Мандевилла

Экран планшета слабо мерцал синим светом, освещая тихую комнату. Джейк откинулся на спинку кресла, позволяя телу расслабиться. Голова все еще немного кружилась — действие лекарства — и он использовал этот промежуток ожидания соединения с аватаром, чтобы просто смотреть в никуда. Короткое шипение, треск — и появилось лицо Норма, размытое на мгновение, прежде чем изображение успело стабилизироваться. — База «Врата Ада» вызывает принца леса, — Норм начал с той же усталой улыбкой, как всегда. — Ты меня слышишь, Джейк? — К сожалению, — ответил Джейк, но уголок его рта выдал явное облегчение. — Как там дела? Норм драматично вздохнул, опираясь локтем на что-то за кадром. — Жарко. Вчера кондиционеры сломались на половине базы. Все живут как в печи. Рекомендую попробовать. Джейк тихо рассмеялся, проведя рукой по лицу. — Звучит здорово. — Да… кроме этого, ничего особенного. Доктор Патель чуть не обжег руку, возясь с инкубатором, а охранники сходят с ума, потому что увидели двух гексаподов возле забора. Поклялись, что это «враждебная деятельность» — два гексапода едят грибы. — Тогда все стандартно. Норм поднял бровь, изучая лицо Джейка с той раздражающей легкостью, с которой он слишком много видел. — Ну и что? Как прошел день нашего импровизированного посла? Джейк отвел взгляд, теребя пальцы. — Был… долгим. — Он выдохнул. — Грейс чувствует себя лучше. С тех пор, как ей разрешили вернуться в Дерево Дома, она весь обед проводит, планируя занятия с детьми. Она в восторге. Весь день не курила. Норм искоса улыбнулся. — Это уже чудо, — Джейк медленно кивнул. — Да. Мне тоже нужен был перерыв. На несколько секунд доносился лишь отдаленный шум базы — металл, старые двигатели. После этого времени, проведенного с Цу'теем — и с этим ребенком, который был прикован к нему полдня — остаток дня прошел на удивление спокойно. Джейк прилично поел, Грейс не пилила его, он узнал больше об обычаях Оматикайя и даже закончил ожерелье, которым можно было гордиться. И, к счастью для него, он не видел Цу'тея снова до затмения, когда воин был занят раздачей еды. Мальчик исчез, как только морпех проснулся, но позже появился, играя со старшими. Он сумел успокоить свои мысли, какими бы сумбурными они ни были после ухода из аватара. Возможно, лекарства немного его одурманили. Теперь ему оставалось только догнать Норма, а затем еще немного потренироваться с на'ви. Затем Норм наклонил голову; улыбка исчезла. Его глаза стали серьезными. — Джейк… есть еще кое-что, — Джейк автоматически выпрямился. — Продолжай. Норм глубоко вздохнул, словно выбирая наименее неудачный способ сказать это. — Куорич спрашивал о тебе. Эта фраза прилетела как камень в воду. Джейк на мгновение задумался. — Что он хотел? — Норм почесал шею. — Сказал, что тебе нужно выйти на связь. Проверить кое-что в системе безопасности. Использовал свой… ты же знаешь его тон. Джейк знал. Вежливый, лишь на первый взгляд, тон, в каждом слоге которого была вплетена угроза. Такой, который никогда не предшествовал чему-либо хорошему. Он глубоко вдохнул, сжав челюсти. — Хорошо. Я поговорю с ним, — Норм обеспокоенно сузил глаза. — Просто… будь начеку. Джейк кивнул, его лицо вернуло выражение, которое у него было в старые времена — больше солдатское, чем какое либо другое. Экран замерцал. Звонок прервался. И в комнате снова воцарилась тишина. Джейк смотрел на своё отражение на тёмном экране, чувствуя, как тяжесть имени Куорича давит на желудок. Он знал, что этот момент настанет. Всегда знал. Но это было легко игнорировать, находясь в лесу, окружённым ритмом и заботами клана, тренировками, голосами, жизнью, которая начинала казаться… возможной. Там, в одиночестве, вдали от леса, морпех почувствовал, как старая миссия вернулась с полной силой. Защита человеческих