Вспыхни, вспыхни, вспыхни, пламя!

      С наслаждением затянувшись, Юй Цзы Юань выпустил дым. Всё. Теперь можно жить.       Он с издёвкой взглянул на служащих. Те не знали, что сказать.       — Да что вы как гости? Можно подумать, протезов никогда не видели — усмехнулся небожитель.       — Ваше Превосходительство, может быть воздержитесь? — Фу Яо сложил руки на груди. — Иначе точно…       — Да что тебе? Это же не… — Начался судорожный кашель.       — …Подавитесь. — Бесстрастно продолжил всё тот же служащий.       Се Лянь, который привинтил протез левой руки другому небожителю, нахмурил брови.       — Фу Яо прав, а-Юань. Тебе не следует курить в чужом храме, — сказал тот наставительным тоном.       — Не-не, царственный братец, это невозможно. Ты буквально пытаешься разлучить меня с моей драгоценностью. — И в подтверждение своих слов он погладил стаммель кисэру.       Небожители продолжили между собой безобидно препираться. Се Лянь был твердо убежден, что табак только повредит. Юй Цзы Юань лишь хохотал, словно все было для него одним сплошным анекдотом.       Служащие дворцов Нань Яна и Сюань Чжэня не находили себе места. Оно и понятно: много слухов гуляло о Его Высочестве наследном принце и не меньше вокруг Повелителя Огня. Если один был посмешищем во всех трех мирах, то второй…       Юй Цзы Юань был известен, как одна из самых противоречивых фигур, которая когда-либо появлялась в Поднебесной.       Много лет прошло с тех пор как кто-либо мог лицезреть его воочию, а тем более знать напрямую. Не считая Се Ляня.       Когда небожители успокоились, Фу Яо заметил, что Юй Цзы Юань остался без верхних одежд, которыми накрыл Сяоин, чтобы та избежала позора.       — Если покажешься снаружи в таком виде, тебя примут за бродяжку или еще какого негодяя, — сказал он.       Нань Фэн взял взял одеяния религиозного служащего и вручил Юй Цзы Юаню, чтобы тот не производил впечатления нищего. Они расселись по прежним местам. Ловкость от произошедшего никуда не делась.       — Хотите прочитать? — спросил Се Лянь, положив свиток в центр.       Нань Фэн взглянул на принца.       — Уже прочел. Уж кто нуждается в повторении, так это он. — И указал на своего коллегу.       Фу Яо незамедлительно среагировал:       — Что значит — я нуждаюсь в повторении? Сведения в свитке лишены подробностей, сбивчивые и неясные, а значит, и гроша ломаного не стоят, не то, чтобы мне их повторять. И мы ведь говорили до этого почему в храмах Нань Яна всегда много представительниц женского пола.       — Не смей, — прорычал Нань Фэн, готовый защищать своего генерала.       Се Лянь потер точку между бровями. Юй Цзы Юань придвинулся поближе.       Итак, пришло время выяснить, что же, в конце концов, не так с этим храмом Наньяна. Оказалось, что каждый небожитель современного пантеона был осведомлен о том, что в биографии Совершенного Владыки Наньяна, Фэн Синя, был период, когда его называли Совершенный Владыка Цзюйян, что означало «Огромный Член». Главный участник этой истории питал поистине глубочайшую ненависть к этому прозвищу. Все остальные же выражали свое мнение по поводу произошедшего одной фразой: «Досадная ошибка»! Поскольку изначально верное написание имени Цзюйян требовало использования другого иероглифа «цзюй». А замена произошла по причине следующего события.       Один государь, живший много лет назад, повелел выстроить монастырь, а в качестве доказательства искренних намерений решил собственноручно сделать надписи на всех наддверных досках в каждой зале каждого строения в чертогах монастыря. И будто бы нарочно, по какой-то неизвестной причине он допустил оплошность в написании «Зала Цзюйяна», и надпись вместо «Равный солнцу» превратилась в «Огромный член».       