Это любовь?

Чувствовала я себя очень даже странно утром следующего дня. Лаврова помогла мне одеться, и моя рука всё ещё покоилась в бандаже. В зеркале в ванной на своей шее я заметила следы синяков от её пальцев. Как же хорошо она меня схватила вчера. От Лавровы эти синяки не прошли незамеченными, и женщина замазала мне их тоналкой. После мы вышли из квартиры и меня сразу же схватили за руку. Чувствую себя странно, но мысленно пытаюсь прикинуть к кому именно мне обратиться за помощью в школе. К классной или к психологу? По идее надо напрямую к директрисе, но она у нас ещё та стерва и её все боятся. Попробую, наверное, с психологом, он всё же доверие внушает. За руку меня повели к лифту, а после на выход из подъезда. Ладно хоть в машине за руку не держала, но в школу привела за руку. Как назло, зашла со мной в раздевалку и помогла снять куртку. Хотя я не просила. Могла бы и не помогать. Я бы попросила бы кого-то другого. Наверное. Если бы не постеснялась бы. Я уже хотела уйти, но Лаврова задержала меня без стеснения положив ладонь мне на щёку. При моих одноклассниках и левых учениках. Я застыла, а кто-то странно стал коситься на нас, а кому-то вообще плевать что до меня тут можно сказать домогаются. — С рукой осторожно и не забывай, что после уроков идёшь ко мне. И никакой физкультуры. — Она усмехнулась. — Физкультура у тебя есть, так что вместо неё, буду ждать у себя в кабинете, милая. Она развернулась и ушла, а я так и осталась стоять на месте. Больше удивляет что она не боится так себя вести. — Да что за извращенцы везде, — слышу возмутительный тон и обернувшись вижу своего одноклассника. — То Олег Витальевич то вы. — А что с Олегом Витальевичем? — Я же к нему хотела подойти. — А ты не знаешь, что ли? — Удивился Матвей, его взгляд упал на бандаж. — Что с рукой? — Порезалась. Так что с психологом? — Да у нас сейчас вся школа на нервах. Олега Витальевича обвинили в педофилии. — Что?! — В шоке смотрю на Матвея. — Да нет, не может быть. Олег Витальевич достаточно прикольный мужик. Но не мог же он к девочкам лезть. Ко мне же не лез. — Вот поэтому вся школа и в шоке, — кивнул Матвей. — Он оказывается все одиннадцать лет с каким-то парнем спал. — Что?! — Это шутка? Ну не может быть такого. — Ты уверен? — Ну да, это совсем недавно стало известно. У него был какой-то парень что с первого класса ходил к нему. Вот он его с первого класса до самого одиннадцатого и имел. — Он выдохнул и похоже с облегчением. — А ведь меня родители чуть к нему не отправили. Даже думать не хочу, что бы он со мной делал бы. — А как узнали? — Он переписывался с тем парнем и переписку родители увидели. Вот и всё. Очень по тупому. В общем, Олег Витальевич сейчас в СИЗО. И как выяснилось Матвей не врал, в школе только это и обсуждали. Я прям везде слышала. Даже в туалете обсуждали это. Я же в полной панике стала думать, как мне быть дальше. И допустим, если я скажу, что со мной делает Лаврова, не замнут ли они это чтоб не было повторного скандала? А может и вовсе не поверят. Два урока я сидела и думала, как быть, а после встала и пошла к классной. Надеюсь, она мне поможет. Пожалуйста, пусть она мне поверит. Классная вела географию и была женщиной по возрасту, как и Лаврова. Правда она была достаточно никакой классной и по большей части ей было плевать на свой класс. Но поскольку психолог сейчас в СИЗО, то может хоть она поможет? Тут такая ситуация что я просто не знаю кому обратиться. К директрисе лично боюсь идти. — Оксана Викторовна? — Женщина была в классе и недовольно посмотрела на меня тут же поправив очки. Она постоянно их поправляла словно они были ей велики. — Можете мне помочь? — Что такое? — Голос был незаинтересован, да и в целом она всем своим видом показывала, что ей как-то плевать. — И почему ко мне? — Вот такого вопроса я не ожидала услышать. — Ты же опекаемая Ирины Борисовны, шла бы к ней. — Эм, — растерянно оглядываюсь словно Лаврова стоит где-то рядом. — Я как раз хочу на неё нажаловаться. — Да? — Нервно сказала классная. — И что же такое ты хочешь сказать? — Она меня насилует и бьёт, — сказала я это быстро и даже не поняла услышала ли классная или нет. — Так же она насиловала мою сестру. Вот. Хоть в классе никого кроме нас не было, но классную так перекосило что я даже испугалась. — Ты понимаешь о чём говоришь? — Как-то даже сердито сказала она. — Ты обвиняешь в таких вещах… — Я не клевещу! — Меня затрясло, и я уже представила как классная бежит жаловаться Лавровой. — Я сказала правду. Вот, посмотрите на мою шею. Это она сделала. Это её пальцы оставлены на ней. Она вчера меня изнасиловала. И позавчера. Да посмотрите на мою руку. — Указываю на бандаж. — Я поранилась, когда она шла на меня. Она опасна. Помогите мне. Я не могу больше с ней жить. Это… — Так, помолчи пока, — сказала классная и села на стул. — Ты говоришь правду? — Да, — меня трясёт. Мне даже стоять сложно. — Я не вру. — Я Ирину Борисовну знаю все года работы в этой школе. Она не могла так себя вести. Она даже согласилась стать твоим опекуном. — Могла! Она сама сказала, что насиловала мою сестру. — Давай так, иди к кабинету директора я сейчас подойду. — А вы можете без меня? — Нет, только с тобой. Иди. И она просто выпроводила меня из класса, я же вся дрожа, пошла к кабинету директрисы. Там я и стояла минут десять, когда появилась классная. Она кивнула мне, и мы вместе зашли в кабинет директрисы. А следом за нами буквально через полминуты появилась и сама Лаврова. Вот её появления я не ожидала и отошла подальше. Женщина же выглядела достаточно серьёзно. Она всё знает? Может ей просто зачем-то нужно к директору? — Так, что произошло? — Спросила директриса, женщина лет шестидесяти, но выглядела она куда старше. Она была маленького роста и многим даже казалось, что она носит парик. Голос у неё был звонкий не смотря на возраст. Звонкий и злой. — Говори, — сказала мне классная. А я смотрю на Лаврова и не знаю, что делать. Кусая себя за губы, смотрю на директрису. — Ирина Борисовна меня изнасиловала, — говорю, глядя на директрису и чувствуя такое волнение что даже стоять тяжело. — Так же она вчера меня душила. — Показываю её шею. — Она даже синяки на шее оставила. — Где? — Сказала директриса и я зависла. — Я ничего не вижу. И тут я вспомнила что утром меня помазали тоналкой. — У вас салфетки есть? — Мой вопрос проигнорировали. — Ирина Борисовна тоналкой всё замазала. Там синяки от её пальцев. Вчера она насиловала меня анально. Так же она лишила меня девственности. Ирина Борисовна сама сказала, что имела связь с моей сестрой. Она её насиловала у себя в кабинете. Я даже руку порезала из-за неё. — Ирина Борисовна, — строго сказала директриса. — Всё что говорит Зимних правда? — Нет, — спокойно сказала Лаврова, выглядела она расслабленно. — Это правда! — Кричу и недовольно смотрю на завуча. — Всё что я говорю правда! А она врёт! — Так! — Директриса хлопнула ладонью по столу, и я вздрогнула. — Ты только что сама сказала, что порезала себя. Зачем? А я даже не знаю, что и сказать. Очень странно будет звучать что я испугалась. Кто под испугом себя режет? — Мы поругались дома, — сказала вдруг Лаврова. — И Женя затаила на меня обиду. Видимо так и решила меня оговорить. — Это не так! Ирина Борисовна изнасиловала меня. Она засовывала в меня пальцы, а после… — Замолчи! — Снова хлопнула по столу рукой директриса. — Мне и так хватило проблем с Олегом Витальевичем, я знаю, что все кому не лень обсуждают случившееся и ты видимо услышала и решила так же оговорить своего опекуна. Тебе должно быть стыдно. Ирина Борисовна