Don't bother

      После произошедшего Питер обнаружил внезапный наплыв работников. Дежурные, которых он знал несколько лет, без объяснений и причин были перенаправлены.       Почти никто из новых работников не считал себя должным уважать Питера. Тощий, с юным мальчишеским лицом, младше некоторых на десятки лет, говорящий совсем не так, как «настоящий» мужчина должен, продолжающий твердить, что он работает здесь дольше всех них, Питер был для них всего лишь шуткой, временной необходимостью, пока компетентный специалист не займет его место. Питер прекрасно это понимал. И поэтому он твердо стоял на ногах, проясняя, что никуда не собирается уходить.       Он был готов к худшему, когда последние из них получили свою униформу и распределение смен. Неважно, как близко он к ним подходил, он всегда видел издевку в их глазах. Ему хотелось вытравить их отсюда.       Питер думал, Джейми будет таким же. Он доброжелательно представился, его улыбка была широкой и дружелюбной, короткие переговоры — искренними. Но он все еще оставался одним из них. Работником старше Питера. Тем, кто не собирался проявлять уважение.

***

      — Тебе 27? — Один из их первых разговоров.       — Да.       — Отлично. Как долго ты здесь работаешь?       — С шестнадцати лет. Все началось с подработки у Доктора Бреннера, а когда мне исполнилось восемнадцать, он настоял на том, чтобы у меня была полноценная работа, — ложь успела заржаветь в его горле: он заучил это много лет назад и не использовал ни разу до этого момента. Никому не было дела.       — Ого. Ты закончил колледж в восемнадцать? Невероятно. Какая у тебя специальность?       — Психология.       — Я учился в сфере детского образования, закончил по специальности лучшим в группе, но это не так впечатляет, как окончание колледжа в восемнадцать! — Джейми просиял. — Это удивительно. Вау. Должно быть, ты очень умный.       — Спасибо, — в груди Питера потеплело. Он никак этого не проявил. — Быть лучшем в группе тоже впечатляет.       Он знал, как отвечать на комплименты.       — Конечно, да, но, — Джейми пожал плечами, — я вернулся и специализировался в английском из всех возможных вещей. Буквально самая бесполезная специальность. Моя мама едва не устроила истерику, когда узнала об этом, — он засмеялся.       — Почему английский — самая бесполезная специальность?       — Ты никогда не слышал об этой шутке?       Питер был готов услышать издевку на его неопытность. Вообще-то, это звучало скорее как оскорбление, а не шутка.       — Это потому, что, мне кажется, после выпуска ты не получаешь никаких гарантий. Если твоя специальность — история, ты можешь стать глубоко уважаемым членом общества. Математика может принести тебе горы денег, математика нужна везде. Бизнес — это бизнес, понимаешь, а психология — ты посмотри на себя! Стабильная работа в восемнадцать! А когда ты специализируешься в английском, ты просто… выживаешь.       Джейми продолжал болтать остаток обеда. Питер впитывал каждое его слово.

***

      Джейми очень много разговаривает. Джейми разговаривает со всеми. Джейми первым начинает разговор тогда, когда наступает тишина.

***

      Питера учили ни о чем не спрашивать, но он должен знать.       Несмотря на Сотерию, вшитую в его горло, он узнает, что все еще может бродить по чужим головам. Ему не нужно спрашивать разрешения, чтобы запустить пальцы в чье-то сознание. Он редко находит то, что искал, ведь границы все еще стоят, но любая информация — полезная информация.