Тот случай столь сильно расстроил чиновников, ответственных за все вопросы, связанные со строительством монастыря, что едва не свел каждого из них в могилу. Они никак не могли понять, намеренно ли государь внес подобные изменения в написание, или же ошибся по невнимательности? В первом случае оставалось неясным, почему государь не издал указ, в котором заявил бы о своем намерении изменить написание. Во втором же случае вопрос ставился совершенно иначе: как вообще можно было допустить столь вульгарную ошибку? Тем не менее, чиновники не могли прямо сказать: «Ваше Величество, вы ошиблись», ведь тогда, могло статься, государь счел бы это за насмешку над его невнимательностью, намек на поверхностные знания, а то и вовсе подозрение в нечистых помыслах. Кроме того, надпись являлась каллиграфическим творением Его Величества, неужели придется его выбросить в случае признания ошибки?       Из всех загадок Поднебесной сложнее всего разгадать замыслы совершенно мудрого правителя. Чиновники, измучившись раздумьями, все-таки решили, что пускай лучше пострадает Совершенный Владыка Цзюйян, чем они нанесут оскорбление своему государю.       Нельзя не отметить, что выбор оказался верным. Стоило Его Величеству самому обнаружить, что «Равный солнцу» превратился в «Огромный член», он не стал ничего объяснять, лишь пригласил в свой дворец группу ученых мужей, которые перевернули все древние трактаты и записи в поисках доводов, обросших бесчисленными мелкими деталями, затем сами создали множество письменных трудов, безоговорочно доказывающих: «Равный солнцу» и есть неверное написание, а первоначально следовало записывать «Огромный член». В конце концов, уже на следующий день все храмы Цзюйяна сменили прежнее название на новое.       О внезапной перемене своего божественного титула Фэн Синь узнал лишь спустя более десятка лет. Он почти никогда не проявлял особого интереса к надписям над вратами своих храмов, просто в один из дней его крайне опечалил тот факт, что число прихожанок, возносящих ему молитвы, увеличилось в разы. Ко всему прочему, возжигая благовония, все они заливались краской от смущения и просили о какой-то ерунде!       Выяснив, что же произошло на самом деле, Фэн Синь поднялся к облачным вершинам небосвода и огласил озаренные солнцем бескрайние просторы грубой бранью, не жалея крепкого словца.       Чем потряс небожителей до глубины души.       Но даже самой яростной бранью ничего исправить уже было нельзя, пускай поклоняются, раз уж начали; во всяком случае, не мог же он запретить столь искренне возносящим молитвы женщинам приходить в его храмы, пришлось Фэн Синю несколько лет с неохотой слушать их просьбы. До тех пор, пока одному излишне добропорядочному правителю название «Огромный член» не показалось исключительно непристойным, поэтому он исправил его на «Южное солнце» — Наньян. И все же люди по-прежнему не забыли, о чем еще можно было помолиться Наньяну, несмотря на его статус Бога Войны. При этом все стали придерживаться молчаливой договоренности: ни в коем случае не называть его тем самым прозвищем. А также повсеместно сложилось единое мнение о том, как следует характеризовать Совершенного Владыку Наньяна — «положительный». Если не доводить его до белого каления, со всех сторон положительный!              Лицо Нань Фэна к концу повествования сделалось чернее днища старого котла, а вот Фу Яо и Юй Цзы Юань, исполнившись поэтического настроя, продекламировали:       — Друг всех девушек и жен, сыновей дарует он. Огромный член, знаток страстей, Наньян дарует сыновей.       Двое юношей заливисто рассмеялись, хотя на мгновение показалось, что Фу Яо выглядел слегка удивленным реакцией небожителя. С чего бы? задумался Юй Цзы Юань, тут же отметая эту мысль. Юноша ему нравился, и атмосфера была уютной.       Казалось, Нань Фэн был готов тут же ударить Юй Цзы Юаня в лицо, но в последнюю секунду рука в перчатке остановилась. Глаза напротив сияли, на губах задорная улыбка.       — Поменьше бы злорадствовал, пока находишься здесь. Если же некуда больше силы девать, пойди-ка лучше подмети пол! — отвернувшись сказал Нань Фэн в сторону другого.       