Мандевилла

Ему было восемь лет — тогда дни еще не сливались в одно целое — и перемена вокруг него гудела, словно живой организм. Круг детей сжимался вокруг него, нервный смех, ободряющие крики, имена, брошенные в воздух, словно пари. Бетонный пол словно прожигал подошвы его старых ботинок, рана на губе кровоточила, но он почти не чувствовал боли. Он побеждал. Он чувствовал это по тому, как другой мальчик отступал, по тому, как хаотично летели удары — слишком высоко, слишком легко увернуться. Джейк двигался вперед со слепой уверенностью человека, который еще не научился оценивать последствия. Толчок здесь, меткий удар там, сильный удар ногой. Круг вибрировал. Затем последовал удар коленом. Резкий, прямо в живот. Воздух вырвался из его легких разом, словно кто-то вырвал изнутри него что-то. Джейк инстинктивно согнулся пополам, его зрение замерцало в черно-белом свете, мир вращался без всякого разрешения и ясности. Прежде чем мальчик успел прийти в себя, на него обрушилась огромная тяжесть, и он почувствовал, как его голова с силой ударилась о землю. Кулаки. Раз… два… три. Он попытался поднять руки, но они не реагировали должным образом. Он попытался перевернуться на бок, но его тело словно замедлилось по сравнению с его волей. Каждый удар был приглушенным, отдаленным, словно происходил под водой. Гам других детей превратился в бессвязное жужжание. Его зрение начало расплываться. Голубое небо над ним смешивалось с бесформенными лицами, пятнами цвета, тенями, движущимися слишком быстро. Он почувствовал, как что-то изменилось — тяжесть внезапно исчезла, воздух с болезненным вздохом хлынул обратно в легкие. Мальчика-задиры больше не было над ним. Джейк несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться. Мир все еще вращался, но постепенно образы начали выстраиваться в ряд. И тут он увидел. Его брат. Колени уперлись в землю, руки сжались в кулаки, которые снова и снова опускались. Другой мальчик теперь сам свернулся калачиком, безуспешно пытаясь защититься. Лицо брата исказилось так, как Джейк никогда раньше не видел — это была не обычная злость. Это было что-то более грубое, более опасное. Джейк попытался заговорить. Он не смог. Он просто лежал там, наблюдая, как мир перестраивается вокруг этой сцены. Другие дети больше не кричали; некоторые отступили, другие позвали взрослых. Но Джейк видел только своего брата. Так было всегда, даже до того, как он понял, что это значит. Том всегда вмешивался, когда Джейк падал. И он остановился только тогда, когда кто-то выкрикнул имя учителя вдалеке. Он замер на несколько секунд, его грудь поднималась и опускалась слишком быстро, кулаки все еще были сжаты. Затем он отошёл от лежащего на земле мальчика и отвернулся, словно только сейчас вспомнив об остальном мире. Его взгляд почти сразу же остановился на Джейке. Том встал и подошёл к нему. — Вставай, — коротко сказал он. Голос не был резким. Но и не был мягким. Он был сосредоточенным. Джейк, не задумываясь, взял протянутую руку. Ноги дрожали, когда он пытался встать, и на мгновение ему показалось, что он снова упадёт, но Том крепко держал его, обняв за спину, чтобы удержать. Вокруг упавшего мальчика собрались дети, голоса перекрывали друг друга, вопросы, пальцы указывали на них. Но никто не пошёл за ними. Том просто вывел Джейка от круга, перейдя через двор, не оглядываясь. Ванная комната находилась в конце бокового коридора, вдали от шума перемены. Она была пуста. Эхо их шагов звучало слишком громко звучало на белой кафельной плитке. Том толкнул дверь плечом и подвел Джейка к одной из стен, где тот сполз на пол, прислонившись спиной к холодной плитке. Его брат направился прямо к металлическому шкафчику, прикрепленному к стене. Аптечка со скрипом открылась. Никто из них ничего не сказал. Том взял небольшую тряпку, включил кран и аккуратно смочил её. Он снова опустился на колени перед Джейком, крепко держа его за подбородок, чтобы лицо оставалось неподвижным. Тряпка коснулась пореза на губе. Было больно. Джейк сжал челюсти, вцепившись пальцами в ткань брюк. Он не жаловался. Он не издал ни звука. Том аккуратно, как заправский врач, вытер кровь, проводя тряпочкой по уголку рта, щеке, брови, где порвалась кожа. Тряпка