Это любовь?

— Ребёнок, — вздрагиваю от строгого голоса женщины. — Ты даже не представляешь, насколько я сейчас возбуждена. Мне приходится сдерживаться чтоб не взять тебя прямо сейчас. Единственное что меня останавливает даже не твоя температура, а рука. Я не хочу, чтоб разошлись швы и всё тут было в крови. Так что спи. После её слов мне в целом было не по себе, и я даже боялась пошевелиться. Что если я случайно почешусь или шевельнусь и меня отымеют? Так я и лежала толком и не заснув. Просто пролежала весь остаток ночи пялясь в темноту, а после прозвенел будильник и женщина, вздрогнув резко проснулась. — Ты уже не спишь или не спала всю ночь? — Голос у неё звучал слегка хрипловато. Не дождавшись моего ответа, женщина откинула одеяло и встала с хрустом потянувшись. — Ладно, думаю отоспишься в течении дня. Сейчас укол поставлю. — А может не надо? Я себя лучше чувствую. — Ага, — она зевнула и вышла из спальни, её не было минут двадцать, а после Лаврова вернулась замотанная в халат. Взяв фен, она стала сушить волосы стоя перед зеркальной дверцей шкафа. — Есть хочешь? — Пожимаю плечами. — Помни, рукой ничего нельзя делать. Только покой. Лаврова скинула халат, под которым была голой, и я отвернулась. Оделась она быстро и снова вышла и вернулась с уколами. — Ирина Борисовна, но их много. Погодите, я на свечку согласна даже. — У тебя может заболеть рука, я хочу перестраховаться. А рука, по правде говоря, стала ныть с середины ночи. Того кровавого повторения я не хотела, но и на живот ложиться было не комфортно из-за руки, прижатой к груди. — Ты можешь стоять, просто нагнёшься и я поставлю, можешь лечь на бок, — она угрожающе приблизилась ко мне, а я согнула ноги в коленях и обняла их целой рукой. — Так же я могу уложить тебя к себе на колени и поставить. Я думала она даёт мне выбрать, но на деле она просто села на край кровати и отложив уколы в сторону схватила меня и уложила животом к себе на колени, левая зафиксированная рука при этом ничего не касалась. Женщина стянула с меня трусы и стала протирать меня спиртовой салфеткой. Лежать у неё на коленях было в целом неловко и неприятно. Я словно стала ещё меньше ростом чем раньше. Да и чувство такое словно я не имею никакого права даже на такое простое решение. От этого было в какой-то степени даже обидно. Может я бы согласилась на боку. Хотя нет, не согласилась бы. Я бы ни на один предложенный вариант не согласилась бы. Вздрагиваю, когда игла пронзает мою ягодицу и кусаю себя за битую костяшку правой руки. Когда уколы были поставлены я попыталась тут же встать с её колен, но у меня ничего не вышло и я едва не упала на пол, женщина успела придержать меня не позволив упасть. — Тебе так нравится лежать на коленях, — вдруг сказала Лаврова и провела пальцем по ложбинке между ягодиц, меня же пронзил холод. — Аж потекла. — Что?! — Я чувствую, как ты намокла, сомневаюсь, что у тебя фетиш на уколы, — усмехнулась женщина и вдруг засунула мне палец в зад. Дёргаюсь чтоб всё же да упасть, но женщина спокойно меня придерживает. — Ты так сжалась, мне прям нравится. Говорила она всё весьма спокойным голосом, но в нём чувствовалось что Лаврова возбудилась. Эта нотка еле улавливалась. — Но мне надо на работу, — она шевелит пальцем внутри меня, а я сжимаюсь как можно сильней чтоб палец не продвинулся дальше. — Посмотрим, возможно по приходу домой всё же возьму тебя. Аккуратно чтоб швы не разошлись. А может она кого-то на работе поимеет? Поверить не могу что о таком подумала. Хотя она и вчера была на работе. Или у неё реально никого кроме меня нет и поэтому она такая перевозбуждённая? В какой-то степени моя вскрытая рука меня спасла. Но надолго ли? — Хорошо, — Лаврова вытащила палец, а после аккуратно усадила меня на кровать. — Если хочешь есть, то можешь поесть, я на работу. Я уже собиралась вздохнуть с облегчением, но женщина что-то не спешила вставать с кровати, она просто схватила меня за лицо и поцеловала меня в губы. Недовольно замычав, зажмуриваюсь, чувствуя её язык, женщина водит им по моим губам пытаясь проникнуть в рот, но я плотно сомкнула губы. Не хочу чувствовать её язык своим. Это противно. Мне противно, оттого что чужой язык может оказаться в моём рту. Противно чувствовать чужие слюни. Да я даже дышать нормально не могу. Лаврова же надавливает мне на челюстные суставы и зубы сами собой