После этих слов пришел черед лица Фу Яо потягаться в черноте с днищем котла. Держась изо всех сил, он мельком посмотрел на Се Ляня, который лишь невинно замахал руками, затем с холодной усмешкой произнес:       — Тебя послушать, так ты, верно, считаешь, что ваш дворец Наньяна в свое время сделал больше добра для Его Высочества наследного принца.       Нань Фэн с такой же холодной усмешкой парировал:       — Так ведь и ваш генерал отплатил ему черной неблагодарностью, о чем здесь еще можно говорить?       — Э… — Се Лянь было собирался вмешаться в спор, однако Фу Яо его опередил. Рассмеявшись, он произнес:       — В том все и дело, что ваш генерал в своем глазу бревна и не приметил, какое он имеет право указывать на чужие ошибки?       — А что насчет Повелителя Огня, когда он больше всего нуждался в поддержке?       — Т… Так ведь и Наньян ничем ему не помог. Какое право ты имеешь указывать на чужие ошибки?       Несмотря на все попытки Се Ляня прекратить ссору, двое служащих начали бросаться друг в друга чем ни попадя. В основном это была еда, которую верующие оставляли подле статуи бога.       — Прекратить беспорядок!       Все резко замерли; метания едой прекратились, даже присевший в углу Се Лянь встал по стойке «смирно». Они посмотрели на Юй Цзы Юаня. Молодой человек стоял между Фу Яо и Нань Фэна, по очереди окидывая каждого взглядом.       — Вы оба сейчас позорите свои дворцы, — мрачно сказал он. — Думаете, вашим генералам бы хотелось сейчас видеть, как оба сопляка не знают, как держать при себе руки и понять, что они уже не младенцы, которым можно раскидываться чем попало? В мое время вам бы руки отрубили да на коленях заставили стоять под палящим солнцем (и мне плевать, что вы вроде как на юге), так что могу вам помочь окунуться в прошлое генералов. Как вам идейка?       Смотреть на то как лица несчастных Фу Яо и Нань Фэна вытягивались всё сильнее и сильнее, а Юй Цзы Юань с каждым разом распалялся в словах, было просто выше сил любого свидетеля. Так и Се Лянь не выдержал и приглушенно смеялся.       Юй Цзы Юань недовольно цокнул при виде служащих, пробормотал что-то вроде «некомпетентные», указал на Се Ляня.       — Кто он? — спросил он требовательным голосом.       — Его Высочество наследный принц.       — Вы здесь для чего?       — Помочь с заданием, — как-то нехотя отозвались те.       — Так помогайте же, а не устраивайте беспорядок. Подождите… Царственный братец, нельзя есть то, что извалялось в грязи!

***

      На следующий день они вновь пришли в заведение «Лавка встреч», заказали четыре чашки чая.       Хозяин с улыбкой отозвался:       — Сию минуту!       Про себя же подумал: «Снова явились эти простофили. Вот ведь несправедливость: выглядят один другого приличнее, но при том неизвестно, у кого больше мозги набекрень. Все болтают о каких-то богах да бессмертных, демонах да небожителях. И на кой только природа внешностью одарила, раз они на голову больные?»       Заняв место у окна, парни тут же принялись обсуждать, как поступать с духом новобрачного. Фу Яо с блеском в глазах заявил — убить, нельзя помиловать, Нань Фэн прокомментировал, что это чепуха, Се Лянь — нужно жить дружно.       — Женщины теперь такие сдержанные, — пробормотал Юй Цзы Юань, отпивая чай.       Трое парней недоумевающе уставились. Небожитель указал в окно.       То оказалась очередная мрачная и печальная процессия «проводов невесты». Сопровождающие трубили в трубы, били в барабаны и непрерывно выкрикивали свадебные поздравления столь старательно, словно больше всего на свете опасались, что кто-нибудь их не расслышит. Нань Фэн хмуро произнес:       — Разве ты не сказал, что местные жители не решаются устраивать шумные празднества близ горы Юйцзюнь?       Процессия сплошь состояла из крепких и хмурых мужчин, выражения их лиц и все мышцы тела были напряжены до предела, а на лбу выступили капли холодного пота, словно им приходилось нести вовсе не свадебный паланкин, окруженный атмосферой счастья, а настоящий помост для отрубания головы, на котором их всех ждет мучительная смерть.              Внезапный порыв ветра, приподнявший занавеску с боковой стороны паланкина.