***

      Многие из их коллег женаты и с детьми, у них своя жизнь за стенами лаборатории. Государственная работа — всего лишь часть этой жизни. Их дети — ровесники номеров, они держат их фотографии в рамках на своих рабочих столах или в кошельках. У них обручальные кольца на пальцах, которые они крутят, обсуждая, что их жены приготовили им на обед.       Когда Питер ошивается рядом с ними, ему нравится узнавать, у кого из них тайные романы. У кого есть вторая семья. Или даже вторая, тайная жизнь. Он оставляет это знание при себе, его личное особенное развлечение.       У Джейми нет ничего из этого. Он сидит, подложив под себя руки, пока слушает, как другие говорят о своих домашних жизнях. Конечно, он всегда участвует в этих разговорах: в отличие от Питера его учили участвовать, чтобы чего-то стоить. Всегда задавать вопросы. Всегда смеяться и говорить о том, что у него дома всего лишь его кошки.       Их коллеги смеются над шутками Джейми. Если они исключили Питера из отвращения к нему, то Джейми они включили из жалости.       Было бы грубо вести себя жестоко по отношению к такому, как он. Он приносит печенья и оставляет их в зоне отдыха сотрудников вместе с цветастой запиской. Он никогда не замолкает.       Доброе утро! Как дети подготовились к занятиям? Я слышал шторм вчерашней ночью на смене, надеюсь, у вас не было проблем с электричеством. Рядом с шоссе есть отличный итальянский ресторан, в нем можно провести отличное свидание, если вам нужны идеи. Я смогу если что встать на эту смену, никаких проблем. Доброй ночи! Выспитесь хорошенько! Будьте аккуратны на дорогах!       Он делится своим личным пространством с тревожной легкостью. Он не хочет быть тихим, не хочет быть один.

***

      — Мне кажется, х-м… — Джейми щелкает пальцами, повернувшись к Питеру во время ночной смены. — Черт. Дежурный, который был с нами вчера на смене. Он, м-м… лысый? Да-да, и с выразительными усами.       — Джордж Батлер.       — Джордж! Да. М-м… Мне кажется, у него роман с учительницей его сына.       Питер глядит на Джейми. Из всего, что он мог бы когда-либо услышать от него, сплетни — последнее, чего он ожидал. Даже несмотря на то, что звучит он скорее обеспокоенно, нежели хитро.       Доктор ненавидит сплетни. Он установил строгое правило. Любой, кто будет пойман на сплетнях, будет писать объяснительные.       — Кто сказал тебе об этом?       — Да никто, просто… — Джейми начинает зарисовывать простые цветочки в углу листа. — Он говорит о ней чаще, чем о своей жене. Я не собираюсь никому рассказывать, просто. я доверяю тебе. Я знаю, что ты тоже не любитель сплетен.       — Я не вижу в них смысла. Они все только путают.       — Именно, да, и… иногда то, что они говорят, очень неприятно. Я понимаю желание говорить о… — он останавливает себя, — на самом деле нет, я не понимаю вообще.       — К тому же Доктор запретил сплетни.       — Точно-точно. Доктор запретил сплетни.       Только после того, как они с Питером подружились, Джейми начал назвать Доктора Бреннера «Доктором». Питеру нравится наблюдать, как он перенимает это от него.

***

      Любопытствуя, Питер вытащил достаточно из памяти Джорджа, чтобы выяснить правду. Неделю он притворялся, будто пытается прибиться к ним, и внимательно разбирался.       Джейми оказался прав.

***

       На некоторых сменах Джейми не работает. На тех самых, где дети стоят друг против друга, впечатывая в стену, заставляя плакать. Грязная правда об их учреждении.       Джейми никогда не ставят на такие смены. Каждый раз, когда Питер думает, что он будет, расписание быстро меняется. Может быть, потому, что Доктор не хочет, чтобы Джейми это видел.       Питер хочет, чтобы он видел. Питер посмотрел бы на его реакцию.