разомкнулись и её язык оказался во мне. Мычу с ещё большим недовольством и упираюсь в неё правой рукой, отпихнуть не выходит, а Лаврова уже обнимает меня за талию притягивая к себе, её язык поглаживает мой, чувствую её слюни и меня мутит. Не разрывая поцелуя, я оказываю на спине, а она сверху, но при этом Лаврова не касалась меня своим телом, так понимаю, что про мою левую руку она помнила даже в таком состоянии. — Ирина Борисовна! — Кричу, хватая ртов воздух, когда Лаврова наконец-то разорвала поцелуй и стала целовать меня в шею. — Вы на работу опаздываете! И тут будильник снова заработал и это послужило как сигнал, Лаврова с нескрываемой неохотой отстранилась от меня и выключила будильник. Так понимаю она ещё поставила на время выхода. Или она планировала меня обслюнявить и специально поставила будильник чтоб не опоздать. — Увидимся вечером, — она ушла, а я не могла расслабиться до самого полудня. Ме всё, казалось, что она выпрыгнет на меня. Хоть я понимала, что Лаврова на работе и дома её нет, но думать о том, что со мной будет вечером не хотелось. Я всё ещё чувствовала губами её губы. Это было даже жутко. И ведь я правда думала, что рука её остановит, ну может без проникновения обойдётся? Ну а что, если она заставит меня что-то делать с ней? Ну я сомневаюсь, что там будет секс, где я доминирую да я и не умею. Но она же явно может заставить меня себе отлизать. А может и нет? Может что-то вообще другое будет? Я даже не знаю на что способна эта женщина. Она вообще до этого столько времени держалась, когда я у неё жила. А может она в школе всё же кого-то да имеет, но ей мало и поэтому придя домой она возьмёт меня? Тогда Уля дала мне нож чтоб защититься от отчима, может поступить так же? Но нож там был маленький и перочинный, осмотрев кухню Лавровой я ничего подобного не нашла, у неё все ножи были большими, были и обычные не поварские, но такое так легко не спрятать, да и порезаться можно. У меня пока что функционирует одна рука, я даже одеться нормально не могу, а тут дать отпор взрослой женщине что явно сильней меня. Допустим если я смогу дать ей отпор, что-то прям подсказывает мне что после такой моей выходки, о школе можно только мечтать, меня не отпустят, и я видимо ничего кроме стен этой квартиры и Лавровой больше ничего и никого не увижу. Не хочу так. Но и быть изнасилованной я тоже не хочу. Как мне быть? И если скажу, что плохо себя чувствую она, наверное, не поверит. Она же насиловала меня с температурой и ей было плевать на моё состояние. Тут может быть даже проникновение будет. Только не такое грубое как раньше. Во сколько точно придёт Лаврова я не знала и тряслась в ужасе. Чувствовала я себя лучше. Даже температуру померила, и она была тридцать семь и два. Есть всё равно не хотелось. Что мне правда делать? Запереться в ванной и сидеть там я тоже не смогу, она же просто взломает дверь. Хочется просто плакать. Я правда чувствую себя ужасно. Самое ужасное что я и нажаловаться не могу никому. Ну не её же брату жаловаться, что явно знает кто я и что со мной делает его сестра. Единственное спасение оказаться в школе и вот уже там нажаловаться. Наверное, надо будет какие-то доказательства предоставить? А может и так поверят. Главное, чтоб она меня не обманула и реально пустила в школу. Но и потерпеть тоже её домогательства сложно. Ей же в голову может прийти всё что угодно. А что, если она решит устроить тройничок? А если оргию? А в чем разница? А может она потом меня под какого-то мужика подложит? Старого и вонючего. А может тогда к своей шее приставить нож? Хотя я тут больше сама порежусь, а ей будет плевать. Ещё в психушку положит. Вздрагиваю услышав, как провернулся замок, а после открылась входная дверь. Лаврова вошла в квартиру и закрыла дверь. Я же в ужасе уставилась в глубь коридора. — А ты здесь, милая, — каким-то притворным ласковым голосом сказала Лаврова. — Ела? — Качаю головой в надежде что она не заметит, как меня всю тут трясёт. — А почему? — Я только открыла рот что что-то сказать как женщина подошла ко мне и наклонившись коснулась губами моего лба. — Не горячая. Хорошо. Идёшь на поправку. Ладно, иди в спальню, а я помою руки и разденусь. — Не надо, — тихо говорю. — Что «не надо»? — Усмехается она, вполне прекрасно зная, что именно я имею ввиду. — Руки мыть? Ну не лесть же мне в тебя грязными руками, милая? Еле