решила взять тебя к себе. Стать твоим опекуном. Она заботится о тебе, а ты себя так подло ведёшь. Ты понимаешь, что за клевету идёт статья? Или думаешь, что ничего из-за возраста тебе не будет? — Я говорю… — Молчать! — Завизжала на меня директриса и вскочила на ноги угрожающе подошла ко мне. Хоть она была и не высокой, но всё равно выше меня. — Ты такая неблагодарная. Это так отвратительно. Последнее она выплюнула в меня с нескрываемым отвращением. — Что вы такое говорите? — Голос дрожит, а глаза наполняются слезами. — Я правду говорю. Ирина Борисовна правда меня изнасиловала. — Она купила тебе новую одежду! — Взвыла директриса и схватила меня за футболку. — Думаешь я не заметила? Я все года наблюдала в какой одежде ходила ты и твоя сестра. О тебе заботятся, а ты так ужасно себя ведёшь. — Я говорю правду! — Не перебивай меня! — Прорычала директриса, а я не поняла, я же её не перебивала, она закончила говорить, и я сказала. — Тебе повезло что Ирина Борисовна предупредила что ты склона преувеличивать и врать. — Я не вру! Почему вы мне не верите?! — Мне даже стоять тяжело, настолько сильно меня трясёт и это замечает Лаврова, которая, приблизившись ко мне и обняла сзади за плечи. Она прижалась грудью к моей спине и крепко прижала к себе я же заплакала. — Я правду говорю. Эта женщина мне угрожает. Она даже ручки с окон сняла! — Ручки я сняла чтоб ты не грозилась выпрыгнуть в окно, — вдруг заявила Лаврова притворно вздохнв словно я тут и правда вру и уже доканала её этим. — Всё же я не на первом живу. — Что?! Вы врёте! Не из-за этого! — И порезала ты себя демонстративно. Не знаю, что было в твоей бывшей семье, может так сказались года с отчимом. — Это всё враньё, — дёргаюсь но меня только крепче прижимают к себе. — Не верьте ей! — Ш-ш-ш, — Лаврова наклонилась ко мне. — Пошли, милая. — Вот! — Кричу. — Она опять меня так называет. Она постоянно меня так называет. То «милая», то «ребёнок», то «котёнок». Постоянно! — И что тут такого? — Вдруг выдала директриса. — К тебе просто ласково обращаются, а ты не ценишь. Ирина Борисовна, уведите свою девочку и поговорите с ней. Чтоб больше ко мне с такой фигней не приходили. — Это не фигня! — Пошли, — Лаврова всё ещё обнимая меня вывела из кабинета директора и молча повела в свой кабинет. Я сопротивлялась всю дорогу и пыталась вырваться, но женщина была намного сильней, и я всё же оказалась у неё в кабинете. Лаврова заперла дверь, а я уставилась на её стол. Наверное, на нём она насиловала Улю. — Ну и что мне с тобой делать? А я просто стою и плачу, чувствуя себя сейчас такой маленькой и беспомощной. Лаврова же смотрит на меня несколько секунд, а после крепко обнимает, прижав к себе. Я даже не пытаюсь вырваться. Просто стою, уткнувшись лицом ей в грудь и плачу. Поверили ли мне вообще, но замяли из-за скандала? Но там же никто не сказал, что я могла оклеветать отчима. — Ты думаешь я не перестраховалась когда тебя сюда пустила? — Она гладит меня по голове. — Я прекрасно знала, что ты можешь нажаловаться на меня. — А может она и пустила меня сюда только из-за того, что недавно был скандал? Ты, разумеется, не поверишь мне если я скажу что хочу чтоб ты училась дальше в школе, а не была на домашнем обучении. Не поверишь, так же что я хочу тебя любить. Но я могу это сделать и все будут в выигрыше. Неужели ты не хочешь, чтоб тебя наконец-то стали любить? — А какой мне смысл от вашей «любви»? Она всё равно лживая. — Ну почему же? — Она слегка отстранилась от меня. — Я хотела тебя все эти годы. Я ждала тебя. Это разве не любовь? — Больше на одержимость похоже, — и она меня пугает, а ещё мне ужасно обидно что директриса и классная, услышав всё что я тут сказала про Лаврову всё равно отпустили меня с ней. Может она меня прямо сейчас насиловать начнёт? — Может вам вообще кажется, что вы меня любите? — Милая, — она убрала руку с моей головы и пальцами подняла моё лицо за подбородок. — Я взрослая самостоятельная женщина и я прекрасно разбираюсь в своих чувствах. И тебя очень даже хочу. Поэтому я предлагаю тебе выгодные условия. И мне хорошо и тебе. — Я бежала от условий, где меня хотела насиловать. — А кто сказал, что я буду тебя насиловать? Мы будем заниматься любовью. Это разные вещи. — Мне шестнадцать. Я не хочу никакого секса тем более с вами. Мне аж плохо делается, вспомнив как меня насиловали. Какая она тем более жесткая. — Вы меня чуть не задушили, — упираюсь в неё рукой чтоб отстраниться, но она продолжает дальше меня обнимать. — Я тебя бы никогда не задушила, милая, или ты думаешь я не контролировала себя? — Она отцепилась от моего лица и положила обе руки мне на талию притянула к себе. — Я ещё сдерживалась. В моей фантазии было куда больше, но ты пока маленькая для этого, поэтому приходится довольствоваться немногим. Даже думать не хочу, что меня дальше будет ждать. — Вы меня накажите? — Допустим если у неё нет с собой кляпа, и она не станет зажимать мне рот я могу кричать, сейчас идёт урок, думаю мои крики услышат все. Вот только кто из всех этих рискнёт сюда вломиться? Она не ответила, только ухмыльнулась и взяв меня за руку повела к своему столу. Сев в кресло Лаврова схватила меня за талию и усадила себе на колени, а я уже мысленно кричала и звала на помощь. А ведь она же пока ничего такого не делает. Может сказать, что просто успокаивала меня и усадила к себе на колени чтоб обнять. Да наговорить она всё что угодно может. Мне кажется, если сама директриса лично увидит, как меня тут имеет Лаврова она скажет, что это я сама неудачно упала. Что всё что со мной будут делать, я сама виновата и оговорила завуча. — Ирина Борисовна, — уже чувствую, что мне жопа, особенно когда женщина запускает руки мне под футболку и расстёгивает на мне лифчик. — Лучше просто побейте. — Я не хочу тебя бить, — она вытащила руки и сняла с меня бандаж. Вся сжимаюсь, а женщина запускает руки мне под футболку и сдвинув лифчик сжимает грудь. — Зачем мне калечить такое красивое тело? Вот если совершишь что-то такое, я конечно физически накажу. Но лучше тебе, конечно, надеяться, что этого никогда не будет. — Не надо, — хватаю одну её руку правой рукой чувствуя, как нежно Лаврова сжимает мою грудь. — Пожалуйста. — Я не сделаю тебе больно, — прошептала женщина и поцеловала меня в губы. — Просто хочу поласкать. — Не надо, — я сейчас снова начну плакать. — Тебе же понравилось прошлый раз, когда я тебе отлизала. Я могу снова. — Не надо, — Уля, наверное, так же сидела у неё на коленях. — Правда, пожалуйста, Ирина Борисовна, не надо. Мне страшно. Она стянула с меня футболку вместе с лифчиком и подхватив меня на руки встала и усадила на свой сто. А я словно со стороны представляла, что всё тоже самое делали с моей сестрой. Меня затрясло, и я заплакала вся сжавшись. Прикрываю руками грудь, а Лаврова упирается одной рукой об стол, а вторую кладёт мне на спину не позволяя отодвинуться. Сама женщина наклоняется и начинает целовать мою шею. Закрываю глаза надеясь, что она этот позор не заснимет. — Не надо, я вас боюсь, пожалуйста, — пытаюсь оттолкнуть её, но это ни к чему не приводит, а женщина только сильней прижимает меня к себе. Стол у неё почти пустой и Лаврова просто берёт и укладывает меня на спину. — Не надо. Мне страшно. — Я не бью тебя, малыш, — прошептала Лаврова и отстранила мои руки от груди. — Не бойся. Она наклоняется и начинает целовать мою грудь. Вздрагиваю, когда она касается языком соска, её руки расстёгивают на мне джинсы и стягивают их вместе с трусами. Кусаю себя за губы. Мне просто уже плакать хочется. Такого не должно быть. Это всё