Это любовь?

Утром проснулась с болью во всём теле и ужасными синяками. Я просто уже не знала, как мне лечь чтоб не было больно. Я проснулась и лежала, глядя в окно, а после раздался зазвонил домофон. Спустя пять минут в комнату вошла Лаврова с запечатанной курткой. Распечатав её, она показала мне чёрно-фиолетовую куртку. Она выглядела шикарно, мне очень понравилось. Вот только в памяти всплыло что она меня насиловала. Даже с учетом того, что мне понравилось, это всё равно было насилие. Я не хотела. — Померь, — она откинула одеяло, а я только сжалась. — Ребёнок, поднимайся и мерь. — Она усмехнулась, когда схватила меня за руку и потянув посадила. Женщина сама надела на меня куртку и заставила встать. Куртка была чуть свободной, но при этом она была тёплой. — Посмотри, хорошо смотришься. Она развернула меня к зеркалу. Куртка правда шла мне, но тело словно стало отторгать эту вещь. — Я не шлюха, — расстёгиваю её на себе и снимаю. — Не надо. — Ты не хочешь гулять? — А она прям не понимает почему нет? Сжавшись, стою и смотрю на своё тело. Оно буквально синее. — Почему вы надо мной издеваетесь? — Тихо спрашиваю, посмотрев на неё. — Вы же прекрасно всё видите. Почему? — Потому что хочу и могу себе это позволить, — просто ответила женщина и меня это словно ударило. Сжавшись в комок, я заплакала и стала оседать на пол. Лаврова подлетела ко мне и подхватив на руки села на кровать усадив к себе на колени и крепко обняв. — Я для вас просто вещь! — Пытаюсь слезть с её колен, но женщина не позволяет. — Пустите. — Ты моя, — уверенно сказала Лаврова и потёрлась носом об мой висок. — И я тебя никуда не отпущу. — Я вся избита, — не могу, мне плохо. — У меня всё тело болит. Вы меня используете. Делаете со мной всё что хотите. Я не заслуживаю такого поганого отношения к себе. Я просто хочу, чтоб меня любили и заботились, а не насиловали. Я спаслась от отчима и попала к вам. Да вы ничем не лучше его. — Всё сказала? — Вам наплевать на меня. — Милая моя, если бы мне было плевать на тебя, я бы не забрала тебя к себе. Я бы не стала бы собирать документы на тебя. Не стала бы выступать на суде против твоего отчима. Торчать с тобой в больнице пока ты истеришь как маленькая. Забояться о тебе пока ты болела. Ехать по среди ночи на другой конец города в круглосуточную аптеку тебе за препаратами и бандажом. Мне не плевать на тебя. Ты моя девочка и я забочусь о тебе как о своей девочке. И наказываю тебя как свою девочку, когда ты этого заслуживаешь. Если ты не заслуживаешь наказание, я и не накажу тебя. Даже мысли такой не появится. Я наказала тебя и даже объяснила тебе за что. Я обработала твои раны. Ты полежала, подумала и я после обезболила тебя. Никакую грань я не перешла. Если я буду наказывать тебя или заниматься с тобой сексом, я никогда не перейду ту черту, когда ты будешь на грани смерти. Я всегда контролирую себя. Я не хочу покалечить тебя. Не хочу сделать инвалидом или убить. То, что я дарю тебе подарки — это признак заботы, а не подкуп после секса. Не выдумывай. Говорила она всё это время спокойно и не повышала тон. Я же сидела у неё на коленях и плакала, глядя на своё посиневшее тело. Похоже оставшиеся дни каникул я буду ждать, когда сойдут синяки. — Я принесу мазь и помажу твои синяки, всё будет хорошо, через пару дней ты отправишься в школу. Будешь учиться, как и раньше. — Я не хочу с вами секса. Она встала, держа меня на руках, а после аккуратно уложила на кровать. Я так и лежала на кровати, когда она вернулась с мазью и стала смазывать синяки. Синяки были причём такие огромные. Я плакала, когда она смазывала их. Мне было больно. А ещё было жалко себя. Лаврова же, прекратив смазывать поцеловала меня в лоб. — Швы сниму завтра, — она ушла, а найдя свою одежду оделась. Под кровать залезть было невозможно, слишком низко. Тогда я спряталась в углу за шторой и сидела там остаток дня. Есть хотелось, но я не выходила. В