Просто так

Солнце еще не пробилось сквозь плотные шторы, но комната уже наполнилась тем золотистым полумраком, который бывает только ранним утром выходного дня. Нугзар пошевелился, собираясь перевернуться на другой бок и обнять девушку, но тело не послушалось. Запястья и лодыжки удерживала мягкая, но прочная ткань. Он дернулся сильнее, и тут же осознал еще одну странность: глаза закрывала повязка. Шелк приятно холодил веки, но полная потеря ориентации заставила сердце на секунду пропустить удар. — Наташа? — Его голос в утренней тишине прозвучал хрипло и громко. — Наташ, твою мать, это что за шутки? Тишина. Слышно было только, как где-то за окном чирикнула одинокая птица, да гудел холодильник на кухне. Нугзар напряг пресс, пытаясь сесть, но узлы держали надежно. Кровать была широкой, и тот край, где обычно спала Наташа, был пуст. Он прислушался. Ни вздоха, ни шороха. — Наташа! — позвал он громче, в голосе зазвенели раздраженные нотки. — Сними это сейчас же, я не понял юмора. Щелкнула дверь. Легкие, почти неслышные шаги босых ног по паркету приближались к кровати. Нугзар замер, повернув голову на звук. Пружины матраса чуть прогнулись рядом с его бедром. — Чего орешь? — Голос Наташи был чуть насмешливым и таким знакомым, что Нугзар мгновенно выдохнул, хотя напряжение никуда не ушло. — Ната, развяжи. И повязку сними. Что за игры с утра пораньше? — потребовал он, но в голосе уже не было агрессии, только недоумение. Теплая ладонь легла ему на грудь. Пальцы медленно прошлись по коже, царапая ногтями дорожку к ключице. — А если не хочу? — прошептала она, наклонившись так близко, что он почувствовал ее дыхание на губах. — Если мне захотелось чего-то... нового? Нугзар сглотнул. Пульс, который только начал успокаиваться, снова ускорился. Запах ее духов, смешанный с чистым запахом сна и тепла, ударил в голову. — Нового? — переспросил он, невольно улыбнувшись уголками губ. — И для этого обязательно было меня спеленывать, как новогодний подарок? — Именно что подарок, — выдохнула Наташа. Он почувствовал, как ее волосы скользнули по его щеке. Она не стала его развязывать. Вместо этого она мягко, но настойчиво толкнула его в плечо, заставляя полностью лечь на спину. Нугзар подчинился. Доверие к ней было сильнее любого инстинкта самосохранения. Следующие несколько секунд он слышал только свое дыхание и легкую возню. Затем матрас качнулся, и он почувствовал тяжесть ее тела. Она оседлала его бедра, устроившись прямо на паху. Даже через тонкую ткань домашних штанов и ее кружевные трусики он чувствовал жар ее тела. — Ната... — выдохнул он, инстинктивно подаваясь бедрами вверх. — Тсс, — она прижала палец к его губам. — Сегодня я командую. Она наклонилась. Ее губы коснулись его шеи. Нугзар дернул кадыком, пытаясь поймать ее рот, но она ловко ускользнула, целуя его в ямочку за ухом. Затем вниз, по сонной артерии, оставляя влажную дорожку. Она целовала его медленно, смакуя. Влажные, горячие поцелуи сменялись укусами. Когда ее губы с силой втянули нежную кожу на изгибе шеи, Нугзар зашипел сквозь зубы. — Буду с засосом ходить, — пробормотал он, хотя в голосе не было и тени недовольства. — Будешь, — согласилась она, и он почувствовал, как она улыбается. — Чтобы все видели: ты занят. Она оставила еще один засос, ниже, почти у ключицы, и Нугзар, лишенный возможности видеть и трогать, погрузился в океан ощущений. Каждое прикосновение отдавалось разрядом тока в позвоночнике. Наташа сползла чуть ниже, устраиваясь удобнее на его бедрах. Он почувствовал, как ее пальцы пробежались по его животу, чуть выше резинки штанов, а затем скользнули под ткань футболки, задирая ее вверх. Горячие губы коснулись обнаженного пресса. — Твердый, — констатировала она, целуя каждый кубик. Она целовала его везде: ребра, солнечное