Смертельное влечение

Судзука по праву считалась одной из самых сложных трасс в гоночном календаре, и Джордж ненавидел её всей душой ещё с тех давних времен, когда садился в болид Вильямс и молился, чтобы тот не развалился ещё на старте. Сейчас же он залез в болид Мерседес нового поколения, который ему нравился много больше тех, что были в прошлых годах. И он всё ещё ненавидел Судзуку. После квалификации у него остался лишь мидиум, новый софт и поношенный софт, а потому сегодня всё зависело от того, как хорошо ему удастся сберечь резину и сыграть на инстинктах Макса. Он уже закрывал стеклянное забрало шлема, когда к нему обратился Маркус: – Джордж, сейчас поставили тебе мидиум. Береги его, но не увлекайся, – привычно будничным голосом произнес он, но в глазах при этом у него плясали азартные черти. – Договорились, – кивнул Рассел, и его вытолкнули из гаража. Красный свет раз – 1 секунда, 1 удар сердца. Красный свет два – 1 секунда, пауза. Красный свет три – 1 секунда, удар сердца, вход. Пилот почувствовал, как болид завибрировал с ним на одной частоте и в плавном броске вошёл в гонку, прекрасно наблюдая в зеркале заднего Леклера и нагонявшего его Ферстаппена. «Если зайти в зоне 0,5 секунд – атакует. Если зайти слева и пойдет на обгон, откидывая на 0,7-0,9 секунд – спалит резину и нервы», – британец выгнул руль влево и пошёл в траекторию. Прогиб вперед. Выход на прямую. Тихое ожидание хищника между ударами сердца, оправдывало себя, ибо кто же откажется от цыпленка, гуляющего у тебя перед носом, а?.. Макс нагнал его, и тогда Джордж пошёл по траектории S, увеличивая отрыв. – Ты сейчас лидируешь, – почти промурлыкал по радио Дадли, явно наслаждаясь зрелищем и болея за подопечного. – Я знаю, – прохладно ответил Джордж, и вцепился в руль крепче. «Можно проехать этот круг на 1:31:2, но если удержу 1:31:7, Макс будет в 1:31:6 в dirty air и я обойду его за десять кругов», – вернулся к размышлениям пилот, когда по радио вновь возник инженер: – Как резина? – Кругов 11 держит, после – бокс. Но вы должны справиться максимум за 2,1. – Понял тебя. Рассел открыл темп на 1:31:7, выходя в бросок плавно, будто бы большая кошка, открывая себе лапами окно для манипуляций. Ферстаппен ожидаемо вышел на 1:31:9. «А теперь удавка, дорогой», – британец и сам не понял, как улыбка превратилась в оскал, когда он пошёл в S-траекторию. Он выровнялся в 1:31:8, откидывая любимого соперника на 2 секунды пылать от вороха мыслей. Любой маневр ему сейчас должен был стоить миллион, и, если Макс всё ещё хотел составить ему компанию на подиуме, нужно было немного попотеть. Выйдя в третий сектор, Джордж замедлился на 0,15 секунды. «Давай, котик, цыпленок почти уже в лапах», – мысленно пропел Джордж, а после с удовольствием пронаблюдал, как Макс пошёл на подсекание дельты. Рассел снова пошёл в траекторию S, и здесь-то вышел в отрыв с 0,5 до 0,9 секунды, чего и добивался. – Он подзарядил батарею. Готовься к атаке, – встревожено произнес Дадли по радио. – Пусть попробует, – напряженно выдохнул пилот. Ферстаппен пошёл на Spoon Curve. Это было самоубийство. «Дорогой, мне нравится, как ты себя закапываешь», – почти нежно подумал британец, когда голландец словил ещё одну микроблокировку. Отрыв пошёл на 1,4 секунды. Единственное, что оставалось Ферстаппену – выжить. – Какой же ты козёл, Джорджи, – улыбнулся Маркус в радио. – Макса зазвали в боксы. – Бедняга, – фыркнул Рассел. – У вас отрыв два круга. Залетай и ты на втором, – миролюбиво велел инженер. – Как скажешь. Через оговоренные два круга Джордж заехал на пит-стоп и едва не застонал от удовольствия: через 2 секунды он уже вылетел на трассу, сохраняя отрыв. Уже когда выходил на финишную прямую, Маркус снова возник по радио: – Кими сегодня мама-утка. Здорово прикрыл тебе спину. – А?.. – Ферстаппен идёт третий, – хмыкнул Дадли. – Прекрасно, – улыбнулся британец. Из болида он вылез совсем другим человеком.