туалет хотелось, но я так же продолжала сидеть за шторой. И так продолжалось пока в спальню не вошла Лаврова. — Точно гулять не хочешь? Утыкаюсь лицом в шторы. Она точно издевается. И тоном таким ещё говорит словно ничего не произошло. Словно не она меня била вчера. Это ещё надо было придумать солью на раны сыпать. Я, конечно, понимаю, что соль не так дорого стоит в пределах двенадцати рублей за килограмм, но высыпать на меня два килограмма соли всё равно слишком. Лаврова подошла и отодвинула штору, видимо, чтоб я соплями своими её не пачкала. — Ты всё ещё дуешься, — сделала она вывод. — Прям как маленькая. В её мире за такое видимо совсем не обижаются. — У тебя сегодня последняя возможность пойти погулять и пока ещё не поздно, мы можем это сделать, — она смотрит на меня и ждёт ответа хотя я думаю она прекрасно знает, что не дождётся, а спрашивает больше для галочки, якобы вот какая она заботливая что даже спрашивает меня. — Стемнеет и я гулять с тобой точно не пойду. — Она усмехается и облокачивается рукой об подоконник. — Я вот даже думаю, что ночью ты с кровати переберёшься на пол. Может пристегнуть наручниками к себе? — Она опустилась на корточки. — Ребёнок, у тебя даже есть выбор, где именно мы погуляем. Если хочешь, можем пойти в кино или в ресторан. — И снова она пытается меня купить. Вот реально, это выглядит сугубо так что после избиения, а не наказания как она это называет, просто решила откупиться. — В парк можем съездить или просто погулять по центру города. Что хочешь? — Утыкаюсь лбом об холодную стену и просто жду, когда она уйдёт. — Можем сходить в магазин, и ты выберешь себе что-нибудь из одежды. Ну или из игрушек, ты вообще играешь в игрушки? — Вздохнув она встала. — Если всё же надумаешь поесть, еда в холодильнике. Я скоро лягу спать так что тебе будет не отвертеться от моих объятий. Так что страдай дальше пока можешь, со мной в кровати ты точно не об этом думать будешь. Она снова угрожает? Это намёк на то, что меня изнасилуют? Может попробовать сбежать? Правда мне и бежать некуда, но может если я всё же это сделаю она поймёт, что неправильно со мной поступала и станет чуть мягче? Или станет только хуже. Ни на что надеяться в этом мире нельзя. Смотрю на шрам. Он длинный и уродливый. И ведь он теперь мне всю жизнь будет напоминать о том, что я наделала. И это определённо не стоило того. Желудок урчит, но я продолжаю дальше тыкаться лицом в стену, а через часа четыре Лаврова решила лечь спать. Переодевшись в свою ту рубашку, в которой она спала, Лаврова подошла ко мне и схватив за руку заставила подойти к кровати и уложила в кровать. — Нет, отпустите! — Пытаюсь вырваться, но женщина крепко меня обнимает и целует в шею. — Нет! — Да тише ты, я спать ложусь, и ты тоже. У меня завтра будет сложный день и я даже приблизительно не могу сказать во сколько вернусь, так что, есть вероятность что швы тебе сниму в конце каникул. Пытаюсь разжать её руки, мне больно оттого, что она прижимается ко мне и касается синяков. — Тише, сама же дёргаешься вот и больно. Лежи спокойно и всё будет нормально. — Не могу, пытаюсь вырваться, но Лаврова не позволяет только сильней сжимая меня в своих объятиях. — Могу обезболить раз совсем плохо. — Вообще меня не трогайте, мне противно что вы меня вообще как-либо касаетесь. — Всё сказала? — Её спокойствие просто убивает, хотя лучше пусть она будет такой, чем когда наказывала. — Это было жестоко! — Шмыгаю носом. — За что вы так со мной? — Я могла сломать тебе руку, но не сломала. — Да лучше бы сломали! — Вытираю выступившие слёзы об подушку. — Вы избили меня пряжкой, а после ещё и солью посыпали. Кого вы так же наказывали? Сколько у вас до меня пережило эту процедуру? — У меня никого не было, — врёт. У неё была моя сестра, а до сестры явно кто-то ещё. — Спи. — Если бы Уля не ушла из школы, и вы бы перешли на меня, вы бы продолжили бы её трогать? — Она не