Смертельное влечение

Джордж задумчиво повертел в руках бокал и сделал глоток, провожая искоса глазами ладную девушку в блестящем зеленом платье, коя шла по душному залу клуба, где проходила спонсорская вечеринка после гонки. Весь вечер он откровенно скучал и хандрил, но при этом должен был сюда прийти ради рабочих традиций и PR. Спонсорские вечеринки были интересны ему четыре года назад, когда он из несчастного пилота команды, расположенной на самом дне паддока, вдруг превратился в напарника семикратного чемпиона мира. Тото ему тогда сказал: «Плохие новости: твой главный соперник Льюис Хемилтон. Хорошие новости – ты в команде». Иронично, что в том же году хваленный всеми мессия впал в депрессию чемпиона, выбитого теперь уже знаменитым безумным Максом… – Ты никогда не думал сменить работу на телохранителя? – Дориана подсела так неожиданно, что Джордж аж подпрыгнул и случайно пролил на себя джин-тоник. – С чего вдруг? – раздраженно ответил пилот, отставив бокал на столик и зацепив двумя пальцами несколько салфеток. – Потому, что ты стережешь нас с Кими, как самый настоящий телохранитель, – непосредственно заключила Пин, складывая ногу на ногу так же, как и он обычно делал на пресс-конференциях. – Может я просто зануда. Не думала об этом?.. – уже мягче произнес Рассел, вытирая пятно на черных классических джинсах, обворожительно сидящих на его заднице. Поняв, что ущерб всё равно не минимизируешь так просто, он перевёл на коллегу взгляд. Француженку сложно было назвать красавицей, но у неё был вкус. И это её сегодняшнее платье цвета свежескошенной травы превращало её из гаденького утенка их гаража в сладкую зеленую фею. Хотя и не во вкусе Джорджа. Ему-то всегда нравились чернявые. – Ох, меня флиртом не выбьешь, – не отступила Пин. Британец криво усмехнулся, чуть вскинул подбородок, обхватил пальцами бокал, медленно сделал глоток и так же неспешно опустил на неё взгляд из-под опущенных ресниц: – А кто тебе сказал, что я с тобой флиртую? – пронзительным, почти мурлыкающим, низким голосом поинтересовался он. Какое-то время гонщица рассматривала его лицо, краснея при этом в режиме Live. Нервно поерзав, она вдруг сосредоточено выдала: – Ты в курсе, что у тебя прыщ вскочил на виске?.. Пару секунд Джордж смотрел на неё, а после расхохотался, откинув голову назад. Дори была сейчас ним же, но в зеленом платье и с милейшей высокой прической, подчеркивающей обнаженные плечики. Он отставил бокал и сел ровнее, оглядел танцующее человеческое море, после чего вдруг перекатился с пятки на носок и встал. – Идем, – Рассел потянул Пин за руку так, что некоторым людям, находящимся неподалеку могло показаться, что девушка взлетела, а не встала. Пилот же маневрировал между людьми довольно быстро, пока не понял, что миниатюрная коллега на высоченных каблуках едва не падает. И потому остановился прямо посреди зала. – Ты сумасшедший! – буркнула Дориана, тяжело дыша. – И скучный, не забывай, – засмеялся Джордж, после чего слегка присел и скомандовал: – Садись на шею. Покатаю. – У-ля-ля, никогда мне ещё не предлагали забросить ноги на плечи так быстро, – засмеялась француженка, бодро и ловко вскарабкиваясь на шею парня. – Не подлизывайся, – отрезал в ответ британец, легкомысленно потянув завязки её серебристых босоножек и разув её. – Эй! – Дори качнулась так, что они едва не упали. – Ты что делаешь?! – Избавляю тебя он кандалов, Синдерелла, – назидательно произнес Рассел, неся девчушку к барной стойке. Стоило им очутиться возле барной стойки через пару минут, как он аккуратно присел и помог ей встать на ноги. Пин же моментально завелась и почти крикнула бармену: – Две тек… – договорить ей не дала ладонь Джорджа, мягко легшая на подкрашенные губки. – Два абсента нам с этой обворожительной феей, – гонщик достал из своего арсенала самую обворожительную из своих улыбок в тот самый момент, когда Дори