без остановки.       Нет.       Да!       Не может быть.       Он согнулся пополам, почти впечатавшись лбом в землю. Вцепился в шарф обеими руками и уткнулся в него лицом. Драко задышал. Хрипло, часто, со свистом втягивая воздух через нос, не в силах остановиться.       Гермиона.       Её.       Это её запах.       Она была здесь.       Драко издал какой-то задушенный, скулящий звук в шерсть, вдавливая ткань в лицо так сильно, что стало больно скулам. Он раскачивался на коленях взад-вперёд, как маятник.       Она была здесь.       Она. Была. Здесь.                         Была. Была.       Была!

      БЫЛА!!!

      Эта мысль колотилась в черепе, заглушая всё вокруг.       Она действительно была здесь.       А сейчас её нет!       Он снова опоздал.       — Нет… нет!       Драко глухо зарычал в ткань, пальцы свело судорогой, когда он скрутил шарф в тугой жгут.       Но она была!       Так близко. Так, мать твою, близко…       Не сон, бред или фантазия, а сама Гермиона.              Плечи мелко задрожали.       Драко пил её запах, как утопающий — воздух. Он пытался удержать его в лёгких, вобрать в себя целиком, впитать каждой порой, разодрать себе грудную клетку и запихать внутрь, чтобы не оставить ни единой капли.       Голова пошла кругом. Под веками поплыли светлые точки, по затылку и спине побежали неприятные мурашки. Уголки губ сами собой поползли вверх. Драко растянул их в совершенно идиотской улыбке, обнажая зубы.       Этого оказалось недостаточно. Катастрофически.       В приступе какого-то невыносимого зуда он вонзил их в шерсть. Ткань наполнила рот. Пряжа мерзко заскрипела по эмали, когда он сомкнул челюсти. Ворсинки налипли на язык и нёбо, щекоча горло и вызывая рвотный рефлекс. Шарф быстро промок от горячей слюны. Дыхание сбилось, превращаясь в частые, влажные хрипы сквозь зажатую в зубах тряпку.       Она была где-то рядом. Живая. Настоящая. И совсем скоро он сможет прикоснуться к ней. Забрать. Спрятать.       В горле что-то булькнуло. Драко подавился колючей пряжей, дёрнулся, пытаясь вдохнуть, но губы всё равно продолжали кривиться в неконтролируемом оскале. Из груди вырвался сиплый, надломленный звук, и он рассмеялся. Затрясся всем телом в приступе смеха, который было невозможно остановить.       Но постепенно он начал стихать. Отрывистые смешки становились всё реже, пока не превратились в хриплое дыхание. Он так и остался сидеть на коленях, прижимая шарф к лицу и медленно покачиваясь из стороны в сторону.       Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел снова возвращаться серость.       Нет. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.       Он сделал жадный вдох. Потом ещё один.       Голова постепенно прояснялась, и вместе с этим возвращалось раздражающее понимание: это не она. Шарф не приведёт её обратно. Если он так и останется сидеть здесь, она успеет уйти ещё дальше.       Эта мысль была болезненной.       Холод добрался до него далеко не сразу. Сначала начали неметь колени, потом сквозь мантию пробрался мороз, а пальцы закололо. Лишь тогда Драко понял, что сидит в снегу уже слишком долго.       Он кое-как унял дрожь, упёрся свободной ладонью в землю и заставил себя подняться на ватные ноги. Первым делом он выпустил изо рта мокрую ткань и туго обмотал шарф вокруг шеи, утыкаясь в него носом. Глубоко вдохнул. Нужно было сосредоточиться на том, что могло дать ответы.       Он поднял палочку.       — Ревелио Вестигиум.       Воздух перед ним едва заметно дрогнул. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в пространстве начали проступать бледные, практически прозрачные линии старой магии. Они мерцали так слабо, что их легко было принять за обман зрения.       Драко сделал шаг ближе.       Следы уже почти рассеялись, но кое-что ещё сохранилось. Одни заклинания переплетались с другими, образуя сложную защитную сеть. Он не знал названий большей части этих чар, но видел, насколько искусно они были наложены. Грейнджер использовала комбинации, наслаивая их друг на друга.       Драко вёл кончиками дрожащих пальцев в миллиметре от мерцающих линий, повторяя их изгибы. Наклонял голову то в одну, то в другую сторону, подолгу задерживаясь возле узлов, где магия сплеталась плотнее всего. Он внимательно изучал каждый элемент, пытаясь запомнить структуру, уловить её логику. Чтобы в следующий раз, когда нагонит её, быть готовым.