сдерживая слёзы, я в ужасе обошла женщину и пошла в спальню слыша, как на кухне включился кран. Захожу в спальню и пройдя к кровати думаю, как быть. Взять нож я так не решилась поэтому схватила подушку. Сомневаюсь, что смогу отбиться, но попытаюсь. Лаврова вошла в спальню и чуть не засмеялась, глядя на меня с подушкой в руке. Она заперла дверь и стала раздеваться, я же стою вся в напряжении крепко сжав подушку. Надеюсь, она не сможет вырвать её у меня. буду надеяться, что раз я правша то смогу отбиться. — Знаешь, я хочу тебя пальцами взять, но твой воинственный вид всеми силами намекает мне на то, что ты страстно желаешь, чтоб тебя взяли страпоном. — Пожалуйста, ну не надо! — Лаврова полностью разделась и достала страпон который ремнями стала затягивать на себе. — Пожалуйста. Ну у меня рука. Ну не надо. — Не переживай, это ещё не такой большой размер, — я бы не сказала, цвет был другой, но выглядел он не меньше. Она взяла смазку и выдавила на ладонь и стала смазывать страпон. На свету он заблестел от смазки. — У тебя есть время пока она не высохнет, больше наносить её не стану. — Я буду защищаться, — она подходит ко мне, а меня трясёт, мне сложно стоять на ногах, и я прижимаюсь к подоконнику. — Я вас ударю! — Если я тебя ударю рукой в ответ, то ты точно упадёшь, — она подошла, а я стою и не знаю бить её подушкой или нет. Всё же получить в ответ тоже не хочется. — Иди ко мне. — Я хочу в школу, — да я даже подушку готова бросить. — Я не хочу сидеть в четырёх стенах. Не хочу торчать у вас дома. — Станет лучше и пойдёшь в школу, — она схватила подушку и вырвала её, а после схватила меня за правое запястье и повела за собой. — Правда? — Не верю, но хочу верить. — Всё зависит от твоего поведения, — она села на край кровати продолжая держать меня. — Лицом к лицу или спиной? — Что? — Не поняла я, женщина же отпустила мою руку и сжала мою талию притянув к себе ещё ближе. — Я не понимаю. Женщина стянула с меня трусы, но футболку хотя бы оставила, ну чтоб её стянуть пришлось бы снять с моего плеча ремень что держал бандаж. Пытаюсь отвоевать свои трусы, но спасти их не удаётся, Лаврова только усмехнулась и схватив их двумя руками дёрнула порвав. Так я и лишилась трусов. Они стали тряпкой и полетели на пол. — Вы что делаете?! — Меня словно оскорбили. — Да у меня не так много трусов чтоб их так разрывать. — Не переживай, я куплю тебе ещё, — усмехается Лаврова. — Так и не решила как хочешь? Кусаю себя за нижнюю губу не зная, как быть. Я никак не хочу и, если это будет входить в меня, мне кажется, я просто умру. Но не влезет оно в меня. Хотя прошлый влез, меня аж пробивает дрожь как вспомню что Лаврова тогда сказала, что в меня вошёл на всю длину. — Не надо, пожалуйста, Ирина Борисовна, не надо. Я не выдержу. Пожалуйста. Я даже плакать начинаю, но она только ещё больше захотела исполнить содеянное. Мне же было неудобно и некомфортно смотреть на её обнаженное тело и тем более хоть как-то его касаться. — И я как обещала так уж и быть, пущу тебя в школу, — говорит она вполне дружелюбно и даже ласково, вот только от этого её тона меня начинает брать дрожь, мне ужасно страшно, я даже хочу отшатнуться от неё, но женщина не позволяет, она только ближе притягивает к себе. — Ну куда же ты от меня всё? — Я не выдержу, — а всё, потому что я здраво расцениваю свои возможности. — Правда, Ирина Борисовна, не надо. Плакать я начала ещё до того, как меня стали насаживать на это. Первые минуты Лаврова даже пыталась меня успокоить. Говорила ласковые слова и гладила по лицу, а после видимо ей это всё надоело и она, сжав ноги вместе буквально усадила меня себе на колени. — Пожалуйста! — Я прям слышу, как стучит сердце. Слишком быстро и мне тяжело дышать, оглядываю спальню таким взглядом словно вижу эту комнату впервые. — Не надо. — Да я даже от школы готова отказаться лишь бы во мне не было этой штуки. Я сидела у неё на коленях а страпон был слишком близко. Он касался меня, и я видела, что смазка на нём уже почти высохла. — Не надо. Я не смогу. — Не ты первая, милая, и не ты последняя, — сказала женщина и схватив меня за талию приподняла и буквально усадила на него. — А-а-а! — Упираюсь в неё правой рукой и пытаюсь отпихнуть, я даже забыла про порезанную левую руку и ею тоже хотела дать отпор, но она была зафиксирована. — А-а-а! Я прям чувствовала, как