укусила его за ладонь. Британец инстинктивно выпустил её из захвата, шипя: – Коза мелкая! – Сам такой! – запыхтела взъерошенной лисонькой француженка. – Волюнтарист! – Новое слово выучила? – съязвил Джордж, и пока та возмущенно хватала воздух ртом, запросто подхватил её под руки и запросто усадил на барную стойку. Тут-то Дори заробела и боязливо оглянулась на коллег, коим до них очевидно не было никакого дела. Женские гонки шли уже второй год и тусовалась она с ними второй год, но всё ещё ощущала себя едва ли не попаданкой в незнакомую вселенную. И Рассел об этом прекрасно знал. – А где мои туфли? – растерянно спросила Дориана. Он невозмутимо указал пальцем на пол, а после с кинематографичной небрежностью оперся локтем на стойку, подпирая рукой голову и смотря на девушку снизу-вверх. – Сьюзи бы меня убила, если бы увидела сейчас, – пролепетала гонщица. – Она не настолько строгая, как тебе кажется. Как и Тото. К тому же, мы напиваемся после гонок, а не до, поэтому… – он сделал неопределенный жест рукой. – Ваш абсент, – скучающе-усталым тоном прервал их бармен, когда поджег сахар на ситечках их бокалов. Какое-то время коллеги сосредоточено наблюдали за процессом, а после – синхронно перехватили бокалы и чокнулись. – Только пей небольшими глотками, фея, – дружелюбно предупредил Рассел, и сделал вальяжный микроглоток, иронично наблюдая за тем, как Пин сделала ровно противоположное. И сразу же схватилась за горло, неловко отставляя бокал, и кашляя. Джордж вскинул бровь, а после легонько накрыл теплой ладонью её обнаженную коленку: – Жива?.. – Д-да, – прохрипела Дори. Какое-то время она всё ещё сидела в оцепенении, а после бравурно потянулась к своим бокалу, выпрямила спину и сделала такой же микроглоток, как старший коллега. Британец лишь тихо засмеялся и вернулся к своей любимой позе за барной стойкой. – Что на тебя вообще нашло? – спросила Пин, когда они уже переполовинили бокалы. – В смысле? – удивился Рассел. – Ты хотела веселья, я принес тебя к веселью. Всё логично. Дори прикусила нижнюю губу, задумалась на мгновение и уже хотела что-то сказать, как за его спиной раздался ленивый, чуточку сонный и хриплый голос: – Боже, ты уже малышей спаиваешь. Какой позор. Макс. Чертов Макс Ферстаппен. Не вовремя. Как всегда. Джордж будто бы в замедленной съемке обвернулся к любимому сопернику, сделал глоток абсента и более низким голосом спросил: – Завидуешь? – Ты слишком много на себя берешь, Рассел, – хищно усмехнулся Макс, обойдя его и поставив между ними с Дори рюмку, жестом прося бармена повторить ему текиллы. Выглядел он при этом будто бы дворовой пёс, который влез на закрытую вечеринку манерных котов. – Не сказал бы. Дори весит, как Барби, – лениво парировал Джордж. – Напомню, что меня ты осудил за то же самое в прошлый раз, – не повёлся Макс, получая свою текиллу и замирая напротив него с кривым оскалом на лице. – Вот такой я лицемер, – картинно покаялся британец. – Хорошо, что ты это признаешь, – съязвил Ферстаппен. – Признавать – мой второй талант, – не сдался Рассел. Голландец в ответ брезгливо сморщил лоб и произнес, склонив голову так, что между их лицами едва ли можно было насчитать десять дюймов: – Только не говори, что первый – это вождение. Британец на миг замер и сделал последний глоток абсента, мимоходом наблюдая, как Дори робеет, наблюдая за их словесной дуэлью. Когда он отставил бокал, улыбка на его лице перетекла с легко-ироничной в хищную: – Первый – это танцы, – беспечно отозвался Джордж и обошёл Макса, будто бы обходил неодушевленный предмет. Галантно выставив руку в предложении перед Дори, он хитро взглянул на неё из-под кудрявой челки, упавшей на глаза: – Пойдешь? – Пойду, – испуганно ответила девушка и слезла со стойки, опираясь на его руки. Рассел невозмутимо подождал, пока Дориана наденет босоножки, чувствуя на себе взгляд Ферстаппена. Долгий. Обжигающий. Злющий. Ровно