сплетение, ложбинку между грудных мышц. Языком она обвела сосок, заставив Нугзара вздрогнуть и дернуться в оковах. Это было сладкой пыткой. Она знала каждую эрогенную зону на его теле, и сейчас безжалостно их атаковала. А потом она спустилась еще ниже. Нугзар затаил дыхание. Он почувствовал, как ее пальцы дернули резинку домашних штанов, стягивая их вместе с бельем вниз, насколько это было возможно. Ткань освободила бедра, и прохладный воздух комнаты коснулся разгоряченной плоти. Ее дыхание коснулось головки, скрытой тонкой тканью трусов, которые так и остались висеть где-то на середине бедер. Она целовала его через ткань – влажно, жарко, отчего преграда казалась еще более мучительной. Нугзар шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Какая же ты... — начал он, но договорить не успел. Вместо продолжения ласк она вдруг сменила тактику. Кончики ее пальцев, легкие, как перышки, пробежались по его животу, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Она щекотала его. Чуть выше паха, по бокам, возле ребер. Нугзар дернулся, пытаясь увернуться, но куда там. Он засмеялся сначала сдавленно, потом в голос. — Ната! Ната, прекрати! — сквозь смех взмолился он, извиваясь на кровати. Руки и ноги были обездвижены, и это делало пытку щекоткой просто невыносимой. — Сдаюсь! Она рассмеялась в ответ. И остановилась. Ее ладони просто легли на его живот, успокаивая. — Расслабься, — прошептала она, поглаживая кожу круговыми движениями. — Я же забочусь о тебе. Просто доверься мне. Нугзар перевел дух, чувствуя, как спадает напряжение от смеха, и как на смену ему приходит глубокая, томная истома. Он действительно расслабился. Полностью. Он был в ее власти, и это ощущение, такое пугающее пару минут назад, теперь наполняло его возбуждением и странным покоем. Он ей доверял. — Хорошо, — выдохнул он, откидывая голову на подушку. В следующую секунду он забыл, как дышать. Ее пальцы ловко освободили его от трусов окончательно, отбросив их в сторону. А затем ее губы сомкнулись вокруг него. Горячий, влажный, обволакивающий рот. Нугзар выгнулся дугой, натягивая путы. — Наташа... — простонал он. Она взяла глубоко, сразу, настолько, насколько позволяли мышцы горла. А потом начала двигаться ритмично, властно. Он чувствовал, как ее рука мягко, но настойчиво ласкает мошонку, перекатывая яички в теплой ладони. Это было невероятно. То, что она вытворяла ртом, сводило с ума. Она сосала головку, концентрируясь на самом чувствительном месте, дразня языком уздечку. Он сжимал кулаки в путах, кусая губы, чтобы не закричать. Она замедлялась почти до полной остановки, чтобы он чувствовал каждое касание языка, а потом снова набирала темп. Неожиданно она прервалась. Он услышал влажный чмокающий звук и почувствовал, как она целует его член. Затем ее губы и язык двинулись дальше, скользя по бедру, целуя внутреннюю поверхность ноги, спускаясь к колену. Она гладила его ноги, массируя икры, перебирая пальцы на ногах. Это была пытка ожиданием. Он был на пределе, но она не позволяла ему сорваться. Она снова взобралась на него, и он почувствовал жар ее промежности сквозь тонкое кружево. Она села на его пах, прижимаясь влажной от возбуждения тканью к его стволу. И начала тереться. Медленно, дразняще. Она двигала тазом, скользя трусиками по всей длине, от основания до головки. Он чувствовал, как намокает ткань. — Натка, прошу, — хрипел он, теряя рассудок. Она не слушала. Она отодвинула мокрую ткань в сторону, и теперь ее половые губы, скользкие и горячие, терлись о его плоть. Она наклонялась, задевая его головку своим клитором, и Нугзар был готов взорваться от одного этого трения. В какой-то момент, когда напряжение стало невыносимым, она вдруг резко ударила его ладонью по ноге. Не больно, но звонко. Неожиданный шлепок контрастировал с