ответила, а только удобней легла. — Скажите! А что, если бы она поимела бы за раз и меня и сестру? Внутри всё похолодело от такого, и я расплакалась. Лаврова только вздохнула и отцепившись от меня поднялась, включив свет. Я же просто не знала, как мне лечь чтоб не задеть синяки. И всё же какие же они огромные. И вот ей самой не противно на меня будет голую смотреть с этими синяками? Лаврова вернула спустя пару минут с двумя уколами. — Нет! — Встаю и морщусь от боли. — Нет! — Давай на кровать, — Лаврова подошла и просто схватила меня за руку. — Быстрей поставлю и всё будет нормально. — Что за уколы? Почему два? — Обезболивающее и успокоительное. — Нет! Мне надоели ваши уколы! Вы мне надоели! — Да, я поняла, — кивнула она и силой уложила на кровать стянув с меня шорты и трусы. — Можешь завтра побуянить пока я буду на работе. Только поесть не забудь. — Я вас ненавижу! — Напрягаюсь, но это не помогает и укол выходит куда больней, или она целенаправленно поставила больно. — Больно! — Не напрягайся, — утыкаюсь лицом в подушку. — Сейчас станет легче и поспишь. — Да пошли вы… А-а-а! Она вонзила вторую иглу. — А тебя ничему не научило наказание? — Она похоже даже удивилась. — Ну ладно, в следующий раз я сломаю тебе руку. А за то, что ты меня тут посылаешь, сейчас получишь наказание. — Ну вы же только и можете что наказывать! — Она выдернула иглу, и я тут же натянула трусы. — Я вас ненавижу! Встаю, а Лаврова подошла к шкафу и открыв его что-то достала. — Нет! — И ведь спрятаться от неё некуда. — Отвалите от меня! Лаврова достала смазку и выдавила её содержимое на какую-то каплю. — Что это? — Предмет казался небольшим и мне даже показалось что меня им сейчас изобьют. Хотя тогда зачем смазка? Чтоб при избиение скользило? — Нет! Не подходите. — Всё нормально, я тебя даже бить не буду, — убрав смазку и держа эту каплю женщина подошла ко мне, я прижалась к стене, меня всю трясло, уже даже стала думать, а не извиниться ли? Но это же явно не поможет. — Иди сюда. — Нет! Не трогайте меня! — Да тише, — Лаврова схватила меня за руку и села на кровать дёрнув на себя. Неудачно падаю животом ей на колени и вскрикиваю от боли. Пытаюсь скатиться с её колен на пол, но женщина придерживает меня и стянув с меня шорты и трусы. — Всё нормально. — Что вы… А-а-а! Это чем-то даже походило на страпон. Она просто упёрла эту каплю в моё отверстие и надавила, вошла она легко, но я почувствовала, как узкая её часть вошла хорошо, а вот потом она расширилась и тут Лаврова прям надавила и в меня вошла и эта часть. Раздался какой-то чпок, и я застыла в ужасе осознав, что это засунули в меня. — Вытащу завтра, когда с работы вернусь, — она не скинула меня с колен, а подняла. — А теперь спать. В ужасе начинаю трогать то, что она в меня засунула в страхе что оно вошла слишком глубоко. Нащупываю что-то твёрдое и плоское. — Что это? — В ужасе смотрю на женщину. — Пробка, спи. А я прям чувствую инородное тело в себе. Меня всю трясёт, и я начинаю плакать. — Ирина Борисовна, выньте это. — Завтра выну, но если будешь так же себя плохо вести, то и два дня проходишь с этим. — Это вообще вытаскивается? — Лаврова вышла из спальни выкинуть шприцы, а я пошла за ней. Идти было непривычно. — Ирина Борисовна? — Спи. — Да не могу я! — Кричу в панике. — Вытащите пожалуйста. Я больше так не буду. Пожалуйста. Лаврова взяла меня за руку и повела в спальню уложив и крепко обняла. — Спи. Всю ночь я мучилась от этой самой пробки и думала, как бы от неё избавиться. Лежать на спине было невозможно как после оказалось и сидеть. Когда Лаврова ушла я даже и не помню, но из-за неё я просто не знала, что мне делать. Я даже в её шкаф полезла за смазкой, но по итогу так и не поняла, а что с ней делать? Я стояла, слегка наклонившись вперёд и нащупав пальцами ту плоскую часть. Начинаю её тянуть, но пробка не вытягивается. Широкая её часть упёрлась и всё. Паника накрыла меня, и