окрасилась в темно-красный, затем в розоватый цвет. Закончив, он бросил тряпку на пол, вернулся к аптечке и достал марлю и несколько пластырей с изображениями маленьких плюшевых мишек. Один за другим он закрывал ранки, которые еще грозили кровоточить, слегка надавливая перед тем, как закрепить каждый пластырь. Только потом он заговорил. — Ты идиот. — Джейк медленно поднял взгляд, все еще чувствуя головокружение. — Ввязываться в такие драки… — продолжил Том, не повышая голоса. — Однажды кто-нибудь не остановится, даже если прижмет тебя к полу, и меня не будет рядом, чтобы помочь. Он закончил поправлять последний кусочек марли и немного отступил назад, рассматривая лицо брата, словно оценивая незавершенную работу. Джейк не ответил. Но даже с горящим лицом и болью во всем теле, на холодном полу ванной комнаты, чувствовалась какая-то устойчивость: уверенность в том, что пока Том рядом, он не останется лежать долго. Затем Джейк улыбнулся. — Ты всегда будешь рядом, мы же близнецы, помнишь? Вместе до конца. И он вспомнил взгляд брата в тот момент — это была просто усталость, тот же самый взгляд, который всегда бросала на него мать, когда не знала, что с ним делать. Его восьмилетний брат иногда уставал от него, как и их мать. Джейк сидел на корточках рядом с Нейтири и несколькими другими членами клана, отделяя то, что можно было использовать на охоте, от того, что нужно было вернуть в лес. Его большие руки бережно держали натуральные лезвия, следуя указаниям, которые произносились тихим, почтительным голосом. Это была простая, ритуальная работа — почистить, разделить, убрать. Он пытался сосредоточиться. Пытался. Но его взгляд постоянно отвлекался. Чуть дальше, сидя у камней, обнимались два маленьких мальчика. Им было не больше трех или пяти лет. Один из них держал руку на плече другого, как будто это было самым естественным на всем свете. Прислонившись друг к другу, внимательно слушая историю, которую рассказывал старейшина клана, глубокий голос сопровождался медленными жестами. Ни один из них не отстранился друг от друга. Ни тогда, когда они тихонько смеялись. Ни тогда, когда они меняли положение. Ни тогда, когда один что-то тихонько шепнул другому на ухо. Джейк почувствовал, как сжалось его сердце. В этой картине объятий двух малышей было нечто невыносимо, до боли в сердце трогательное и щемящее. Клинок на секунду замер в его напряженной руке. Морпех больше не смотрел на двух малышей на'ви. Легкий толчок в руку вернул его к реальности. Рядом с ним стояла молодая женщина, помогавшая раскладывать свежесобранные фрукты в корзины. Она склонила голову к детям и тихо, почти с гордой улыбкой, сказала: — Эти двое никогда не расстаются, — она, казалось, без труда говорила по-английски. — С тех пор, как родился младший. Словно они пришли в этот мир вместе. Джейк тяжело вздохнул. — Да… — пробормотал он, слегка улыбнувшись и переводя взгляд на нож, — это видно. Женщина тихонько усмехнулась, спокойным смехом. Она выглядела молодо; её косы были искусно заплетены и украшены множеством аксессуаров, лицо её было безмятежным, напоминая чем-то выражение мордочки котёнка, а нагрудное украшение — он действительно не мог вспомнить, как оно называлось, поскольку больше напоминало ожерелье, чем что-либо ещё — было полностью зелёным, с очень немногими деталями других цветов. — Некоторые узы настолько крепки, что ничто, кажется, не способно их разорвать. Она вытерла руки о ткань, завязанную на талии, и немного повернулась к Джейку, вежливо наклонив голову. — Я Тикейя, — сказала молодая женщина, касаясь своей груди. — Мать этих двоих. Она незаметно указала на детей, которые теперь шептались друг с другом, всё ещё прижавшись друг к другу, словно окружающего мира не существовало. Джейк кивнул. — Джейк. Знакомство было простым, почти застенчивым. Он снова сосредоточился на том, что делал, но его молчание в итоге привлекло слишком много внимания. Нейтири слегка прищурилась и непринужденно вступила в разговор, ее голос был мягким, но живым: — Тикейя лучше всех в клане умеет плести косы, — сказала она с полуулыбкой. — Когда кто-то хочет, чтобы что-то было сделано действительно хорошо, они обращаются к ней. Женщина тихонько рассмеялась и покачала головой. — Не так уж и сложно, — ответила она. — Я просто училась, наблюдая за старейшинами и много практикуясь… Джейк слушал, следя за легким тоном разговора, за тем, как естественно говорила Нейтири, словно это была часть повседневной жизни, к которой он еще только учился. Затем Тикейя снова посмотрела на него. — А ты, Жейк, — спросила она с любопытством, но не навязчиво. — У тебя есть братья или сестры? Братья или сестры? Вопрос застал его врасплох. Нейтири одновременно повернула лицо. В голосе собеседницы явно читалось любопытство — не настойчивое, просто удивление. Джейк никогда об этом не говорил. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить. — Брат-близнец. Обе замерли на мгновение. Глаза Нейтири слегка расширились, а Тикейя тихонько, почти восхищенно, произнесла: — Близнец… — медленно проговорила женщина. — Это просто невероятно. Джейк нахмурился, смущенный. — Неужели? Нейтири заметила его выражение лица и поспешила объяснить, говоря тихо, словно делясь древними знаниями: — Это очень редкое явление среди нас, — сказала девушка. — Два идентичных ребенка, родившихся одновременно. У нас в клане, например, никогда ничего подобного не было. — Она задумалась на секунду. — И я не помню, чтобы слышала истории о других кланах, где было что-то подобное. Это священный дар Эйвы. Тикейя кивнула. — Когда они рождаются связанными такими узами… — добавила молодая женщина, — говорят, их души идут вместе еще до первого вздоха. Джейк снова почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он перевел взгляд на детей, которые теперь смеялись над чем-то глупым, почти соприкасаясь лбами. — Это нормально на Земле, — пробормотал он. — Редким считается, когда их трое, но даже это довольно распространенное явление. Я даже знаю человека, у которого родилось четверо братьев и сестер одновременно. Последовавшая тишина была особенной. Не тяжелой — просто наполненной молчаливым удивлением. Тикейя несколько раз моргнула, словно перевернулся мир в ее голове. — Четверо…? — медленно повторила она, словно проверяя звучание слова. — Четверо детей… родились одновременно? Она приложила руку к груди, на её лице читалось искреннее удивление. Нейтири замерла на мгновение дольше обычного. Её уши слегка откинулись назад, явный признак изумления. — Это… — начала она, тщательно подбирая слова, — считается среди нас чем-то невозможным. Джейк понял, что теперь они обе смотрят на него так же, как он смотрел на детей раньше. — Правда? — спросил он без иронии. — Там такое случается. Не всегда, но это не то, что останавливает всё. Я знаю, что даже была женщина, которая родила сразу девять детей. Тикейя тихонько недоверчиво рассмеялась, покачав головой. — Ваш народ поистине странный. Столько жизней связано с первого вздоха… Она снова посмотрела на своих детей, которые теперь играли, прижимаясь лбами друг к другу, смеясь про себя, словно делясь секретом, который никто не понимал. — Здесь, — продолжила она, — когда рождаются двое детей, настолько связанных друг с другом, мы верим, что они проходят часть одного и того же пути. Что один чувствует, когда другой падает или когда они слишком далеко отдаляются друг от друга. Джейк вращал клинок между пальцами, сосредоточившись на движении, чтобы его выражение лица не выдало его. — Мы думаем примерно то же самое, — пробормотал он. — Иногда это действительно так ощущается. Нейтири с новой внимательностью наблюдала за его лицом. Что-то было в нем — старая тень, отсутствующее выражение, которое не соответствовало его простой и привычной манере говорить, — но прежде чем девушка успела что-либо сказать, что-то привлекло ее внимание, заставив резко повернуть голову в другую сторону, ее выражение лица стало жестче. Она внезапно повернулась, все ее тело напряглось, и она начала говорить на языке на'ви — быстро, резко, с твердыми слогами, которые Джейк не мог понять. Это был не легкий разговорный тон. Это был выговор. Джейк моргнул, смущенный, и проследил за направлением ее взгляда. Неподалеку, возле поваленного дерева, находились трое юных на'ви, явно не маленькие дети, возможно, подростки. Они прекратили заниматься своими делами и теперь смотрели на Нейтири с выражениями лиц, варьирующимися