***

      — Джордж пригласил меня на кофе с его друзьями.       — И как?       — Было забавно. Я не говорил им, что не пью кофе, и влил туда столько сливок с сахаром, что они шутили над этим. Кофе не то чтобы очень моя вещь.       Питер подцепляет всякие мелочи от Джейми. Он выучил, как поддерживать разговор лучше, чем он когда либо мог: нужно задавать вопросы. Нужно интересоваться. Цепляться за очевидные вещи и спрашивать о них. Именно так разговор продолжается.       — Почему ты пошел, если не любишь кофе?       — Меня пригласили! Типа, это первый раз, когда кто-то из коллег пригласил меня куда-либо, так что я был рад. Если бы я отказался, они бы решили, что я вообще не хочу никогда ходить. А я хочу. Так что я согласился, неважно, кофе или нет.       — Тогда я рад, что ты пошел. Кажется, ты любишь быть в обществе.       — Люблю. Это может быть очень весело, если преодолеть всю эту… тревожную часть. Им понравилось, что я много разговаривал, и они сказали, что я выглажу дружелюбно. Что им бы хотелось сходить на кофе еще раз.       Наступает тишина. Питер замечает, как неожиданно бледнеет Джейми.       — …Они разговаривают о тебе, кстати говоря.       — Я знаю.       — Я имею в виду, сплетничают и… другие грубые вещи, хуже чем просто сплетни, — его голос полнится виной.       — Зачем ты говоришь мне это?       — Мне… мне кажется, что ты должен знать. Потому что ты не говоришь плохо о людях, и это несправедливо, что плохо говорят о тебе. Половина вещей, которые они о тебе говорят, просто… странные и неправильные. И грубые.       Питер знает, что они говорят. Они говорили это и в лицо.       — Что они говорят обо мне?       — Что ты фрик, и что ты игрушка Доктора Бреннера, просто гад, получивший свою работу ни за что. И это очень глупо, ты ведь очень умный, они просто не верят в это. Только обсмеяли меня, когда я сказал, что ты работаешь здесь с шестнадцати лет, потому что, по их словам, это не считается, ведь это заслуга твоего папочки.       Игрушка Доктора Бреннера. Это что-то новенькое.       Питер слышит хруст костей.       — Я не верю им, — Джейми утверждает.       — Я знаю.       Снова повисает тишина. Питер прочищает горло.       — Раз уж мы говорим об этом честно… они говорят и о тебе тоже.       — Да?

***

      О Джейми говорят меньше, чем о Питере.       Но одно слова повторяется из раза в раз.       «Гомосексуал»

***

      Когда Джейми не на смене с Питером, он все еще проводит время с Джорджем и его друзьями. Питер видит изменения в их взаимоотношениях. Джейми все еще разговаривает, но держит голову ниже. Он поддерживает интересные им темы, будто пытается усиленно доказать, что он нормальный, такой же, как другие мужчины.       Он пересказывает сплетни Питеру. Он доверяет ему, потому что Питер никогда никому ничего не рассказывает, а Питеру просто нравится получать информацию без особых усилий.       Это гораздо проще, чем залезать в чью-то память.