неправильно. — Пожалуйста, остановитесь. Прекратите. Она отстранилась от моей груди и наклонившись поцеловала меня в губы. — Хватит ныть, я просто сделаю тебе куни. В чём тут подвох? Я на неё нажаловалась, а она мне отлижет. — Ну не надо. Я не хочу. — Я сделаю тебе приятно и отпущу дальше на уроки, — она села в своё кресло и пододвинулась к столу. Лицом она уткнулась в мою промежность, и я почувствовала её язык. Замираю не зная, как реагировать. С одной стороны мне даже приятно то, что она сейчас со мной делает, но с другой это всё неправильно. Так не должно быть. Постепенно начинаю тяжело дышать, закрываю глаза полностью расслабившись. Лаврова прям знала где надо касаться языком. Это было так приятно что меня буквально разрывало на куски. Я не знала, что делать. Я не знала, как реагировать на всё это. Она продолжала отлизывать мне и это продолжалась пока меня не настиг оргазм. Я кончила, прогнувшись в спине и тихо застонала. Лаврова отстранилась и усмехнулась я же лежу на её столе и тяжело дышу закрыв глаза. Тело приятно ноет и, наверное, я бы даже согласилась бы на сам секс. И это очень сильно меня пугало. — Ну вот и всё, а ты боялась, — Лаврова стояла, нависая надо мной и гладила по щеке, я же расплакалась. Расплакалась из-за того, что мне было хорошо. Что я получила удовольствие. Вздохнув Лаврова схватила меня за плечо и посадила на столе, а после взяла на руки и села в своё кресло. Утыкаюсь лицом ей в шею продолжая плакать. Как же мне противно от самой себя. Почему? Почему мне понравилось? И тогда так же было хорошо. Это всё неправильно. Мне не должно быть приятно. Не должно быть хорошо. — Тише, милая, тише, всё хорошо. — Лаврова обнимала меня и гладила по голове. — Что плачешь? И тебе и мне было хорошо. Ты получила удовольствие, и я тоже. Неужели ты такого не хочешь? — Я не должна была получить удовольствие, — говорю ей в шею чувствуя себя грязной. — В те разы я вообще его не испытывала, была только боль. — Почему же? — Лаврова гладила меня по спине. — Я хотела сделать тебе приятно. Ты и получила это. То, что твой организм среагировал, в этом нет ничего плохо и неправильно. Всё так и должно быть. Если я начну сейчас уделять внимание твоим эрогенным зонам, то ты так же получишь удовольствие. Это у всех людей. Так что не расстраивайся по этому поводу. — Когда мы приедем, вы снова возьмёте меня страпоном? — Посмотрим, всё же я была готова что ты побежишь жаловаться. Но так же и ты поступила неправильно. — Она ещё и меня обвиняет. — Так что у тебя есть время подумать. — Вы меня отпустите? — Отрываюсь от её шеи. — Мне холодно. — Ну одевайся, — она отпустила меня, а после сама же помогла мне одеться. Я сидела у неё в кабинете и дожидалась звонка с урока. Лаврова же всё улыбалась, глядя на меня, а после поманила к себе пальцем и вздохнув я подошла. Меня снова посадили на колени, и женщина стала целовать меня в губы. Пытаюсь слезть с её колен, но женщина сжимает мне челюсть и углубляет поцелуй. Как же долго она целовалась. Прям наслаждалась этим моментом. Я же всё надеялась, что звонок вот-вот прозвенит и меня отпустят. Но звонок всё не звенел, а Лаврова уже от моих губы пристала к моему уху. Она просто резко всё ещё сжимая мою челюсть повернула голову и запустила язык мне в ухо. Морщусь и пытаюсь отбиться, но Лаврова ловит мою правую руку и удерживает её весь процесс пытки. Спустя пару секунд чувствую, что начинаю намокать. Вздыхаю в надежде что это не от того, что я сижу у неё на коленях тут. Лаврова же усмехается и отстраняется от моего уха, как только она отстранилась раздался звонок. — Ну всё, иди на урок. В столовой встретимся. На негнущихся ногах встаю с её колен, трусы хоть выжимай. Лаврова открыла кабинет, и я прям вылетела. Чувствую себя ужасно. И всё же я не хочу, чтоб это стало для меня нормой. Не хочу. Спускаюсь на первый этаж и скрывшись в толпе учеников заскакиваю в раздевалку. Куртку натянуть одной рукой сложно, а я стесняюсь попросить помощь, хоть в раздевалке есть ещё трое. Оглядываюсь и накинув на голову капюшон быстрым решительным шагом выхожу из раздевалки и из школы. Сама себе не верю, но я направляюсь домой. Надо поговорить с мамой. Её, наверное, уже выпустили. Надеюсь, она меня выслушает. Может всё же у неё за это время встали мозги на место, и она будет на моей стороне? Я надеюсь на это. Надеюсь, что она защитит меня от Лавровой. Мне было холодно, а небо было пасмурным, когда я добралась до своего дома. Дверь в подъезд распахнута, и я захожу. Сердце бешено бьётся от вида знакомых стен. Столько лет я жила в этом доме. Ещё в голове зарождается мысль что Лаврова если узнает, что я сбежала то сразу ясно, где будет меня искать. Вот о чём я думала пока поднималась на пятый этаж. Стоя у родной двери, я чувствовала себя чужой. Мне было гадко от самой себя. А ещё о том, что Уля все года молчала, позволяя с собой делать всё что вздумается другим. От этого было противно так же. Набравшись храбрости я постучала по двери. Хоть я и хотела, чтоб мама открыла, в глубине надеялась, что её не окажется дома. Хотелось в какой-то степени чтоб всё это оказалось зря. Слышу щелчок и дверь распахивается. Я как-то и не была готова что мне так быстро откроют. На пороге стояла мама. На ней был многократно стиранный халат, а на голове бигуди. — Зачем пришла? — Это звучало не грубо, но сильно устало. Мне даже захотелось её обнять, но я сдержалась. — Меня ещё хочешь посадить? Она видит, что у меня с рукой, но ей это не интересно. Я же стою вся растерянная, не зная, как быть дальше. — Из-за тебя Егор сейчас в СИЗО. Из-за тебя его уже избили, когда узнали по какой статье его обвиняют. Чего ты ещё хочешь? — Может пустишь? — Сама не верю, что говорю этого, хотя в подъезде куда лучше, но разговаривать в нём чтоб все соседи всё слышали не хочется. — Нет, — мама вышла в подъезд и прикрыла дверь квартиры. Она скрестила руки на груди и стала испепелять меня взглядом. — Тебе разве плохо жилось? Мы тебя не любили? — Егор насиловал Улю, это, по-твоему, нормально? Почему ты не хочешь этого признать? Он тебя избивал, а ты его защищаешь. Он довёл Улю до суицида. — Такое тоже бывает. Я потеряла одну дочь, а потом вторую. — Это так больно звучит. — Ты мне никто, и не смей больше сюда приходить. — Она посмотрела на лестницу. — Я выкинула все твои вещи. Из-за тебя мне пришлось потратить все свои накопления на адвоката для Егора. Взять кредит даже. Я и так работала как конь, а теперь мне ещё больше работать предстоит чтоб закрыть кредит. Ты разрушила нашу семью. Ты всё уничтожила. — Это Егор всё уничтожил! — У меня такое разочарование и презрение к ней. — Как можно быть настолько слепой?! — Раздался звон пощечины что разлетелся по всему подъезду, а после щёку мне обожгла боль. Смотрю на маму что впервые за все года меня ударила. — Егор замечательный муж и человек, — она тыкала мне пальцем в грудь, тыкала причём достаточно больно. — Не смей говорить своим поганым ртом о нём такие гадости. И вообще. — Она вдруг вцепилась мне в волосы, капюшон куртки слетел у меня с головы, и сама куртка упала на пол, я же вообще зависла от такого, мама никогда так себя не вела, это словно была совершенно чужая мне женщина. — Пошли в полицию. Ты обязана сказать им что оклеветала его! Что он никогда не трогал твою сестру. — Нет! Я такого никогда не скажу! Ещё пощечина, в этот раз она держала меня за волосы. И в этот раз не только боль от удара обожгла меня, раньше мама всегда подстригала ногти, я никогда не видела, чтоб они у неё были длинными, тут она видимо решила их отрастить и ударом поцарапала