Смертельное влечение

Гран-при Китая обещало фанатам абсолютно новое зрелище. Джордж смотрел на результаты квалификации, где он был вторым после Макса и что интересно – в разрыве на несколько сотых секунд. Пресса уже начинала несмело говорить о том, что он навязывает соперничество Ферстаппену и что доминирование Макларен в техническом плане может исчезнуть по щелчку пальцев. – Неплохой результат, – произнес Маркус, когда Рассел, наконец, вымылся после трассы, переоделся в чистое и они сели обсуждать минувший квалификационный заезд. – Вот здесь ты отлично избежал столкновения, но телеметрия при этом с ума сходила. Я уже представлял наихудшее…  Британец нахмурил лоб и отвернул голову, картинно подставляя профиль приглушенному серому свету гаража. Макс после выходных будто бы с цепи сорвался, и считать его траектории было тяжело, хоть и возможно. – Ну… Я думаю, что в этом году мы справимся, – хрипло произнес он, откидываясь на спинку стула и кладя ногу на ногу. – В конце концов, даже Сенну, Шумахера и Хемилтона побеждали. – Ага, Льюиса даже ты по очкам, – тепло и несколько отцовски улыбнулся инженер. В этот момент в нём вдруг заблестело что-то от Стива Рассела, приславшего утром сыну их с семьей фото в новых футболках Мерседес и с пёстрым пакетом разнообразных вкусностей, говоря, что они готовятся болеть и очень гордятся им. – Только не забывай, что Льюис после поражения в 2021 был уже не тем, что раньше. И соперник у нас с ним один и тот же, – горько отозвался Джордж, оправляя воротник белого поло. – Макс тоже уже не тот, что был раньше, а в Макларен уже не тот болид, что был в прошлом году, – рассудительно ответил Маркус, вставая и ставя большой стакан в кофемашину. – Да нет, Макс всё тот же, – задумчиво произнес пилот. – Но он не сменил тактику и при правильном расчете его можно выбить. У нас об этом был целый разговор с Аленом. – Посвященный Максу? – как-то непривычно хитро фыркнул инженер, хлебнув свой латте. – А ты видишь других соперников?.. – брезгливо фыркнул Джордж, приподымая брови. – Ага, аж восемнадцать штук, – в тон ему отозвался Маркус. – Не зацикливайся на Максе. Ту же ошибку совершил Норрис и теперь он просто статистическая ошибка в зачете Макса. Рассел ничего не ответил. Маркус Дадли был ещё более холодной головой, и в отличие от него не рисковал жизнью на трассе, а потому мог смотреть на ситуацию сверху. Это делало его омерзительно точным и невероятно полезным. И пилот ценил это. – Да, ты прав, – нехотя подтвердил слова коллеги он. Они просидели ещё с часок, после чего Джордж всё же вышел в паддок, где сразу же чуть не столкнулся с Максом. Тот смерил его прохладным взглядом и молча зашагал вперед него. Британец напряженно выдохнул и мысленно поблагодарил смартфон за то, что тот несмело отозвался сообщением от Кармен, коя жалела о том, что не сможет приехать в этом году в Шанхай и они встретятся уже в Японии через неделю. Он улыбнулся, чуть склонив голову набок, и набрал сообщение: «Главное, что встретимся. Я соскучился по тебе». Ответ был мгновенным: «Люблю тебя». Рассел отправил стикер с поцелуйчиком, нажал кнопку блокировки экрана, аккуратно положил смартфон в карман и лишь тогда почувствовал на себе взгляд Ферстаппена, застывшего в шести футах от него. – Ты что-то хотел? – невозмутимо поинтересовался британец, возобновив движение вперед. – Нет, – покачал головой Макс, и свернул в ближайший поворот. Джордж тем временем устало потер переносицу и пошёл к авто, где его уже ждал водитель. Ему нужно было думать о благостном сне перед гонкой, а не о тоскующих волчьих глазах. Определенно.