такой, какой был нужен. Британец неторопливо повернул голову и на миг заглянул в те самые кислотно-голубые глаза, а потом запросто увёл Пин танцевать прямо в центр зала. «Раунд», – самодовольно подумал он. Позже, когда он уже повёл Дори в медленном танце, та бесхитростно поинтересовалась: – Что между вами с Максом? Двигался Джордж всегда легко, невозмутимо, почти развязно. И этот здоровый пофигизм передавался всем, с кем он хотел им поделиться. Включая нынешнюю партнершу, заметно расслабившуюся, после того как они ушли с линии голландского огня. – Искренняя и неприкрытая драка двух петухов в курятнике, а что? – уклончиво ответил Рассел, переводя взгляд на собеседницу. – Ну, вы всегда так ссоритесь, будто бы это что-то личное, – осторожно произнесла Дори, явно не зная имеет ли право она на этот разговор. Британец едва заметно сжал её нежную ладошку. – Когда знаешь кого-то полжизни, всё будет личным. Поймешь меня, когда заговоришь с Алишей через столько же лет, – очаровательно улыбнулся Джордж. Дориана в ответ смерила его настолько ироничным взглядом, что ему ужасно захотелось укусить её за нос, мокро лизнуть в ухо или защекотать до смерти, так как это была стопроцентная копия одной из его усмешек, говорящей всегда: «Солнышко, я знаю о тебе всё, даже цвет твоих трусиков, поэтому не заливай, окей?». – Ну, ладно, – кивнула Пин. – Надеюсь, что Алиша не будет себя вести, как цундере. – Цундере? – удивился Рассел. – Это те, что бегут за тобой три дня, чтобы показать, насколько им на тебя наплевать, – пикантно поделилась гонщица, и сменила тему.

***

Макс вернулся в свой номер поздно и мертвецки пьяный. Стоило ему повесить на дверь табличку «Не беспокоить», прикрыть дверь и сделать несколько шагов внутрь, как он чуть не упал. – Тихо-тихо-тихо, – велел себе он, приложив палец к губам, а после стянул обувь без помощи рук и, пошатываясь пошел внутрь, раздеваясь на ходу. Стянув трусы, он деловито прошёл в душ, залез в кабинку, хлопнул раздвижными дверьми, небрежно пнул рукой выключатель и вдруг совершенно некстати замер в мысли: «Интересно, как сейчас вернулся Джордж?». В горле немного пересохло. Ферстаппен поднял голову вверх и открыл рот, глотая воду, льющуюся на него сверху. Тогда же он пошевелил пальцами ног и почувствовал, что забыл снять носки. – Черт, – неловко улыбнулся он сам себе. И сел на полку душевой. Голландец стянул носки и переложил их на полку рядом с собой. Чаще всего он был аккуратным, неприхотливым, дисциплинированным, но это было при свидетелях. Дочерях, которым был нужен здоровый пример. Келли, которая была по-кошачьи изысканна… «Келли», – Макс напряженно выдохнул, опиравшись головой на стенку душевой кабинки. Когда они впервые встретились, ему было семнадцать. На фоне всех остальных Пике выглядела другой: красивее, горячее, взрослее. Рядом с нею он был неловким дурачком, вечно несшим какие-то глупости, пылающим от стыда и пытающимся не пялиться на её губы, декольте, тонкую талию, покатые бедра. Опыта отношений с кем-либо у него тогда не было. Совсем. Нет, он нравился девчонкам. Некоторые даже говорили, что он красавчик, но он же всё и портил, робея, потея и часто не понимая – это флирт или девушки его просто жалеют. Поэтому, когда Келли позвала его на свидание, когда Макс уже был совершеннолетним, и потом сама же написала ему, он даже не сопротивлялся. К тому же, она ему нравилась. Даже несмотря на то, что была в отношениях с его коллегой и старше его на девять лет. А потом всё пошло так быстро, что Ферстаппен не успел опомниться, как стал юным чемпионом мира, который подставлял локоть блестящей красотке, не жалеющей времени и сил на пиар его везде и всегда. Говорить, какой он крутой, отзывчивый и непобедимый. Но правда была в том, что таким он был лишь с двумя людьми – Пенни и Лили. Во всех остальных случаях он был либо злой, либо наглухо