сантиметр за сантиметром страпон проникает в меня. В глазах от боли темнело, а голос хрип. В одну секунду я даже перестала слышать собственный крик от чего даже испугалась решив, что потеряла сознание. — Не могу! — Впиваюсь пальцами ей в плечо да с такой силой что пальцы немеют, даже не понимаю больно ли ей. — Хватит! Остановитесь! — Почти всё, — на секунду она перестала тянуть меня вниз, я уже даже решила, что всё. Даже успела выдохнуть с облегчением чувствуя эту неприятную пульсирующую боль. А потом вдруг Лаврова резко дёрнула меня вниз и в меня точно вошло ещё как минимум сантиметров шесть-восемь. — Всё. — А-а-а! — Выгибаюсь в спине думая, что упаду, но Лаврова быстро переместила руки с моей талии на спину. В глазах потемнело и уже не прояснялось. Я рыдала не в силах нормально сидеть, мне всё хотелось облокотиться на что-нибудь. Дышала я быстро, а сердце билось ещё быстрей. Меня словно проткнули. Я даже, кажется, увидела какие-то звёзды в темноте. Вся, сжавшись я пыталась прийти в себя, хорошо ощущая страпон в себе я не могла поверить, что со мной так поступили. Было ужасно обидно за себя. За то что кто-то решил, что со мной можно делать всё что угодно, я же не смогу дать сдачи. Да и целиком завишу от неё. Меня трясло, а внутренние мышцы словно судорогой свело. Они сжали страпон, и я прям понимала, что сейчас извлечь его из меня не выйдет или выйдет, но мне будет невероятно больно. На Лаврову смотреть мне не хотелось и я просто уткнулась заплаканным лицом ей в шею. Она такая холодная. У меня словно снова температура поднялась. Низ живота так разрывает болью что хочется сжаться ещё сильней. — Отдохнула? — Вздрагиваю, когда женщина стала гладить меня по голове. — Ты слишком долго ломалась. Смазка и высохла. Она же на водной основе, такая сохнет моментом, но зато игрушки никак не травмируются от её использования. Очень полезная для меня информация. Жить не могу как хочу узнать, что ещё нельзя наносить на эти сраные игрушки. — Я не могу, — говорю тихим слабым голосом умирающего человека. — Пожалуйста, не надо. — Я буду аккуратной, всё же у тебя рука, — её руки вновь сжали мою талию, а после стали поднимать. — А-а-а! — Отстраняюсь от неё и просто закрываю глаза. Не хочу смотреть на неё. Я даже сжимаю правую руку в кулак и бью её по плечу. — Вот как, — и она сразу отпустила мою талию и под тяжестью собственного веса а вновь упала на страпон. — А-а-а! — Не знаю слышат ли меня соседи, но, если они вызовут полицию будет просто замечательно. — Ещё раз так сделаешь и я сломаю тебе руку, — угрожающе сказала женщина, достаточно сильно сжав моё правое запястье да так что я вскрикнула. Хочу свалиться с её колен, но Лаврова опять хватает меня за талию. Дальше начинается ужасное. Без остановки она буквально поднимала меня и страпон выскакивал почти до конца, а после меня с силой тянули вниз, вгоняя его в меня. Я кричала до хрипоты хоть и были в голове секундные мысли молчать, может Лаврова вообще удовольствие от криков получает? Но не кричать было нереально. Боль была сильной и правой рукой я уже тянулась к своей промежности. Правда, что именно делать я не знала. Я словно скакала на лошади в этот момент, вот только в глазах как потемнело, так и не прояснялось весь процесс. В процессе я умудрилась прокусить себе губу, и тонкая струйка крови стекала по моему подбородку и смешавшись со слезами падала на женщину. Ей было плевать, я же удивлялась как у неё не устали руки. — Я умру, — просто уже утыкаюсь лицом ей в шею и не поднимаю головы остаток процесса. Это была самая настоящая пытка и когда она прекратилась я даже и не поняла, что лежу уже на кровати сжавшись в комок и обнимаю ту самую подушку которой хотела давать отпор. — Вот даже не знаю, достаточно с тебя или продолжить уже в анал, — она рядом, буквально лежит напротив и гладит меня по голове, на деле же я слышу её голос словно вдалеке. — Ну не дрожи. Ничего страшного не произошло чтоб так страдать. Моя промежность уже онемела от боли. Это боль была куда хуже, когда у меня болела рука. Я так ужасно хочу укол обезболивающего. Я просто не выживу. — Ладно, — она, наверное, минуту целую смотрела на меня, когда встала. Сжимаюсь ещё сильней, я не хочу повторно. — Не надо, — пропищала я, отпор дать я не смогу тем более в таком состоянии. — Да расслабься, я за уколом, обезболю тебя и спать