от удивления до раздражения и смущения. Один из них попытался что-то сказать — короткой, защитной фразой, — но Нейтири не дала ему слова. Девушка сделала шаг вперёд. Её хвост взметнулся в воздухе, уши прижаты, глаза горят негодованием. Слова сыпались быстро, точно, словно заточенные клинки. Джейк не понял содержания речи, но прекрасно уловил смысл: ты перешёл черту. Воздух вокруг них словно сгустился. Некоторые другие Оматикайя поблизости обратили на них внимание. Никто не вмешался. Джейк инстинктивно отвёл взгляд, а затем взглянул на Тикейю. Женщина тоже это заметила. Спокойная улыбка, которая была раньше, исчезла. Выражение её лица было замкнутым — не таким яростным, как у Нейтири, но явно недовольным. Она сжала руки в складках ткани на талии, оценивающе глядя на парней, словно уже точно поняла, что было сказано. Джейк слегка наклонился к ней. — Что… — начал он, запинаясь. — Что она говорит? Тикейя тихо вздохнула, прежде чем ответить, стараясь говорить сдержанно. — Судя по всему… — медленно произнесла она, — эти парни говорили о тебе. Джейк почувствовал, как у него скрутило живот. — Обо мне? Молодая женщина слегка кивнула. — О тебе… и о ней. — Она слегка мотнула головой в сторону Нейтири, которая продолжала говорить, не сбавляя темпа. — И Нейтири совсем не понравился их тон. Один из парней опустил голову. Один из них скрестил на груди руки, выглядя так, будто вот-вот ответит что-либо в свою защиту. Третий выглядел так, будто хотел исчезнуть. Нейтири закончила короткой, твердой фразой. Повисла напряженная тишина. Двое из мальчиков что-то пробормотали в ответ — что-то, больше похожее на извинение, чем на вызов, — и быстро отошли торопливыми шагами, избегая дальнейшего конфликта. Тот, кто не ответил, просто закрыл лицо и некоторое время смотрел на Нейтири, прежде чем вернуться к приготовлению еды. Только тогда Нейтири глубоко вздохнула. Когда она вернулась, её плечи всё ещё были напряжены, но взгляд почти сразу же устремился на Джейка, словно ей нужно было что-то подтвердить. Джейк сглотнул. — Неужели то, что они сказали, было настолько ужасным? — тихо спросил он. Тикейя на секунду замялась, а затем ответила с мягкой честностью: — Некоторые говорят что-то, когда ничего не понимают. — Она посмотрела на своих детей вдалеке, всё ещё обнимающих друг друга, а затем снова на Джейка. — А некоторые говорят, потому что боятся того, что отличается от них самих. Нейтири остановилась перед ним. Её глаза всё ещё горели, но теперь в них появилось что-то ещё — защита. Ясная. Неоспоримая. — Ты не их забота, — твёрдо сказала она по-английски с сильным акцентом. — И к тебе не будут относиться как к диковинке или неуважительно. Джейк почувствовал, как у него странным образом сжалось сердце. Это был не дискомфорт. Это было то старое ощущение, когда кто-то встаёт перед ним, прежде чем он даже осознаёт, что ему это нужно. И на очень короткий миг он ненавидел эту боль — и в то же время это казалось слишком знакомым. Нейтири была слишком хороша для него. Они пробыли там довольно долго. Постепенно напряжение рассеялось, словно туман под ясным солнцем. Руки вернулись к естественному ритму работы — раздельно, четко, организованно — и разговор возобновился непринуждённо, легко, без претензий. Тут и там вырывались лёгкие смешки, короткие замечания, простые шутки о том, кто уронил какой-нибудь нужный предмет или кто слишком долго возится. Тикейя в итоге стала говорить больше. — Старший — Труики, — сказала она с тихой гордостью. — Четыре года. Он уже думает, что всё знает. Она незаметно указала на мальчика, который теперь пытался имитировать жесты стоящего рядом взрослого, со свойственным детям усердием повторяя и преувеличивая каждое движение. — А младшего зовут Эйкю. Три года. — Её улыбка смягчилась. — Он всё ещё повсюду следует за своим братом. Джейк снова наблюдал за маленькими братишками, за тем, как они прижались друг к другу, словно между ними не существовало никакого расстояния. — Я хочу ещё одного, — продолжила Тикея так же непринуждённо, как будто говорила о погоде. — Но только когда они немного подрастут. Двое уже многого требуют. Нейтири рассмеялась. — Ты так говоришь сейчас, — поддразнила она. — Но когда они