Это любовь?

Глаза ужасно болели и были отёкшими. Чувствовала я себя ужасно. Низ живота неприятно, но не болезненно ныл. Его тянуло, да и в целом было ощущение что меня лишили чего-то важного. Наверное тоже самое испытывала Уля. Прижимая руку к промежности, я с большим трудом села. Я и так не самого высокого роста, а такое чувство что стала ещё меньше. За окном был день и Лаврова явно давно уже не спала. Вся согнутая встаю с кровати. Надо что-то на себя накинуть, а лучше конечно отыскать свою одежду и наконец-то одеться. Разглядываю пол, но одежды не нахожу и в таком состоянии иду к шкафу. Там кроме одежды Лавровой больше ничего не вижу. Внизу, конечно, стоит две больших корзины в которых лежат страпоны, вибраторы и прочее. На это смотреть даже не могу. С мыслью что мою одежду, наверное, уже выкинули хватаю одеяло и накидываю его на себя. Единственное что было видно только моё лицо, я даже на голову себе накинула одеяло. Можно подумать, что оно хоть как-то защитит. Эту женщину не остановило что у меня температура. Не остановило то, что произошло у меня в семье. Как же противно, оттого что я правда верила, что она меня защитит. От этой мысли сейчас прям тошнит. И ведь я настолько хотела нормальной жизни что даже не обращала внимания на её странное поведение. Правда же думала, что раз она у себя дома то это нормально если она ходит так, как привыкла до меня. Может всё это время меня тупо совращали? А я слепая идиотка просто не видела это, а вернее не хотела видеть. Выхожу из спальни и просто не знаю зачем и куда. Просто иду по коридору вся в своих мыслях пока мне навстречу не выходит Лаврова. Она была на кухне и сейчас я ощущаю от неё запах кофе с сигаретами. Сама Лаврова была спокойной, а меня при виде неё перекосило и психанув я толкнула со всей силы её в грудь. Женщина не пошатнулась, а мои глаза наполнились слезами. — За что?! — Сжимаю кулаки под одеялом. — За что вы меня так?! Я ничего вам не сделала! Мне захотелось разгромить всю её квартиру. Уничтожить тут всё что есть. Меня переполнила такая ненависть к ней. Я даже не знаю кого больше ненавижу её или отчима. — Я искала в вас помощи, а не это! — От души снова толкаю её в грудь, но Лаврова словно и не чувствует этого. — Вы ничем не лучше отчима! — Ты всё сказала, милая? — Лаврова шагнула ко мне и неожиданно взяла на руки. — Можем поговорить куда в комфортней обстановке? — Поставьте меня на ноги! — Хочу её ударить, но она так стянула одеяло что оно стало словно смирительной рубашкой. — Не смейте меня трогать! — Ну тише, милая, — и она понесла меня обратно в ту самую комнату, где всё и совершила. — Не буянь. — Я никакая вам не «милая»! Не смейте меня так называть. Я вам не «котёнок» и не «ребёнок». Вообще не смейте меня никак называть! — Хорошо, милая, не буду, — да она издевается?! Долбанная стерва! Меня занесли в спальню после чего Лаврова достаточно осторожно уложила меня на кровать, и сама легла рядом крепко обняв. — Ты моя девочка, — сказала женщина и так затянула на мне одеяло что я просто не могла пошевелиться, меня словно запеленали. — И только моя. — Вы трогали мою сестру? — Вчера она не стала отвечать. — Да, — мир рухнул в один момент. Я даже перестала дышать, услышав ответ. Настолько это звучало нереально. — Но она всё равно не была такой как ты, а я хотела сугубо тебя. — Тяжело выдыхаю, смотреть на неё мне было неприятно. — И трахать её, представляя на её месте тебя было не то. Но можешь не переживать, я была первой у твоей сестры. Твой отчим был настолько тупым что даже и не понял, что был у неё не первым. — Не надо мне всё это рассказывать, — звучало ужасно. У меня дрожали губы, а по лицу текли слёзы. Уля вообще ничего такого мне не рассказывала. Я всё время была уверена, что её вызывают к завучу из-за поведения, но никак из-за секса. — Моя девочка, — Лаврова наклонилась и поцеловала меня в щёку, а после высунула язык и провела им по мокрой солёной дорожке оставленной слезой. — Ты даже не представляешь как я рада что стала твоей первой. Это просто чудо что этот ублюдок не успел тебя тронуть. Ну она всё делает чтоб расстроить меня ещё больше. — Не трогайте меня! — Меня трясёт, а голос уже начал становится хриплым. — Не смейте меня трогать! — У тебя всё ещё болит? — Она вообще меня не слышит. — Могу обезболить. В твоём случае тебя всё равно придётся обезболит, хоть там я тебя и не трону сегодня, но анальный секс у нас будет. Тебе когда-нибудь ставили клизмы? — Вы издеваетесь?! — Вот только клизмы мне не хватало, вот куда там и как всё происходит я знаю, фильмы смотрела и терпеть такое я не хочу. — Нет! Никакой клизмы не будет! И секса анального тоже не будет! С чего это всё должно быть? — Я так хочу, а значит так и будет, — она усмехнулась. — Или ты в школу не хочешь? — Можно подумать вы реально после всего этого отпустите меня в школу? Я не верю вам. Вы запрёте меня у себя и вообще выпускать никуда не будете. А может даже накачаете какой-то дрянью превратив в «овоща». — А ты я смотрю много телек смотришь, — она вытерла пальцами слёзы с моего лица. — Не переживай, я после клизмы сразу не войду. Минимум через полчаса. И то я тебя в начале пальцами возьму, а после и страпоном. — Да блин! Вот она реально издевается. — Смазка будет, всё же прям рвать тебя я не особо горю желанием, ещё и жопу твою после этого лечить придётся. — Вы всегда такая прямолинейная? — Ну а что мне от тебя скрывать, родная? Ты в моей власти и никуда всё равно ты от меня не денешься. Нужные документы уже в процессе и осталось совсем немного, и я стану твоим попечителем. А тут через неделю ещё и суд, на котором присутствовать буду я, и давать показания против твоей матери и отчима. — Заодно и против себя не забудьте дать, — бурчу. — Что ты там сказала? — Да всё она прекрасно услышала. — Я всё сделаю чтоб вы сели, вот что! — М, то есть ты очень сильно не хочешь возвращаться в школу, ну что ж, домашнее обучение ещё никто не отменял. От такого я зависла. — Погодите, нет, я хочу в школу, — глядя на меня Лаврова только засмеялась словно всё так и должно быть и всё нормально. — Не хочу я с вами тут постоянно торчать. Это ненормально. Да я рехнусь тут рядом с ней. Мне общение хоть какое-то нужно. — Да ты что? — Усмехнулась женщина и погладила меня по голове. — Ну посмотрим, посмотрим, всё ведь зависит сугубо от тебя. Буду я тебя отпускать в школу или нет. Всё зависит сугубо от тебя. Я не понимаю, ну допустим про отчима сестра боялась рассказывать, но почему про Лаврову молчала? — Отпустите меня, мне жарко, — почему она такая спокойная? Меня аж бесит это её спокойствие. — И верните мне мою одежду, я не собираюсь ходить голая перед вами. — У тебя очень красивое тело, стесняться этого не надо. Ты можешь ходить голая. Я могу ходить голая. Мы будем любоваться телами друг друга. — Она точно издевается. — А может и вовсе закажем картину с нашими обнаженными телами. — Меня сейчас стошнит. — Повесим в спальне и будем любоваться. — Вы шутите? — Я словно в психушку попала. Хотя она же и подрабатывала там. — Я, конечно, тащусь по своему шикарному телу и готова любоваться им и день и ночь, но для портрета, конечно, пока рановато. Но мы можем такую фотоссесию устроить. Я даже не представляю как мне надо будет набухаться или как меня надо запугать чтоб я согласилась на это. Она просто издевается. — Освободите меня, пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно, но это так плохо выходит. — Мне