🍰🍰🍰

      Гермиона перестала быть призрачной целью. Она существовала где-то совсем рядом. И осознание того, что она увидит его таким, вдруг стало невыносимым.       Вернувшись в тот вечер в Мэнор, Драко сидел в своей спальне с зажатым в руке фиалом и задумался: а как бы отреагировала Гермиона, увидев его в таком виде? Он живо представил, как на её очаровательном лице появляется характерная гримаса — смесь брезгливости и отвращения. Стало неприятно. Да, ему было абсолютно плевать на мнение остальных касательно чего бы то ни было, но только не на её.       Драко с раздражением швырнул флакон через всю комнату. Стекло звонко стукнулось о стену, но не разбилось. Чары.       Он подошёл к высокому зеркалу и уставился на своё отражение. Серая, землистая кожа, запавшие глаза с полопавшимися капиллярами, острые скулы. Он отвернулся и принялся нервно мерить шагами комнату, проходя от шкафа к двери и обратно. Снова останавливался перед стеклом, вглядывался в своё осунувшееся лицо, тёр шею, запускал пальцы в волосы.       Блять.       Нет.       Так продолжаться не могло. Он не хотел предстать перед ней законченным торчком, хоть за такового себя и не считал. Просто временное неудобство, вот и всё.       Но от чего? Он ведь даже не пробовал бросить. Даже не задумывался ни разу, а нужно ли это ему всё ещё?       С того дня он уменьшал дозу каждый день. Буквально по капле, и тело мстило ему за это — кости ломило так, будто по ним били молотком, голова раскалывалась, а в пальцы вернулся мандраж. По ночам мышцы сводило судорогами. Но Драко не останавливался.       Правда, получалось далеко не всегда. Пару раз он всё-таки срывался. Не выдерживал этого бесконечного напряжения, откупоривал пробку зубами и жадно, захлёбываясь, пил зелье прямо из флакона. Оно обжигало горло, и уже через несколько минут по телу разливалось облегчение.       Вместе с ним видения становились ещё более навязчивыми. Она появлялась рядом — садилась на подлокотник кресла, всюду с ним ходила, разговаривала. Иногда он среди ночи тянулся на вторую сторону кровати полный уверенности, что она только что лежала рядом.       Она мерещилась повсюду. Выходила из тёмных углов спальни, гладила его по влажным от пота волосам прохладными руками и ласково шептала вещи, от которых наутро хотелось выблевать собственные внутренности.       Ему снились реалистичные сны: они вдвоём — Драко и настоящая Гермиона — сидят за столом в библиотеке Хогвартса. Она смеётся, тянется к нему, а в следующее мгновение её кожа вдруг начинает сползать, плавясь и стекая на страницы книг грязной кровью и золой. Он просыпался с удушливым хрипом, вжимаясь в матрас и в ужасе осознавая, что зелье больше не даёт спасительного забвения — оно превращает его сознание в камеру пыток. И после каждого такого срыва ненавидел себя ещё больше.       Он просто не мог заявиться к Гермионе в таком виде. Если она посмотрит на него, а он будет похож на облезлого инфернала или, что ещё хуже, на типичного ублюдка-Пожирателя — это никуда не годилось. Он должен был выглядеть нормально. Хотя бы нормально.       Поэтому он заставлял себя есть. Запихивал в рот куски мяса и хлеба, жевал без аппетита, сглатывая через силу. Но делал это регулярно, строго по часам.       Мысль о скорой встрече грела изнутри, заставляя губы сами собой разъезжаться в улыбке, как у влюблённого дурака. Он не мог ничего с собой поделать. Стоило просто представить её лицо, и всё. Тепло её тела казалось реальным. И ради того, чтобы снова к этому прикоснуться, можно было вытерпеть что угодно.       Но вместе с этим предвкушением накатывала какая-то дурацкая паника. Как у сопливого мальчишки перед самым первым свиданием в Хогсмиде. Драко то и дело ловил себя на том, что нервно ощупывает собственное лицо. А вдруг эти тени под глазами так и не сойдут? Вдруг она посмотрит на него и первое, что подумает — «какой же он урод»? Он подолгу, до красноты тёр щёки, пытаясь вернуть им нормальный цвет, и раз за разом приглаживал волосы перед зеркалом. Он хотел быть для неё… красивым.       Его всерьёз грызла мысль о том, что от него, вероятно, пахло — сыростью подвалов и кислой вонью зелья. Это выводило из себя. Он мылся по несколько раз на дню, сдирая кожу жёсткой мочалкой, и чистил зубы до тех пор, пока не начинали кровоточить дёсны. Только чтобы она не сморщила нос, когда он окажется рядом.       Какой же бред…       Она, скорее всего, первым делом попытается его убить, а он беспокоился о том, как он выглядит.       Иногда он ловил себя на том, что репетирует разговоры с ней. Стоя посреди пустой комнаты, произносил вслух совсем короткие фразы:       — Грейнджер.       — Послушай.       — Не горячись.       Ничего не звучало правильно. Драко раздражённо обрывал эти мысли, посылая всё куда подальше, а через несколько часов снова возвращался к ним, бормоча под нос, будто от того, насколько удачно прозвучит первое слово, зависело вообще всё.       Возможно, так оно и было.       Он репетировал не только слова, но и саму встречу. Как одержимый, раз за разом прокручивал этот момент в голове. Подолгу мерил шагами комнату, просчитывая, на каком расстоянии нужно остановиться, чтобы успеть перехватить её запястье, когда она всё-таки бросит в него проклятие.       А она вообще позволит к себе приблизиться? Узнает его? Или сразу направит палочку прямо в лицо?       Драко нервно усмехнулся своему отражению. Скорее всего, направит.       Салазар.       Когда он вообще успел начать переживать о таких вещах? Он искал человека, которого полмагической Британии хотело убить, выслеживал её, а сам на полном серьёзе размышлял о том, понравится ли ей, как ровно лежат его волосы.       Это было жалко.       И совершенно не мешало думать об этом снова и снова.