      Невеста за ней приняла неестественно скрюченную позу, голова ее склонилась набок, а под сползшим свадебным покрывалом виднелись ярко накрашенные губы, растянутые в слишком уж широкой улыбке. Стоило носильщикам качнуть паланкин, и покрывало вовсе соскользнуло с головы девушки, выставляя на всеобщее обозрение пару широко раскрытых немигающих глаз, глядящих в сторону четверки.       С первого взгляда могло показаться, что у девушки сломана шея, сама же она беззвучно хохочет, уставившись на них.       Возможно оттого, что руки носильщиков сильно дрожали, разукрашенный паланкин был крайне неустойчив и голова невесты покачивалась в такт этой тряске. Вот так она качалась, качалась, пока не оторвалась от шеи и с громким стуком не покатилась по улице.       А оставшееся сидеть в паланкине безголовое тело вскоре также опрокинулось со своего места и с грохотом вывалилось через дверцу.       Это оказалась кукла в наряде невесты.       — Какая уродина! — опять высказался Фу Яо.       — Да что у тебя не так с женщинами? — не смог промолчать Юй Цзы Юань. — У тебя что личные счеты с ними?       Тут пришел хозяин с чайником и Се Лянь не преминул спросить что случилось с процессией. Выяснилось что те люди пытаются поймать духа новобрачного из-за награды которую пообещал отец последней пропавшей невесты — тот самый чиновник — если найдут его дочь и заодно негодяя который посмел сотворить такое.       Едва дослушав рассказ, Фу Яо процедил с отвращением:       — Будь я духом новобрачного и принеси мне такую невесту, я бы сжег весь город.       — Фу Яо такие слова не должны исходить от небожителя. А ещё не мог бы ты избавиться от привычки закатывать глаза? Поначалу лучше ставить перед собой маленькие цели. К примеру, что-то вроде «закатывать глаза только пять раз в день», — сказал Се Лянь.       — Поставь перед ним задачу закатывать глаза пятьдесят раз в день — ему всё равно не хватит! — отрезал Нань Фэн.       Из толпы вылез молодой человек и тут же начал зазывать всех мужчин убить некоего «уродца». Они убьют его и поделят между собой наградные.       — Уродец? Хозяин, что с тем уродцем, о котором они говорят? — поинтересовался Се Лянь.       — Поговаривают, злой дух новобрачного — это уродец, живущий на горе Юйцзюньшань, — сказал официант. — Именно из-за того, что он слишком уродлив, ни одна женщина его не полюбит, поэтому в его сердце поселилась ненависть и он стал умышленно похищать чужих невест, не позволяя людям жениться.       — Есть какие-то доказательства? Не догадки ли это?       — Да кто его знает, — ответил официант чайной. — Говорят, много людей его видело. Будто лицо у него всё обмотано бинтами, взгляд злобный, а говорить не может, только хрипит да рычит как собака.       — Повязка на лице не обязательно означает именно уродство, — заметил Фу Яо. — Также возможно, что причина в исключительной красоте, которую он не желает показывать людям. — Кто знает, — помолчав какое-то время, произнёс хозяин. — Во всяком случае, я его не встречал.       В этот момент на улице раздался голос юной девушки: — Вы… Вы не слушайте его, не ходите. На горе Юйцзюньшань опасно…       Это оказалась Сяоин. Едва Сяо Пэн заметил ее тут же изменился в лице и толкнул девушку.       — Мужчины ведут разговоры. Не видишь что ли?       — Не слушайте его. Не имеет значения, устроите ли вы фальшивые проводы невесты или отправитесь обыскивать гору — оба варианта так опасны! Вы же не собираетесь идти на смерть? — продолжала девушка.       — Складно же говоришь! — заявил на это юноша. — Все присутствующие здесь собираются рискнуть своими жизнями, чтобы от имени народа сразиться со злом. А что насчет тебя? Думаешь только о себе. Не согласилась притвориться новобрачной в паланкине. Даже ради всех нас, ради всего народа не нашла в себе и толики храбрости, а сейчас снова заявилась нам мешать. Что у тебя на уме?       Толпа дружно поддержала Сяо Пэна. Сяоин выглядела совершенно растерянной и крошечной в сравнении с ними.       — Ты… Зачем ты так говоришь?       Сяо Пэн снова произнёс:       — Я правду сказал или нет? Когда я предложил тебе притвориться невестой, ты ведь ни в какую не согласилась?       — Я не осмелилась, но и тебе тоже не следовало резать… резать мою юбку…       — Такой уродине, как ты, не стоит поливать людей грязью! Я порезал твою юбку? Ты меня за слепца принимаешь! Уж не ты ли сама захотела обнажиться перед людьми и порезала её? Как знать, вдруг даже на порванную юбку никто не взглянул, ты же такая уродина! Не наводи на меня напраслины!       Чашка в руках Нань Фэна разбилась вдребезги.       В этот же миг пролетела белая тень — и отбросила Сяо Пэна на землю. Никто не успел что-либо сделать. Сяоин находилась за спиной подошедшего Юй Цзы Юаня.       — Молодая госпожа, могу ли я пригласить вас отведать чаю? — спросил последний, глядя на нее через плечо.       А потом Сяо Пэн обвинил Се Ляня в колдовстве, все вытащили мечи, и Нань Фэн разрушил колонну. «Какой генерал, такой и служащий», — хмыкнул Юй Цзы Юань.       При виде этой нечеловеческой силы все мужчины переменились в лице. Сяо Пэн не стал исключением. — Сегодня я потерпел поражение. Вы последователи какого учения? Назовите свои имена, чтобы в будущем мы снова могли… могли… могли…       Нань Фэн не снизошёл до ответа, но Фу Яо заговорил вместо него: — Не вопрос, не вопрос. Он из храма Огромного…       Нань Фэн нанёс ещё один удар, и эти двое принялись драться как ни в чём не бывало.       Юй Цзы Юань закатил глаза и хотел было спросить Сяоин о ее состоянии, но она лишь пару раз вытерла слезы и покинула место событий. Когда они вернулись, хозяин сказал:       — Не забудьте заплатить за колонну.       Се Лянь повернулся к Нань Фэну:       — Не забудьте заплатить за колонну.       Юноша ничего не сказал.       Усевшись, Се Лянь решил, что нужно получить побольше сведений, а так как Юй Цзы Юаню тоже нужно было выполнить задание в пределах горы, то каждый пожал руку Нань Фэна. А что? У них ведь духовной энергии ни капельки. Фу Яо отдыхал, сидя с закрытыми глазами.       Раздался голос Линвэнь:       — Ваше Высочество, Ваше Превосходительство, вы наконец одолжили духовные силы? Всё ли у вас на севере продвигается удачно? А что насчёт духов войны, которые предложили свою помощь?       — У каждого из духов войны есть свои сильные стороны, они весьма талантливы, — сказал Се Лянь.       — В таком случае действительно стоит поздравить генерала Наньяна и генерала Сюаньчжэня, — рассмеялась Линвэнь. — Ведь, как следует из слов Вашего Высочества, этих двух духов войны непременно ждет великое будущее, а их вознесение уже не за горами!       В тот же миг раздался холодный голос Му Цина:       — Он не оповестил меня, что отправляется в путешествие, и ушёл самовольно. Я ничего не знал об этом.       Юй Цзы Юань усмехнулся про себя.       — Генерал Сюань Чжэнь, да вам кажется совсем нечего делать. Все говорите и говорите…       — Ваш двоюродный брат сломал мне руку.       — Пустяки! — Юй Цзы Юань пренебрежительно махнул рукой. — Будто раньше не пользовались то левой, то правой рукой. Не зря вы являлись одним из лучших студентов монастыря Хуанцзи.       — А Ваше Превосходительство опять болтается без дела?       — Всё ради общего дела, как говорится.       Зная, что эти двое могли хоть вечность обмениваться между собой шпильками, Се Лянь принялся расспрашивать Линвэнь про духа новобрачного.       Выйдя из сети духовного общения, Юй Цзы Юань узнал от Се Ляня, что дух новобрачного имеет ранг «свирепый», то есть был ниже «непревзойденного», но выше «жестокого» и «злого». Такой мог истребить целый город подчистую.       Нань Фэн сказал:       — Значит, тот уродливый мужчина в бинтах — большей частью ложный слух. Или же они просто видели что-то другое.       — Есть и иная вероятность, — заметил Се Лянь. — Например, при некоторых особенных обстоятельствах злой дух новобрачного не станет или не сможет вредить людям.       Фу Яо недовольно проворчал:       — Дворец Линвэнь поистине неэффективен — им понадобилось так много времени, чтобы определить ранг. Какой от этого прок?!       — Попробуй целый год там проработать, и может быть, что-то сделается, — проворчал Юй Цзы Юань.       — Меня устраивает нынешний дворец.       — Чудно. А теперь перестань бухтеть и предлагай свои варианты.       — Если мы собираемся выманить его, сопровождающие не могут быть фальшивыми куклами для отвода глаз, также нельзя иметь при себе оружие. Что важнее всего, невеста тоже должна быть живым человеком.       — Поищем женщину на улицах города, предложим ей стать приманкой — и всё, — сказал Фу Яо.       Нань Фэн однако же не согласился:       — Не годится.       — Почему? — удивился Фу Яо. — Не захочет? Дадим ей денег, тогда захочет.       — Фу Яо, — сказал Се Лянь, — даже если какая-то девушка согласится, этот способ тоже лучше не использовать. У злого духа новобрачного ранг «свирепый». Если по случайности мы его упустим, с нами ничего не случится, но, если невеста будет захвачена, слабая женщина не сумеет сбежать или оказать сопротивление — боюсь, её ждёт только смерть.       — Тогда, если нельзя искать женщину, остаётся только найти мужчину, — подытожил Фу Яо.       — Где ты собираешься искать мужчину, который согласился бы нарядиться… — начал Нань Фэн.       Не успел он закончить фразу, как взгляды обоих юношей сошлись в одной точке. Се Лянь по-прежнему мягко улыбался.       Вечер, храм Наньяна. Из внутренней части храма доносились слова:       — Твари. Сволочи. Ненавижу вас. Чтоб сдохли в мучениях.       — Пожалуйста, не злись.       — Если подохну, пусть мой призрак преследует вас всех до скончания веков.       Наружу вышел Юй Цзы Юань с красным, будто мак, лицом. Нань Фэн покраснел, тут же крикнул: «Блядь!» — и на полной скорости выбежал из помещения. Наверное, чтобы утонуть в первом попавшемся ручье и забыть об увиденном ужасе.       Юй Цзы Юань перевел взгляд на оставшихся зрителей. Се Лянь стоял с приоткрытым ртом, бледное лицо Фу Яо приобрело нежно-алый цвет. Он подумал: «Небось, злые, как черти. Ну конечно, где это видано, чтобы мужчина разгуливал в женских одеяниях?»       Однако вопреки тому, что думал Юй Цзы Юань, он выглядел прекрасно. Он был одет в свадебное красное платье, обшитое золотыми и серебряными нитками, которое подчеркивало тонкий силуэт и изящную талию. Но разумеется как и все люди, которые не могли не судить о себе с чисто субъективной точки зрения, молодой человек был твердо убежден, что выглядел ужасно.       Заметив, что Фу Яо окидывает его неоднозначным взглядом, он спросил:       — Хочешь что-то сказать?       Фу Яо слегка кивнул:       — Если бы я был злым духом новобрачного и мне бы кто-то послал такую женщину…       — Ты бы тотчас уничтожил этот город? — С обреченным видом попытался угадать Юй Цзы Юань.       — Нет. Я бы украл ее. — Голос Фу Яо, слегка надломившись, был ледяным, в то время как сам юноша все еще был красным.       Казалось, что Юй Цзы Юань был готов вспыхнуть.       — Я рад, что не женщина, — пробормотал небожитель.       Спустя пару минут в храм ворвался тяжело дышащий Нань Фэн. Был ли он красным от бега или от злости, его лицо по-прежнему сохраняло цвет.       — А-Юань, тебе не тесно? — спросил странным голосом Се Лянь.       — Что? Нет, конечно, — слабо усмехнулся тот. И ведь это было действительно так, платье, которое изначально предназначалось для хрупкой девушки и позаимствованное Фу Яо для их затеи, не ограничивало движений и сидело на нем как влитое.       В храме раздался тихий голосок: «Извините…» Это была Сяоин, которая стояла у порога в храм и робко на них смотрела.       — Я помню, — сказала она, — что вчера вечером видела вас здесь, господин, поэтому решила прийти и проверить, получится ли встретиться ещё раз… Одежду я постирала, положу её здесь. Огромное спасибо вам и за вчера, и за сегодня!       Юй Цзы Юань слабо улыбнулся. Девушка покраснела. «Испугалась? Сердечный приступ? Или температура?»       — Г-Господин, я слышала, вы хотите поймать духа новобрачного. Это правда? Если так, то разрешите, я вам помогу. У меня есть и иголки, и нитки, и принадлежности для макияжа.       Через два палочки благовония Юй Цзы Юань вновь предстал, уже с покрывало на лице.       Фу Яо подошел вперед, поднял покрывало, его лицо стало пунцовым. Вновь опустив покрывало, он отвернулся и пробормотал: «Сойдет».       Найденный ими паланкин находился у храмовых врат, тщательно отобранные носильщики тоже ожидали уже долгое время. Так, благодаря остальной троице Его Превосходительство Повелитель Огня, облаченный в свадебные одежды, занял свое место в паланкине под ночным покровом.