жарко, я чувствую, как температура повышается. Всё внутри меня просто кричит. Я прям даже сейчас слышу этот крик у себя в голове. Я в полной жопе. Я просто не знаю, что мне делать. Если только пережить как-то этот день и уломать привезти меня в школу, там я могу нажаловаться классной или пойти к директору и всё рассказать. Уже мысленно в голове представляю как за Лавровой приезжают менты и в наручниках выводят из школы. Да к тому же Олегу Витальевичу можно обратиться за помощью. Он же явно поверит. Наверное. — Милая, то, что тебе жарко я верю, но вот в то, что ты будешь милой и послушной нет, — вздрагиваю, когда она проводит большим пальцем по моим губам. — Хотя напасть на меня у тебя сил просто не хватит, а вот устроить в моей квартире погром вполне возможно. И чтоб предотвратить такие события я просто скажу, что тебя будет ждать, а ждать тебя будет наказание. Рука у меня не лёгкая и побить тебя я вполне смогу, разумеется, подручными средствами. Я уже поговорила со следователем, допрашивать тебя больше не будут всё же ты не потерпевшая, так что я вполне могу выпороть тебя до крови. — Сглатываю, нервно глядя на неё. — И меня не остановят твои крики. А после того, как на твоей спине и заднице образуются раны, высыпать пачку соли прямо на них. Ощущения будут незабываемые. Так же у меня дома есть наручники и цепь, как вариант за плохое поведение я могу посадить тебя на цепь. Так же когда ты всё же отойдёшь от наказания я расскажу тебе во всех подробностях как трахала твою сестру. — Она усмехается словно вспомнила что-то смешное. — А может и не только расскажу, но и видео покажу. Пару раз я снимала наш секс. Она что, любит такое пересматривать? Или она потом это продаёт? Я в целом не представляю как люди могут перед зеркалом заниматься сексом, хотя эта вполне может. — Посмотришь, может после такого перестанешь так сопротивляться. — Вы мне больно сделали. Всё в крови было. Вы меня разорвали. И вы правда верите, что после такого я не буду сопротивляться? — В любом случае я сильней тебя, я могу спокойно удерживать тебя в самом моменте, а также фиксировать к кровати. Обкалывать препаратами не буду, тут можешь вздохнуть с облегчением, всё же я не хочу трахать бревно. — Мне никогда не понравится секс с вами! — Главное, чтоб мне нравилось, твои хотелки и желания для меня будут всё равно на последнем месте. Надо сбежать. К чёрту всё! Вот пусть развяжет и я сбегу прям голая. Мне плевать, но я сбегу. Даже если её ножом придётся пырнуть, а я надеюсь, что не придётся, я пырну и сбегу. — А если бы у меня были нормальные родители? Вы бы меня не тронули? — Даже не знаю, если бы у тебя были нормальные родители ты бы была другим человеком. Но даже если бы ты мне приглянулась я бы всё равно придумала бы как тебя заполучить. Легче не стало. — Освободите и отдайте мою одежду, я всё же хожу в одежде ходить. — Я видела твою старую заношенную одежду, мне даже кажется, что тебе обувь жмёт, так что давай я тебе одежду закажу, так сказать, мой тебе подарок за твой первый раз. — Ничего мне от вас не нужно! — Ещё не хватало чтоб она потом имела меня ссылаясь на подарок. — Отдайте мне мою одежду и всё. — У тебя обувь разваливается. Ещё пару раз сходишь в ней и всё. — Да и плевать. Мне такие подарки не нужны. — Сердце что-то кольнуло. — Вы и Уле такие подарки делали за секс? — Нет конечно, она же не была тобой, — Лаврова достала мобильный и стала лазить по какому-то сайту. — Какой у тебя размер ноги? Я как-то даже слегка зависла. Если она купит мне обувь, то это значит меня будут выводить на улицу? Если так, то я смогу сбежать. А может она всё же в школу меня отпустит. Там будет моё спасение. Я назвала ей размер, а после она стала показывать мне обувь. Выбрала я утеплённые кеды с мехом внутри и из кожи. После так же она выбрала мне джинсы и пару футболок. Радует, что мне хотя бы позволили выбрать. Я даже не представляю, что бы было бы если бы она сама выбирала. Розовые футболки с единорогами и платья, а носить бы не стала бы. — Ну вот и всё, курьер прибудет через часа три, померишь и что подойдёт оставим. И Лаврова наконец-то освободила меня из плена одеяла. Став свободной, я совсем растерялась не зная, как быть дальше. Я же явно на неё не смогу наброситься. Я вообще ничего не смогу сделать. — Иди и поешь плов, — сказала Лаврова и взгляд её хищно спустился на мою грудь. Я же мысленно стала приказывать телу втянуть в себя грудь, всё что угодно только чтоб эта не пялилась на меня. — В таком виде. — Нет, — хватаю одеяло и заворачиваюсь в него как шаурма. — Нет! Я не пойду так. — Я уже видела тебя голой, трогала и пробовала, что стесняешься? — Это всё неправильно. Так не должно быть. Чувствую её взгляд на себе, а после неожиданно оказываюсь на полу и без одеяла. Оно осталось на кровати, упала я достаточно неприятно, ковров у неё в квартире нет, так понимаю она не любительница их, так что моё падение ничего не смягчило. Женщина поднялась с кровати куда быстрей чем я с пола и подойдя ко мне схватила за руку и рывком поставила на ноги. Тут же она посмотрела на мою забинтованную руку, крови не было хотя я её столько раз толкнула, да и отбивалась что рана вполне могла открыться. Значит зажило. Убедившись, что всё нормально Лаврова за руку повела меня на кухню. Начинаю тормозить, а на выходе из спальни хватаюсь за дверной косяк. — Я никуда не пойду! В таком виде точно! — Не думала, что ты уже жаждешь получить анальный секс, — она хищно улыбнулась и шагнув ко мне приобняла за талию прижав к себе. — Что ж, и правильно, зачем тянуть, всё же на полный желудок заниматься любовью не очень комфортно. — Что? — Лаврова подняла меня держа за талию и понесла обратно к кровати. — Нет! Погодите, я передумала! Не надо! Пожалуйста, погодите! Меня безцеремонно швырнули на кровать. — Наверное можно и без клизмы обойтись, не думаю, что ты учудишь какой-нибудь казус, — она закрыла дверь и направилась к шкафу. — Размер страпона будет тот же, смазка как всегда холодна. Вскакиваю с кровати и бегу к двери, но она, к моему удивлению, почему-то не открывается. Я так и застыла от такой неожиданности. Ручку словно заклинило, я никак не могла её повернуть. Дёргаю дверную ручку, но никакой реакции. Паника бьёт через край, а Лаврова уже начала раздеваться. — Я люблю заниматься сексом в обнаженном виде, — решила пояснить она, глядя на моё перекошенное лицо. — Но в школе всё же приходилось в одежде это делать. — Не придумав ничего лучше пытаюсь выбить дверь плечом. Плечо обжигает боль, я едва не плачу, а женщина не спеша цепляет на себя страпон. Бью ещё раз плечом и от силы удара падаю на пол. — Наигралась, моя милая? — Подошла ко мне Лаврова, когда я, сидя на полу захлёбывалась собственными слезами. — Не переживай, с начала будут пальцы. — Нет! — Застонала я и попыталась отпихнуть Лаврову, когда та подошла ко мне и наклонившись схватила. — Нет! Пустите! — А ты всё же хочешь кляп и наручники? — Она усмехнулась и буквально швырнула меня на кровать. — Мне не сложно, милая. — Я есть хочу, я передумала, давайте я пойду плов поем, — в ужасе смотрю как женщина полезла в шкаф и достала наручники, но они были мягкими и кляп шарик. — Ирина Борисовна, ну правда, пожалуйста, не надо. Я не готова. Вы меня разорвёте. Женщина забралась на кровать и уже потянулась ко мне, я же отодвинулась так едва не свалилась с края кровати, женщина вцепилась мне в ногу и подтянула к себе. — Погодите, вы же там про