мне щёку, чувствую, как кровь стекает по щеке. Пытаюсь оттолкнуть её от себя, но она только сильней дёргает меня за волосы, а после схватив ещё за горло впечатывает затылком в соседскую дверь. В глазах на секунду темнеет, а затылок пронзает боль. Начинаю пинаться и попадаю по ней. Вскрикнув, мама снова бьёт меня затылком по двери и ещё раз. Ноги подкашиваются, а в ушах звенит. Чувствую, как футболка сзади становится мокрой и прилипает к спине и плечам. — Ты обязана сказать им что соврала! Что тебя подговорила та баба! Ещё удар по моему лицу, а я просто не знаю, что и делать. Тут и так шум стоит, и никто из соседей не выскакивает мне помочь. Как же на них это похоже. Делать вид что всё нормально. — Отцепись уже, — пытаюсь разжать её пальцы со своих волос и чувствую, что у меня весь затылок липкий. — Хватит! Мне плохо, меня начинает подташнивать. — Хватит! — Бью её кулаком и меня тут же снова швыряют в стену да с такой силой что я даже удивляюсь почему она так не давала отпор Егору? Меня впечатывают головой в другую соседскую дверь. Ухо обжигает боль, я вскрикиваю от боли, а после вдруг всё тело пронзает боль и весь мир переворачивается. Я даже не поняла, как пролетела лестничный пролёт. Лежу со страшной болью и плачу. Мать стоит, наверху сжимая клок моих волос в кулаке. Она стоит и смотрит на меня похоже не веря, что толкнула меня с лестницы. Или это я так вырвалась? Я в целом не поняла, что произошло и, наверное, целую минуту просто лежала, ощущая как тело всё раскалывается болью. Смотрю на свою левую руку, бинт цел, может и швы не разошлись тогда? Взгляд падает на кровавые пятна. Они были и на лестнице, и на стене. И образуются сейчас подо мной. С трудом сев касаюсь пальцами затылка. Он всё ещё липкий. Смотрю на пальцы и вижу кровь. Мать всё ещё никак не шевелится стоя на месте. Я же, схватившись за перила с трудом встаю. В глазах темнеет, но мне плевать, не глядя на неё спускаюсь. Каждое движение даётся мне с трудом. Ноги такие тяжелые словно не мои. Я чувствую, как кровь уже заливает джинсы. Футболка от крови уже прилипла к моей спине. Плохо помню, как оказалась на улице. Мороз обжег моё тело, и если в подъезде я держалась за перила, то тут держаться было не за что, но я старалась не упасть. Надо найти таксофон или кого-то кто даст позвонить. Номер школы я знаю, он отличался от моего всего на две цифры так что выучить не составляло труда. — С тобой всё нормально? — Ко мне подлетел какой-то бородатый мужик в шляпе. Его мопс зафыркал и понюхал меня. — Что произошло? Надо «скорую» вызвать. — У вас есть телефон? — Он кивнул и достал его. — Можно позвонить? Бородатый странно посмотрел на меня, но телефон подал. Взяв его, набираю номер школы. Слышу гудки, а после и голос секретаря: — Школа. — Можно соединить с учительской? — Язык, кажется, заплетается. — Сейчас идёт урок и там никто не ответит. — Мне нужна Ирина Борисовна. Она мой опекун. — Зимних? — Да. — Сейчас. Гудки и я закрываю глаза пошатнувшись, но бородатый тут же хватает меня за плечо не позволяя упасть. — Да? — Слышу голос Лавровой и неожиданно для себя радуюсь. Почему-то он мне даже родным кажется. — Ирина Борисовна, заберите меня, мне плохо. — Где ты сейчас? — Она словно и не удивилась. — Где я? — Спрашиваю у бородатого, и его мопс отходит в сторонку. — Репина сорок два. — Репина сорок два, — повторяю. — Сейчас приеду, жди там. Она отключилась, а я вернула мобильный бородатому. — Спасибо, мне сейчас помогут. — Уверена? Тебе бы в подъезд, ты вся в крови. — Ага, — и тут меня согнуло пополам и вырвало. Бородатый поморщился, отскочив в сторону. — Вилли, фу! — Сказал он своему мопсу и подвёл меня к скамейке у соседнего подъезда. — Мне с тобой побыть? — Качаю головой. — Точно? Ты вся в крови. Давай лучше «скорую»? — Мне помогут, — сама не знаю почему я была в этом уверена. Просто знала, что Лаврова не оставит меня умирать от кровопотери. Прибьёт конечно, но в этом плане я уверена, что она спасёт. — Давай я пальто на тебя накину что ли. И он стал расстёгивать на себе пальто. А по нему прям видно, что не из дешевых. — Не надо, я его испачкаю. Не надо. Лаврова приехала минут через тринадцать. Её машина резко остановилась напротив подъезда, на скамейке которого я сидела, и женщина выскочила из машины. Всё это время бородатый с мопсом стояли рядом. — Что произошло?! — Лаврова подлетела ко мне на ходу снимая с себя пальто. — Не надо, я его… — Да мне плевать испачкаешь ты его или нет! — Строго сказала женщина, накинув пальто мне на плечи. — Что произошло? И я расплакалась не в силах рассказать. Мне было так паршиво что я просто рыдала, уткнувшись в неё лицом. — Мне вызвать «скорую»? — Спросил бородатый. — И полицию тоже, — сказала Лаврова сев рядом со мной и обняв. — Зачем ты к ней пошла? Зачем? А я только молчу и прижимаюсь к ней пока бородатый подняв мопса на руки звонит кому-то. «Скорая» приехала спустя три минуты, а потом уже и менты. Всё это время бородатый стоял возле нас никуда не отходил. Даже когда на улицу уже вышла его жена, узнав, что он так долго. Пока в машине «скорой» оказывали мне первую помощь, бородатый давал показания, где и во сколько он меня нашёл. Лаврова же написала заявление на мою мать за нападение. Пока мне бинтовали голову, старший лейтенант залез в газель и сев напротив меня стал спрашивать, что случилось. Я и рассказала, что пришла к маме, а она напала на меня и похоже, что столкнула с лестницы. — В какую больницу повезёте? — Заглянула в салон Лаврова. — Я следом поеду. — В девятку едем, — ответил парень лет двадцати пяти. Он записывал что-то в карту пока девушка такого же возраста бинтовала мне голову. — Наташа, ну ты закончила? — Да. — Тогда на каталку. Придерживая меня за плечо, Наташа помогла мне подняться с сидения и лечь на каталку. Мне же было так плохо что даже плевать. Я просто закрыла глаза и, кажется, заснула, но до девятки, которая находилась в самой жопе мира мы доехали быстро. До приёмника я дошла сама поддерживаемая фельдшерами. Уже там меня нашла Лаврова. В кабинет на осмотр меня пропустили вне очереди, всех похоже испугали окровавленные бинты на моей голове. Я же схватила Лаврову за руку и всё время не отпускала её. Врач задавал мне вопросы, на которые приходилось отвечать. Так понимаю эта была какая-то проверка. Разрезали бинты на моей голове и осмотрели раны. Так же мне посмотрели глаза. Зачем не поняла, но врач сказал, что у меня разные зрачки. Затем меня отправили на КТ, причём отправили с санитаром на инвалидном кресле. — Я не сяду, — хоть ходить было и тяжело, но я не хотела. — Нет! — Можно подумать, что тебя кто-то спрашивает? — Лаврова просто взяла меня на руки и пересадила со стула в кабинете врача в это кресло. Сил встать и пойти самой уже не было и меня повезли на КТ. Там пришлось пройтись и с помощью всё того же санитара лечь на стол. Меня закатали в какой-то круг. По времени я даже не опишу как долго это было, но результат отдали почти сразу и с ним мы вернулись к врачу. — Сотрясение есть, а так же придётся зашивать конечно затылок. — Нет! — Я уже плакала и ещё сильней вцепилась в руку Лавровой. Даже уткнулась лицом ей в руку. — Нет! Я не пойду. Мне же, наверное, сбреют полголовы чтоб зашить. Никогда! — Вот смотри, — сказал врач. — Ты сейчас пойдёшь в кабинет, и там врач посмотрит надо тебе сбривать волосы или нет. В некоторых случаях их не трогают, но в некоторых приходится. И меня всё на том же сраном инвалидном кресле повезли в какой-то кабинет. Там меня встретил высокий худой как скелет мужик в очках и медсестра. Причём от мужика