Смертельное влечение

Макс вёл себя, как ребенок, и это бесило Джорджа больше всего. Вечером в бахрейнском клубе Рассел всё время следил за Кими и Дорианой, общался и в целом отдыхал, пока Ферстаппен не решил, что внимания на трассе ему было недостаточно и не решил руками Алиши разрушить его покой. В самолете британец бесцельно листал фотографии с вечеринки и брезгливо морщился всякий раз, когда на глаза попадались фото Макса с Алишей на плечах. При этом он не выглядел совсем пьяным, что было даже несколько привычно. Джордж грациозно провёл пальцем по тачпаду ноутбука по направлению к крестику и закрыл папку на гугл-диске. Днем раннее они с Кармен успели отлично провести время за долгими разговорами, вкусной едой и горячим сексом почти в каждом уголке их дома. Так было почти всегда, когда он на пару дней прилетал с гран-при, чтобы уже через день нырнуть в самолет опять. И да, ему было не на что жаловаться, но настроения при этом все равно не было. В этом году ему нужно было превзойти по очкам Кими для лонгирования контракта с Мерседес, выиграть чемпионат ради осуществления мечты, утереть нос Максу, чтобы тот наконец-то закрыл свой грязный рот в его адрес. И все это давило на него невероятной ответственностью, которую он нёс сам. Даже когда разваливался. Джордж откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.  На сидении напротив Боно, инженер приставленный к Кими, пытался объяснить ему, как решать задачи по математике. Итальянец в ответ отчаянно и наигранно тупил, так как знал: как только Боно надоест объяснять, он сам решит задачу и мучиться не придется. Рассел тому ласково усмехнулся, не открывая глаз. – Джордж, – вдруг прошелестела рядом Дориана, подсаживаясь к нему украдкой. – Что? – в тон ей спросил пилот. – Дашь телефон мастера, который делает тебе такие длинные ресницы?.. На мгновение повисла тишина. Даже Боно перестал страдать над математикой. А потом они утонули в хохоте. Всё ещё трясясь от смеха и неосознанно держась за живот, Рассел сел ровнее и хитро посмотрел на Пин, медленно идя глазами с головы до ног.  Секундой после он картинно накрыл нежную ручку коллеги и пронзительно заглянул ей в глаза: – Крошка, – осклабился он, чуть понижая голос, – место дивы в этой команде уже занято, уж извини. Девушка на мгновение замерла, быстро-быстро моргая и хватая воздух ртом, после чего молниеносно схватила журнальчик со столика и от души треснула им Джорджа по голове, истошно вереща: – Придурок! Тот лишь заржал и стал уклоняться, когда один удар превратился в град. Что бы сейчас ни было, оно помогало выйти из оцепенения перед гонкой. Наконец-то.

***

Макс считал квалификации пустой тратой времени. Большинство трасс он знал лучше, чем половина пелотона, а потому ехать по ним и лишний раз портить резину было сомнительным удовольствием. Он опустил забрало шлема и вылетел на трассу. Альберт-парк он любил, несмотря на 58 кругов и необходимость двух пит-стопов. 66% времени ты ехал по прямой, выжимая из двигателя все его бензиновые соки. Да ещё и 4 зоны DRS – у-ля-ля. Дорога на некоторое время исключила любые мысли. Ферстаппен целиком отдался процессу, чувствуя, как сладко покалывает во всем теле. Он был почти у цели, когда его зацепил Олли Берман. Болид крутнуло, и он с размаха въехал в газон под ошалелые крики фанатов и истерику своего инженера по радио. Пошёл дым. Макс знал, что это не к добру, а потому молниеносно выбрался из болида, и отбежал на некоторое расстояние, где чуть не столкнулся с виновником аварии. Тот юным цыпленочком дышал, согнувшись вдвое и держась руками за коленки. – Ты как? – напряженно выдохнул чемпион. – Ж-живой! – робко бросил Олли в ответ. – Какой молодец. Их забрал сейфти-кар. Ферстаппен был бледным, молчаливым и злым. Не на Олли – юноша был не виновен в том, что ездит на «ведре», а на то, что толпа в тот день ревела лишь одно: – Мистер Суббота! Мистер Суббота! Мистер Суббота! Старое прозвище Джорджа, когда тот ещё гонял за Вильямс и не флиртовал с каждым столбом. Макс враждебно посмотрел на соперника, когда тот обнимался с командой, и отвернулся. – Мне, правда, очень жаль, – в который раз промямлил Берман. – Да пустое. Будто бы я никогда не выигрывал с питлейна, – фыркнул Ферстаппен. – Ну… У мерсов крутые тачки в этом году, – неловко почесал макушку тот. Голландец лишь брезгливо поморщился и не удержался, чтобы не съязвить: – Самовоз против таланта – это бессмертная классика, Олли, запомни это. И он ушел в гараж РедБулл, не оборачиваясь и надеясь, что техники устранят все последствия аварии до завтрашней гонки.