уложу, — она вышла из спальни ничего на себя не накинув, такой же голой она вернулась обратно с уколом. Были бы силы я бы отползла, но сил не было и Лаврова забравшись на кровать без какого-либо препятствия поставила мне укол. А после улыбаясь она притянула меня к себе и стала гладить и целовать. — Ты большая молодец. Выдержала. Хорошая моя. — Не трогайте меня, — боль не уходит после укола, но я всё равно пытаюсь отодвинуться от неё. — Зачем вы надо мной издеваетесь? — Где я над тобой издеваюсь, милая? Она точно издевается. — Вы изнасиловали меня, а сейчас жалеете, — голос дрожит и меня всю трясёт. — Это разве не издевательство? Какой жесткой она была в сексе и какая заботливая сейчас. Словно и не она. Словно два разных человека. Вот только то, что она сейчас вся такая нежная ни о чём не говорит кроме как издевательства надо мной. — Не трогайте меня, — упираюсь в неё рукой и тут же промежность пронзает боль словно мне снова туда что-то засунули. Застонав, сжимаюсь в комок, а женщина только крепче прижимает меня к себе. — Пожалуйста, не трогайте. Мне противны ваши прикосновения. — Милая, хотелось конечно тебе об этом сообщить немного при иных обстоятельствах, но документы на тебя готовы, ты теперь моя. Видимо она решила меня окончательно добить. — Я могу поставить тебе успокоительное если хочешь, — Лаврова стала гладить меня по голове, а после целовать лицо. Я уже вся перепугалась что меня снова будут иметь. Не хочу. — Ну тише, ш-ш-ш, всё хорошо, сейчас боль уйдёт, и ты заснёшь. Вырваться не вышло, а боль всё же стала постепенно уходить. Я лежала в объятиях этой женщины и рыдала пока меня просто не вырубило в один момент. Глаза болели и низ живота тоже. Я больше даже проснулась от этой боли чем сама. В комнате было темно не смотря на распахнутые шторы, Лаврова постоянно их раздвигала, когда уходила на работу. Определённо был день, но за окном было пасмурно и шёл снег. Не так мне хотелось, конечно, встретить снег. Если бы левая рука была не зафиксирована я бы прижала её к животу пока правой держалась за кровать чтобы сесть. Сев смотрю в окно вся, согнувшись пополам, боль словно передалась в живот, даже встаю я согнутом положении не в силах выпрямиться. Какую же я сейчас чувствовала ненависть по отношению к Лавровой. А ещё я искала трусы. Помню, что она разорвала их на мне. Но всё равно надо что-то на себя натянуть, не ходить же мне в одной футболке. Подойдя к шкафу, открываю его и глядя на аккуратно сложенные и висящие вещи, ищу те пакеты с одеждой что заказала для меня женщина, но пакетом нет. Меня даже пронзает паника, шкаф не такой уж и большой чтоб не найти пакеты. Смотрю на два глубоких выдвижных ящика и схватившись за верхний тяну на себя открыв. В нём достаточно аккуратно лежат трусы и лифчики, всё сложено по цветам и видно, что в основном у неё всё нижнее белье комплектное. Хватаю первые попавшиеся чёрные трусы и натягиваю их. Одной рукой делать это очень неудобно, но натянув их закрываю ящик. Что делать дальше не знаю. Надо решить куда бы спрятаться, находиться в этой квартире я не хочу. Да и в целом не хочу, чтоб Лаврова возвращалась. У меня были даже мысли спрятаться под кроватью, но я решила выйти на лоджию. Там было достаточно нормально хоть чуть прохладней чем в квартире. Оглядываю лоджию, вижу в конце какой-то шкаф на всю ширину лоджии. Иду к нему и открыв его вижу какое-то барахло. Какие-то шубы, на ощупь очень даже мягкие. Сняв одну из них, стелю на дно шкафа. Она очень тяжелая и держать её одной рукой нереально. Снимаю вторую, а вернее роняю с вешалки, а после забираюсь в шкаф и закрыв дверцы укрываюсь второй шубой. Так и сижу так в тепле и темноте. Тут даже как-то спокойно. Надеюсь, меня она никогда не найдёт. Вскоре дышать в шкафу оказалось достаточно тяжело, но палиться приоткрытой дверцей я не хотела и поэтому упорно сидела дальше. Главное, что мне тепло. Меня стало тянуть в сон, а я всё пыталась найти позу, в которой низ живота и сам живот стали бы болеть меньше. Хотя если Лаврова окажется внимательной, то вполне может понять, где я, всё же я повернула ручку двери, когда вышла на лоджию. Надеюсь, она не заметит. Открываю глаза почувствовав, как меня обняли. Открываю глаза и не сразу понимаю, что нахожусь в руках Лавровы, женщина вынесла меня из лоджии и села на край кровати продолжая держать меня на