Смертельное влечение

– Папочка! – Пенелопа побежала к нему, стоило выйти из моторхоума уже в огнеупорном костюме и с ассистентом позади, несшим его перчатки и новенький шлем. Макс счастливо вздохнул, взял девочку на руки и чмокнул в щечку: – Привет, солнышко. – Ты колючий! – капризно отозвалась та, потирая щеку. Голландец в ответ лишь благодушно вздохнул: в последние дни и правда было не до бритья. Сплошные тренировки, симулятор, обсуждения физических показателей, личные коллизии… Келли, подошедшая минутой позже, кивнула дочери в согласии с её утверждением. Она ненавидела, когда Макс обрастал щетиной, говоря, что он в такие моменты похож на парнишку из гетто, а не на чемпиона мира, мультимиллионера и медиа-персону. Его это безумно раздражало, но спорить не хотелось. Легче было молча делать всё по-своему. – Ради тебя побреюсь, – мягко пообещал Ферстаппен дочери на ушко, и позволил Пике поцеловать его в висок. Паддок гудел потревоженным ульем перед квалификацией в Японии. Удары, подкруты, запах резины, крики инженеров и механиков, скрипы колесиков под камерами, вспышки фотоаппаратов, интервью пилотов, вездесущий Netflix. Макс себя в этом чувствовал, как выставочная собачка в балетной пачке. Он медленно перевёл взгляд на соседний гараж и мгновенно выцепил им высокую фигуру Рассела, который в этот момент что-то увлеченно рассказывал своей девушке, стоя в полурасстегнутом белом костюме, смешно кривляясь и откровенно дурачась. К парочке подошла Дориана Пин, что-то сказала и все трое взорвались счастливым хохотом. Голландец тем временем крепче сжал дочь в объятиях, пока Келли снова что-то фотографировала, и мрачно хмуря брови, произнес: – Идем внутрь. Ферстаппен деловито понёс Пенни в моторхоум, внимательно слушая рассказ той о вечеринке её подруги. Малышка была прекрасна. Несмотря на то, что он не был её биологическим отцом, Макс всё равно её любил и называл своей маленькой принцессой, а девочка в ответ тянулась к нему. – А где Лили? – спросил он через плечо, после того, как они зашли. – С няней в отеле, – доброжелательно отозвалась Келли, – я бы ни за что не принесла в гоночную грязь и вонь. – Ну… Тоже да, – согласился с рациональным замечанием Макс, хоть внутреннее заскучал за младшенькой ещё больше.

***

Джордж вышел из туалета, попутно запаковывая тело в белый рабочий костюм. PR-отдел считал, что ему нужно почаще носить именно его, как бы контрастируя с действующими чемпионами и работая на возможное пафосное прозвище вроде Красного барона, Волшебника, Профессора. И не сказать, что пилоту это не нравилось, ведь он всегда был несколько тщеславным и ни на секунду не собирался скрывать этого, хоть и не светил почем зря. Иронично, что эта позиция так хорошо рифмовалась с его истинной ориентацией… Мужчина пнул двумя пальцами кран с холодной водой и тщательно стал вымывать руки, несколько раз мыля и успев откусить с одного из пальцев заусеницу. Позавчера они с Кармен сходили на несколько выставок, разделили вкусный обед в ресторане местной кухне, полночи плавали голышом в бассейне и потом он её взял просто рядом с ним. И даже не один раз, чем нельзя было не гордиться. Вчера же он полностью отдался тренировкам, медиа-обязательствам и четырехчасовому разговору с Аленом Простом, который сообщил, что приедет на гран-при Монако. Когда Джордж отправил Алену первый e-mail, он боялся, что старый гонщик ему откажет, ведь тот жил последние годы в тихой, размеренной вселенной гоночной легенды, сделавшей достаточно, чтобы обрести вожделенный покой. И потому, когда Прост не только ответил, но и согласился на некоторого рода наставничество, британец был в эйфории. Профессор же на все его волнения лишь пыхтел трубкой и тихо напоминал: «У меня был Сенна и не было столько технической безопасности, как у вас сейчас, поэтому при всем уважении, твои волнения относительно Ферстаппена – это твои накрутки и ничего больше». Как ни странно, эта его спокойная уверенность, занудство и железный нейтралитет, помогали даже больше, чем его помощь с построением стратегии. Четыре часа с Простом были лучше одного часа с его личным тренером и всеми стратегами Мерседес вместе взятыми. Потому Джордж уверенно вышел в паддок, а оттуда – к своему гаражу и в болид. Кими сегодня шёл первым. Тото над ним, конечно, пыхтел как папаша над сыночком-корзиночкой, но в этом году это уже не волновало британца так сильно. Его бой был куда глубже и сложнее, нежели война за внимание и лояльность босса.  И в бою том могли быть жертвы. Джордж опустил забрало шлема. Пора было выдвигаться.