я заметалась по квартире думая, что делать. Даже за нож схватилась, появилась мысль порезать себя, чтоб вытащить это. Но всё равно я не решилась. Решив, что надо резко, я схватила плоскую часть и резко дёрнула. — А-а-а! — Падаю на колени, зад полыхает, меня словно разорвало. — Чёрт! Вся в слезах я просто не знала куда себя деть и с нетерпением ждала Лаврову. Она, как назло, не пришла даже в семь вечера. Даже мысли были что с ней что-то случилось. Я лежала животом на кровати и рыдала, когда в десять вечера домой вернулась Лаврова. — Выньте пожалуйста, — даже не встаю, сил нет. — Пожалуйста. — А ты хорошо себя вела? — Она издевается. — Что ты делала сегодня? Не знаю, что сказать. Скажу, что пыталась вытащить это, так ещё решит, что могу ещё подождать. Но и, если я ничего не делала, тоже звучит странно. У меня в жопе эта херня, а я валяюсь и телек смотрю. — Пыталась это вытащить. — Молодец, хвалю за правду, — она стала переодеваться а я с надеждой смотрела на неё в надежде что вот сейчас она вытащит это. — Сейчас сниму тебе швы. Можешь лежать дальше так. — Ирина Борисовна, а как же пробка? — Посмотрим. Снова эта тупая фраза. Она не хочет её вынимать? А может не умеет? Что если что-то пошло не так, и эта херня застряла во мне навсегда? Как же я тогда в туалет ходить буду? Я с трудом сдерживалась, когда Лаврова снимала швы. Она села на кровать и быстро всё сделала. Я даже и заметить не успела. Хотя конечно, когда с такой херней в жопе можно заметить что-нибудь? — Ирина Борисовна, ну пожалуйста, выньте, — хватаю её за руку, когда женщина собирается уходить. — Пожалуйста. Я больше не могу так. Пожалуйста. Я даже готова на секс со страпоном. Там, конечно, больно и неприятно, но хотя бы меня сутки не трахают. — Я всё поняла, — слёзы бегут по щекам, и я уже готова на всё что согласится женщина. — Пожалуйста. Женщина вырвала руку и поднялась. Я же, сжав зубы встаю и чувствую, как эта пробка упирается. Она прям давит на кишечник. — Пожалуйста, Ирина Борисовна, пожалуйста, — может удастся её задолбать так? — Ну мне больно. Я прям чувствую, что там всё воспалилось. Я не могу больше. Самое ужасное что я даже готова реально взять нож и сделать надрез чтоб вытащить. — Ирина Борисовна? — Женщина прошла на кухню я за ней, она включила кофемашину и взяла свою кружку, на меня она не смотрела. — Ну пожалуйста. — Я даже сидеть не могу нормально. — Я не могу больше так. Кофемашина промылась и Лаврова поставила свою кружку и нажала на кнопку. Смотрю на Лаврову, а после решительно подхожу к столу и выдвинув ящик достаю нож. Лаврова поворачивается ко мне, а я спускаю шорты и трусы. — Выньте! — Она никак не реагирует, а я приставляю нож к своему заду. — Выньте. — Лечить не буду, — она взяла кружку и сделала глоток. — И смотри, зашьют тебе там всё, а после дырку в животе сделают для калоприёмника. — Она усмехнулась. — Будешь с мешком говна ходить на животе. — А вам смешно? — Вот такая реакция меня весьма сильно удивила. А ещё меня переполнил гнев. Она забрала меня, насилует, а теперь ещё и злорадствует. Как же это мерзко. Как же подло. — А мне не смешно! Это даже хуже страпона. Хуже того что я живу с вами. Я даже не знаю, что может быть хуже этой пробки. Может к зеркалу подойти? Хотя мне страшно увидеть, как эта плоская часть выглядит, да и не особо охота видеть, как я сама себя режу. А если промажу? Хотя я не считаю себя той, кто может промазать. А может как-то ножом поддеть или пассатижи? А может эта плоская часть откручивается? — Убери нож, только себя травмируешь зря, — она при этом как стояла у кофемашины, так и стоит. — Не хватало тебе потом жопу зашивать. Мысленно послав её, начинаю выгибаться чтоб подобраться к той плоскости. Никак не выходит. Я и с одного бока, и с другого. После рука вообще вдруг дёргается, и я случайно царапаю правую ягодицу. — Да блин! — Смотрю на длинную царапину и выступившую кровь. — Ну