интересов. Картирование местности. Выявление маршрутов и слабых мест. Обеспечение пути для корпорации. И, взамен, возвращение ног. Джейк провел рукой по шее, наклонившись вперед. Оматикайя никогда, никогда этого не примут. Какие бы аргументы ни приводились. Это был их дом. Их история. Их жизнь, словно пульсирующая в каждой клеточке леса. И он знал это с самого начала. Тем не менее, он продолжал отправлять информацию — ничего, что могло бы кому-то навредить, ничего, что могло бы действительно скомпрометировать клан, лишь достаточно, чтобы удовлетворить Куорича. Слепая надежда, что у него еще есть путь назад. Пока не остановился. Сколько прошло времени — две, три недели? Он перестал отвечать. Перестал придумывать оправдания. Отчасти потому, что был занят. Отчасти потому, что устал. И отчасти — что труднее всего признать — потому что он начинал понимать, что не может вечно колебаться. Если бы ему пришлось выбирать… Что ж. Он уже знал, где больнее. Джейк закрыл глаза, медленно выдыхая. Когда он наконец сможет доказать свою состоятельность клану, он сможет отправиться к Вратам Ада и раз и навсегда разобраться с этим. Поговорить с Куоричем ясно: они больше не могли трогать лес. Не без того, чтобы не спровоцировать войну. А это была война, в которой люди не могли победить. Он сделал ещё один глубокий вдох, позволяя решению укорениться в его груди — неприятному, но твёрдому. Теперь пути назад не было. Ему нужно будет поговорить с Куоричем. И совсем скоро. Планшет снова замерцал, словно подтверждая эту мысль. Джейк наконец отложил планшет, положив его на стол. Приглушённое голубое свечение сделало комнату ещё тише, словно сам воздух замер вместе с ним. Он провёл обеими руками по лицу, пытаясь спрятать усталость внутри — но она не проходила. Она оставалась реальной, напоминая ему, что ему всё ещё нужно тренироваться. Что он всё ещё должен пытаться. По крайней мере, на'ви — подумал он. Понемногу. Он выпрямился, глубоко вздохнул и схватил маленькую помятую тетрадь, куда Грейс настаивала, чтобы он записывал слова. Обложка была испачкана пылью, потом и отпечатками пальцев — что, по его мнению, вероятно, означало, что он делает успехи. Как же он ненавидел писать в этой тетради; он никогда не был самым сосредоточенным учеником в классе, почти всегда использовал тетрадь для рисования или лепки бумажных шариков, когда ученики не пользовались планшетами или ноутбуками. Том был прилежным учеником, а Джейк, как говорила его мать, погибнет на войне. Морпех открыл последнюю использованную страницу. Кривые линии, пытавшиеся имитировать буквы На'ви, выглядели одинаково, когда он уставал. Но даже тогда он касался каждого слова пальцем, тихо повторяя: — «Нгару лу фпом… Фи’у… цун… ке’у ке…» Произношение получилось хуже обычного, слишком растянутым. Его язык заплетался, когда он пытался произнести гортанные звуки, и тяжесть в голове не помогала. — Пхоа… — он попробовал ещё раз, затем закатил глаза. — Чёрт… Он закрыл блокнот, глубоко вдохнул и снова открыл его. Это было смешно — он уже понимал большую часть того, что Оматикайя ему говорили. Что-то по контексту, что-то по тону. И, конечно, кое-что потому, что дети медленно повторяли, пока он не понимал. С каждым днём он понимал всё больше, просто слушая, и потому что Нейтири хлопала его по голове, но говорить… это всё ещё было открытым полем битвы. И ему нужно было стать лучше. Настолько, чтобы, если кто-то его обругает, он хотя бы мог ответить тем же. Джейк рассмеялся про себя при этой мысли. Короткий, слабый, но настоящий смех. Оперевшись рукой на стол, он попробовал ещё раз: — «Оэ… цун… стаум». Последнее слово вырвалось странным «с», почти свистом. Он с досадой зажмурил глаза и попытался подражать манере Цу'тея говорить с ним, когда тот несколько