***

Это был провал. Макс отвечал на вопросы в интервью тихо, спокойно, почти на автомате. В комнате после гонки он напряженно молчал, наблюдая за наиболее зрелищными моментами гонки и искоса посматривал на Джорджа: тот бы непроницаем. На подиум же голландец зашёл так, будто финишировал не третьим, а семнадцатым. Он понимал: его разбили лишние движения. Не самовоз Мерседес, не ум противника и не его сила – лишние движения и не более. И это был отстойно. На подиуме Ферстаппен чувствовал себя будто бы в вакууме, а после – просто ушёл в паддок, будучи не в силах наблюдать за тем, как взмокший после гонки Джордж счастливо поливает напарника шампанским и фотографируется с командой. Всё должно было быть иначе. Он знал, что Рассел пасует перед натиском, что он слаб перед ним… Предполагал ли он, что цыпленок превратиться в змея всего за сезон и небольшой отпуск?.. Вопрос риторический. Макс вошёл в моторхоум и почти сразу ему на руки бросилась Пенни. Он механическим движением взял малышку на руки и оставил на нежной щечке поцелуй, когда заприметил Келли. Вид у неё был такой, будто она готовилась к тираде: «А я же говорила, что нужен Йос, а?». И потому, когда Хельмут окликнул, голландец был почти ему рад: – В следующий раз учтем выходки Рассела. – Разумеется, – кивнул Ферстаппен. Пике же пришлось промолчать. И, пожалуй, это была единственная победа за весь уикенд.

***

Все годы в королеве автоспорта Джордж буквально выживал. Сначала ведро Вильямс, потом проблемы у Мерседес, выкрутасы Тото, публичные скандалы. И теперь, когда жизнь вошла в стабильное русло, а трасса превратилась в шахматную доску, британцу стало, м, всё равно? Нет, то есть ему были приятны поздравления от команды и гордость в глазах босса, но. Единственными, с кем он и вправду хотел праздновать, были Кармен, Маркус и, возможно, Дориана, которая счастливо повисла у него на шее: – Мы чемпионы, бро! Рассел покружил девушку на руках, а после улыбчиво поставил на ноги. – Да, уикенд вышел неплохой, – нейтрально произнес он. – Ты издеваешься? Это было очень круто, – всё также восторженно продолжила Пин, пассивно наблюдая, как он расстегивает гоночный костюм. – Макс, наверное, лопнул от злости. – Мне плевать на Макса, – сухо и резко ответил британец. – Да и потом: если так хочет, то пусть поплачется Кими. Он в прошлом году очень круто с ним радовался моим промахам. – Эм-м… – рассеяно выдала Дори, явно не ожидая, что Джордж будет так резок. И потому он быстро обвёл глазами других людей из команды, что были неподалеку от них, а после поспешил сгладить ситуацию: – Не бери в голову, – Рассел махнул рукой. – Ты не видела Кармен? – Где-то тут была. Ты бы видел, как она за тебя переживала…. Британец тепло улыбнулся Пин, по-братски похлопал по плечу и целеустремленно пошёл искать свою женщину. Гонка далась ему тяжело, но Вольфф был в восторге, пресса сходила с ума, Прост написал в Вотссап: «Ты поставил своего Сенну на лопатки. Сегодня». А ещё было кое-что, что Джорджа и вправду убивало. И этим чем-то был взгляд сломанного волка, пылающий у него на спине мишенью.