клизму говорили, давайте лучше её, — Лаврова схватила меня сначала за одну руку и затянула наручник, а после за вторую. — Ну, Ирина Борисовна, я в туалет хочу. Погоди… — Мне прям запихали в рот этот красный шарик, а после очень неприятно и даже больно затянули на затылке. — М-м-м! — Всё хорошо, — схватив меня за талию Лаврова уложила меня за живот, и я услышала, как она открыла тюбик. — Холодная, не пугайся. Да куда ещё сильней пугаться?! — М-м-м! — Мычу, чувствуя какая же смазка ледяная, вот она её не в шкафу хранит, а в морозилке похоже. — М-м-м! — Ну что так мычишь? Я просто смазываю, самой же легче будет. В начале она просто коснулась моего отверстия, а после вошла пальцем. Вошла легко и как же это было неприятно. Сразу вспомнилось как меня так мучали, когда она вставляла свечку. Тут, конечно, вошла быстрей и легче. — Молодец, видишь, как легко, — как же противно, я прям морщусь, утыкаясь лицом в одеяло, женщина же то засовывает в меня палец то вытаскивает. И вот от этих её действий такое неприятное чувство словно я прямо сейчас обделаюсь. — Не зажимайся. — Вздрагиваю, когда Лаврова вдруг погладила меня второй рукой по бедру. — Больно будет. — М-м-м! — Поднимаю голову ощутив, как в меня стал проникать ещё один палец. Пытаюсь отползти, но женщина не позволяет и придавливает меня рукой за спину. — М-м-м! — Ну тише, тише, моя хорошая, — я прям чувствую, как она растягивает меня разводя пальцы в сторону. — Сейчас стянет легче. — Да ни фига! Тяжело дышу чувствуя, как меня буквально насилуют пальцами. — Третий палец и будет страпон. Зачем она вообще говорит всё это? — М-м-м! — В глаза стало темнеть, когда в меня вошёл третий палец. Зад болел невыносимо. Прям пульсировал. — М-м-м! — Ш-ш-ш, сейчас будет легче. Меня прям трясёт, тянусь скованными руками к краю кровати и хочу подтянуться чтоб отползти от неё как Лаврова вытащила пальцы и схватив меня за талию пододвинула ближе к себе так, что я больше не могла дотянуться. — Я не пожалею смазки, милая, не переживай, — крепко зажмуриваюсь ощущая, как меня снова смазывают. — Тебя иметь так или хочешь в другой позе? — М-м-м, — застонала я, вообще никак не хочу. Хочу, чтоб она отстала. Ещё кляп этот сраный. Такое чувство что я просто подавлюсь им. А ещё из меня так слюни текут из-за кляпа что просто капец. Шарик лежит на языке, и я даже проглотить слюну не могу. — Ну тогда я сама решу, — и меня просто взяли и поставили на четвереньки. — Не напрягайся, иначе будет больно. — Вся сжимаюсь, когда головка страпона упирается в меня, Лаврова же держит меня за таз и что-то медлит. — Милая, ты слишком напряжена, даже всего тюбика смазки не хватит чтоб не было больно. — М-м-м! — Руки дрожат, я прям чувствую, что упаду сейчас. Я точно захлебнусь собственной слюной. Дёргаюсь чувствуя, как Лаврова начинает надавливать на меня страпоном. — М-м-м! — Качаю головой, хочу встать, но не могу, даже сдвинуться с места не могу. — М-м-м! — Ш-ш-ш, — я не понимаю, что сейчас происходит, она вроде просто трётся им об меня. — Сейчас будет слегка неприятно. И тут она вошла страпоном в меня, одним резким толчком он вошёл на всю длину, а у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах от боли. — М-м-м! — Слёзы текли по щекам, меня стало трясти ещё сильней. — М-м-м! — Ну вот и всё, — слышу голос женщины абсолютно ничего не видя, в глазах как потемнело, так и не стало проясняться. — Продолжил или с тебя хватит? Нормально дышать не могу, я чувствую это в себе. Я даже не знала, что во мне столько места, он такой длинный и так глубоко вошёл. Я даже не знаю, что хуже вчерашнее изнасилование или это. И такое чувство что я ослепла. Меня ещё и по этому поводу стала бить паника, почему в глазах ничего не проясняется? Почему?! Одну руку Лаврова положила мне на живот, видимо, чтоб я не упала. Дышу как собака, быстро и неглубоко, я просто не в состоянии адекватно дышать, я прям чувствую, как зад пульсирует. А ещё мне кажется, что меня проткнули насквозь. — Молчание знак согласия, — это она про что? — М-м! — Дёргаюсь, когда она медленно стала вытаскивать страпон из меня. Мне даже кажется, что зрение от этого её действия вернулось. Но я всё равно ничего видеть не могла из-за слёз. — М-м-м! Она так медленно его вытаскивала что мне стало даже казаться что его вытащат только под вечер. Сантиметр за сантиметром страпон покидал мой организм, но неожиданно, когда осталось выйти совсем ничего, только головке, она застыла. Поворачиваю в её сторону голову, но всё равно не вижу её. — Ты ж моя девочка, — Лаврова неожиданно прижилась грудью к моей спине, и я замычала кажется ещё громче чем до этого, страпон стал входить обратно. Руки еле держат и в один момент просто подкашиваются, и я падаю на кровать. Но страпон не выскочил из меня, Лаврова придержала и страпон только на пару сантиметров вышел, но в целом остался во мне. — Ну давай лёжа, мне не принципиально. Она уложила меня, и сама легла сверху, страпон под её весом весьма грубо вошёл в меня царапая. — М-м-м! — Сраный кляп, я не могу так больше. Я просто уже не могу. — Жива? — Медленно страпон стал выходить из меня, а после быстрым толчком проникать обратно. Так и продолжалось, наверное, минут пять или десять. Сколько было таких проникновений я не знаю, этому просто казалось, что нет конца. Я просто задыхалась, а Лаврова интенсивно имела меня в зад и у неё даже одышки не было, она и дышала нормально, никакого тяжелого дыхания. Насиловала меня как отбойный молоток. Жопа просто полыхала огнём. Мне даже стало казаться что ещё немного и меня проткнут насквозь, когда страпон наконец-то не вышел из меня полностью. И то, я не сразу это поняла. Она вытащила его, а ощущения его во мне всё ещё осталось. Словно он и не покинул мой зад. — Я поставлю тебе обезболивающее. — Женщина наконец-то отцепила кляп и вынула его у меня изо рта. Поток слюны тут же хлынул на одеяло. Дальше Лаврова сняла с меня наручники. — Или тебе ещё успокоительное поставить? Не хочу с ней даже разговаривать. Ненавижу её. Какая же она конченная сука. Меня всю трясёт, а зад просто полыхает болью. — Ну не плачь, — Лаврова наклонилась ко мне и пальцами стала вытирать мне слёзы, или она это делала не раз или считает, что в глаз мне пальцем не попадёт. — Скоро курьер с одеждой приедет, тебе надо будет померить. Она поднялась и отстегнула страпон а после стала одеваться. Я же лежала и не знала какую позу мне принять. Болело в любой позе. — А вот и я, — вздрагиваю от этого голоса и обернувшись вижу Лаврову с уколом. — Сейчас полегчает. Пытаюсь сесть чтоб убежать от неё, но ничего не выходит, Лаврова забирается на кровать и укладывает меня на живот. — Не надо, — прохрипела я. — Не надо. — Ш-ш-ш, — от протирания спиртовой салфеткой мне даже стало как-то холодно, а после я почувствовала укол. Это даже странно, я думала, что от основной боли я не почувствую эту, но всё прекрасно почувствовала. — А поесть тебе всё равно придётся, милая. — Она легла рядом и крепко обняла меня. — Нет! — Пытаюсь отцепить её руки от себя. — Не трогайте меня. — Ты сама хочешь, чтоб тебя трогали и ласкали, — что она несёт? — Милая, эта близость могла произойти чуть позже, ты сама решила, что сейчас самое время. Боль стала проходить, и я закрыла глаза, а после почувствовала, как Лаврова поцеловала меня в плечо. Может если я притворюсь что сплю, она меня не тронет? — Где тебя погладить? — Прошептала она мне в ухо. — Нигде, — горло болит, а во рту