раз не использовал английский — твердой, с точным ритмом. Но воспоминание о воине странным образом сжало его грудь. — «Стаум». Теперь получилось лучше. Не идеально, но понятно. Джейк простоял так несколько минут, повторяя простые слова, сосредоточившись на основах: приветствиях, просьбах, коротких выражениях, которые он использовал ежедневно. Постепенно ритм стал казаться автоматическим, словно его разум наконец-то нашел пространство между меньшей тревогой и большей. Тем не менее, часть его не отключалась. Та часть, которая продолжала повторять имя Куорича в глубине души, словно далекое эхо. Только когда он понял, что повторяет одно и то же слово уже больше минуты, он медленно закрыл блокнот, стараясь не думать о том, что будет дальше. Учить язык на'ви было сравнительно легко. Жить, разделённым между двумя мирами, — совсем другое дело. Джейк глубоко вздохнул, положив руки на колени. Может быть, завтра звуки леса помогут всё вернуть на свои места. Но сейчас… всё, что он мог сделать, — это продолжать попытки. Тяжёлую тишину в комнате нарушил резкий удар. ТУМ. Джейк вздрогнул, словно от шока. — СУКИН СЫН! — крик вырвался прежде, чем он успел что-либо подумать, всё его тело напряглось, сердце бешено колотилось в груди. Ещё один ТУМ по стеклу. Он так резко повернулся, что коляска чуть не опрокинулась, его рука потянулась к подлокотнику, словно он тянулся за оружием, которого явно там не было. И тут он увидел. По другую сторону усиленного окна, освещённого синей биолюминесценцией, стоял Цу'тей, почти прижавшись к стеклу. Взгляд устремлен прямо на него. Спокойное дыхание, поза охотника, пристальное наблюдение за чем-то. Джейк моргнул, адреналин зашкаливал. — Черт… — прошептал он, резко выдыхая воздух, испуг начал утихать. Но не полностью. Потому что вид другого там — так внезапно, так близко — словно запустил в нем новый бурный поток. Глубже. Сложнее. Сложнее оттолкнуть и принять это — то, как Цу'тей смотрел на него раньше. Странное напряжение между ними. Разница в отношении к нему, когда он был внутри и вне аватара. Ложь, в которой он жил. Все, что он пытался похоронить. И теперь… все это обрушилось на него разом. Джейк попытался рассмеяться, но дыхание стало прерывистым. Он поднял руку, чтобы подать знак «подожди секунду», но пальцы бесконтрольно дрожали. Тонкая, раздражающая дрожь, начавшаяся с запястья и распространяющаяся вверх. Проклятие… Грудь сжалась — не как от удара, а как будто на него кто-то навалил тяжелый груз. Джейк попытался сделать глубокий вдох, и воздух вошёл в легкие … наполовину. Резко, как будто застревая. Морпех тяжело сглотнул. Не дотянул до вдоха. В его голове теперь мелькали обрывочные образы — лицо Цу'тея, эти острые проницательные глаза, ответственность перед кланом, эхо имени Куорича, тяжесть миссии, риск, ложь, проклятое отсутствие мужества, которое он чувствовал каждый раз, находясь в этом бесполезном теле. Всё накапливалось слишком быстро. Цу'тей всё ещё наблюдал, не понимая. И, как ни странно, это только ухудшало ситуацию. Джейк снова почувствовал, как у него участилось дыхание, теперь быстрыми, бесполезными циклами. Желудок скрутило. Жар поднялся от груди к лицу, оставив всё онемевшим и странным. Он уперся рукой в ​​стол, будто пытаясь удержаться и не потерять остатки самообладания. Черт. Черт. Не сейчас. Дыши. Просто дыши. Но просто произнести «дыши» не помогло. Зрение слегка затуманилось — не стало темным, но как будто зернистым, словно мир был слишком далеко. Горло сжалось, пальцы защекотало. Это было начало. Он знал это. Такой приступ, который не сбивает его с ног, но заставляет тело хотеть убежать, даже без видимой угрозы. Такой, который он мог скрыть… если быстро возьмет себя в руки. Отличная работа, Джейк. Поздравляю. Две секунды взгляда