закрытый в теле человека, от которого все чего-то хотят. Кроме Джорджа. Он ничего не хотел, не ждал и не требовал. Макс подтянул ноги к груди и обнял их, чувствуя себя полным идиотом. У него была прекрасная жизнь: четыре титула в Формуле-1, девушка-модель, прекрасные дети, высокий доход, личный автопарк, уважающие его приятели, множество фанатов. Возможность идти в любые автоспортивные серии. Но он одиноко сидел в душевой кабинке вместе со своими вонючими носками и думал о человеке, который, по факту, имел амбиции встать на его чемпионский пьедестал и игрался с ним, как кот с мышью, не понимая, что ему тоже больно от того. Ферстаппен грустно вздохнул и всё же встал, тщательно вымылся, завернулся в мягкий белый халат. Он бы никогда не признался в этом Келли, но больше всего он любил проводить время наедине с собой. В уюте, подстроенном под него: мягкие вещи, ортопедические матрасы, прозрачная посуда, вкусная еда, игровой компьютер с пристойной видеокартой. Или же в детских комнатах их дочерей. Зимой он позволил Пенни сделать ему макияж и два коротеньких хвостика. Выглядел он, конечно, как карикатурная фея с бейсбольной битой из плохих американских комедий девяностых-нулевых годов, но не мог сдержать смеха при том. Ведь это были крохотные моменты безмятежного счастья, кои он складывал в подсознания и доставал, когда было тоскливо и тревожно. Иронично, что среди них была теперь их битва с Джорджем, в которой могло и не оказаться победителя. Ведь до конца сезона может случиться что угодно, не так ли?..

***

Утро заставило Джорджа забыть о своих глупостях с Дорианой прошлым вечером. Он вышел из туалета аж зеленый от тошноты, рассеяно закутался в белый махровый халат и вернулся в кровать. Перелет в Японию был запланирован на завтра, а после они должны были встретиться с Кармен и провести пару дней до гран-при вместе. Кармен! Его не пугало то, что вчера он так откровенно флиртовал и дурачился с Пин, так как его девушка была достаточно умной, чтобы понять, что эту маленькую лисоньку он не рассматривал, как женщину, хоть и считал её симпатягой. Его пугало то, что последний раз, когда он думал о своей девушке, был момент, когда она прислала ему сообщение после квалификации. Рассел годами строил эти отношения. Сначала буквально бегал за Мундт с мольбами о свидании с ним. Посылал букеты, подобранные у флориста самостоятельно с выдуманными им поэтичными записками на изящных открытках. Караулил под офисом с маленькими подарочками и грустно уходил, когда Кармен принимала его ухаживания, но не шла навстречу. Искал поводы ей написать. Просил советов у мамы и старшей сестры… У них всё было правильно: ухаживания, долгие разговоры, секс на четвертом свидании, общие ценности и схожие привычки, психологическая совместимость, общая недвижимость в Европе… Их фото с гран-при Сингапура в прошлом сезоне облетело все СМИ, писавшие о спорте. Это были отношения, в кои он вкладывался годами, при этом строя сложную карьеру, ради которой пожертвовал свободным детством и безумной юностью. А теперь он вдруг ловил себя на мысли, что думает постоянно о человеке, который регулярно склоняется к тому, чтобы вытереть об него ноги. Джордж обреченно вздохнул, встал, налил себе воды, кинул большую таблетку аспирина в него и быстро выпил, после чего сбросил халат и вернулся в кровать. Рукой Рассел нащупал смартфон и зашел в облачное хранилище. Фото с гран-при, фото из ресторанов, пикантные фото Кармен, случайные кадры пейзажей, фото их с Кармен совместного отдыха и… Единственное фото совсем юного Макса, который в стареньких джинсах, чумазый и с разводным ключом в руках улыбался, делая селфи. Британец прикрыл глаза, прикусил нижнюю губу и нажал на значок корзины. Это должно было закончиться прямо сейчас. И плевать, что их перепалка в клубе насытила его страстью больше, чем выходные с Кармен за их любимыми делами.