***

Всё было ни к чёрту. Макс оттолкнулся руками от краев болида и вылез. Его трясло от гнева, его трясло от усталости, его трясло от вида Джорджа и Шарля в объятиях их команд. Он пришел третьим. Всего лишь третьим, так как тормоза снова перегрелись. – Не парься, мы всё исправим, – закивал ДжиПи, осматривая его махину. – Да уж постарайтесь, – лающе буркнул Ферстаппен, сняв шлем и балаклаву. – Меня достало, что вместо болида у меня гребанная газонокосилка! – Не заводись, Макс. Ты же не с питлейна стартуешь, – миролюбиво отозвался инженер. – Ой, да пошёл ты… Голландец осекся, глядя, как к нему спешит старшая дочь. – Папа-папа! – Пенни снова запрыгнула ему на руки ласковой кошкой, не давая разойтись на полную и не зная, как за их спинами с облегчением вздохнула команда РедБулл, вечно терпящая горячий норов своего чемпиона. Макс понёс девочку внутрь моторхоума. – А чего ты на мистера ДжиПи кричал? У тебя же третье место. Мама сказала, что это тоже неплохо. – Так говорят те, кто не может победить, – мягко ответил той Ферстаппен, чувствуя себя угольком, на который прыснули холодной водой. – А я могу. – Тогда почему ты волнуешься? Ты же сам говорил, что главное принять участие, когда я была второй на конкурсе лепки, – наивно произнесла малышка, когда они были уже внутри и Макс подцепил печенье с ближайшего столика с вкусностями. – Это другое, котенок, – мягко улыбнулся пилот, искоса наблюдая за тем, как Келли о чем-то разговаривает с Хельмутом Марко. – Но почему? – не угомонилась Пенелопа. – Потому, что ты – папина принцесса. Ты лучшая по умолчанию, без потребности что-то и кому-то доказывать, – твердо произнес Ферстаппен, прижимаясь лбом к плечику девочки. Пенни мигом покраснела и притихла на пару секунд. – Пап? – привлекла внимание она, когда они уже присели на ближайшие кресла. – Что? – Если я принцесса, то ты – король, – смущенно пробормотала девочка. Ферстаппен расплылся в несдержанной улыбке и чмокнул её в щеку. Та мгновенно нахохлилась и капризно добавила: – Но всё ещё колючий!