прям воняло табаком. Он согнулся пополам и посмотрел мой затылок, а после я вдруг поняла, что мне обстригают волосы. — Нет! — Пытаюсь встать, но высокий тут же хватает меня и усаживает обратно. — Ну не надо. Пожалуйста. Не надо! — Не переживай, будет незаметно, но вокруг раны надо, — сказал он. — На спине постарайся ближайшее время не спать. А я так надеялась, что не надо. Пока меня стригли я просто рыдала. И когда обезболили тоже. Я весь процесс плакала. По итогу у меня была забинтована голова. На затылке были швы. Сбоку просто замазали зелёнкой, но тоже покрыли бинтом. Рану на щеке обработали и заклеили пластырем, а Лавровой выдали справку о побоях. Меня хотели оставить на ночь под наблюдения, но я так изистерилась что Лаврова написала отказ и забрала меня. — Четыре часа, — сказала Лаврова посмотрев на время, а после и на меня через зеркало заднего вида. Для меня эти четыре часа прошли незаметно как-то даже. — Вы сильно злитесь? — У тебя строгий постельный с твоим сотрясением. И если будет плохо, то сразу ложишься в больницу. Домой к Лавровой ехали три часа. В целом больница находилась далеко от её дома так ещё несколько раз попали в пробку да в такую что Лаврова даже вышла из машины и курила на улице разговаривая с другими водителями, которые так же вышли покурить. Впереди как оказалось была авария с легковушкой и маршруткой. Из трёх полос они перекрыли две. Когда наконец-то мы приехали Лаврова придерживая меня за плечи повела к подъезду. Мне даже было жалко её пальто, которое я испортила. Оно всё пропиталось кровью и годилось только на выкид. Сомневаюсь, что хоть какая-то химчистка согласится это исправить. А ещё было видно, что оно не из дешевых и от этого было ещё больней. В квартире Лаврова не дала мне снять обувь, и сама не сняла свои сапоги, так и повела в спальню. Там уложила на кровать и раздела. — На бок ляг, — я послушалась, и вся сжалась словно меня сейчас начнут бить, Лаврова только укрыла меня одеялом и легла рядом обняв. — Как себя чувствуешь? — Голова болит, да и в целом подташнивает, — сжимаю её руку. — Вы сильно злитесь? Простите за пальто. Я не хотела его вам испортить. — За пальто не переживай. Зачем ты пошла к матери? — А вы прям не знаете? — Я думала ты уже поняла, что ей плевать на тебя, — вздохнула женщина. — Как бы странно это не звучало, но это так. — Вы меня накажите? — А ты хочешь? — Она усмехается. — Всё же ты мазохистка. — Лаврова стеле гладить мои пальцы. — Твоя мать отказалась верить, что твою сестру насиловал отчим. Даже больше, она обвинила тебя в этом. И ты правда думала, что нажалуешься ей на меня? Я даже не удивлена что она на тебя напала. Обычная реакция неадекватной женщины. Я бы даже сказала недалёкой. При других обстоятельствах мне бы было обидно за такие слова в адрес моей матери. Но сейчас мне было так плохо что даже плевать. — В школу ты пока ходить не будешь, мне уже дале рекомендации по поводу тебя, дня три ты точно только лежишь. Потом уже посмотрим. — У меня голова кружится. — Такое бывает при сотрясении, могу тазик принести. — Я хочу повернуться, — она ослабила объятия позволив мне повернуться на другой бок к ней лицом. Лежать на левом боку не особо удобно из-за руки. — Ляг на меня, — сказала женщина и перевернулась на бок взяв меня уложила сверху. — Завтра я иду на работу, а ты лежи. Ходить только в крайнем случае. Телевизор лучше не смотреть, пока может стать хуже. — И всё же я чувствую себя очень странно. Так хотела сбежать от Лавровой что сама же позвонила ей. — Через пару дней каникулы. — Тяжело вздыхаю. — Не расстраивайся, но каникулы ты всё же будешь проводить в кровати. После надо будет записать тебя к неврологу чтоб проверили. Она обняла меня, и я так и заснула в её объятиях. А после был следующий день. Лаврова ушла на работу, а я спала. Голова болела и кружилась. Я лежала на кровати укутавшись с головой в одеяло и просто ждала, когда головокружение пройдёт. Меня тошнило. Чувство было отвратительное, так ещё и щека по ощущениям отекла, а когда я пошла в туалет то убедилась в этом. Потом меня вырвало прямо в унитаз, и я вернулась обратно в кровать. Вечером пришла Лаврова, судя по пакетам она заходила ещё в магазин. — Я отварю картошку, — сказала Лаврова. — И принесу сюда. Она правда принесла мне картошку в кровать. На картошке уже таял кусок масла. Сев на кровати я поела, а после мне поставили укол обезболивающего. — В каникулы я буду работать, — сказала Лаврова, женщина лежала рядом обнимала меня поглаживая по спине. — Заодно швы тебе с руки сниму. А вот тридцатого декабря мы поедем к моим родителям. Там встретим новый год. — Больше всего меня удивило что она не боится взять меня к своим родителям. — Мы все праздники у них в доме собираемся. Побудем там до второго-третьего января и вернёмся в город. Познакомишься с моей семьей. Постепенно мне всё же стало становиться лучше хоть голова и болела, и кружилась, но жопа болела не меньше от уколов. Самое бесячее было что, когда уже уколы прекращали мне ставить, появлялась новая причина ставить их снова. Это было словно проклятие какое-то. Но главное, что Лаврова не приставала а вела себя весьма прилично. Она даже целоваться не лезла. К своему ужасу, мне стало нравится, что обо мне заботятся. И правда было приятно. Когда наступили каникулы мне стало полегче и было разрешено смотреть телек. Как назло, по нему особо ничего и не показывали поэтому я смотрела ток шоу. В одном обсуждалась какая-то жесть что произошла с ребёнком. Это я и решила смотреть. А после показывали экспертов, которые делились своим мнением и тут я увидела женщину, которая была достаточно похожа на Лаврову. Я бы сказала, что это была Лаврова в старости. Весьма красивая брюнетка с сединой в волосах. Смотрю на низ экрана, где подписано: «Инесса Лаврова. Педиатр, писатель, телеведущая». — Ого! — Похоже это была мать Лавровой. Надо будет у неё спросить, когда вернётся. Причём на ток шоу Лаврова-старшая оказалась весьма грамотной женщиной что легко смогла заткнуть одного из участников программы. В часа два дня вернулась Лаврова. — Ирина Борисовна, мне кажется, я видела вашу мать. — Кажется? — Усмехнулась женщина переодеваясь. — Там было написано Инесса Лаврова педиатр и писатель… — Телеведущая, да, ты познакомилась с моей мамой. — Она красивая. — Ну а ты думаешь в кого такая красота как я пошла? — Она усмехнулась. — Ты моего отца ещё не видела. Когда увидишь его, решишь, что я похожа на него. Ты себя как чувствуешь? — Получше, можно погулять? Мне просто надоело сидеть дома у вас. — Посмотрим, для начала мне надо снять швы. Иди на кухню и жди. Бандаж наконец-то сняли, но вот больше всего меня беспокоило что на руке будет шрам. Как Лаврова снимала швы я не хотела смотреть. Сидела закрыв глаза и слышала, как она разрезает бинт на моей руке. А потом всё же не выдержала и открыв глаза увидела, как Лаврова чем-то обработала мою руку. После она взяла пинцет и оттянула нитку ту её часть, где был узел и отрезала ножницами, а после пинцетом вытянула. Я уже собиралась встать, но Лаврова одним взглядом удержала меня на месте и помазала йодом. Я же смотрю на свою руку, зашил брат Лавровой аккуратно, но шрам останется и это печально. — А теперь погулять можно? — Я не особо люблю гулять, на машине прокатиться можно. — Ну я могу и без вас погулять, — в целом я и хотела без неё. — Нет, когда ты гуляешь без меня, ты обычно попадаешь в неприятности. Так что нет, только со мной, а мне сейчас не охота. — Ну давайте тогда покатаемся? Ну мне надоело дома у вас торчать. — У тебя каникулы, а не у