вырастут, ты будешь скучать по тому времени, когда они были маленькими. Са'нок* постоянно говорит о том, как я выросла. Тикейя вздохнула, соглашаясь без возражений. Разговор затих, не имея определённого направления. Нейтири начала обсуждать дела клана — кто с кем тайно встречается, кто с кем спорит, кто слишком много жалуется на домашние обязанности. Джейк несколько минут молча слушал… пока не осознал… Сплетни. Он едва сдержал смех. Не имело значения, какая планета, какой вид живых существ или как глубока их духовная связь с окружающим миром — разговоры о жизни других людей, казалось, были универсальной чертой. Через некоторое время, когда несколько корзин уже были полны спелых фруктов, Тикейя повернулась к Джейку. — Можешь взять эти? — спросила она, указывая на две большие, уже подготовленные корзины. — Их нужно подготовить к ужину. — Конечно, — ответил Джейк, вставая. Он осторожно взял корзины и начал переходить к тому месту, где другие уже раскладывали еду. Он расставил всё по местам, поправил один из фруктов, который оказался лежащим криво… И тут морпех почувствовал удар. Сухой, целенаправленный толчок. Ничего не упало — всё уже было хорошо расставлено — но удара было достаточно, чтобы заставить его сделать полшага в сторону. Джейк обернулся. Это был один из мальчиков. Тот самый, который не отошёл раньше. Тот, кто продолжал смотреть на Нейтири после выговора. Его золотистые глаза сузились и были полны гнева, уши напряжены и прижаты, поза слишком скована для человека, который только что случайно столкнулся с кем-то. На секунду ни один из них не произнес ни слова. Затем мальчик прорычал что-то низким голосом на языке на'ви… а потом, с сильным акцентом, тщательно подобрал английское слово, чтобы ранить: — Демон. Слово прозвучало неправильно. Тяжело. Джейк почувствовал, как всё его тело напряглось. — Тебе следует держаться подальше от Нейтири, — продолжил мальчик, делая шаг ближе. — Ей не следует ходить рядом с таким, как ты. Джейк держал открытые руки подальше от тела, сердце бешено колотилось, как раньше. Это был не страх — это была та напряженная готовность, приобретенная слишком рано. Он открыл рот, чтобы ответить, но другой голос прервал его. — Кирейси… — Это имя вырвалось из губ Цу'тея, словно лезвие. Мальчик мгновенно замер. Это было почти физически — его плечи опустились, хвост застыл за спиной, уши сильнее прижались к черепу. Страх был заметен на его лице ещё до того, как он полностью обернулся. Джейк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Цу'тей стоял в нескольких шагах от них, его присутствие словно высасывало воздух из окружающего пространства. Его золотые глаза были прикованы к подростку, жёсткие, нетерпеливые. Он медленно приближался, каждый шаг был выверенным, и говорил на языке на’ви — тихо, сдержанно. Джейк не всё понимал. Но он уже понимал достаточно. — Что ты, по-твоему, делаешь? — голос воина прозвучал резко. — Ты действительно считаешь это приемлемым? Мальчик тяжело сглотнул. — Я… я ничего не делал, — ответил он дрожащим голосом, безуспешно. — Я просто… Взгляд Цу'тея был настолько жестким, что у Джейка сжался желудок от ощущения сочувствия. На мгновение он всерьёз задумался о том, чтобы сделать несколько шагов назад, прежде чем ситуация ухудшится. Мальчик сделал отчаянный вдох, словно собираясь с силами. — Я просто думаю, что этот сноходец не заслуживает быть рядом с Нейтири, — быстро произнёс он, словно выплюнув правду, прежде чем успеет её проглотить. Последовавшая тишина была тяжёлой. Цу'тей слегка наклонил голову. — Это, — сказал он медленно. — Не твоё решение. Он сделал шаг вперёд. — Уходи. — Короткая пауза. — Сейчас же. Мальчик не стал спорить. Он повернулся и побежал, лавируя между на'ви, исчезая как можно быстрее. Джейк стоял на прежнем месте, всё ещё напряжённый, готовясь к тому, что произойдёт дальше. К презрительному взгляду и к едкому замечанию по поводу его поведения. Но Цу'тей ничего не сказал. Он лишь бросил на Джейка странный взгляд — трудноопределимый, невозможно было понять, что в нем скрывается — и тоже повернулся, уходя, не добавив ни слова. Джейк остался стоять на месте, наблюдая, пока силуэт воина не исчез. Это было… чертовски странно. Цу'тей не