сухо. Выгляжу я, наверное, ужасно. — Тут? — Усмехнулась женщина, а я вздрогнула, когда её рука легла на мой живот. — Я просто поглажу, не переживай, трогать тебя в интимном плане я пока не буду. Лаврова гладила меня по животу как тогда. И всё же в какой-то степени мне было приятно от этих её действий, но неприятно что гладила именно она. Даже интересно, она так успокаивала Улю когда насиловала? Ставила ли ей уколы обезболивающего? Была ли вообще хоть какая-то ласка с её стороны? — Моя сестра бывала у вас дома? — Нет, только в кабинете, ну и один раз в машине. Теперь как я буду сидеть в её машине после такого? — Вы хоть как-то хорошо к ней относились? — Зачем тебе эта информация, мой котёнок? — Усмехнулась женщина. — Как я могу хорошо относиться к твоей сестре, когда она не ты? Мне сугубо нужно было её тело вот и всё. — А от меня тоже только тело? — И душа, — хватаю её за руку, но это никак не помогает, и она продолжает дальше меня гладить. — Ты в целом мне нравишься. Какая есть. Лучше бы и не нравилась. — Я вас ненавижу. Ненавижу за то, что вы сделали со мной и с сестрой. — Ну ладно, мне в целом плевать, главное, что ты есть у меня и что ты никуда от меня не денешься как бы этого тебе не хотелось. Какая она самоуверенная, просто нереально. Вот с чего она решила, что я никуда не денусь? Не сбегу? Не попытаюсь её ночью зарезать? Всё что угодно может произойти. — Ты я смотрю себя сейчас получше чувствуешь, руку мою пытаешься отстранить всё, не привыкла к ласке? Хотя в любом случае тебе надо поесть так что поднимайся и иди поешь плов. И она разжала объятия я, же не чувствуя уже боль медленно и нерешительно села, а после и встала. Сжавшись перед ней голая, оглядываю комнату в надежде что мне всё-таки да вернуть мою одежду. — Можно одежду? — Не выдерживаю. — Мне холодно. — Я разве не согрела тебя теплом своего тела, милая? — Она точно издевается. Вообще удивительно что она одеться решила, а не лежать со мной тут голой. — Хорошо, котёнок, дам тебе одежду. Она поднялась и пошла к шкафу, из которого достала трусы, видимо чьи-то или свои и футболку. Смотрю на трусы, на вид вроде как чистые, хотя мне уже плевать, это лучше, чем вообще ничего. С трудом передвигаюсь, вроде и не больно, но это чувство инородного тела в себе никуда не ушло. Может страпон сломался и что-то осталось во мне? На кухню я пошла одна. Из холодильника достала утятницу, а после стала искать ложку чтоб положить себе в тарелку. Выдвигаю ящик и вижу нож. Большой и острый. Я даже не поняла, как он оказался в моей руке. Весьма тяжелый. Таким обычно повара пользуются. В голове уже возникла картинка как я бью этим ножом Лаврову. Вот только я понимаю, что всё это исключительно фантазии и до самого дела не дойдёт. Я не убийца, я даже сомневаюсь, что отчима бы пырнула. И всё же если Лаврова решит продолжать меня так мучить я долго не проживу. Это ненормально. Я верила этой женщине. Я правда думала, что она защитит. Я хотела обрести семью, где меня хоть как-то да будут любить. Где моей жизни не будет угрожать никакая опасность. Я уже собираюсь вернуть нож на место, когда боковым зрением замечаю движение, повернувшись вижу Лаврову. Женщина стоит в расслабленной позе словно и знала, что найдёт меня тут с ножом в руке. — Не подходите! — Меня всю трясёт, я еле держу нож, но всё равно выставляю его перед собой. — Видимо тебе следовало ещё и успокоительное вколоть, — Лаврова вдруг пошла на меня. — Милая, нож отдай. — Женщина протянула руку словно реально думая, что я отдам ей нож. — Ты не ударишь им меня, я тебя уже хорошо знаю, ты не такая. Резко отступаю и ударяюсь поясницей об столешницу, нож больше не держу перед собой, а решаюсь рискнуть и упираю кончик ножа в свою левую ладонь. — Ну и что за аутоагрессия пошла? — Я вообще не поняла, что она сказала и поэтому надавила на нож. Закричав, протыкаю свою ладонь буквально вдавливая острие вглубь. Вижу, как выступила кровать и тут же назло всем веду ножом на себя разрезая кожу и мышцы. Я успеваю добраться до запястья, когда меня за руки хватает Лаврова и буквально вырывает у меня нож. Из раны быстро начинает выступать кровь, она уже обволакивает мою кисть и капает на пол. Рука болит, а я смотрю на это всё со смешанными эмоциями до конца так и не понимая хочу ли я умереть или всё же жить. — Нет! — Кричу, когда женщина прижимает к моей ране вафельное полотенце. Полотенце тут же окрашивается кровью, а оттого, что оно прижалось к ране и боль вспыхнула ярким. — Нет! Отвалите от меня! — Лаврова же хватает меня за плечо и притянув к себе обнимает одной рукой, второй продолжая прижимать полотенце к ране. Я же плачу и не вырываюсь. — Пустите. Не хочу так. — Ш-ш-ш, давай успокаивайся и я забинтую тебе руку, — говорит она очень спокойно словно я только что себя не резала при ней. — Я ведь не вернусь в школу, правда? — Вот что-то подсказывает что после такого меня реально обколют не пойми, чем и на цепь посадят. — Я не хотела… — Слова застревают в горле, и я просто от безысходности утыкаюсь лбом ей в грудь. — Я… вы просто не вовремя пришли. Я хотела положить нож, но вы… — Так, пошли, сейчас ты сядешь, и я приду с аптечкой. — Я вам всё кровью уделаю, — подо мной уже образовалась приличная лужа, кровь стала капать и с полотенца мне же стало казаться что я слышу, как бьётся моё сердце. — Не страшно, — она подвела меня к обеденному столу и усадила на стул, сама вышла из кухни и очень быстро вернулась с аптечкой. Я же была не в силах смотреть на лужу что образовывалась на столе. Отворачиваюсь и смотрю на пол. От того места, где я себя порезала и до этого тянется дорожка из капель крови. Я как-то и не думала, что порезала себя настолько сильно. — По-хорошему нужно зашивать. — Поджимаю губы чувствуя, как на рану что-то капают, а после что-то прижимают к ней и начинают туго забинтовывать. Всё это время я смотрю в пол, который из-за выступивших слёз перестаю видеть. — Ты чувствуешь, как я тебя трогаю? — Вы за пальцы меня трогаете. — Хорошо, а пошевелить ими можешь? Не глядя на неё, пытаюсь согнуть все пальцы. Выходить плохо, но вроде как они шевелятся. — Что ж, ты всё равно поешь, — она сложила всё обратно, а я посмотрела на свою руку. Туго и аккуратно перебинтована. — Ирина Борисовна, может вы с другой руки бинты снимете? Она достала ножницы и аккуратно разрезала бинты на правой руке. Те упали на стол, а я осмотрела свою руку. Раны уже зажили, но выглядели некрасиво. Такое чувство что я побывала в драке. Несмотря на то, что мне поставили обезболивающее рука болела. Она прям пульсировала неприятно болью. Женщина же отнесла аптечку обратно, а после вернулась, она положила в тарелку мне плов и поставила в микроволновку. Подождала пока та пропищит и поставила передо мной. Пока я ела Лаврова вытирала стол от моей крови, а после и пол. Я же особо есть и не хотела, просто заставляла себя есть. Всё внимание было уделено травмированной руки и поэтому, когда пришёл курьер с одеждой мерила я не отвали. Курьер стоял в подъезде а я с помощью Лавровой примеряла одежду. В целом с размерами мы угадали, одежда была чуть свободней, но это нормально. Обувь оказалась как раз. Пожалуй, больше всего я была рада обуви, впервые я могла не поджимать пальцы, мне всё было как раз. Хотелось даже прыгать в них, но рука болела от любого шага и действия. Я сидела в спальне пока Лаврова расплачивалась с курьером, выглядела она так, словно ничего сегодня такого и не