руках. — Ну и что ты спряталась там? — Молчу, говорить с ней не хочу. — Шубы тут пороняла. — Отворачиваюсь от неё, а после пытаюсь слезть, но ничего не выходит, женщина только крепче прижимает меня к себе. — Ну и куда же ты, моя родная? Снова в шкаф? — Последнее было сказано с нескрываемой насмешкой. — Теперь там жить будешь? — Разговаривала она со мной ну прям как совсем с маленьким ребёнком, наверное, лет шести. — В молчанку решила со мной играть? — Мне и высказать ей всё хочется, но и в тоже время я до ужаса её боюсь. — А у меня для тебя есть подарок. — Только не это! Пожалуйста, пусть это не будет секс. Я не выдержу. — Уже плачешь. — Вздохнула женщина и стала пальцами вытирать с моего лица слёзы. — Всё куда проще, моя хорошая, я купила тебе пижаму. Всё же я не всегда смогу согревать тебя теплом своего тела. И да, трусы я тебе тоже купила, чтоб ты не воровала мои. Померишь? — Продолжаю молчать. — Ладно тебе, ничего страшного не произошло. — Ну просто ахренеть! Значит моё изнасилование ни о чём. Меня просто взяли силой и для Лавровой всё нормально и непонятно почему я обижаюсь. — Хватит обижаться. Она встала и весьма аккуратно усадила меня на кровать и полезла к пакетам, из которых достала саму пижаму, это была футболка с шортами. Сама пижама была голубого цвета с изображением пальм, вот они были бело-зелёными. В целом выглядело прикольно. Я бы даже обрадовалась бы если бы эта женщина не стала бы насиловать меня. Встаю и пытаюсь уйти обратно на лоджию в шкаф, но женщина хватает меня за плечо и сняв ремень бандажа с моего и сам бандаж, стянула с меня футболку, а после натянула пижамную. Бандаж вернули наместо. Я стояла как манекен и не двигалась, а женщина уже натянула на меня шорты. Пижамы была мне как раз. Она подобрала точно по размеру. Лаврова же развернула меня за плечи лицом к зеркалу. — Посмотри какая ты красивая, — сказала она и поцеловала меня в щёку, а после снова полезла в пакет и достала упаковку чёрных, белых и красных трусов. — Решила взять тебе и классические трусы, и шорты. Были мысли взять для тебя ещё и стринги, но решила, что не стоит. Она была собой довольной, а я смотрела в пол и всё думала, как уйти на лоджию. — Ты так понимаю не ела сегодня, — вздрагиваю и отшатываюсь, когда Лаврова вдруг касается моего лица пальцами. — Надо поесть. И я сниму ручки со всех окон и дверей. На лоджию ты больше не попадёшь. Взяв меня за руку, она повела на кухню. Я не сопротивлялась и когда женщина посадила меня на диван и отошла к холодильнику я просто встала и уже собиралась уходить, но она подлетела ко мне и приобняв за плечи усадила обратно. — Такими темпами, милая, я буду вынуждена сажать тебя на цепь, — она села рядом и стала гладить пальцами меня по щеке. — А я этого ужасно не хочу. А я не хочу находиться с ней! Губы у меня дрожали и через несколько секунд я снова расплакалась. — Может где-то я и переборщила вчера, — хочу уйти от неё, даже пододвигаюсь к другому концу дивана, но Лаврова не позволяет и обнимает меня за плечи. — Понимаю, что тебе вчера было больно. И что тебе больно даже сейчас. Но другого варианта у тебя всё равно нет. Я твой официальный опекун, и жить ты будешь со мной. Так что для твоего же блага будет, если ты, смеришься со своим положением. Тебе тогда будет куда легче жить со мной. Я не бью тебя, и не хочу бить, но, если ты и дальше продолжишь так себя вести, я стану тебя наказывать физически. Бить. И не только рукой. Вспомни, как я рассказывала про избиение ремнём и соли на ранах. Вот что тебя ждёт. Расплакавшись ещё сильней чем ранее, я просто смотрю на стол и слёзы падают на него разбиваясь. Лаврова только вздыхает, а после обнимает меня крепко прижав к груди. Пытаюсь отстраниться, но Лаврова продолжает удерживать меня и так пока я не устаю и не прекращаю вырываться. Вытираю лицо об её белую рубашку, женщина же гладит меня по голове. — Ты моя, — говорит она. — Смирись уже с этим, скоро я отпущу тебя в школу. Неужели ты этого не хочешь? Я же могу так же оформить тебя на домашнее обучение и будешь ты сидеть всё время дома. Тебе решать, как дальше будут продвигаться события. Сейчас у тебя задача успокоиться и поесть. Лаврова потянулась к пепельнице и пачке сигарет, поверх которой лежала зажигалка. Всё это стояла на другом конце стола. Пока я плакала женщина просто достала сигарету и закурила, глядя