всё, острые предметы детям не игрушки, — Лаврова подошла и отобрала нож, а после посмотрела на мой окровавленный зад. — Выньте! — Меня прям трясёт, а кровь с ягодицы течёт по бедру. Мне так паршиво что я даже как-то и не обращаю внимания что не натянула трусы. — Нет, — это прозвучало так, словно меня раз двадцать пырнули ножом. В шоке я смотрела на женщину. — Нет? — Повторяю за ней и как же это тупо выглядит, я сама это прекрасно понимаю, но мне так паршиво что даже плевать. — Ты пыталась её достать, так что нет. — Но я же честно ответила! Я не могу уже больше, Ирина Борисовна, мне плохо. — Завтра вытащу. — Когда? — Когда с работы вернусь. Я столько не выдержу. — А вы долго на работе будете? — Не знаю. — А можно её столько держать? А если мне в туалет захочется? — А ты не хоти. Может мылом натереть и попытаться вытащить? Так и сделаю. — Можешь почитать или телевизор посмотри. Я лично хочу отдохнуть. Её «отдохнуть» были какие-то дела с ноутбуком который она поставила на барную стойку и сев за неё стала что-то печатать. Я же пошла в ванную. Закрывшись там, снимаю с себя низ и встав в ванную беру мыло и включим воду намыливаю мыло и начинаю намыливать себе зад. Начинает щипать, но я продолжаю попытку вытащить. Пальцы соскальзывают с этой плоскости и застонав начинаю смывать водой мыло с плоскости. Может крутить надо? — Ну и что ты делаешь? — Вздрагиваю и едва не поскальзываюсь в ванной. — Ты хочешь ходить с пробкой три дня? — Она подошла ко мне и выскочила воду. — Выбирайся. — Пожалуйста, я больше не могу. Вытащите. Я сделаю всё что хотите. Я правда больше не могу. Что мне надо сделать чтоб вы вытащили это сейчас? — Вылазь, — Лаврова просто схватила меня и подняв вытащила из ванны поставив на пол. — Я всё сказала. Наверное, я унижаюсь сильно, но мне уже плевать, падаю перед ней на колени и обнимаю женщину за ноги. — Пожалуйста, мне давит, я не могу больше, — утыкаюсь лицом ей в ноги. — Мне плохо. Пожалуйста. — Встань, — почему она такая спокойная? Почему вообще голос даже не повышает? Я тут вся уже никакая, а она спокойная. — Милая, то, что ты сейчас унижаешься не значит, что я сделаю то, что ты хочешь. Меня хватают за шиворот и буквально отшвыривают в сторону. Падаю на пол и вскрикиваю от боли. — Я всё сказала. Психанув, сажусь и стягиваю с себя футболку с силой швырнув её на пол. Встаю перед ней полностью голая и с болью показываю своё побитой тело хотя она его и так прекрасно видела. — Вот что вы со мной сделали, ещё и пробку эту сраную засунули, — вижу себя в зеркале, выгляжу ужасно, бледная и растрёпанная. — Вы меня так избили… — Голос срывается. — Так избили, а теперь ещё и пробкой мучаете. У меня всё тело синее. Мне больно. Я… — Не могу больше говорить, опускаю голову и просто плачу. Зачем я так унижаюсь? Кто она чтоб перед ней так унижаться? У неё даже лицо никак не меняется от моих синяков, оставленных её рукой. — Ребёнок, — Лаврова шагнула ко мне и крепко обняла. — Хватит плакать. Синяки сойдут. Всё будет нормально. — Не будет! — Утыкаюсь лицом ей в грудь. — Я правда не могу. У меня уже там болит. Мне плохо. Меня тошнит. — Причём последнее правда. — Я не могу. Мне плохо. Пожалуйста, выньте это. Я всё поняла. Я больше так не буду. Пожалуйста. — Уже поздно, пошли, я уложу тебя спать, — продолжаю плакать даже когда Лаврова одевает меня обратно в пижаму и выводит из ванны. Меня уложили животом на кровать и Лаврова поцеловала меня в затылок. Мне было так плохо что даже было плевать, когда с меня стянули шорты и трусы. Да пусть уже делает со мной всё что хочет. Я лежу, обнимая подушку и плачу, когда вдруг чувствую, что эта пробка начинает проворачиваться, а после с чпоком вытаскивается из меня. Зад болид, но я резко сажусь и удивлённо смотрю на Лаврову что держит пробку. — Ещё раз что-то подобное повторится, я больше не вытащу и будешь ты ходить несколько дней. — Спасибо! — Сама в шоке от