другого парня в окно, и ты уже… вот это. Он крепко зажмурил глаза, стараясь не фокусироваться на своем дрожащем отражении в стекле. Стараясь не думать о том, что Цу'тей все еще там — неподвижный, наблюдающий, как он разваливается на части, не понимая почему. Джейк вздохнул. Один раз. Два раза. Воздух будто двигался не так, как надо. Но этого было достаточно. Он слегка опустил голову, положив руки на колени, чтобы стабилизировать осанку. Он мысленно считал — четыре секунды на вдох, шесть на выдох — как его учили в морской пехоте, задолго до того, как он понял, что однажды это ему понадобится. Как же он ненавидел эту ерунду, почему он просто не мог нормально функционировать? Сначала это не сработало. Но после нескольких повторений его грудная клетка начала раскрываться, миллиметр за миллиметром. Зрение снова стало чётким. Дрожь всё ещё была, но слабее. Мысли всё ещё метались, но уже не закручивались по спирали. Джейк вытер лицо — оно было тёплым. Потным. Отлично. Дыши. Просто дыши. Когда он наконец поднял голову, Цу'тей всё ещё был снаружи — теперь с нахмуренным лбом, выражением лица, находящимся где-то между замешательством и беспокойством. Он больше не стучал по стеклу. Просто наблюдал. Джейк снова медленно выдохнул, пытаясь выглядеть менее… подавленным. — Всё в порядке… — пробормотал он себе под нос, а не Цу'тею. Джейк медленно выпрямился. Ему нужно было выбраться оттуда. Ему нужно было открыть дверь. Ему нужно было притвориться нормальным — хотя бы минимально. Джейк глубоко вздохнул, всё ещё чувствуя стеснение в груди, схватил первую попавшуюся маску. Надеть её было почти автоматическим, последний щелчок прозвучал гораздо громче, чем должен был. Он моргнул, несколько раз проверил дыхание — даже зная, что оно стабилизировалось — и начал выезжать. Снаружи воздух Пандоры обрушился на него, словно тёплый, переполненный влажностью разряд. Джейк пытался казаться обычным. Он двигался медленно, плечи были слегка напряжены, почти слишком выпрямлены, словно он не был полностью уверен в своих силах. Но тому, кто знал о приступах — или об их начале — было легко понять: Джейку было нехорошо. Он просто пытался. И тут он остановился. Потому что Цу'тей стоял там, словно живая тень в свете. Наблюдая — не с нетерпением, не с осуждением, а с чем-то более тихим. Цу'тей сделал шаг вперед. А потом еще один. Пока не приблизился настолько, что Джейку пришлось поднять лицо, чтобы проследить за ним. Только тогда на'ви медленно опустился на колени, пока их глаза не оказались на одном уровне. Золотистые глаза скользили по фигуре Джейка, словно что-то ища: его лицо, плечи, осанку, дыхание. Джейк тяжело сглотнул. Взгляд Цу'тея опустился на его грудь, поднялся вверх по плечам и вернулся к его лицу. Джейк впервые так ясно осознал, что взгляд Цу'тея был не просто напряженным — он был внимательным. Одна из рук воина нерешительно поднялась. И тут Цу'тей коснулся его — прямо на макушке. Легкое, быстрое, почти непроизвольное прикосновение. Словно он хотел убедиться, что Джейк цел, но не знал, есть ли у него на это разрешение. Однако в тот момент, когда он коснулся его волос, Цу'тей, казалось, понял, что сделал, и быстро отдернул руку, уши подрагивали от рефлекса, почти от смущения. Прежде чем Джейк успел что-либо сказать — как будто он мог — Цу'тей протянул другую руку, раскрывая ладонь. Внутри был цветок. Ярко-голубой, с мелкими белыми пятнышками, разбросанными по лепесткам, словно брызги света. Нежный, бережно сорванный. Такой вид Джейк никогда не видел вблизи, потому что он рос только во влажных, более защищенных уголках глубокого леса. Морпех смотрел, не в силах пошевелить рукой. Это выглядело как подарок, предназначенный для кого-то важного. Кого-то правильного. И первое, что невольно и горько пришло ему