произошло. Меня же всё мучил один единственный вопрос. — Ирина Борисовна, вы меня в школу пустите? Женщина аккуратно складывала купленные вещи обратно в пакет и даже не смотрела на меня. Может она злится? Ну и оправдываться я тоже не хочу. — Я испугалась! — Зачем я оправдываюсь? Боже, Женя, заткнись на хрен! Вообще ничего не говори этой женщина, она насильница, она насиловала твою сестру! — Я не хотела себя резать. Просто вы подошли и не так всё поняли. Я и испугалась. Поэтому и порезала себя. — И теперь этот шрам со мной навсегда. — Вы меня изнасиловали. Два раза. Вы специально делали мне больно. И вы правда хотите, чтоб я вас после всего этого слушалась?! — Как-то я резко перешла с оправдывания до обвинений. Лаврова или слушала меня или вообще не слушала, но сложив купленные вещи она убрала в шкаф и посмотрела на меня. — Вообще выпустите меня! Я пойду отсюда. — И куда же пойдёшь мне интересно? — Женщина подошла ко мне, а я вскочила на ноги и тут же поморщилась от боли в руке. — Да куда угодно! — И всё же кричать прям неудобно, она слишком высокая. Даже без каблуков. Может на кровать встать? — Отпустите меня. Вы сделали что хотели. Глаза переполняются слезами, мне ужасно больно за то, что меня так использовали. Как какую-то шлюху. Чувствую себя просто ужасно. Какой-то грязной. Я стала такой после неё. После всего того, что она со мной сделала. — Нет, — Лаврова так жутко улыбается что меня всю затрясло от страха. — Я ведь хочу тебя. Если бы я хотела твою девственность, я бы давно тебя взяла, а не терпеливо ждала пока ты повзрослеешь. — Вздрагиваю, когда женщина вдруг хватает меня за лицо. Она схватила меня двумя руками и заставила посмотреть на себя. — У тебя всё ещё температура. — Не могу на неё смотреть, глаза просто переполнены слезами, и одна слеза не выдержала и побежала по моей щеке, Лаврова тут же стёрла её большим пальцем. — Ну и что плачешь? — Я не хочу жить с вами, — голос дрожит, хочу отвернуться, но она продолжает держать меня за лицо. — Вы плохая. — Хватаю её за руки руками и тут же вскрикиваю от боли в левой руке. — Я думала вы будете меня защищать. А вы только ждали удачного момента. — Если бы Уля хоть что-то рассказала мне про завуча, я бы её избегала и ни за что не просила бы помощи. — Отпустите меня. — Я уже купила тебе одежду, правда думаешь, что так легко отпущу? — Сдайте её обратно тогда! — Мне уже стоять тяжело. Хочу сесть. — Пожалуйста, отпустите меня. Я не хочу жить с вами. Пожалуйста. — Всё же укол успокоительного здесь необходим, — она отпустила меня и вышла из спальни. Я же вылетаю следом, но иду не на кухню, а в сторону прихожей. Левая рука пульсирует болью, смотрю на бинт, он всё ещё белый. В прихожей быстро проворачиваю замок, дверь так же закрыта и на засов. Дёргаю за ручку, но дверь закрыта на нижний. На ключ. Ну может ключ где-то лежит? Отстранившись от двери, оглядываю прихожую и тут же вздрагиваю, когда меня обнимают со спины. — Ну всё, пошли ставить укол. И меня насильно повели обратно в спальню. Я уже ни за что не пыталась схватиться, просто тормозила как могла, но когда оказалась перед кроватью то посмотрела на женщину, она стояла со шприцом и улыбалась, глядя на меня. — Не хочу, — смотрю на неё, а внутри всё сжимается. — Не надо пожалуйста. Не надо укола. — Котёнок, надо, так что, либо сама, либо насильно поставлю. — Мне лучше без него. — Я не хочу применять к тебе силу, но мне придётся если ты сейчас же не ляжешь на живот и не спустишь трусы. Захлёбываясь слезами, я расстегнула джинсы и легла на кровать стянув их вместе с трусами. Укол она поставила быстро и сразу ушла, оставив меня одну в таком паршивом состоянии. Лежу обнимаю подушку, а боль в руке вообще не проходит, но говорить ей об это не хочу, ещё укол снова поставит. За окном уже темнело, а мои страдания никуда не уходили. Лаврова же занималась своими делами и в спальню не заходила. После укола слёз уже не было, да и меня стало тянуть в сон. Просто лежу и смотрю в окно думая в какой же я жопе. В комнате уже был полумрак, когда, к моему сожалению, вернулась Лаврова. Женщина не стала включать свет, она просто подошла и легла рядом тут же меня обняв. — Пустите меня хотя бы в школу. — У тебя рука травмирована, а если тебя кто-то толкнёт или ты ударишься, — говорила она это причём с нескрываемой насмешкой. — Или ты решишь сбежать от меня. В этом плане я не могу тебе верить, как бы мне не хотелось. — Вы же сами понимаете, что я никуда от вас не сбегу, — так противно говорить эти слова. — Вы тем более опекуном стали. — Милая, мне проще накачать тебя сильнодействующими препаратами и пристегнуть тебя к кровати, а для неприятной неожиданности вставить мочевой катетер. Тогда на работе я буду в полном спокойствии. Думаю, ты поняла намёк что тебя вполне может ожидать. — Ну вам же не нравится иметь брёвна, — как же противно говорить всё такое, с учетом того, что весь контекст подразумевает моё изнасилование. Вздрагиваю, когда женщина запустила руку мне под футболку и сжала грудь. Да я сейчас расплачусь, но успокоительное всё ещё действует и слёз нет. — Ты будешь приходить в себя в перерывах между уколами. Тогда и буду иметь. Утыкаюсь лицом в подушку и пытаюсь что-нибудь придумать, но из-за успокоительного думать становится почти нереально. — У меня болит рука, — вдруг говорю. — Сделайте что-нибудь. Раз я живу у вас, разве вы не обязаны обо мне заботиться? — Хорошо, — усмехнулась Лаврова, её вообще похоже насмешила моя претензия. — Значит обезболю раз я обязана о тебе заботиться. — Она отлипла от меня и поднявшись вышла. Я же всё же надеялась об таблетке. Не хочу, чтоб мне дальше дырявили зад. Но когда Лаврова вернулась с очередным уколом все мои надежды на таблетку просто рухнули. — Ну и что с лицом? Давай на животик и обезболю. — Всё же рука беспокоила, и я без особых сопротивлений легла. — Почему сразу не сказала, что болит, а молчала? — Не хотела укола. — Я не люблю обезболивающее в виде таблеток, оно не так быстро действует, как в ампулах. Ну и, наверное, она хотела ещё сказать, что ей нравится ставить уколы. Вздрагиваю, когда игла пронзает мою ягодицу и молча терплю пока она вводит препарат. А вводит она его капец как медленно. — Ирина Борисовна, — как только иглу вытащили я тут же натянула трусы. — Так вы меня впустите в школу? — Посмотрим. — Но это не ответ. Лаврова только усмехнулась и выходит из спальни я же закрываю глаза и жду, когда боль в руке утихнет. Завтра понедельник и вообще не ясно выйду я из этой квартиры или нет. Даже приходят мысли что, наверное, следовало остаться в своей прошлой жизни. Надо было просто пойти смотреть телек, а не спорить. Не выгнал бы меня отчим я бы не столкнулась с Лариной и всё это не произошло. А может произошло, но чуть позже. Всё же в школе я часто видела Лаврову. Но в школе она хотя бы ко мне так не лезла. Но к сестре же лезла. Насиловала её прямо в своём кабинете. Я больше не понимаю, её кабинет находится в учительской, неужели никто из учителей не слышал никаких странных звуков из кабинета завуча? Всем было всё равно или они не слышали ничего? Или это было во время уроков? Зато ясно почему Уля сбежала после девятого. С одной стороны насилуют дома, а с другой ещё и в школе. — Раздевайся, — вздрагиваю и резко оборачиваюсь. — Ты уже спишь, раздевайся. — Я не сплю. — Я вижу, как ты не спишь, — она легла рядом и засунув мне руки под футболку обняла. — Или хочешь поесть? — Я хочу пойти в