себя, когда кидаюсь ей на шею и крепко обнимаю. — Спасибо! — Ложись спать, — она не обнимает меня, но ждёт, когда я отцеплюсь. — Отдыхай, пока есть возможность, каникулы уже заканчиваются. Зад болел и в целом я всё ещё ощущала его в себе, но хотя бы было легче. Заснула даже слишком быстро. Я так крепко спала что даже не проснулась, когда Лаврова легла спать и когда она меня обняла, а она обняла это точно, и даже когда проснулась. Проснулась я только в час дня. Ощущения инородного тела уже не было и поднявшись я пошла поесть. Лаврова была на работе, а завтра уже в школу. И всё же я не совсем представляла как буду в школе. Буду, пожалуй, надеяться, что Лаврова не станет до меня домогаться, ей, наверное, достаточно того, что она домогается дома. Поев, я помыла за собой посуду и просто ходила по квартире. Делать было нечего, и я стала на телеке искать обзоры фильмов. Найдя ещё тех, кто делает обзоры на фильмы стала смотреть их. Кто-то нравился кто-то нет. Потом в четыре дня вернулась Лаврова. — Ты даже выглядишь лучше, — сказала она переодеваясь. — Завтра в школу. — Ирина Борисовна, может погуляем? — Погуляешь от машины до школы, — я застонала, а она, переодевшись легла рядом и притянув к себе поцеловала в щёку. На этот поцелуй я отреагировала нормально, всё же она вытащила пробку. Так подумала словно она жизнь спасла. Да я даже про избиение можно сказать забыла. — Там ещё немного и зимние каникулы. — А вы не боитесь знакомить меня со своей семьей? — А почему должна? — Ну я же могу сказать, что вы со мной делаете. — И? — Для неё это реально ничего не значит? — Сказать, что вы меня бьёте. Лаврова только кивнула усмехнувшись, понятно, ей в целом плевать. — Вы не боитесь, что вам что-то скажут на это? — А ты не говори. Ты же в целом понимаешь, что, нажаловавшись им ты подвергнешь себя опасности. Наше там пребывание будет всего дня три-четыре, не больше, и после того, как нажаловавшись там, ты всё равно поедешь со мной домой. И что думаешь тебя будет ждать? Я лично скажу, что тебя будет ждать наказание куда больше, чем ремень и пробка. Чувствую себя крайне неприятно и глупо. И всё же мне интересно сколько у неё было до меня и сколько этих несчастных были знакомы с её семьей? Судя по её брату, он давно привык к таким странностям сестры. Но почему он молчит? У него же у самого есть дети, неужели не боится, что и с его детьми так же поступят? Или Лаврова не трогает своих племянников? Так в любом случае может найтись такая же как Лаврова. А может её родители всё же ничего не знают? Я им скажу, и они что-то сделают? Утром просыпаюсь от будильника. Вся сонна только открываю глаза, а Лаврова уже встала и включила свет. Застонав, прячусь под одеяло, но его с меня сдёргивают. — Поднимайся и одевайся, — мне швыряют одежду. — Ты же так хотела в школу. Я хотела погулять, а не в школу. Но всё равно встаю и смотрю как Лаврова переодевается. Вздохнув, стягиваю с себя пижаму и тут вижу своё отражение в зеркале. Бросаю взгляд на тело. Синяки поплыли и стало всё только хуже. Поворачиваюсь спиной к зеркалу, и там тоже поплыло всё. На глазах стали наворачиваться слёзы. Я не думала, что всё станет настолько хуже. Стою вся, сжавшись глядя на своё побитое тело. Лаврова уже оделась и посмотрев на меня подошла. Вздрагиваю, когда женщина обняла меня погладив по голове. — Ты прекрасна, даже с этими синяками, — утыкаюсь лицом ей в грудь и тяжело вздыхаю. — Они сойдут и всё будет хорошо. — Она отстранилась и поцеловала меня в лоб. — Одевайся. Мы позавтракали бутиками и пошли на выход. Глядя на ту куртку что мне купила Лаврова, я просто смотрела на куртку, а тело будто отторгало её надеть. В голове крутилось только то, что это плата за секс. — Надевай, — Лаврова стояла и держала эту куртку на вытянутой руке. — Можно я так пойду? Без неё. — Милая, — Лаврова опустила руку с курткой и шагнула ко мне. — Хватит считать, что это какая-то