разговаривал с Джейком — вернее, он не ходил к Тому с тех пор, как морпех совершил эту глупость, сказав, что они братья. Полуложь, полуправда, которая всё испортит, когда Цу'тей узнает правду. С тех пор прошло несколько дней. И Цу'тей тоже не явился, чтобы выполнить наказание — помочь Нейтири с ним, — что она каждый раз называла глупостью, когда упоминалось имя Цу'тея. Джейк больше не видел его с кланом, что, по его мнению, лишь подтверждало одно: Цу'тей игнорировал его из чистого презрения. Конечно. И Джейк прекрасно с этим справлялся. Было очевидно, что он выезжал наружу каждый раз, покидая аватар, просто чтобы полюбоваться видами величественных парящих гор и изменчивых небес Пандоры, это не Цу'тея он так долго ждал у базы, чтобы в итоге каждый раз получать от Грейс указание вернуться внутрь. Было очевидно, что в эти моменты он не чувствовал себя таким одиноким. Было очевидно, что он не скучал по разговорам, провокациям, странным паузам, которые каким-то образом имели смысл. Было очевидно, что он не искал Цу'тея при каждой возможности. Конечно, нет. Конечно же, он совсем не скучал. Он прекрасно справлялся с отсутствием Цу'тея в течение этих проклятых восьми дней; он даже не понимал, почему его так пугала мысль о том, что воин больше никогда с ним не заговорит, даже если это будет всего лишь очередное оскорбление. Вполне нормально. — Жейк. Голос сначала доносился издалека, словно из-под воды. — Жейк. Он моргнул, слегка отпрянув. В груди всё ещё сжимало, голова была переполнена мыслями, но мир вернулся в нормальное русло. К нему приближались Нейтири и Тикейя, неся ещё две полные корзины. Оба смотрели на него с одинаковым выражением: любопытство, смешанное с подозрением. — Ты слишком долго стоял неподвижно, — сказала Нейтири, наклонив голову. — Что случилось? Джейк провёл рукой по лицу, словно это могло упорядочить его мысли. — Один из этих парней… — начал он медленно. — Появился и кое-что мне сказал. Нейтири тут же нахмурилась. — Тот самый? — Он кивнул. — Прежде чем всё переросло в нечто большее, появился Цу'тей. — Джейк сделал неопределённый жест рукой. — Назвал мальчика по имени. Сказал кое-что и велел ему уйти. Нейтири тихонько проворчала. — Так он наконец-то решил появиться и что-то сделать, — прокомментировала она, ставя корзины рядом с его. Джейк замялся, почувствовав, как снова ощутимо напрягается. — Да… но он со мной не разговаривал, — добавил он. — Ни слова. Он просто… посмотрел на меня. Странным образом. Между ними тремя воцарилась тишина. Нейтири и Тикейя обменялись быстрым взглядом, полным чего-то непонятного для Джейка. Женщины были загадочны даже на другой планете. Тикейя заговорила первой, её голос был как всегда спокоен: — Может, он пытается стать лучше. — Джейк нахмурился. — Лучше? — Она просто пожала плечами. — Между тобой и им, — объяснила она. — Некоторые люди предпочитают молчать, когда понимают, что были неправы. Или когда хотят поступить иначе. Я знаю, что вы не ладите; может, он хочет это исправить. Нейтири на секунду отвела взгляд, задумчиво. - Цу'тей гордится собой, — сказала она. — Иногда ему сложнее поступать правильно, чем бороться. Джейк не ответил. Эта мысль показалась слишком странной. Цу'тей пытается быть добрым. Пытается поступать иначе. Неужели он действительно пытается быть более спокойным с Джейком после того, как Том попросил его об этом? Воин всегда делал то, что просил Том. — Или, может, он просто игнорирует меня по-новому, — пробормотал Джейк, не в силах сдержать глубокого внутреннего отрицания этой мысли. Тикейя слегка улыбнулась. — Или, может, ты слишком привык к тому, что тебя игнорируют, — это задело Джейка сильнее, чем он ожидал. Нейтири посмотрела на него в ответ, её взгляд был внимательным и серьёзным. — В любом случае, — сказала она, — то, что произошло сегодня, ясно показывает, что это не было презрением. Джейк сглотнул. Он хотел верить, что Цу'тей делает это, потому что хочет поладить с Джейком, а не потому, что Том попросил его об этом, но часть его — та часть, которая считала дни, которая ждала у базы, которая слишком боялась потерять кого-то, — знала, что его ждёт разочарование. — Идем, — сказала Нейтири, изменив тон. — Нам ещё предстоит много работы.