школу, — может если начну настаивать да выйдет что-нибудь? — Я буду осторожна, руку не пострадает ещё больше. Да и как вы в целом в школе объясните почему меня нет? Она усмехнулась словно уже давно всё продумала. — Ты болеешь, милая, да и домашнее обучение никто не отменял, как и то, что ты сейчас просто боишься ходить в школу из-за того, что сделала твоя мать. Вариантов много, так что не расстраивайся, с фантазией у меня всё в порядке. — Она так крепко меня обняла что у меня, кажется, захрустели кости от её объятий. — У меня такое чувство что у тебя температура повысилась. Ладно, немного полежу и градусник дам. Или ты хочешь тот фильм глянуть? — Какой? — Не поняла я. — Ну как же? — Усмехнулась женщина. — Ты же вчера столько всего говорила мне. Особенно про то, что я примкнула ко злу. Я вообще уже не помню даже, что вчера говорила от страха. Просто надеялась, что если буду нести всё подряд, то смогу спастись. Вот только спастись так и не вышло. Лаврова ещё полежала так со мной минут пять и с неохотой отцепившись пошла за градусником. Пока я мерила температуру женщина лежала рядом и смотрела какую-то передачу, меня она никак не трогала, и я на мгновение смогла почувствовать себя в безопасности. А потом она решила посмотреть результат. — Что ж, — вздохнула женщина. — В школу с такой температурой ты точно не пойдёшь. — Нет! — Застонала я. — Нет! — Да, у тебя достаточно высокая и я иду ставить тебе антибиотик. — Не надо, — но её было уже не остановить, женщина просто ушла, а я поняла, что даже не в силах встать с кровати. Но когда Лаврова вернулась с уколом я уже думала начать отбиваться подушкой. — Мне лучше. Правда! Лаврова забралась на кровать и выхватила у меня подушку, а после перевернула меня на живот. Пытаюсь спасти зад прикрыв его руками, но женщина не позволяет, коленом она придавила мои ноги чтоб я не могла пинаться, а второй рукой заломила мне руки за спину. Укол был поставлен быстро, а крик заглушила подушка. — Что ж, утром тогда перед работой поставлю тебе пару уколов. — Я не останусь у вас дома! — Продолжаю протестовать. — Мне надо в школу! — Зачем? У тебя и друзей толком не было. — Были! Они были! Моим другом была моя сестра. Мы и старались держаться друг друга. — Думай об этом дальше, но в учительской неоднократно обсуждалось что с тобой никто не хочет дружить. — Это не так! — Я говорю сугубо что слышала. Плачу, обняв подушку, а женщина продолжает смотреть плазму. Вскоре я засыпаю под шум передачи, но после резко подскакиваю на месте. Лаврова спит рядом, откинув одеяло встаю чувствую сильную слабость, но это не мешает мне шатаясь словно пьяная идти в сторону двери. По дороге к запинаюсь об что-то на полу, приглядевшись понимаю, что это мои джинсы. Подняв их, выхожу из комнаты и тут же ударяюсь плечом об дверной косяк. Боль пронзает руку, да и ударилась я весьма сильно, удивительно как Лаврова не проснулась, я лично испугалась. По пути в прихожую натягиваю на себя джинсы и запутавшись в штанинах едва не падаю, сильно ударившись левой рукой. Вскрикнув от боли, зажимаю себе рот и замираю. Никаких звуков из спальни нет. Иду в прихожую и в темноте нахожу свои старые кеды, рядом нащупываю свои новые, но их надевать не собираюсь. Накинув куртку, чувствую, что левая рука стала какой-то влажной. Поворачиваю замки и дёргаю за ручку. Дверь открылась. Если бы не моё состояние я бы даже удивилась. Выхожу из квартиры прижимая к груди руку, она болезненно пульсирует. Выхожу к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Слышу, как где-то капает и опустив руку и вижу, как бинт окрашивается алым и от него капает кровью. Двери лифта открываются, и я захожу, нажав на первый. Уже даже свою куртку испачкала. Спуск на лифте казался вечным, я прям горела вся изнутри. Стоять было сложно. Я уже собиралась прижаться спиной к стене, когда лифт остановился и двери открылись. Выхожу из кабины, а затем из подъезда. Нажимаю на кнопку домофона и толкаю дверь. На улице холодно, изо рта идёт пар, а я дверь за моей спиной закрывается. Оглядываю чёрный двор и освещённую светом фонарей парковку. Спускаюсь с крыльца и иду на парковку, за ней детская площадка. Захожу на неё и понимаю, что идти мне некуда. Дома больше нет. Есть конечно мысль пойти в школу, но Лаврова же явно вернёт меня назад. Стоять тяжело, и я ищу глазами скамейку. Нахожу одну со спинкой, она находится в метрах трёх от меня. С большим трудом дохожу до неё и буквально падаю, облокотившись спиной об спинку. Закрываю глаза, раненая рука лежит на колене, и я прям слышу в этой тишине как кровь капает на землю. Мне ужасно жарко, и я уже думаю снять куртку. Делаю глубокий вдох и лёгкие обжигает. Рука болит, и я уже думаю, а не зажать ли её между коленями чтоб боль стала слабей. Может вообще лечь? Мне даже сидеть тяжело, удивляюсь как вообще смогла дойти досюда. Обувь я, конечно, не завязала так что при ходьбе она слегка спадывала с меня. Даже интересно температура из-за раны на руке или из-за секса с Лавровой? А может всё вместе. И вот я понимаю, что спать нельзя, но мне так плохо что даже плевать. Ну засну и не проснусь, какая разница? Я уже стала заваливаться на бок, когда кто-то вдруг схватил меня за куртку и не дал упасть. Открываю глаза и вижу Лаврову. Женщина стоит одетая и серьёзно смотрит на меня, а мне так плохо что даже не страшно. — Ну и куда же ты собралась, моя милая? — В школу, — еле говорю. — Вот как, а почему именно туда? — А меня больше нигде не ждут. — Я тебя жду, — она потянула меня за куртку заставляя встать, ноги тут же подкосились, и я едва не рухнула, но женщина вовремя меня подхватила на руки и понесла обратно к дому. — И всегда буду ждать. — Закрываю глаза уткнувшись лицом ей в шею. — Ещё и рука кровит. Когда успела? Я даже не помню, когда оказалась в кровати, просто проснулась в один момент и поняла, что на мне уже чистый бинт, нет никакой крови, а я лежу в кровати укутанная одеялом. Чувствую себя паршиво, но не так жестко, как до этого. За окном уже светло, закрываю глаза и проваливаюсь обратно в сон. Так несколько раз я ещё просыпалась, а после засыпала обратно. Дальше проснулась, когда меня уже гладили по голове, Лаврова лежала рядом и обнимала меня одной рукой прижимая к себе, а второй поглаживала по голове. Закрываю глаза, Лаврова смотрит какой-то фильм, слышу диалог между героями, а после какой-то взрыв. Поудобней устроившись на её плече, засыпаю. — Котёнок, — слышу где-то вдалеке голос Лавровой. — Котёнок, мне на работу надо, отлипай давай. — Чувствую себя не очень и поэтому даже не сдвигаюсь с места. — Котёнок. — Слышу вздох. — Вот совсем не хочется, но я иначе опоздаю. И меня просто спихнули. Я словно в бездну упала. Резко просыпаюсь и смотрю на Лаврову что поднялась и включила свет. Яркий свет тут же ударил по глазам, жмурюсь глядя на женщину, а та быстро одевается. — Сейчас укол ещё поставлю, — не глядя на меня говорит она. — И можешь спать дальше. — Мне тоже в школу надо, — голос словно не мой, слишком тихий и слабый, откинув одеяло в сторону пытаюсь подняться, но сил нет, и я падаю обратно. — Лежи и отдыхай, — уже строже сказала женщина. — Ты такое ночью устроила, если бы не твоё состояние, то лежала бы сейчас вся в крови и слезах. А я прям очень смутно помню, что было. Вроде как я вышла на улицу, а там уже решила поспать. Лаврова вышла из комнаты, а у меня зародились подозрения что помимо Ули она кого-то ещё имела. Ну если у неё столько