в голову, было: я для него Том. Все всегда больше любили Тома, чем Джейка. Тому всегда доставались красивые вещи. Гордые взгляды. Нежные жесты. Искренняя забота. Цу'тей не знает, кто я, если бы знал, он бы не дал мне этот цветок, не сделал бы этого. Воспоминание нахлынуло, словно мягкая, но холодная тяжесть. Как будто этот жест — этот цветок — был дан не тому человеку. Или предназначался для того, кем Джейк так и не смог стать. Он медленно моргнул, пытаясь отогнать чувство, что он не такой, каким его ожидают увидеть люди, что его уже оценили и сочли менее достойным. Цу'тей всё ещё сидел там. Цветок всё ещё был на его ладони. И то, как воин смотрел на него, сводило его с ума. Он ненавидел Джейка — раньше Цу'тей выглядел так, будто его стошнит от одного прикосновения, но теперь он нежно и бережно коснулся Тома, на'ви проявил заботу. Он хотел кричать, он хотел понять, он хотел сказать правду — но если бы он это сделал, то мог бы умереть в следующие секунды. Джейк чувствовал страх, страх быть раненым, страх разочарования или гнева Цу'Тея, которые обрушатся на него, страх того, как он поведет себя на следующий день, страх... всего. Он ненавидел свою неспособность быть храбрым в этом теле — если бы он был в аватаре, он бы не боялся, там он был почти совершенен. Джейк наконец протянул руку. Медленно — не потому, что боялся Цу'тея, а потому, что тонкая дрожь все еще пробегала по его пальцам. Цветок упал на его ладонь почти невесомо, слишком легкий, слишком прекрасный, чтобы принадлежать этому удушающему моменту. Он слегка повернул цветок, наклонив голову. На ощупь лепестки были мягче, чем казались. Почти полупрозрачные по краям, где синий цвет переходил в мягкое свечение. Белые частички словно излучали собственный свет, как крошечные звёзды, застывшие в нём. Джейк на секунду затаил дыхание. Это зрелище было… прекрасно. Настолько прекрасно, что даже стало больно. —Спасибо… — пробормотал он слишком тихо, голос его хрипел, словно он только что подавился собственным сердцем. Почему он не мог говорить нормально? Почему его голос так подвел его?! Цу’тей следил за каждым его движением, словно расшифровывая невидимые сигналы. Словно пытаясь понять, что именно здесь происходит. Джейк не знал, что делать. Он не знал, куда деть руки, куда смотреть, как дышать. Поэтому он просто сидел неподвижно, держа голубой цветок, пытаясь собрать свои мысли, словно осколки, не порезавшись. Только Цу'тей нарушил молчание. — Ты в порядке? — Голос был тихим, мягким, таким, какого Джейк никогда не слышал от него, когда он был в аватаре. Он был уверен, что этот тон предназначен для Тома. Тон, который не имел смысла для человека, который ещё несколько часов назад едва мог на него смотреть. Джейк сглотнул. Звук эхом отозвался в его груди. Он хотел ответить. Хотел сказать хоть что-нибудь — что с ним всё в порядке, что он просто испугался, что Цу' тею не нужно волноваться. Но его слова, казалось, были зажаты в горячий, тугой узел, из которого невозможно было вырваться. Поэтому он просто кивнул. Короткое, небольшое, почти незаметное движение. Но Цу'тей увидел. И принял это. Он ещё секунду изучал Джейка, словно читая то, что не было сказано. И понимая, что у человека нет сил говорить, да и намерения пытаться что-либо объяснить. Затем на'ви сел ближе, прямо перед человеком, скрестив ноги, высокое тело расположилось на земле с каким-то странным, почти интимным терпением. Воин оставался там, достаточно близко, чтобы Джейк чувствовал тень, которую тот отбрасывал в голубоватом свете ночи. Золотистые глаза немного опустились, и выражение его лица изменилось — не на раздражение или нетерпение. Скорее… на разочарование? Не на Джейка, не совсем. Скорее на попытку понять, почему что-то такое простое кажется таким сложным. Затем