***

Квалификационное первенство почти всегда давало уверенность в победе и отодвигало все волнения относительно оценок разной степени поверхностности. В моторхоуме Джордж лениво прижался плечом к дверной раме, наблюдая за тем, как Тото разливается в комплиментах Кими, пришедшему всего лишь четвертым без особой конкуренции. За эти годы он почти прекратил рефлексировать из-за того, что Вольффу были близки вечно страдающие мессии и юные гении, а не те, кто и вправду работал, идя тернистым путем. В детстве отец часто тренировал его, засекая время на секундомере и всякий раз говоря неверное время его прибытия к финишу. Маленький Рассел был почти всегда быстрее блядского секундомера, но думал, что всё ещё недостаточен. Что не дотягивает. Что не достоин. Сейчас же ему всего хватало. Кроме справедливой оценки и уверенности в том, что его место в команде крепко и Тото не выкинет что-то посреди сезона. – Ты отлично заблокировал Шарля во втором повороте. Его комплект шин почти негоден, – Маркус явился будто бы из воздуха и положил руку на плечо подопечного. Губы гонщика тронула сардоническая усмешка: – Было бы эффективнее, если бы я пришёл четвертым. Дадли проследил за его взглядом и шепотом задумчиво спросил: – Не думал сменить команду?.. – И потерять такого хорошего инженера, как ты? – обернул к нему голову Джордж. – Так может я за тобой бы ушел. Тоже не думал о таком? – инженер улыбнулся так ласково и по-отечески, что у британца сердце ёкнуло. – Нет, не думал, – несколько смущенно ответил Рассел, чувствуя, как к щекам приливает румянец. – Подумай как-нибудь. Тото не единственный человек в паддоке, который разбирается в нашем деле, – Дадли компанейски похлопал его по плечу и пошел по своим делам дальше. Британец проследил за своим инженером глазами, а после вернул внимание танцам босса вокруг его напарника на какое-то время и когда надоело – прошёл к кофемашине, где абсолютно будничными движениями нажал кнопку «капучино», щедро залив в стаканчик кленовый сироп. Из толпы коллег выскользнула Дориана, подлезла Джорджу под руку и обняла за талию: – Если так пойдет, то в этом году мы оба придем чемпионами. – Ну… – грустно вскинул брови и усмехнулся уголками губ пилот. – У тебя это будет подтверждение титула, так что… – он сделал неопределенный жест рукой. – Это ничего не меняет, Джорджи. Вот если бы я соревновалась с вами и победила, скажем, тебя, то тогда можно было бы о сверхдостижении. А подтверждение титула… Это не будет слишком сложно в этом сезоне. – Надо же, какие амбиции, – доброжелательно хмыкнул Джордж, опершись поясницей на стол. – Превзойти учителя – это честь, – гордо выпрямилась Пин, назидательно вскинув палец вверх и чуть позже достав стаканчик с пирамидки. – Ну-ну, – поддразнил британец. – Я бы на это посмотрел. Девушка тут же нахохлилась и приняла боевой вид. Дразнить её было отдельным сортом удовольствия. Приятнее было разве что Ферстаппена доводить до белого каления парой двусмысленных фраз. – Можем в двухнедельном перерыве взять две тачки на прокат и посоревноваться, – хитро вбросила Дори. Рассел якобы брезгливо скривился: – Тачки – это не солидно. Может парочку старых болидов и на тренировочный полигон? – А так можно?! – вытаращила глаза гонщица, явно трепеща перед перспективной сесть в тот тип болидов, которые девушкам в F1Academy ещё были недоступны. – Если попросить у Тото через Сьюзи. Она точно согласиться на тренировки её малышей, а Тото не сможет отказать Сьюзи. В сухом остатке, мы останемся в выигрыше, – ласково отозвался Джордж. Восторг в её глазах был медом на его травмированную сегодня самооценку. – А кто просить будет?.. – Скорее я под свою ответственность возьму. И нужно будет наших инженеров попросить присмотреть за всем этим, – сразу же вызвался Джордж. Дори ничего не ответила. Лишь счастливо повисла у него на шее, словно бы ребенок, которому папочка пообещал подарить самый крутой игровой компьютер. Часом позже пилот вышел из паддока и прогулочным шагом дошёл до фан-зоны, где Кармен лакомилась местными сладостями, грациозно доставая каждый кусочек расписанными деревянными палочками и отправляя их в рот так аккуратно и несколько картинно, что у Рассела невольно возникли самые очевидные ассоциации. – Как всё прошло? – девушка позволила поцеловать себя в висок, а после поднесла к губам Джорджа стаканчик с вокнутой в него трубочкой. Лимонад показался вкусным. Он отхлебнул немного, а тогда уж ответил: – Как обычно. Тем не менее, я, по крайней мере, знаю теперь, что некоторые в команде считают меня всё же первым пилотом. – Маркус? – хитро спросила Кармен, откидывая пустой стаканчик из-под лимонада в урну. Джордж на секунду завис, а после спросил: – Откуда ты знаешь?.. – Потому, что больше, чем о Ферстаппене и Алене, ты говоришь о своем инженере, – игриво заметила Мундт. – Я даже иногда ревную. – Маркус много вкладывает в мои победы, – зачем-то оправдался Джордж, заказав себе мочи с клубничным вкусом. – Я шутила, если что, – миролюбиво фыркнула Кармен. Она улыбалась, но вид у неё был довольно странный. Или это Рассел уже успел себя накрутить, после похмельного вылета из Шанхая – тут уж как знать. Они отошли от прилавка как раз в тот момент, когда на фудкорт явилась сначала Келли Пике – ещё более постаревшая, самодовольная и вульгарная, чем британец её помнил, а за нею Макс с ребенком на руках. – Пойдем отсюда, – непроизвольно сведя брови в недовольстве, произнес Джордж. Кармен проследила за его взглядом, но ничего не сказала. Пилот задумчиво дожевал одну из мочи, после чего они ушли. Быстро. Слишком быстро.