куда-то перед собой и абсолютно не обращая на меня внимания. Чего именно она ждала я не знаю, но докурив она поднялась и направилась к холодильнику. Достав упаковку сосисок и коробку с десятком яиц Лаврова, стала разогревать сковородку. Всё это время пока на сковороде жарились яйца и сосиски она стояла ко мне спиной словно была уверена, что я никуда не денусь. Да мне в целом некуда было деваться и от этого меня буквально разрывало. Взяв подставку и саму сковородку Лаврова, подошла ко мне и поставив подставку на стол на неё поставила и саму сковородку. Яичница была пожарена с двух сторон, но при этом было видно, что желток жидкий. Она села напротив меня и снова потянулась за сигаретами. — Ешь, — велела мне женщина закурив. — Иначе посажу себе на колени и начну кормить как маленькую. Посмотрев ещё несколько секунд на яичницу с сосисками, я взяла вилку и стала есть. Мне хватило только наколоть вилкой сосиску как я поняла какая на деле голодная. Есть хотелось просто ужасно, но меня сдерживала Лаврова, я просто стеснялась при ней начать есть. А ещё был страх что меня снова изнасилуют. Этого больше всего не хотелось. Всё же я заставила себя поесть, и я съела всё что было на сковороде. — Ты такая молчаливая, — она усмехнулась. — А вчера так кричала… Вскочив на ноги, срываюсь с места не желая слушать про вчерашнее. Из глаз уже бегут слёзы, и я вылетаю из кухни. Бегу я причём не в прихожую, а в тот шкаф с шубами, где лежала. Вот там моя защита. Забежав на лоджию, бегу к тому шкафу и тут же забираюсь в него. Видимо она только одну шубу успела повышать на вешалку, дёрнув её рукой срываю и укутываюсь в неё. Меня всю трясёт и когда через пару минут дверцы шкафа распахиваются я едва ли не кричу от страха. — Ты, конечно, нашла, где прятаться, — Лаврова наклонилась и схватив шубу буквально вырвала её. — Знаешь сколько она стоила? А та на которой ты сейчас валяешься? — Смотрю как женщина берёт плечики и вешает шубу наместо а после наклоняется и выдёргивает шубу из-под меня. Её она так же вешает на вешалку. Бросив последний взгляд на шубы Лаврова снова наклонилась, но в этот раз чтоб схватить меня за руку и выдернуть из шкафа. Выдернула она причём достаточно сильно, я едва не упала, упала бы если бы не врезалась бы в неё. Как только я в печаталась в женщину она тут же сомкнула свои руки, не позволяя мне вырваться. Начинаю вырываться хоть и чувствую, что надолго меня не хватит. — Ну повырывайся, всё равно быстро устанешь и успокоишься. — Меня так бесит её самоуверенность. Говорить с ней или при ней хоть слова я не хочу и поэтому просто молча вырываюсь. Неудачно задеваю левую руку и буквально взвываю от боли, едва не упав на колени. Руку стало жечь и глаза у меня наполнились слезами. — Достаточно, — взяв меня на руки словно маленького ребёнка Лаврова понесла в комнату. Я не вырывалась, всё внимание было уделено болезненно пульсирующей руке. Лаврова села на кровать и усадила меня себе на колени, она даже усадила меня к себе боком и подставила руку так чтоб я на неё облокотилась спиной. — Когда я взяла тебя первый раз ты так сильно не обижалась. Но в твоих же интересах играть по моим правилам, всё же ты всецело зависишь от меня, и только я решаю дальнейшую твою судьбу. Ручки я снимаю, больше ты на лоджию не попадёшь. Так же, за такое поведение тебя следует наказать. Так что думаю, что ты на меня дуться ещё будешь очень долго. Она встала, держа меня на руках, а после поставила на ноги. Мою левую руку из бандажа она осторожно вытащила. Я уже приготовилась к худшему, неужели она решила наказать меня причинив боль таким низким путём? Лаврова же сняла с меня и сам бондаж, а после как какую-то куклу уложила животом на кровать, при этом она схватила подушку, на которой я спала и подложила мне её под живот, а мою левую руку вытянула. Мне же было так страшно что я как-то и пошевелиться не могла, а Лаврова спокойно стянула с меня до щиколоток шорты и трусы. — Это наказание, — сказала она и принялась раздеваться. — Если вчера я использовала смазку, то сегодня её не будет. — Хочу встать, но она придавливает меня рукой положив её мне между лопаток. — Не вставай, я не хочу ставить тебе укол, от которого ты очень долго будешь отходить, поверь, лучше пережить это так. — Разделась она быстро, всё это время я лежала закрытыми глазами и надеялась, что она