меня, — устало улыбнулась она, откинувшись на спинку стула. — В отличии от тебя я всё ещё работаю. Давай посмотрим кино либо в комнате на диване, либо в спальне. — Я застонала. — Давай так, когда будет воскресенье сходим куда-нибудь погуляем. — Послезавтра значит. — Значит да, но в целом посмотрим, — меня скоро начнёт тошнить от её этой фразы. — Может займёмся чем-то более интересным. — Меня пронзил холод. Всё же всё время пока я приходила в себя после сотрясения она до меня не домогалась и в целом с ней даже можно жить. Особенно когда она большую часть дня на работе, а когда приходит максимум обнимет и погладит. — Ирина Борисовна, а можете мне напульсник купить? — Показываю ей шрам. — А то как-то слишком не очень. — Он всё равно ту часть шрама на ладони не скроет, — она закурила. — Да и ты к нему потом привыкнешь и не станешь обращать внимания. Кажется, что стану. Всё же руки свои я вижу постоянно. Да и шрам будет бросаться в глаза. — А швы на затылке тоже вы снимете? — Она кивнула. — А какое кино тогда? — Что хочешь, то и выбирай, хоть ужастик хоть порно. Порно смотреть я не стану, она ещё возбудится и что мне делать? Хоть у меня сейчас и две руки, но отбиться от неё я всё равно не смогу. — В школу же я смогу ходить? Я никуда не убегу. Правда. — Посмотрим, — уже просто мысленно кричу от этой её фразы. — А вы не боитесь меня брать к своим родителям? Не боитесь, что я могу рассказать, что вы со мной делаете? — И будет такой же эффект, как и в школе. Или ты думаешь я не общаюсь со своими родителями? — Ни разу не видела. — Общаюсь. Они знают, что я взяла тебя. Им даже интересно познакомиться с тобой. От такого я как-то растерялась, но всё же воскресенье ждала с нетерпением. — Иди выбери что смотреть будем, я скоро к тебе приду. И я решила пойти в спальню, там всё же мягче, да и укрыться можно. Включив плазму, начинаю искать что бы посмотреть. Листала я так достаточно долго пока не пришла Лаврова что буквально приземлилась рядом. — Понятно, — сказала она и отобрала пульт. — Давай тогда глянем обзоры раз идей нет. И она включила одного парня которого я вообще не знала, да и в целом обзоры на фильмы я никогда не смотрела. Лаврова же видимо его смотрела, она сразу включила обзор на пятьдесят оттенков и целых полчаса я смеялась от обзора. Это реально было классно и здорово как там всё этот парень устроил. Как и показал и описал сюжет. Мне так понравилось, что я согласилась посмотреть и остальное. У него были обзоры разной длительности и Лаврова поставила тот, что длился два часа. Как после выяснилось сам обзор на фильм шёл дольше самого фильма. Лаврова прижала меня к себе и гладила пока мы смотрели обзор. Спустя, наверное, пятого обзора я стала хотеть спать. Мне всё ещё было смешно, но так же я хотела очень сильно спать да и голова слегка стала болеть. Думаю, последствия сотрясения. — Ну засыпай, — сказала женщина. — А я досмотрю. — Да нет, я посмотрю, — спустя десять минут я крепко спала лёжа у неё на плече. Суббота прошла слегка скучно. От нечего делать я вспомнила того парня и решила досмотреть все остальные его обзоры. Так что суббота прошла быстро и уже не так скучно. За просмотром обзоров я не заметила, как пришла Лаврова. Заметила только когда женщина зашла в комнату. — А ты я смотрю решила все его обзоры глянуть, — усмехнулась женщина. — А вы его давно смотрите? — Лет семь уже. Андрей его смотрит и когда его жена выгнала из дома он жил у меня. Вот он меня и познакомил с ним. — Вы же помните, что обещали мне? — Конечно, — она переоделась и сев на кровать поцеловала меня в щёку. Я же застыла. Внутри всё сжалось от плохих воспоминаний. — Что так напряглась, милая? — Ну, Ирина Борисовна, не надо, — испуганно прошептала я. — Ну так хорошо было. Зачем вы опять? — Ш-ш-ш, — она погладила меня по щеке. — Всё нормально. Ты же хочешь погулять. — Уже нет. Если это цена прогулки, то я не хочу гулять. Отстраняюсь от неё. Женщина же ухмыляется и пододвигается я же отодвигаюсь ещё дальше и едва не падаю с кровати, но Лаврова вовремя ловит меня и притягивает к себе. — Ирина Борисовна, у меня голова зашита и всё ещё сотряс. Не надо. — Всё нормально, — она усадила меня к себе на колени и обняла, я же чувствую себя ужасно. — Хватит этого так бояться. Тебе самой приятно, когда я тебя ласкаю. Тебе это нравится. — Вы бы ещё сказали, что мне нравится, когда вы меня насилуете страпоном, — упираюсь руками ей в плечи. — Правда, не надо. — Не переживай, после я куплю тебе подарок. — Вы серьёзно думаете откупаться после каждого раза? — Меня это даже оскорбляет. — Я не шлюха чтоб меня постоянно покупать. — Кто сказал, что я тебя покупаю? Мне просто хочется делать тебе приятно, и я это делаю. — Вы это делаете каждый раз, когда насилуете меня. Каждый раз словно откупаетесь тем самым. — Она без особого труда удерживает меня слушая и что удивительно она даже не ухмылялась как обычно. — Очищаете совесть, да? — Хорошо, я могу брать тебя, а после ничего не покупать. — А можно не брать? Ну или хотя бы потерпеть до восемнадцати? Неужели у вас нет никого другого кого вы могли бы брать? Ну правда, я не особо хочу. У меня голова болит. Ну давайте хотя бы перенесём на другой год? — Тебе нужна куртка. У тебя её нет. Свою куртку я потеряла как раз на лестнице, когда мать стала меня бить. — И вы решили купить мне, но при этом поиметь меня? — Нет, это не так работает, но куртку я тебе уже заказала. Она прибудет завтра. Как раз померишь и поедем гулять. — А если я с вами не пересплю, то никуда не поедем, так? — Видимо я буду до конца жизни сидеть под замком. — И куртки мне не видать. — Кусаю себя за губы. — Но я правда не хочу с вами заниматься сексом. — Куртка нужна, но явно же она её сдаст обратно, а я не шлюха чтоб за подачки раздвигать ноги. — Ну не хотите гулять, так ладно, переживу. Хочу слезть с её колен, но Лаврова прижимает меня к себе. — Пустите, — вырваться не выходит и я просто обмякаю в её объятиях, утыкаюсь лицом ей в шею и тяжело вздыхаю. — Гулять пойдём если хочешь, — всё ещё обнимая меня женщина укладывает меня на кровать. Сама она вроде, как и сидит, но при этом не касается меня, но футболку с меня стянула. Тут же прикрываю грудь руками задыхаясь от слёз. — Но только когда куртка придёт. Лаврова наклонилась, опираясь на свои руки что находились по бокам от моей головы. Женщина целовала моё лицо. Медленно и не с скрываемым наслаждением. Она целовала мой лоб, глаза, нос, щёки. Губы она обходила и не касалась их. Я же лежала вся, сжавшись и зажмурившись и вздрагивая от каждого её поцелуя. — Сегодня я буду мягче, — коснулась моего носа своим сказала женщина. — Будут только пальцы. Верить ей нет смысла. Она тогда говорила, что не станет меня брать страпоном по итогу её хватило ненадолго. Лаврова мягко поцеловала меня в губы, а после провела языком по моим пересохшим губам. — Приоткрой ротик, — прошептала она и пальцами коснулась моего подбородка. — Давай. Не хочу, чтоб она засовывала мне в рот язык. Не хочу! шмыгнув носом, отворачиваюсь от неё и просто начинаю плакать. — Что ж, значит продолжим, — её пальцы вцепились в мою челюсть и я испугалась что мне сейчас будут разжимать челюсть, но этого не произошло, вместо этого женщина просто зафиксировала мою голову в одном положение и наклонившись стала целовать моё ухо. Вздрагиваю, когда её зубы прикусывают мочку, а после она начинает её посасывать. Как же в этот момент мне было паршиво. Мозг бился в агонии, кричал чтоб я боролась, а тело постепенно стало расслабляться и получать удовольствие. Лаврова уже облизывала мне ухо, она засовывала