🍰🍰🍰

      Драко стоял перед картой в своей комнате и смотрел на фотографию, которую принёс из её дома. На ней Гермиона улыбалась, стоя в поле с маками. Внизу карты висел плакат «Нежелательное лицо № 2» с её чёрно-белым снимком. На правой щеке чернел круглый след от окурка. Он появился месяца полтора-два назад, когда Драко в очередной раз вернулся ни с чем и сорвался. Но злость прошла быстро, оставив после себя этот прожог, который он почему-то так и не убрал.       Под фотографией он приклеил две записки. Первая — приглашение на встречу у Чёрного озера. Вторая — на Астрономическую башню. Драко перечитывал их снова и снова, вспоминая былое.       Мерлин. По ощущениям, с тех дней прошла не просто целая жизнь, а чья-то чужая. Война успела переломать слишком многое: людей, поместья, привычный порядок вещей и остатки его собственного рассудка. И всё же стоило ему задержать взгляд на этих нескольких строчках, как прошлое становилось почти осязаемым, будто ничего того, что происходило вокруг, и не было. Казалось, достаточно открыть дверь — и он снова увидит её, торопливо поднимающуюся по лестнице или сидящую во дворе с книгой в руках.       Какая сентиментальная чушь.       Память оказалась странной штукой. Она стирала целые недели, но до мельчайших подробностей сохраняла их совместные моменты. Он до сих пор помнил, как ветер перебирал её волосы, каким раздражённым был голос и как эта стерва нагло предала его доверие. Но он больше не держал на неё обиды. Это давно перестало иметь значение.       Драко ловил себя на мысли, что боится не только того, что не найдёт Гермиону. Куда сильнее он боялся однажды перестать помнить её.       Он ещё несколько секунд смотрел на фотографию, затем отошёл от стены и опустился в кресло у камина.       С того дня в лесу Дин прошёл месяц. Гермиона словно сквозь землю провалилась. Егеря приносили лишь бесполезные слухи и ложные следы. Но Драко не терял времени зря. Он знал, что рано или поздно они всё равно попадутся — это лишь вопрос времени. И к этому моменту он должен быть готов.       На подлокотнике кресла лежал фолиант в потрескавшемся кожаном переплёте — «Продвинутая теория защитных искусств и боевая магия». Драко взял книгу, открыл её на заложенной странице и принялся вчитываться, водя пальцем по строчкам.       Он искал объяснение тому, с чем столкнулись в прошлый раз егеря.       «…барьер приобретает свойства кинетического зеркала. Любое агрессивное воздействие извне не гасится, а мгновенно возвращается к источнику…»       Он пробежал глазами чуть ниже, выхватывая нужный абзац о последствиях:       «…Примитивные попытки проломить подобную структуру прямыми боевыми проклятиями приводят к мгновенному ответу. Высвобожденная энергия атакует, что приводит к перегрузке и возгоранию, а в случаях высокой плотности щита — к масштабному поражению мягких тканей и костей нападающего…»       Откинувшись на спинку кресла, Драко перевёл взгляд на сноску, набранную мелким шрифтом в самом низу страницы:       «Однако следует учитывать, что наложение многослойной защиты — процесс крайне нестабильный. Он требует колоссальной концентрации мага. То же самое касается и деконструкции: попытка преодолеть его без должной сноровки и полного контроля приведёт к фатальным последствиям».       Драко захлопнул книгу. Он уже не помнил, в который раз перечитывал эти страницы. Снова и снова возвращался к одним и тем же абзацам, но всё это казалось недостаточным.       В дверь постучали.       — Войдите.       Петли скрипнули, но Драко не обернулся, задумчиво стуча пальцами по подлокотнику.       — Мистер Малфой…       — Слушаю.       — Мы кое-что нашли…