***

Выходные прошли омерзительно. Когда они с Лили вернулись, он посадил её в мягкий манеж и сел распаковывать всю те милые глупости, купленные наобум в магазине игрушек, в детскую вошла Келли. Макс задал ей лишь один вопрос: «Зачем ты его впустила?». И получил на него краткий ответ: «Это ведь твой отец. Он ничего плохого сегодня не сделал». Тогда Ферстаппен лишь нервно сглотнул, понимая, что в собственном доме он, считай, что один. И продолжил распаковывать мягкую куклу со смешной рожицей, отправившуюся потом к улыбающейся и громко агукающей Лили. Перед вылетом в Шанхай у Макса поднялась температура, из-за чего команда всерьёз за него волновалась. Голландец же не волновался. Единственное, чего он и вправду хотел – это сесть за руль и забыть обо всём, что произошло. Утром перед квалификацией он абсолютно механически выполнял все стандартные действия, держась взглядом лишь за брелок в виде плюшевого мишки, подаренный перед вылетом дочерью Келли от его бывшего коллеги. Ферстаппена никто не понимал, когда он сошелся с Келли Пике, коя вынашивала уже ребенка от санкционного Даниила Квята. Он тоже не понимал, пока не поймал себя на том, что когда находился со своими малышками, то чувствовал нечто, давно уж забытое, а именно счастье быть беззаботным и нужным кому-то. Просто так. Потому, что он – это он. Квалификация прошла удачно, однако, голландцу было на то наплевать. Он вылез из болида, помахал фанатам и целенаправленно пошёл в паддок, где провёл остаток дня со своим инженером, а потому, когда они почти столкнулись с Джорджем, он был решительно не готов. Ступая впереди него, он чувствовал себя так, как мог бы чувствовать себя зверь, неосознанно вылезший под прицел охотника. Расселу же было очевидно наплевать. Его манерное «ты что-то хотел?» это лишь подтверждало. Макс облизал губы, снимая зубами с нижней чешуйку, после чего вылез из авто. Спать не хотелось, да и он знал, что без таблеток попросту не уснет. Смартфон в кармане коротко завибрировал, стоило ему зайти в лифт отеля. Он открыл диалог с Келли и расплылся в усталой улыбке: на присланном фото была она с Пенни и Лили в футболках РедБулл. Подпись была короткой: «Готовимся болеть за папу». Ферстаппен поставил лайк на фото и быстро набрал ответ: «Я не подведу. Поцелуй от меня девочек». И бросил смартфон в карман бомбера, осознавая лишь одно: от сумасшествия одиночества его спасали лишь дочери.

***

Механики толкнули болид, и Макс наконец получил такое нужное облегчение. День был погожим, поул-позиция была его, а глубокая пустота, засевшая в груди, не оставила места для сантиментов. А потому, как только алые светофоры блеснули в последний раз, Ферстаппен помчался изо всех сил по городской шанхайской трассе и даже Рассел у него на хвосте не казался такой уж проблемой. Он выгнул руль влево и заблокировал сопернику возможность обгона. – Там у вас с Расселом Леклер на хвосте, – сообщил ДжиПи по радио. – Как резина? – Пылает, – саркастично отозвался Макс. – Ещё несколько кругов переживет. – Ага, смотри там. В тринадцатом повороте Шарль ожидаемо пошел на обгон. Обошёл Джорджа и вышел прямо возле Макса. Тот хищно усмехнулся, когда его инженер снова заорал по радио: – Макс! В боксы, быстро! – Ты издеваешься? – вспылил Ферстаппен. – Если не сойдешь сейчас – сойдешь потом, но с гонки, – строго отозвался инженер. – Блядь. – И не ругайся! Голландец метафорически прикусил язык в безграничной тяге послать коллегу ко всем чертям. Залёт в боксы – две секунды, и он вылетел на трассу в момент, когда перед ним пронесся Кими Антонелли. Он плавно оттянул руль и понесся в погоню, обещая себе: «Я не проиграю этому цыпленку». Один поворот они пронеслись колесо к колесу и только в первой зоне DRS Максу удалось заблокировать итальянца так, что тот в какой-то момент чуть не потерял управление и был вынужден отступить в боксы. Оставалось раздавить лишь Рассела с Леклером. Последний пытался навязать борьбу сопернику так, что чуть на зацепил передней подвеской болид и через мгновение повернулся на трассе, вылетая в газон. Макс поравнялся с Джорджем в тот момент, когда на трассе появился сейфти-кар. На мгновение гонка остановилась. Голландец перевел взгляд на британца. Шлемы закрывали их лица, но он мог поклясться, что знал, какое выражение застыло на гордом лице соперника. – Макс, – снова вмешался ДжиПи. – Тебе штраф за инцидент с Леклером. – Сколько? – 5 секунд, – траурным голосом отозвался инженер. – Ладно, – бесстрастно ответил Ферстаппен, понимая, что для победы это смерть, но. И тут судьба вмешалась: Рассела зазвали в боксы, а потому даже после возвращения на трассу Макс опережал его на почти 4 секунды. Впереди мелькал клетчатый флаг. Макс шёл первым и это опьяняло больше всего на свете. Сегодня наивысшая позиция принадлежала ему, и когда он наконец остановился у заветной отметки, то уже знал, что напишут фанаты в социальных сетях: «Безумный Макс вернулся. У остальных без шансов». Третьим пришёл Кими Антонелли. Ферстаппен давал интервью, когда тот снял шлем вслед за Расселом. – Это был кошмар, – скованно произнес парень. – Но у нас всё ещё дубль, – на красивом лице Джорджа скользнула ласковая улыбка в то же время, когда его рука опустилась на плечи напарника. – Тото по радио сказал, что доволен нами, так что не вижу поводов для беспокойства. Ты молодец. – Спасибо, – хрипло отозвался Кими. Макс завершил интервью и пошел в комнате, где они по обыкновению смотрели повторы лучших моментов. Ещё никогда победа не была такой омерзительной на вкус.