язык мне прямо в ухо перекрывая слуховой проход что я даже переставала им слышать. Между ног стало мокро, и я надеюсь, что там успеет всё высохнуть до того, как Лаврова засунет свои руки. Закончив измываться над моим ухом Лаврова повернула мою голову и впилась мне в губы уже настойчиво и в этот раз просить открыть меня рот она не стала, надавила на суставы и челюсть сама открылась и её язык проник в мой рот. Пытаюсь отпихнуть её от себя, но женщина наваливается, сверху придавив мои руки, её язык касается моих зубов, дёсен, самого языка. Последнее было больше всего омерзительней. Эти её слюни ещё. Неужели нельзя целовать как-то сухо? Не слюнявя при этом меня? Разорвав поцелуй, она усмехнулась и коснулась большим пальцем моих губ. — Не сопротивляйся, иначе возьму силой. Интересно, а тогда, по её мнению, она сейчас не силой берёт? Лаврова стала спускаться, она спустила на шею и стала её целовать и лизать её. Ладно хоть не лапала. Поцелуи спустились на ключицы и тут Лаврова схватила меня за грудь. Пытаюсь отстранить её руки от себя, но она словно и не замечает моих попыток спастись. Грудь Лаврова мяла как-то даже нежно, больно не было хоть я и была готова в любой момент почувствовать эту боль. Соски быстро затвердели, и женщина стала поглаживать их пальцы, а тело моё в этот момент такую реакцию ужасную выдавало. Между ног ныло и горело, я тяжело дышала чувствуя, что возбуждаюсь и что мне уже самой начинает хотеться чтоб меня взяли. Мозг уже кричал где-то вдалеке. Реакция тела была куда сильнее и мозг просто стал отключаться. Закрываю лицо руками попутно зажав себе рот чтоб не застонать. — Стони сколько захочешь, — сказала Лаврова и взяв меня за запястья оторвала руки от лица. Смотрю на неё, а она улыбается и целует мои пальцы. — Я хочу видеть твою реакцию, не закрывайся. Она убрала мои руки и стала целовать мою грудь. Кусаю себя за губы и просто пялюсь в потолок сжав покрывало. Женщина же коснулась языком одного из сосков, я прям чувствовала, как она водила языком по нему, а после втянула в рот и стала посасывать слегка покусывая. Вторую грудь она сжала рукой и стала теребить второй сосок пальцами. Кто-то застонал, и я даже не поняла, что это я, я как-то думала, что это она стонет, но, когда раздался ещё стон поняла, что это я и испугалась. Уже кусаю себя до крови, а женщина и не торопится, но когда она отстраняется от моей груди то перешла к животу уже сжимая двумя руками мою грудь. Она водила языком вокруг пупка, а после стала слегка покусывать кожу. У меня же тело уже всё ныло и, к своему ужасу, я просто уже хотела взять её пальцы и вставить в себя. С меня стянули шорты и трусы, я сама приподняла таз чтоб Лавровой было легче. — Раздвинь ножки, — сказала женщина, явно заметив какие у меня теперь трусы. Хоть я очень даже сейчас хочу, но ноги раздвигать не хочу, я не такая. Не дождавшись этого от меня Лаврова, сама раздвинула мне ноги, она легла на живот и стала целовать внутреннюю сторону бёдер, а после и сама промежность. Она то сжимала мои бёдра то гладила их. Её язык вошёл в меня, и я прогнулась в спине. Губами она обхватила клитор и стала посасывать его, и я снова застонала. Лаврова же усмехнулась и села на колени проведя руками по моим ногам. — Перевернись на животик, — и я послушно повернулась. — Умница моя. И Лаврова стала целовать и покусывать мои плечи и спину и как же это было ахрененно. Я, к своему удивлению, получила удовольствие куда больше, чем когда она просто меня целовала. Но всё равно было что-то странное в этом всём, словно женщина изучала моё тело, искала эрогенные зоны. Хотя она вроде и так их знала. Она спустилась к пояснице и от этого даже щекотно было когда её волосы падали мне на поясницу. Она сжала мои ягодицы. Крепко и властно, а после стала целовать и их. Может быть, я бы даже не почувствовала если бы она вставила мне палец в зад. ну или почувствовала и стала бы истерить. Отстранившись от моего зада, женщина обняла меня и легла на бок уложив на бок при этом и меня. — Раздвинь ножки, — прошептала мне женщина и не дождавшись вставила в меня палец. На удивление я даже боли не почувствовала, он вошёл легко и на всю длину. — Хорошо намокла, даже смазка не понадобилась. В начале она трахала меня одним пальцем, но спустя пару толчков, видимо решила, что этого недостаточно, хотя мне было нормально, и вставила в меня ещё один. Двумя пальцами она задвигалась и усмехнувшись стала облизывать мне ухо. Я же стала прогибаться в спине и стонать чувствуя, что сейчас кончу. Даже из головы вылетело что это удовольствие мне доставляет Лаврова, человек, который насиловал столько раз. Лаврова же видимо чувствовала, что я на грани и вцепилась мне в ухо, в этот момент я, громко застонав кончила. Ухо болело от её укуса, а тело била лёгкая дрожь, но мне было так хорошо, что даже не верилось, что такое вообще может быть. Лаврова укрыла меня одеялом и крепко обняла, поцеловав в спину. Я же чувствовала себя странно. С одной стороны, мне было очень хорошо. Но вот с другой, меня снова изнасиловали. И вот за этот секс со мной расплатятся курткой. От таких мыслей я еле сдерживала слёзы чтоб не расплакаться. Не хочу плакать тут тем более при ней. но вот одной побыть хочется. И вот зря она сняла ручки, мне в том шкафу было вполне комфортно. — Я не смогу принять куртку, — говорю Лавровой. — Правда. Я не шлюха. Хватит откупаться так. — А может её реал совесть мучает или что-то в этом роде? — Я в ней никуда не пойду и даже не надену. — Наденешь, я уверена, что она тебе понравится. — Я не смогу. Каждый раз надевая её я буду думать, что эта плата за секс. — А ты не думай, это не плата за секс. — Я вам не верю, — да ей верить вообще нельзя. А ещё есть подозрения что со мной что-то сделают ещё. Почему она решила доставить мне удовольствие? Что за этим скрывается? Надеюсь, она не скажет мне чтоб я всё это повторила с ней? — Как бы странно это не звучало, но тебе придётся начать мне верить, — она отцепилась и поднялась. — Ты живёшь со мной, и никого у тебя кроме меня больше нет. Надеюсь, ты в этом уже убедилась. Отдыхай. Она ушла и как только за ней закрылась дверь я откинула одеяло в сторону и поднявшись стала одеваться. Одевшись, выхожу из спальни, дверь в комнату напротив открыта и там на диване валяется Лаврова с ноутбуком. И она меня сразу замечает. — Куда-то собралась, моя милая? — Вздрагиваю от этого её тона, женщина тут же убирает в сторону ноутбук и встаёт. Она выходит из большой комнаты и направляется ко мне, а я чувствую себя достаточно ужасно. Словно меня поймали за каким-то преступлением. Лаврова подошла ко мне и остановилась почти вплотную ко мне. — Мне нельзя походить по квартире? — Можно, конечно, если бы ты ещё по квартире хотела погулять, — ну и с чего она решила, что я хочу сбежать? — Я вижу тебя насквозь. — Она наклонилась ко мне и усмехнулась, сказав это, я же чувствую себя в каком-то ужасном фильме или сериале. Ну неужели мне правда придётся терпеть лет до восемнадцати? А если ещё дольше? А что, если однажды она умрёт, а я буду заперта в квартире? Как скоро меня найдут? — Куртка прибудет в районе десяти-одиннадцати утра. Если всё подойдёт, то сразу и пойдём погуляем. Протестируешь куртку. — Я не стану её мерить, — сжимаю кулаки. — Я не шлюха! — Заладила одно и тоже, — она выпрямилась. — Я никогда тебя так не называла. Даже не думала, что ты шлюха. Зачем ты себе это внушила? Она издевается. — Куртку в любом случае тебе надо будет померить, я, конечно, не сомневаюсь, что с размером всё правильно, но надо убедиться окончательно. А гулять