***

      — Они чертовски грубы, — Джейми теребит пальцами сигарету, перед тем как затянуться. — Типа, я знаю, что парни обычно грубы. По опыту знаю. Но я думал, что они вырастают из этого. Оказывается, вместо того, чтобы физически бить людей, они теперь словесно бьют туда, где больнее всего.       Питер соглашается, безуспешно пытаясь поджечь сигарету.       — Тебе нужна помощь?       — Да.       Джейми сует свою между зубами, перед тем как щелкнуть зажигалкой и поджечь сигарету Питера.       Питер только недавно начал курить. Он чувствует, будто это его тайна, которую он хранит от Доктора. Видеокамера недостаточно качественная, чтобы точно записать, что именно он держит в руке все время.       Джейми курит из-за тревожности. Питер курит, потому что это ощущается освобождающе.       Он еще не до конца освоился.       — Спасибо. Людям старше шестнадцати не подобает размахивать кулаками. Хотя, я думаю, если бы они дрались, это помогло бы им успокоиться. Выпустить пар.       — Я просто не понимаю, в чем смысл. Иногда грубость — это забавно, я могу быть грубым, о, я определенно могу быть грубым! Я просто не понимаю, зачем делать это с кем-то, кого ты будешь видеть каждый день в своем ближайшем будущем.       — Ты можешь быть грубым?       — Да, могу. Выучился у мамы, — Джейми опирается на стену. — Но я все еще не понимаю смысла. Ты открываешь свои слабые стороны. Когда ты груб с кем-то, это значит, что и другие могут быть грубы с тобой.       — Но если люди уже относятся к тебе плохо? Разве это не справедливо?       Джейми размышляет об этом, пока Питер не давится сигаретным дымом.       — Эй-эй, — Питер чувствует, как Джейми хлопает его по спине, пытаясь помочь. И это помогает, хотя не должно. — Лучше?       — Да, — Питер выпрямляется.       — Ты привыкнешь курить. В любом случае, — Джейми докуривает и тушит сигарету о пепельницу, — я думаю, да. Если кто-то жесток к тебе, ты имеешь право быть жестоким к нему. Но для этого должен быть подходящий момент. Иначе ты сделаешь хуже только себе.

***

      Игрушка Доктора Бреннера эхом раздается в голове Питера, когда он проводит обеды в офисе Доктора.       Игрушка Доктора Бреннера эхом раздается в чужой голове, когда Питер от нечего делать погружает пальцы в память нового сотрудника.       Они не знаю даже половину всего. Они не знают, что видел Доктор.

***

      Питер стоит в углу Радужной комнаты. Джейми и Джордж стоят в двух других углах.       Прошлой ночью Джейми ходил выпить с Джорджем и его друзьями. Питер не взял эту смену. Он просидел на кровати, пытаясь отследить их, пока Сотерия не онемила его окончательно.       Он не разговаривает с Джейми вообще. Так делала мать, когда отец пропускал ужин. Это было весьма эффективно — она вынуждала его тошнотворно пресмыкаться перед ней, молить о прощении. Ведь они «любили» друг друга.       Джейми традиционно желает Питеру доброго утра, пытаясь завязать разговор, но быстро понимает, что это бессмысленно.       Номера быстро собираются, чтобы отправиться на уроки. Питер, Джейми и Джордж должны убраться здесь, пока они не вернулись.       Питер наблюдает, как Джордж приближается к Джейми. Они собирают кубики в контейнеры. Наверное, они шутят.       Джейми с ними весело. У Джейми есть возможность покидать лабораторию. Джейми может ходить выпить, он умеет вести себя в обществе, Джейми хочет проводить время с нормальными мужчинами, которые делают нормальные вещи. Джейми не вышел на смену впервые из-за того, что хотел выпить.       Питер останавливает себя раньше, чем карандаш в его руках ломается пополам.       Он делает то, чего от него хотят другие: держит голову опущенной и молчит.       — Джордж, это не смешно.       …Он не может держать голову опущенной долго. Он смотрит в их сторону с непоколебимым лицом.       — Чего-о.       — Говорить такие вещи плохо в целом, но тем более, когда он прямо здесь! — шепот Джейми заставляет его стоять на месте и наблюдать. Они говорили о нем. Конечно, они говорили о нем.       — Он едва ли нас понимает, — Джордж оправдывается. Он поворачивается к Питеру. — Ты не слышал, что я сейчас сказал, ведь так?       Питер качает головой.       — Вот видишь? — он отворачивается обратно, смеясь. — Он дебил, тебе не стоит о нем переживать.       — Не называй его так! — что-то неразличимо меняется в тоне Джейми.       — Ты проводишь с ним целые дни. Ты знаешь его лучше, чем кто угодно из нас. Я просто говорю правду, — Джордж ухмыляется Питеру.       Это правда, что он едва ли их понимает. Потому что поток гнева заполняет его голову.       Он знает, что значит «дебил». Знает это от учителей, одноклассников, врачей и даже своей матери.       — Да, и я знаю, что он не дебил. Он образованный, талантливый и добрый.       — Можешь продолжать повторять это, но я все еще не признаю, — Джордж, кажется, считает, что это самая смешная вещь в мире.       Питер стоит и наблюдает, художественные принадлежности все еще в его руках.       — Тогда глупый здесь ты, а не он. Он получил эту работу в шестнадцать лет-       — Да, потому что его папочка обеспечил это.       — Заткнись! Он получил ее, потому что он умный, ты получил это работу потому, что дружишь с вербовщиком, а он считает, что твоя жена сексуальнее. Сильнее, чем так считаешь ты.       Смех прекращается. Джордж пялится на него.       — Что ты только что сказал.       — Я сказал, что ты не заслуживаешь своего места, у тебя едва ли есть высшее образование, ведь ты был слишком занят пьянками каждую ночь, потому что… потому что ты считаешь, что это круто, но это не так. Что насчет Томаса? Парня, который устроил всех сюда? Он считает твою жену горячей. Она нравится ему больше, чем тебе, потому что ты слишком занят ухвастыванием за учительницей твоего с-       Удар — и тело с грохотом впечатывается в стол. Джейми пытается подняться, держась за его щеку. Он не дерется в ответ. Он только снимает очки, возвращая равновесие.       — Ты слишком смелый для педика.       — Сьюзан любит тебя. Ты знаешь?       Джейми снова оказывается прижат к столу. Питер все еще стоит, наблюдая широко распахнутыми глазами.       Джордж ударяет его снова. В грудь. Джейми хрипит, ловя воздух. Питер знает, что ничего не может с этим сделать.       Еще один удар. Теперь в щеку. Еще один.       — Мерзкий фрик, прямо как этот дебил. Забери свои слова назад. Забери их, забери!       Кубики падают на пол, когда охранники вбегают в комнату. Они оттаскивают Джорджа от Джейми, он продолжает махать кулаками. Оскорбляет их обоих.       Джейми ослабевше садится, будто ничего не произошло. Морщась — наверное, появится фингал — тянется за очками. Возвращает их на нос.       Он смотрит на Питера и улыбается.       Еще один охранник вбегает в комнату, осматривая Джейми. Он отмахивается от охранника, но тот все равно поддерживает его за плечо и отводит в медицинский пункт.