на’ви выдохнул, наполовину вздохнув, наполовину проворчав: — Ты так молчалив со мной. Слишком тих. Эта фраза мягким грузом упала между ними. По крайней мере, морпех понял, что сказал воин. Джейку хотелось рассмеяться — или, может быть, заплакать — потому что, если бы Цу’тей знал правду, если бы он знал, кто сидит здесь, возможно, он бы понял, почему Джейк молчит. Возможно, он бы понял, что Джейк — ходячая катастрофа, пытающаяся не развалиться у него на глазах. Но он лишь слегка сжал цветок между пальцами. Слишком тих. Да. Он действительно был тих. Джейк глубоко вздохнул, собирая остатки смелости, которые ещё оставались внутри. Ему нужно было ответить. Нужно было что-то сказать. А поскольку его родной английский, казалось, не хотел сотрудничать… подойдёт на’ви. Или хотя бы какой-нибудь кривоватый вариант этого языка. — Нга… фва… лу це’а… цауке… ф… фтпхафья. — попытался он, пытаясь подобрать слова с чрезмерной осторожностью и недостаточной уверенностью. По крайней мере, это было почти то, что он хотел сказать: «Кажется, у тебя слишком много энергии». Предложение вышло немного хрипловато, немного запутанно, с огромной паузой посередине — но понятно. Может быть. Надеюсь. Цу’тей моргнул один раз. И снова. И тут… появилась лёгкая улыбка. Одна из тех коротких улыбок, которые он пытался скрыть, но которые иногда озаряли уголки его золотистых глаз. Это не была насмешка. Это было до боли красиво и забавно. — «Фтпхафия?» — повторил Цу’тей, в его голосе слышалось веселье. — Звук похож на то, как маленький ребёнок учится говорить. Джейк почувствовал, как в заднюю часть шеи и затылок бросился жар. Отлично. Именно такой реакции он и ожидал. Цу’тей слегка наклонил голову, достаточно близко, чтобы Джейк мог лучше рассмотреть его лицо. — Это «фпхафия», — поправил на'ви, на этот раз говоря медленно, точно произнося каждый слог. Казалось, его язык скользил по словам, словно это не требовало никаких усилий. Джейк мысленно повторил слово. А затем, не замечая, беззвучно пошевелил губами. Цутей наблюдал за этим с проблеском одобрения. — Лучше, — сказал он, и Джейк не знал, гордиться ли ему или ещё больше нервничать. Ведь когда его поправляли, это было нормально. Но поправлять вот так, таким лёгким, почти нежным тоном… Это было что-то новое и странное. И от этого его сердце забилось слишком быстро. Нейтири всегда била его по лбу, когда теряла терпение, Норм издавал долгое ворчание, сам Джейк раздражался и сдавался. Но Цу'тей просто спокойно говорил и поправлял, казалось, ни о чем не беспокоясь. Джейк перекатывал цветок между пальцами, скорее для того, чтобы занять руки, чем по какой-либо другой причине. Мягкое свечение лепестков отражалось на его коже, освещая дрожащие пальцы, будто обнажая то, что он пытался скрыть. Цу'тей заметил это. — Твоё тело всё ещё дрожит, — прокомментировал он без осуждения. Просто наблюдение. Джейк тут же сжал пальцы, словно это могло что-то скрыть. Конечно, не скрыло. На'ви быстро щёлкнул по одному уху — небольшое движение, но Джейк уже научился распознавать его как смесь любопытства и беспокойства. — Ты меня боишься? — прямо спросил Цу'тей. Глаза Джейка слегка расширились, и он слишком быстро покачал головой. — Нет! — ответил он быстро, может быть, даже слишком быстро, слово вырвалось прежде, чем он успел себя проконтролировать. Отлично. Теперь у него что-то получается? Цу'тей поднял бровь, явно неубеждённый. Джейк попытался поправить позу, откашляться, сделать что угодно, чтобы выглядеть менее жалко. — Дело не… в тебе, — добавил он тихим голосом, который немного дрожал, но возвращался в норму. — Я просто… получил плохие новости. Это было самое простое объяснение, которое он мог дать, не вдаваясь в подробности того хаоса, который действительно произошёл. Цу'тей ещё долго