если не хочешь, то не пойдём, будет чем заняться заместо прогулки. Прозвучало это странно. Меня даже затрясло. Гадать даже не надо на что это был только что намёк. — Нет! — Кричу и толкаю её в грудь, Лаврова от моего толчка не сдвинулась и тогда я ударила её кулаком прямо по груди. — Я не стану с вами спать! — Куда же ты денешься? — Женщина схватила меня за руку и весьма сильно сжала. — Больно! — Правая рука аж онемела. — Пустите! — Я тебе прошлый раз обещала сломать руку, — пытаюсь второй рукой разжать её пальцы, но Лаврова хватает меня и за вторую руку так же больно сжав. — Сломать? Ноги стали подкашиваться от боли, дёргаю руками, но вырваться не получается, а Лаврова только сильней сжимает. — Советую тебе не портить со мной отношения, моя милая, — угрожающе прошипела Лаврова. — Да больно! — Даже дёргаться больно, я прям слышу, как дребезжат мои кости от её сжатия. — Отпустите. По щекам уже бегут слёзы, а женщина только сильней сжимает мои запястья. Вырваться не получается и я уже просто не знаю, что мне делать и как быть. От боли начинаю оседать на пол, а Лаврова только опускается со мной на корточки продолжая крепко сжимать. — Простите пожалуйста! — Кричу сидя на коленях. — Я не хотела! Ещё секунда и она разжимает мои запястья, те пульсируют болью, а сама женщина встаёт. — Иди в спальню и раздевайся, когда я приду ты должна будешь лежать полностью обнаженная на животе. Всё сжалось, неужели меня будут насиловать? — Иди. — Можно не насиловать? Лучше избейте, но не насилуйте. — Я и не собиралась, иди. Лаврова стояла и ждала пока я поднимусь и скроюсь в спальне. Сама она куда-то ушла, а я уставилась на кровать и задумалась стоит ли слушаться или лучше дать отпор? Но после смотрю на свои запястья, на них уже стали образовываться синяки. Шмыгнув носом, стягиваю с себя футболку. Так и раздевшись полностью подхожу к кровати, когда в комнату заходит Лаврова. Не глядя на меня, она открывает шкаф и достаёт широкий кожаный ремень. Один его конец она наматывает на кулак, второй конец с пряжкой болтается. Мне даже кажется, что я уже знаю какой частью ремня меня будут бить. Поджав губы застываю стоя у кровати, Лаврова бросает на кровать металлические наручники с короткой цепью. — Надевай, — велит она. — Туго застёгивай и на живот. Беру наручники, меня всю трясёт, но я послушно застёгиваю их на своих запястьях. Холодный метал впивается в кожу, и я ложусь на живот. Не знаю, как удобней лечь чтоб руки не мешали и всё же я их вытягиваю. — Открой рот, — послушно открываю рот и мне весьма грубо запихивают какую-то тряпку. — Использовала бы шарик да у тебя затылок зашитый. Пробую выплюнуть тряпку, но она лежит на языке и выплюнуть её не получается. Надеюсь, я не задохнусь, а то у меня уже нос забивается. Быстро дышу хоть пока ничего и не происходит. Оглядываюсь и тут же свист ремня разрезающий воздух и резкая боль пронзает зад. — М-м-м! — Мычу и тут же вскакиваю на четвереньки получив удар уже по спине, от которого падаю обратно. — М-м-м! — Лежать! — Рявкнула Лаврова, а я просто рыдаю, меня всю трясёт, за всё это время Лаврова не била меня, а тут такое. — Это твоё наказание. Получай и запоминай. — М-м-м! — Новый удар и у меня на спине лопается кожа, кровь стекает по рёбрам. Она явно не боится загадить моей кровью постельное. Я буквально падаю на бок и тут же получаю новый удар пряжкой прямо по боку. — М-м-м! В глазах от боли темнеет и мне кажется, что я теряю сознание, смотрю на свой бок, кровь стекает по животу. — Ляг на живот иначе ударю по груди и животу, — она ждёт, когда я перевернусь обратно, но я не могу и тогда женщина переворачивает меня на спину и размахнувшись бьёт меня по животу. — М-м-м! — Дёргаюсь едва не согнувшись пополам. Ещё удар по животу и кожа на животе лопается. Пытаюсь защититься руками, а после и вовсе вытаскиваю кляп изо рта, когда мне прилетает по груди. — А-а-а! Отворачиваюсь от неё и в следующую секунду лечу на пол. — Кто позволил вытащить кляп? — Она обошла кровать и угрожающе посмотрела на меня, я же вся сжалась, закрывая лицо и голову руками. Тело от ударов болело, а кровь не переставала идти. — Вставай и иди за мной. Она ждёт несколько секунд, а мне страшно подниматься, что, если она меня тут обманывает и ударит снова? Не дождавшись пока я встану Лаврова наклонилась и схватив меня за щиколотку потянула за собой. Раны на спине обжигали от трения с полом, меня выволокли из спальни в коридор и потащили так в ванную. Только там Лаврова отпустила мою ногу и наклонившись схватила меня за наручники и рывком поставила на ноги. — Больно! — Вскрикиваю от боли в руках, металлические браслеты и так впивались мне в кожу, а тут буквально вонзились. — Да ты что? — Она потянула меня за цепь наручников к ванне. — Забирайся. Меня всю трясло от боли, когда я забралась в ванную. Смотрю на пол, он весь в крови, даже думать не хочу как испачкан пол. Кровь стекала по моему телу, когда я сжалась, прикрывая интимные части тела. — Можно подумать я ничего не видела? — Она пошла к стиралке на которой стояло два пакета соли. Взяв их, она направилась ко мне. — Ирина Борисовна, не надо, — вжимаюсь в стену. — Пожалуйста. — Сядь. — Я умру. — Ты не умрёшь, но надолго запомнишь этот урок, — меня трясёт. Я еле стою на ногах, но садиться не хочу. — Сядь или я накажу тебя куда хуже, чем всё то, что до этого с тобой было. Плача сажусь в ванной и Лаврова тут же высыпает целый пакет соли мне на спину. — А-а-а! — Вскакиваю и едва не выпрыгиваю из ванны, но Лаврова удерживает меня. — А-а-а! Раны прям пекло, в глазах темнело, а меня трясло словно я в припадке. Лаврова силой сажает меня обратно и удерживая одной рукой второй хватает другой пакет с солью и высыпает мне на грудь. — А-а-а! — Удивительно как она не оглохла от моих криков, у меня в ушах всё звенело. — А-а-а! Начинаю страивать с груди соль, но это не помогает, и она только глубже попадает в моё тело. Лаврова же смотрит на меня, а после берёт душ и включив ледяную воду начинает лить на меня смывая с меня кровь и соль. Легче становится только немного, раны всё равно печёт хоть и не так жестко. Я просто плачу вся, сжавшись в ванной. Мне даже плевать что на меня льёт ледяную воду. Даже если бы она стала лить кипяток я думаю тоже не заметила бы. — Ну всё, — на меня накинули полотенце и женщина, замотав меня в полотенце взяла на руки. Я даже не вырываюсь, просто обмякаю в её руках боясь даже пошевелиться. Меня вынесли из ванны, но понесли не в спальню, а в большую комнату, где положили на диван. — Женя. — Позвала меня женщина и сняла наручники. — Я сейчас обработаю твои раны и поменяю постельное и ты отдохнёшь. Мне было так паршиво что я толком и не обратила внимание как она вытирала кровь, как обрабатывала раны, а после заклеивала. Даже думать не хочу какие у меня будут синяки. Я лежала голая на диване пока Лаврова меня постельное, а после она вернулась ко мне и взяв на руки перенесла в спальню уложив на кровать. Лаврова укрыла меня одеялом, и сама легла, рядом поглаживая по голове. Она молчала, а у меня не было сил отодвинуться от неё. Из-за боли я не могла даже заснуть. — Подумай над своим поведением, — она поднялась и ушла. Я надеялась, что она придёт с обезболивающим, но этого не произошло и я до самой ночи мучилась от боли. Укол мне поставили только когда Лаврова легла спать. Она обняла меня словно всё нормально. Словно ничего такого и не было. Если я и перестала плакать и боль стала уходить, то от этих её действий я заплакала по новой. Успокаивать она меня не стала, просто продолжала обнимать пока я не заснула.