нежностью ласк. — Ай! — дернулся он. — Терпи, — шепнула она. В ее голосе послышалась улыбка. И тогда она опустилась на него. Медленно, мучительно медленно. Он чувствовал, как ее тело раскрывается, принимая его, как тугие горячие стенки смыкаются вокруг головки, постепенно, дюйм за дюймом, поглощая его целиком. Когда она села до конца, глубоко, они оба замерли на мгновение. А потом началось. Она была неумолима. Она скакала на нем, как наездница на взмыленном коне. То она двигалась с бешеной скоростью, заставляя кровать ритмично поскрипывать в такт ударам их тел. То вдруг замедлялась до невыносимо медленных, глубоких вращений бедрами, выкручивая ему душу. Она наклонилась, впиваясь в его губы. Ее язык врывался в его рот, имитируя то, что делало внизу ее тело. Она оторвалась от губ и прижалась губами к его уху. — Нравится быть моей игрушкой? — прошептала она горячо. — Нравится, когда я беру то, что хочу? Он мог только мычать и кивать, теряя связь с реальностью. — Ты такой сладкий внутри меня, — продолжала она, покусывая мочку. — Такой твердый. Весь мой. И в следующую секунду последовала легкая, почти символическая пощечина. Звук шлепка по щеке прозвучал неожиданно громко, но боли не было. Был лишь шок и дикий, животный всплеск возбуждения. Нугзар застонал. Он кончил глубоко внутри нее, выгибаясь и взрываясь пульсирующими толчками. Сознание померкло на секунду от накала ощущений. Но Наташа не остановилась. Она продолжала двигаться, медленно, плавно, растягивая его оргазм, вылизывая его до дна. Его чувствительный член дергался внутри нее от каждого движения. Это было почти слишком. Тогда ее руки легли ему на шею. Пальцы сомкнулись, слегка сжимая горло. Не перекрывая воздух, но давя на сонные артерии. В ушах зашумело, картинка перед глазами (под повязкой) поплыла красными кругами. Смесь страха и невыразимого блаженства захлестнула его с головой. — Чувствуешь? — ее голос доносился словно издалека. — Задыхаешься? Представь теперь, что каждая женщина, хоть раз в жизни, проходила через это. Чувство беспомощности. Чувство, что твое тело тебе не принадлежит. Что кто-то сильнее решает, дышать тебе или нет. Слова падали в его затуманенное сознание, как камни в воду. Она говорила это спокойно, даже ласково, продолжая слегка сжимать его горло и медленно двигаться на нем. — Ты в безопасности, — добавила она тихо. — Но теперь ты знаешь, каково это. Она ослабила хватку, и воздух хлынул в легкие вместе с новой волной кислородного опьянения. Ее собственное тело напряглось. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, и забилась в сладких судорогах оргазма, сжимая его внутри себя с невероятной силой. Несколько минут в комнате царила только тишина и их тяжелое, сбившееся дыхание. Наташа обессиленно рухнула ему на грудь. Он чувствовал, как бьется ее сердце. Потом она пошевелилась, и он услышал возню у своего запястья. Путы ослабли, и рука обрела свободу. То же самое повторилось с другой рукой и ногами. Последней упала шелковая повязка. Нугзар зажмурился от яркого даже сквозь шторы света, а когда открыл глаза, увидел ее. Наташа сидела рядом на кровати, раскрасневшаяся, с влажными прядями волос, прилипшими ко лбу, и смотрела на него с нежностью и лукавством. Он медленно поднял руку и коснулся ее щеки, обводя пальцем скулу. — Ты... — выдохнул он, все еще не в силах подобрать слов. — Откуда ты... это все? — Придумала, — просто сказала она, перехватывая его руку и целуя ладонь. — Хотелось нового. Ты не против? Вместо ответа Нугзар притянул ее к себе за затылок и поцеловал. Крепко, долго, благодарно. — Я только "за", — прошептал он в ее губы. — Но в следующий раз... может, я тоже тебя свяжу? Чтобы знать, каково тебе? Наташа тихо рассмеялась, пряча лицо у него на груди. — Посмотрим, — сказала она. — Посмотрим.