всего в шкафу, не на работу же она это всё таскала? Я уже засыпала, когда вздрогнула от иглы что вонзилась мне в зад. Испугавшись, пытаюсь вскочить на ноги, но Лаврова без особого труда удерживает меня на месте. — Всё, спи, — сказала женщина и встала. — Вернусь вечером, если будут силы поесть, то еда в холодильнике. Слышу, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Проснулась я от боли в руке. Открываю глаза и уже понимаю, что плачу. Смотрю на руку, бинты чистые, но болит ужасно. Прижимаю руку крепче к себе, боль не проходит, а я сворачиваюсь в комок, не зная куда себя деть чтоб стало легче. Переворачиваюсь на другой бок, но от этого действия рука словно вспыхивает новой болью, и я вскрикиваю. Осторожно сжимаю пальцами пальцы левой руки и не понимаю, чувствую это или нет. Левая рука просто онемела. Никогда ещё я не ждала так как сейчас прихода Лавровой. Я хотела, чтоб она пришла и поставила сраный укол, лишь бы боль ушла. Сил встать с кровати не было, я уже даже решила сжать руку между коленями, когда-то это помогало уменьшить боль. Вскрикиваю от боли, меня словно ножом порезали, со страхом чувствую, как бинт стал влажным и с замиранием сердца опускаю глаза, белый чистый бинт постепенно становился красным. Кровь стала капать и на само постельное. Представив, что я уделаю кровью матрас и как мне за это влетит с трудом сажусь и думаю перебраться на пол. Сидеть долго тяжело и всё же я ложусь обратно, а руку вытягиваю к краю кровати. Так и лежу, а кровь капает на пол. Вот и что мне делать? Я же явно умру от потери крови намного раньше, чем Лаврова вернётся с работы. Телефона у меня нет чтоб набрать её. Хотя я же знаю где у неё аптечка. Пододвинувшись к краю кровати ставлю ноги на пол и с трудом всё же сажусь, держась правой рукой. Так же встаю на ноги и глазах сразу темнеет. Прижав руку к груди, пошатываюсь и едва не падаю только чудом устояв на ногах. Постепенно в глазах стало проясняться и я медленной шаркающей походкой направилась к двери. Каждый шаг давался мне тяжело, меня всё тянуло вниз. В глазах то темнело, то прояснялось, но мне было так плохо что даже плевать потеряю я сейчас сознание или нет. Только чудом я вышла из спальни и не упала и не врезалась ни во что. Вот почему-то только сейчас ванная казалась мне капец какой далёкой. Я словно целую вечность шла до неё. Включив в ванной свет направляюсь к зеркалу откуда прошлые разы Лаврова доставала аптечку. Открыв его, вижу тот контейнер и достав его открываю. Смотрю на руку, бинт уже весь в крови, и я уделала весь пол. Беру бинт и не знаю бинтовать поверх этого или разрезать этот? С одной стороны мне страшно смотреть на рану, оставленную ножом и ничего лучшего, не придумав я стала бинтовать поверх этого. У меня в отличии от Лавровой выходило неаккуратно и криво. Потратив на свою руку весь новый бинт, я ничего толком и не добилась, он так же пропитался кровью. — Нет, нет, — оглядываю ванную и шаркаю в сторону стиралки на которой лежат сложенные аккуратно полотенца. Наматываю одно на руку и опускаюсь на унитаз. Полотенце вроде помогло, а может мне показалось? Я уже ни во что не уверена. Я даже не знаю сколько просидела в ванной, но за всеми своими страданиями я не услышала, как появилась Лаврова. Слышу её шаги, она проходит мимо ванны, а спустя некоторое время буквально врывается в ванную резко распахнув дверь. Меня она находит всё так же сидящую на унитазе, только я была вся сжатая, замотанная в полотенце рука лежала у меня на коленях, я же вся, ссутулившись плакала чувствуя, как же мне плохо. — Что произошло? — Лаврова буквально подлетела ко мне и опустившись на корточки осторожно раскрыла полотенце глядя на полностью окровавленный бинт. — Я же не умру? — Смотрю на неё заплаканными глазами. — Ирина Борисовна, я же умру? — Тебе надо в больницу, но вот будет проблематично объяснить характер раны так что попробую иначе, — она достала мобильный и кому-то позвонила. — Андрей, привет, ты сегодня дома? Хорошо, можешь срочно приехать ко мне. Разумеется, не вопрос. Ты мне прям срочно нужен, у меня тут ребёнок что вскрыл себе вены. Нет, «скорую» нельзя. Хорошо, жду. — Вы кому позвонили? — В глазах темнеет и я прям чувствую, что вся бледная. — Своему брату, я же говорю, что из семьи медиков, он работает хирургом, правда взрослых, но думаю зашить тебе руку в состоянии. — Она завернула мне руку в другое полотенце и помогла встать, а после обняв повела на кухню. Там мы и сидели минут двадцать пока не раздался звонок в домофон. Всё это время я думала, что умру. — Быстро. — Знала бы ты, как я гнал, — Раздался на всю квартиру громкий бас, от которого я даже испугалась. — Точно два штрафа поймал. Так, где там пациент? — На кухню вошла Лаврова, а затем высокий усатый лысый мужчина, они встали рядом, и он уставился на меня, а я на них, всё же эти двое прям очень похожи. Усатый копия Лавровой только мужская версия. — Ну что ж, я прихватил с собой инструменты. Конечно, лучше бы её в больницу, но раз нельзя то нельзя. — Он расстегнул манжеты на рубашке и закатал рукава до локтя направился к раковине и весьма долго мыл руки, а затем сел на стул напротив меня. Из грудного кармана бордовой рубашки он достал синие медицинские перчатки, они были сложены в друг друга, но расправив их усатый натянул на свои руки, только перчатки казались раза в два меньше, чем его руки, я даже удивилась как они не лопнули на его кистях. Видно, было что перчатки не его размера. Развернул полотенце и нахмурился, а после, кажется, что с выругался, но беззвучно он точно что-то сказал, но я не поняла что. — Ребёнок, у тебя чувствительность сохранена? Пальцами шевелить можешь? — Вроде, — очень тихо отвечаю, глядя как он сжимает каждый мой палец. Пытаюсь сжать их, но они только слегка дёргаются. — Так, ладно, Ирин, перегородки никакой нет, всё же я не думал, что ты можешь позвонить мне с таким вопросом, так что ты будешь пока что перегородкой, обними ребёнка и так держи. Можешь даже руку её заодно придерживать пока буду зашивать. Лаврова обошла стол с другой стороны и обняла меня заставив уткнуться лицом ей в шею. Чувствую, как она крепко сжала мою левую руку. — Сейчас поставлю укол, — слышу какое-то шуршание, а после звук ломающейся ампулы. — Рука онемеет, а главное пройдёт боль. Как только станет легче ты говоришь мне. А ещё, если во время этой небольшой операции ты вдруг начнёшь всё ощущать, то сразу же сообщаешь. Молчать нельзя. И вот ещё вопрос, ты ела сегодня? — Нет, — говорю в шею Лавровой слыша, как ножницами разрезают бинт, а после как этот пропитанной кровью ошмёток падает на стол. — Это хорошо, — дёргаюсь ощутив как игла вонзилась мне в кисть прям совсем рядом с раной. Он чуть ли не в саму рану вонзил иглу. — Рана глубокая, тут без швов, конечно, не обойтись. Рука онемела? — Угу, — боль постепенно ушла, как и чувствительность. У меня словно отрезали руку. Я даже не понимала сжимаю я пальцы или нет. — Чувствуешь, как я трогаю? — Нет, — а может он и не трогает? Хочу посмотреть, что происходит, но Лаврова тут же начинает давить мне на затылок не позволяя оторвать от неё голову. — Что там? — Ничего особого, — слышу бодрый голос усатого. — Я сейчас чищу рану. — Руку слегка тянет, — неприятное ощущение конечно. Словно он что-то засунул мне в рану. — Ничего, скоро перестанет, — без понятия сколько прошло времени, но у меня уже затекла спина и шея. Начинаю шевелиться и Лаврова прям прижимает мою руку к