***

Хорошая квалификация для Джорджа почти всегда значила хорошую гонку. Он опустил забрало шлема и с наслаждением почувствовал руль под бирюзовыми огнеупорными перчатками. Болид в этом году был настоящим зверем, и чтобы там не пищали ненавистники, это было прекрасным обрамлением его таланта. Красные светофоры мигнули в последний раз, и все сорвались с места. В прошлом Рассел часто горячился, однако, опыт гран-при Канады в 2025 году дал ему главное: если концентрация идет на трассе, то ему ни один хищник не станет преградой. И потому выжал педаль газа на полную и просто вошёл в глубокий контакт именно с дорогой и ничем больше. Макс за рулем не спал. И Джордж знал это. В первой же зоне DRS голландец отвоевал пять позиций, потом ещё три в следующей, а потому в приближающейся третьей главное было маневрировать так, чтобы соперники не поняли его логику. Да ещё и так, чтобы сохранить комплект мидиума, который потом за пятнадцать кругов до финиша сменить на свеженький, ни разу не прикатанный софт. Ведь пока Кими читал биографию Айртона Сенны и краснел до кончиков ушей при их сравнении, Рассел зимой тайком встретился с Аленом Простом. И это был ключ ко всему. «Гонки – это математика, физика и немного инстинктов. Смотри…», – сказал тогда легендарный гонщик, после чего они на пять часов упали в марафон расчетов, стратегий и детальных объяснений, пока не обнаружили, что сидят в кромешной тьме и не решили выпить по чашечке чая. Тото после рассказа об этом сказал, что обратиться к старому черту было мудрым решением, и что Льюис в свое время так проводил время с Никки Лаудой. И это было весьма продуктивно. Когда Макс в третьей зоне воинственно пробирался к шестому месту, словно бы скандальная леди сквозь очередь, Джордж въехал на пит-стоп. 2,1 секунды – и он вышел на трассу за Ландо Норрисом, который в этом году хотел защитить титул. Но беда оранжевого засранца была в том, что его болид был драндулетом из Лего в сравнении с болидом Джорджа, а потому он размеренно держал темп до последней зоны для обгонов, иногда вихляя так, чтоб не выпустить Леклера, висящего у него на хвосте. При первой же возможности Рассел смог навязать Норрису борьбу, выходя в ложный полуэлипс, а после идя так, чтобы тот лишь безжалостно трепал собственный комплект шин, подыхая в dirty air. Ну, и вуаля – чистая дорога к финишу. – Чистая работа, – будничный голос Маркуса музыкой разлился из шипящего радио. – Спасибо, – скромно отозвался пилот. – Ферстаппен на хвосте у Норриса, – сообщил тот. – Бедняга, – фыркнул Джордж. И выжал педаль на полную.

***

Макс вылез из болида злой, как черт, искупанный в святой воде, и уставший, словно раб с плантаций. Хуже всего в его всё же втором месте было не то, что Джордж, чтоб его, Рассел вышел лидером, а то, что он к нему даже не приблизился. Голландец дал бодрое интервью, после чего вышел на подиум с ухмылкой, будто бы говорящей: «Это ненадолго, пусть порадуется кратковременному успеху». Но. Он был в ярости. Стоя на подиуме, Ферстаппен ловил себя на чувстве: проиграть Ландо было бы лучше. Или Оскару. Или Шарлю. Проигрывать Джорджу было невыносимо, как невыносимо было сознавать одно: тот вырос над собой и это бросалось всем в глаза. Когда бутылки шампанского были, наконец, открыты, Макс с неимоверным наслаждением запустил струю просто в самодовольное лицо любимого соперника, который даже не попытался уклониться, а только прикрыл глаза и провёл ладонью по своим вечно идеальным вьющимся волосам. И деловито сделал то же самое, открыто и весело хохоча.

***

– Общайся с Аленом почаще, – это было первым, что Рассел услышал от Вольффа в паддоке. Босс был в своей привычной манере невозмутим, но явно доволен уикендом. – Да, надо ему позвонить, – согласился пилот, потягивая водичку из брендированной бутылки. В гараже была праздничная суматоха: поздравления, треск пробок шампанского, объятия. В этой атмосфере Джордж чувствовал себя несколько похмельно: да, сегодня он обошёл Макса, но что будет завтра? Как надолго его хватит и насколько будут устойчивы настроения в паддоке? Он не знал. – Ты молодец, – Дориана запросто втиснулась Джорджу под крылышко. Тот моргнул, сжал коллегу покрепче, после чего будто бы из вакуумной пелены отозвался: – Можем разобрать стратегию. Тебе ведь завтра ещё надирать зад Алише. Проплывающий мимо в своей кабинет Тото на мгновение остановился напротив них: – Рекомендую воспользоваться возможностью, – он деловито отсалютовал им стаканчиком кофе, и уплыл к себе хищной акулой. Джордж на то лишь иронично вскинул бровь, а после прошептал на ухо Дори: – Хочет себе довольную Сьюзи, и кто мы такие, чтобы отказать боссу. И они взорвались очередным хохотом.