***

      Джорджа увольняют в тот же день.       Питер посещает Джейми в медицинской комнате, пакет льда прижат к его глазу.       — Почему ты не дрался в ответ?       — Не видел смысла.       — Он жалок. Я бы переломил его кости за то, что он сказал. Его поведение не заслуживает примирения.       — Я знаю.       — Он и его друзья заслуживают самого плохого.       — Я знаю…       Джейми берет руку Питера, покоящуюся на стуле, в свою. Он сжимает ее. Питер не держал ничьей руки долгие годы, это тепло, успокаивающе и очень близко.       — Джейми. Что он имел в виду, называя тебя «педиком»?       Он молчит. Удивленный неопытностью Питера как никогда. Питер почти видит крутящиеся шестеренки в его голове, будто он раздумывает.       — Я хочу знать.       Джейми глубоко вздыхает.       — Это еще более ужасный вариант назвать меня гомосексуалом. Еще более бесчеловечный.       Питер смотрит на сжимающую его руку. Радужный ободок его неработающих часов.       — А ты…       — Нет. Я не педик.       Теперь очередь Джейми замолчать. Он отпускает руку Питера.

***

      Питер стоит рядом с Джейми весь оставшийся вечер. Сотрудники продолжают ходить, поощряя его за то, что он решил отстоять себя. За то, что выдержал дары именно так. Все считали, что Джордж был придурком, и Джейми поступил правильно.       Он взволнован и растерян, он прячет свои часы в кармане.       Питер бы предпочел Джорджа мертвым.