***

– Надеюсь завтра разорвать этого хлюпика, – произнес Макс, стоило было им остаться с Келли вдвоем в ресторане отеля, где разместилась вся команда РедБулл. Дети спали в номере наверху, а потому у них в кои-то веке было время друг на друга. И голландец отчего-то не мог понять рад он тому или нет. Пике грациозно провела кончиком пальца по кромке бокала, а после откинулась на спинку мягкого стула, сбросив под столом туфлю и игриво погладив обнаженной ножкой бойфренда: – Это ты о Шарле или о Джордже? – Джордже, – автоматически ответил Ферстаппен, раздражаясь, что та не понимает очевидного. – У них в этом году действительно лучший болид, поэтому если Хельмут не нахлобучит техников, ничего хорошего меня в этом году не ждет. – Ну… – Келли с явным неудовольствием вернула ножку в туфлю. – Ты мог и принять предложение Вольффа в прошлом году. Макс сморщил лоб и отвернул голову. Да, они действительно имели личный разговор с Тото, но он отказался. Не хотел предавать своих. Да и в глазах Рассела он бы тогда превратился из громилы-чемпиона в законченного подонка, так как Кими босс Мерсов явно собирался держать при себе, дабы козырять всем, что он взял rookies сразу в топовую команду, а не как всё того же Рассела, коего нужно было брать горячим, а не мариновать в Вильямс. – И стать в глазах фанатов злодеем, вытолкнувшим святого Джорджи из команды? Нет, спасибо, я не пойду на это минное поле, – язвительно произнес Макс, сосредоточившись на нарезании сочного стейка перед ним. – С каких это пор тебя волнует Рассел? – прищурила глаза Пике. – Он всего лишь твой соперник. К тому же, не самый сильный. Ферстаппен высокомерно улыбнулся. Он ненавидел манеру Келли строить из себя эксперта по всему на свете, но за годы отношений кое-как смирился с этой её чертой. Или нет. – Солнышко, этот «не самый сильный соперник» с хорошим болидом сейчас идёт вровень со мной по очкам, – он обмакнул мясо в соус и с удовольствием отправил его в рот. – И что? Норрис тоже шел, – уже раздраженно произнесла Пике. – И у него тоже была хорошая машина. Так может пусть Йос всё же надавит на Хельмута?.. Ферстаппен на миг сжал нож сильнее, нервно выдохнул и сосредоточился на еде. Келли была отличной, и она всегда делала всё, чтобы он пришел к очередному чемпионству. Все его PR-компании, его инстаграм, коллабы, спонсорство и ещё множество вещей были на ней. Проблема была лишь в том, что последнее время он не чувствовал себя, м, мужчиной рядом с ней. Да, конечно, рутина в отношениях брала своё, но в последнее время было что-то ещё и Макс не нашел ему пока определение. – Ты не хочешь рассказать о том, что между вами с Йосом сейчас? – мягко спросила Пике, сделав глоток вина. – Нет, – сухо ответил голландец, всё ещё занимаясь своей едой. От отца Макс начал отдаляться после увольнения Кристофера Хорнера. Каким бы Крис не был мудаком, но что было точно – он защищал интересы Макса и был способен его отбить даже из цепких рук нарциссичного отца, постепенно теряющего свою значимость в жизни сына. И диверсию Йоса против бывшего босса пилот не оценил. Совсем не оценил, ведь после ухода Хорнера в команде не осталось твердой руки и острого языка, могущего спорить даже с ядовитой акулой Вольффом. Келли вздохнула, а после села ровнее и скользнула нежными пальцами по его руке: – Послушай, Макс, ты лучший пилот своего поколения. Именно твоя фамилия станет синонимом скорости после Шумахера. Но для этого нужно немного поработать и в некоторых случаях быть более гибким. Ферстаппен поднял на девушку тяжелый взгляд. Мясо он доел, а потому прятаться было не за чем. – А ты не думала, что я и сам что-то могу? Напомню: в моём болиде все эти годы сидел не отец, а я. Какого черта я должен гнуться под человека, который методично портил мне жизнь и калечил меня?.. Пике притихла. Макс сделал глоток вина и попросил счет. Настроение и аппетит были окончательно испорчены, поэтому никаких десертов. И в номер они шли почти в гробовой тишине. Вина за выпад зеленым ядом расползалась по внутренностям Макса, но оправдываться он впервые в жизни не хотел. Слишком много лет он молчал о том, что Йос делал с ним и насколько это его сломало. Не хотел жаловаться, ныть, выглядеть слабым, слыть плаксой, сваливающим всё на родителей. Но теперь он был абсолютной звездой в мире автоспорта, о которой знали даже люди далекие от мира Формулы-1, а Йос всё также оставался аморальным уродом, который запомнился лишь аварией на трассе и разводом с его матерью, коя добилась запрета на приближение этого монстра к ней. И теперь же у него был шанс защитить себя и своих детей от Йоса. Даже если Келли этого не поймет.