передумает, но она не передумала, это я поняла, когда в моё отверстие упёрлась головка страпона. Сглотнув, смотрю на свою вытянутую забинтованную руку. Всё же этой женщине нельзя доверять. Обещала не трогать с такой рукой, а на деле… — А-а-а! — Я прям прогнулась в спине, когда она резко вошла. Страпон словно царапал меня изнутри проникая всё глубже. В глазах от этой боли в начале появились мушки, а после и потемнело, я даже решила, что потеряла сознание, но боль ясно дала понять, что нет. — А-а-а! Тяжело дышу, когда чувствую, как Лаврова своей голой грудью прижимается к моей спине. Радует, что она хотя бы футболку с меня не сняла. Одной рукой Лаврова схватила меня за горло, она властно его сжала хоть и не душила, облокотившись на мою спину заставила лечь меня обратно на живот. Второй рукой она сжала мою левую руку, видимо, что я ею не дёргала. Подушка под нами стала плоской, а Лаврова стала вытаскивать страпон из меня, слёзы бежали по щекам, а я начала задыхаться прекрасно понимая, что это мучение сейчас продолжится. Вновь толчок и опять боль. Я снова кричу, а женщина вдруг начинает сжимать моё горло душа меня. дёргаю левой рукой, но она прижата рукой Лавровой к матрасу. Правая рука вообще похоже даже потерялась, я её не чувствую. Я вообще много оказывается не чувствую. Боль заглушает собой абсолютно всё. А после я и кричать не могла, она с такой силой сжимала моё горло что я просто стала задыхаться. Пытаюсь хоть что-то сделать, но из горло рвётся только хип. Вдохнуть невозможно. Поднимается паника, неужели я так умру? Не со страпоном в жопе мне конечно хотелось умереть. Она хоть понимает, что душит меня? В глазах темнеет, а в ушах начало что-то звенеть. Я просто сейчас умру. — Я могу быть куда грубее, — прошептала мне на ухо женщина и тут же убрала руку с моего горла и буквально выдернула страпон. Я же, вскрикнув от боли закашлялась, горло ужасно болело, да и зад тоже. Встав на четвереньки тут же вижу свою правую руку что всё это время была подо мной, я тупо придавила её своим весом. Меня трясёт, и я даже на Лаврову смотреть боюсь. Она только что пыталась меня убить. Она зверь. — Надеюсь ты меня поняла. Она поднялась и сняв страпон накинула на себя халат, а после, как и говорила сняла все ручки с окон и балконных дверей. Я же, натянув трусы и шорты сидела на полу сжавшись в углу. Меня всю трясло. Зад болел, да и горло тоже. Глотать было больно. Мне просто хотелось исчезнуть. Чтоб меня никогда не было. Я уже даже стала думать о самоубийстве. Предсмертную записку так понимаю оставлять не вариант, она её уничтожит. Просто покончу с собой, Уля покончила и для неё все проблемы закончились. Вот пусть и для меня закончатся. — Успокаивайся, — сказала Лаврова. — Завтра в школу пойдёшь. А она слишком самоуверенная раз думает, что я никому не нажалуюсь и не попытаюсь сбежать. — А будешь и дальше играть в молчанку, — она подошла ко мне и наклонилась уперевшись руками в колени. — Выпорю ремнем, а после будет двойное проникновение. — Она выпрямилась. — Ляг на кровать, сейчас обезболю. — Продолжаю дальше сидеть на полу, женщина же только усмехается и уходит. Сижу дальше пока Лаврова не возвращается с уколом. — Ну и? — Лаврова подошла ко мне и села на край кровати. Меня бесила её самоуверенность и то, что она улыбалась. — Милая, я понимаю, что ты сейчас затравленный зверёк. Но всё же, я хочу тебя обезболить, ты должна выспаться перед возвращением в школу. В мазохистку можешь играть в любое другое время. — Только сильней сжимаюсь, а женщина вздыхает. — Не люблю применять силу. — Она поднялась и шагнув ко мне весьма сильно схватила меня за правую руку и дёрнула на себя заставляя встать. — Но тебе видимо это очень даже нравится. — Меня пихают на кровать, и я только чудом успеваю поджать левую руку чтоб не травмировать её. Лаврова же стягивает с меня шорты и трусы вонзив иглу, даже не протерев спиртовой салфеткой. — Учишься, как и раньше. Ходишь на уроки. Никаких прогулов. После уроков идёшь в мой кабинет и сидишь со мной. — Чувствую, как медленно вводят в меня препарат. — Будешь послушной, и я буду очень хорошо к тебе относиться. Я хочу любить тебя, а ты не даёшь мне этого делать. — Она выдернула иглу и легла рядом со мной крепко обняв. — Позволь мне любить тебя, и ты будешь самой счастливой. Всё зависит только от тебя, моя хорошая. Только от тебя.