столу, не позволяя ею даже дёрнуть. — Не дёргайся, я уже накладываю швы. Ещё немного осталось. Не знаю, как поудобней устроиться, мне в целом неудобно сидеть в такой позе так ещё и жарко. — Ирин, антибиотик один купи, как раз нужно чтоб без последствий, — дёргаюсь, кажется, что я почувствовала какой-то укол. — Анестезия видимо уже проходит. Добавлять не буду, осталось ещё три шва наложить так что потерпи немного. — Чувствую, как женщина гладит мой затылок, а после мою левую руку приподнимают и Лаврова наконец-то перестаёт прижимать меня к себе и повернув голову я смотрю как усатый забинтовывает. — С рукой осторожно, через семь-десять дней швы можно будет снять, думаю ты, Ирина, сама прекрасно с этим справишься. Руку не напрягать. — Он завязал бантик и стянул с себя перчатки. — Ничего ею не брать. Не махать. Рука должна быть в покое. Так же возьмите что-нибудь холодное и осторожно через полотенце прижмите ко шву, так снимется отёк, станет меньше боли ну и синяк не образуется. Руку, конечно, лучше держать на косынке. Таким образом и спать. — У меня такое чувство что усатый всё это говорит мне, Лаврова его вообще даже не слушает, хотя может она всё сама знает? — Собрав весь мусор и использованный шприц мужчина встал и пройдя к раковине открыл дверцу и выкинул в помойку, затем вернулся и убрал иглу с ниткой и ножницами в какой-то маленький ящик. Кажется я уже засыпала или теряла сознание, но я точно была в каком-то непонятном состоянии, когда усатый закончил. Лаврова перестала меня обнимать, а я уставилась на аккуратно забинтованную руку. — С рукой осторожней, швы могут разойтись. Ирин, ну я думаю ты сама снять швы сможешь. — Он поднялся. — Ладно, у меня ещё билеты в оперу куплены, если опоздаем, то жена меня просто убьёт. Да и мама тоже, еле упросили за детьми приглядеть ну ты знаешь, она вечно вся в делах, уже к какому-то шоу готовится куда её как эксперта позвали. — Он раскатал рукава и застегнул манжеты. — Антибиотик лучше начни с сегодняшнего дня. Он есть в ампулах, а так же в таблетках. Тут лучше ампулы внутримышечно. И я застонала от негодования. Снова уколы. Опять! Лаврова же только погладила меня по голове. — Андрей, я тогда сейчас свою маленькую спать уложу заодно тебя провожу и до аптеки. Он кивнул и вышел из кухни, Лаврова же приобняла меня, и я встала, позволив женщины довести себя до спальни. Что-то мне подсказывает что её брат прекрасно знает, чем она тут занимается. — Он знает, чем вы занимаетесь? — Подхожу к кровати прижимая руку к груди. — У нас с ним правило, он не лезет в мои дела а я в его, — Лаврова помогла мне лечь и укрыла одеялом. — Я сейчас тогда в аптеку схожу. — Вы меня за это накажете? — Может и звучит глупо, но меня это правда волнует. — Как ты умудрилась раскрыть рану? — У меня заболела рука и я сжала её между коленями. После этого она стала кровить. — Понятно, — вздохнула женщина и вышла из комнаты, но вернулась через минуты две с чем-то завёрнутым в полотенце, подойдя ко мне она аккуратно прижала полотенце к моей забинтованной руке. — А у вас ещё много родственников-медиков? — Смотрю что находится в полотенце и понимаю что какие-то камни. — Папа уже главврач психиатрической больницы, мама педиатр, возможно ты её даже по телевизору видела, она часто выступает в разных передачах, а так же книги выпускает. Старший брат хирург, старшая сестра врач-реаниматолог, младшая сестра патологоанатом. Есть ещё младший брат, но он только к поступлению в медицинский готовится. И то с ним будет, как и со мной, отучится для галочки и пойдёт на юриста учиться если не передумает. — Лаврова опустила руку мне на голову и стала гладить. — Я скоро вернусь. — Ирина Борисовна? — Глаза уже слипаются. — А что это за камни? — Это чтоб алкоголь охладить но не разбавлять. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, а после вышла из спальни, а после раздался хлопок двери. Рука слегка ноет и я, устроившись поудобней закрываю глаза и, кажется, засыпаю так что даже не понимаю, как долго отсутствовала Лаврова, проснулась только когда женщина уже стояла с уколами. — Что? — Сонно смотрю на этот ряд. — Ну нет! Нет! — Давай на животик, — и не став ждать пока я перевернусь, сама меня переворачивает. — Да много как-то! Погодите, я согласна на свечку в зад. — Это немного, рука болит? — Ну такое. — Значит ещё и обезболю. — А можно как-то смешать всё хотя бы в один укол? — Чувствую запах спирта. — Ну много же. — Я смотрю что тебе правда лучше раз так возмущаешься, — она усмехнулась и вонзила в меня иглу. — Антибиотик. — Крепко стискиваю зубы, а после получаю второй укол во вторую ягодицу. — Жаропонижающее. — Ещё укол. — Обезболивающее. — Вы жестокая. — Камни всё ещё холодные? — Нет. — Понятно, — она забрала полотенце, а я перевернулась на бок чувствуя себя ужасно. Зад болел. — Прижми вот это. — К руке прижимают полотенце с замороженной бутылкой. — Пока я тебя трогать не буду, ближайшие дни точно, всё же неохота снова будет вызывать брата чтоб он наложил швы. Ты сейчас спать будешь? — Угу. — Хорошо, тогда спи, если что-то понадобится, то я в большой комнате. А потом меня снова разбудили только уже ночью просто включив в комнате свет. Жмурясь, я вглядываюсь в Лаврову и не понимаю почему она одетая и с пакетом. — Подумала тут и всё же с бандажом будет поудобней чем просто с косынкой, — сказала женщина и достала из пакета какую-то чёрную плотную штуку на ремне. — С чем? — Не поняла я когда мою левую руку погрузили в эту штуку, причём на неё лежал и локоть и полностью вся кисть, а после перекинули ремень через плечо и отрегулировали. Рука в нём плотно прижималась к груди и шевелить ею я вообще не могла. — Фиксатор можно и так сказать, да поставила тебе уколы пошла в большую комнату, а через сорок минут как-то в голову пришла мысль что с бандажом тебе будет куда лучше. Его обычно используют при переломах чтоб фиксировать руку в одном положении, но в твоём случае он тоже годиться. Поскольку аптеки уже были закрыты пришлось ехать в круглосуточную на другом конце города. Мне повезло, машин на дорогах было минимум так что туда и обратно за сорок минут съездила. Я ещё думала перед работой съездить, но там пробки будут, и я опоздаю так что лучше сейчас. — Он жесткий. — Так и должно быть. Спи, я сейчас тоже лягу. И как же это было странно. Вроде и заботится, а вроде и нет. Лаврова раздевается, а я теперь буду думать, как мне лечь чтоб было поудобней. Женщина разделась быстро и накинув на себя рубашку выключила свет и легла под одеяло обняв меня. — Ирина Борисовна, а когда я смогу пойти в школу? — Обычно никто не хочет туда идти, а ты же хочешь. — Я не хочу на домашнем обучении быть. — Посмотрим. Как же она любит это слово. Вот на всё его говорит. Я в целом не представляю, что мне надо делать чтоб меня пустили в школу. — Что мне надо сделать чтоб вы пустили меня в школу? — Для начала выздороветь, ты всё ещё болеешь и тем более у тебя зашитая рука. А теперь спи, мне на работу вставать через пять часов. — А если я выздоровею, то вы пустите меня в школу? — На данный момент я думаю, что тебе жизненно необходима не школа а кляп, чтоб я могла наконец-то заснуть. Сна у меня не было, я всё думала через какую жесть мне придётся пройти чтоб меня пустили в школу. Сомневаюсь, что Лаврова пустит меня в школу, когда температура пройдёт, а рука заживёт. Меня скорей всего и дальше будут тут держать и никуда не выпускать. Этого я и боюсь больше всего.