смотрел на него. Затем медленно кивнул. — Я понимаю. — На'ви сидел так близко, что Джейк мог видеть, как светящиеся точки на его шее мягко пульсируют в такт его дыханию. Это было гипнотически — и несправедливо — как это зрелище вблизи успокаивало его больше, чем должно было. Цу'тей слегка наклонился вперёд, ровно настолько, чтобы его золотые глаза встретились с глазами Джейка так прямо, что этого было невозможно избежать. — Плохие новости, — повторил он, словно проверяя слова на прочность. Затем он слегка нахмурился. — Это… заставило тебя так дрожать? Джейк открыл рот, но ничего не вышло. Это было нелепо. Он лучше справлялся с солдатами, лучше обращался с техникой, лучше кричал — но спокойный вопрос от Цу'тея был для него слишком... слишком прямым? Он глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. — Я… — Его голос дрожал, но не срывался. — Я этого не ожидал. Это было всё, что у него было. Всё, что он мог ответить, не выдавая всей правды — и не выдавая себя вместе с ней. Цу'тей слушал. Действительно слушал. Его глаза слегка сузились, не в осуждении, а в попытке проанализировать сказанное. Иногда он так делал — выглядел так, словно пытался увидеть то, что находится перед ним. Затем он пошевелил рукой. Медленно. Не касаясь Джейка, но достаточно близко, чтобы тот почувствовал движение воздуха, когда пальцы скользнули по его руке. — Когда я был юн, — начал Цу'тей тихим, почти доверительным голосом, — я получил плохие новости. Моё тело дрожало так же, как твоё. Джейк моргнул. Он говорил что-то личное? — Мой отец говорил, что дрожь — это не слабость, — продолжил Цу'тей, не отрывая взгляда от лица собеседника. — Это просто твое тело помнит, что оно ещё живо. Эта фраза поразила Джейка как безмолвный удар. Он затаил дыхание. Цу'тей отдернул руку, словно сказал больше, чем хотел, но не отстранился. Он остался там, рядом, в настоящем моменте, как неподвижная точка посреди хаоса. —Если эта новость тебя ранит, — медленно добавил он, подбирая каждое слово, — тебе не нужно нести её в одиночку. Джейк тут же отвел взгляд — быстро, защищаясь, почти виновато. Цветок в его руке засиял, когда пальцы сжали его. Нести всё в одиночку — это то, что он всегда делал. То, что он должен был делать. То, что было безопаснее для всех. Джейк глубоко вздохнул. Он не мог говорить. Но он едва заметно кивнул, едва-едва — но искренне. Цу'тей принял этот жест, как будто этого было достаточно. Он выглядел так, словно испытал облегчение. Или, может быть, довольным. Как будто он преодолел барьер, о существовании которого даже не подозревал. Несколько секунд они оба молчали, а лес дышал. Лес дышал вокруг них — тихие звуки, мерцание света в листьях, легкий ветерок, колышущий заплетенные пряди волос Цу'тея. Джейк невольно следил за этим движением глазами, загипнотизированный его естественной легкостью. Именно Цу'тей снова нарушил тишину. — Том… — позвал он, используя имя, которое, как он считал, принадлежало ему, имя, от которого у Джейка каждый раз сжималось что-то в груди. Его голос стал мягче. — Я не умею говорить… но я умею слушать. Джейк почувствовал, как замерло его сердце. Он смотрел на землю, на цветок, на все, что не было Цу'теем. Но воин этого не принял. — Посмотри на меня, — попросил Цу'тей не как приказ… а как приглашение. Джейк колебался. Но в конце концов подчинился. — Могу я чем-нибудь тебе помочь? Джейк тяжело сглотнул. Цу'тей смотрел на него с твердой, но не суровой серьезностью. Джейк попытался заговорить, но голос подвел его с первой попытки. Он глубоко вдохнул, маска тихонько щелкнула, фильтруя воздух. — Я… — начал он, снова глядя в землю. — Я даже не знаю, что мне сейчас нужно. Цу'тей терпеливо наклонил голову. Джейк нервно провел рукой по краю маски — автоматический жест, словно хотел спрятаться, но ему некуда было деваться. Цу'тей долго смотрел на него, словно взвешивая варианты, решая, какой путь выбрать. Затем что-то в его выражении лица просветлело. — Когда я был маленьким, — начал воин тихим и спокойным голосом, — моя мама рассказала мне историю, когда я был… вот таким. Он сделал небольшой жест, видимо, пытаясь показать свой рост в детстве. Джейк поднял голову, невольно заинтригованный. Цу'тей продолжил: — Это было про одного из наших йериков… маленького, упрямого и очень шумного, — на его лице появилась детская улыбка. — Он считал себя величайшим охотником в лесу. Но он всего боялся. Джейк моргнул, удивленный выбором истории. Цу'тей продолжил с такой абсурдной серьезностью, что за этим было смешно наблюдать. — Если лист падал на землю, он убегал. Если насекомое подлетало слишком близко, он убегал. Если ветер дул ему в хвост, он убегал. Джейк покачал головой, словно полностью поверил в эту историю. — Он так много бегал, что начал дрожать ещё сильнее. Вот так. На'ви коротко жестикулировал руками, имитируя преувеличенную дрожь. Джейк прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться… но это было бесполезно. Смех вырвался наружу — тихий, прерывистый, но настоящий. Цу’тей заметил это. — Однажды, — продолжил он, — моя мать сказала, что йерик дрожал не потому, что был трусом, а потому, что был слишком быстр даже для себя, — воин сделал вдох, повторяя наставление так, будто оно было ему очень дорого. — Его тело просто пыталось догнать его дух, — морпех снова рассмеялся, теперь уже более открыто, покачав головой. — Это… ужасная история, — сказал Джейк сквозь смех. Цу’тей поднял подбородок с притворным негодованием. — Это очень уважаемая история в моём клане. Джейк снова рассмеялся — на этот раз громче — и впервые с тех пор, как всё произошло, дрожь в его руках почти исчезла. Цу'тей ещё больше расслабил плечи, явно довольный. — Это тебя рассмешило, — просто сказал он. — Значит, сработало. — По крайней мере, — ответил Джейк с усталой улыбкой, — это история лучше, чем те, которые рассказывала моя мать. Цу'тей заинтересованно поднял бровь. — Она рассказывала плохие истории? — Джейк вздохнул. — Ужасные. Просто… ужасные, — подумал он на мгновение. — Может быть, однажды я расскажу тебе одну, которую рассказывал мне отец. Те были лучше. Цу'тей кивнул, словно ему обещали подарок. — Я выслушаю, — ответил он просто и уверенно. И это… согрело что-то внутри Джейка. Воздух между ними будто стал легче. Без того напряжения, которое раньше разрывало молчание. Минуты, или даже часы, они молчали. Они просто сидели там — близко друг к другу, глядя одновременно в никуда и на всё. Тишина не давила; наоборот, она окутывала их, словно мягкая ткань. Пока Цу'тей не сделал глубокий вдох и не встал. —Я должен идти, — сказал он без спешки. Джейк тоже поправил маску. —Я тоже… Они смотрели друг на друга на секунду дольше, чем нужно. На секунду дольше, чем можно было выразить словами, которые ни один из них не мог произнести ни на английском, ни на языке на'ви. Цу'тей первым отвернулся, исчезнув в голубом свете растений. Джейк замер на мгновение, прежде чем вернуться внутрь, снова погрузившись в холодную атмосферу базы. Искусственный свет сменил естественное сияние леса. Шум машин сменил живую тишину леса. Он подъехал к месту неподалеку от своей кровати, где стояла ваза с водой и все цветы. Он осторожно взял в руки синий цветок и посмотрел на него. Он на мгновение провел большим пальцем по лепесткам, глубоко вздохнул, а затем поставил его среди других цветов, словно возвращая что-то ценное на своё законное место. — Оставайся здесь… — пробормотал он, почти как на прощание. После этого его тело наконец попросило отдыха. Джейк повернулся, унося с собой усталость, и отправился спать.