там плата за секс. Нет, это не плата за него. — Я не могу, — делаю шаг назад, но Лаврова ловит меня и притягивает к себе. — Пожалуйста, ну правда, я не могу. — Лаврова молча стала насильно одевать. — Пожалуйста, да не могу я! Куртку на меня натянули и застегнули. Лаврова взяла моё лицо в свои руки и поцеловала меня в губы. Когда мы вышли в подъезд Лаврова взяла меня за руку. Я не возмущалась и не вырывалась, когда меня так же за руку повели к машине. — Ребёнок, на большой перемене зайдёшь ко мне, — меня пронзает холод хоть в машине достаточно тепло. Только киваю, уже ощущая на себе её руки. Хотя буду надеяться, что прийти к ней чтоб она дала деньги на обед, а не имела меня на своём столе. Когда мы приехали Лаврова вышла из машины и открыла мне дверцу. «Детский замок» она так и не убрала. Мне же было неприятно это недоверие ко мне. Меня взяли за руку и повели к школе. Отпустила только уже в самой школе и с неохотой. Видимо держала бы и дальше. Одежда на мне хоть и была не особо закрытой, но синяков под ней видно не было. Но я всё равно старалась особо ничего и никого не задевать. Два урока прошло спокойно, мои одноклассники занимались своими делами, а я сидела одна в полном одиночестве. Наверное, со мной дружить не хотят из-за того, что отчим вытворял все года. Может как-то сказалось на мне. Поднявшись, я вышла в туалет, мы были на втором этаже, и я никак не ожидала столкнуться с директрисой, которая буквально залетела в туалет и стала мыть руки. Я в этот момент вышла из кабинки, кроме нас в туалете больше никого не было. — Здороваться не учили? — Весьма грубо сказала директриса, маниакально как-то полоща руки под струёй. — Здрасте, — она выключила кран и взяла бумажные полотенца стала быстро их вытирать, как-то странно глядя на меня. — Ну и как тебе с Ириной Борисовной? — Её тон мне не нравился. Пренебрежительный. — Она меня побила, — и я задрала на себе футболку показав страшные синяки на животе, боку и спине. Лицо директрисы перекосилось, видимо ей было неприятно смотреть на это. — А сегодня на большой перемене я иду к ней. Она будет меня насиловать. Ничего не сказав, она скомкала бумагу и выкинула её в ведро ушла. Я же даже стала думать, а не решится ли моя проблема как-то? Я прям надеялась на это когда на большой перемене зашла в пустую учительскую, где дверь в кабинет Лавровой была открыта. Захожу к ней в кабинет, и женщина уже встаёт и подойдя к двери запирает её. — Раздевайся, — велела мне Лаврова, и я вздрогнула. — Полностью. Я надеялась, что именно сейчас появится директриса. Появится ОМОН. Да кто угодно. Но никто не появился даже когда я уже была голая и сидела у неё на столе, а Лаврова целовала меня в губы. А я сижу и всё надеюсь, что вот сейчас-то постучат. Вот сейчас ворвутся. — Ну и что ты всё на дверь поглядываешь? — Усмехнулась женщина и поцеловала меня в лоб. — Никто тебе не поможет. — Она гладит мои плечи, а после укладывает спиной на стол и начинает целовать мне живот сжимая грудь. Тело стала поддаваться, и я стала возбуждаться, но всё равно смотрела на дверь. — Зимних. — Дёргаюсь, когда она называет мою фамилию. Лаврова сажает меня и обняв одной рукой резко засовывает в меня два пальца. Вскрикиваю и от боли, и от неожиданности. Мышцы сжали её пальцы и Лаврова так улыбнулась словно только что кончила. Она схватила меня за волосы на затылке и прижала лицом к своей шее. Так и насиловала, её шея заглушала мои стоны боли. Удовольствие какое-либо я не получила. Было больше больно и неприятно. Она царапала меня своими ногтями, и я поняла, что она специально делает мне больно. Начинаю плакать, а спустя минут пять, наверное, она вытащила свои пальцы из меня. Всё ещё сижу на столе, но только вся, сжавшись и плача. Лаврова же схватила меня за лицо и впилась мне в губы, а после отстранилась и улыбнулась. — Директриса сказала мне чтоб я лучше за тобой присматривала. — В шоке смотрю на женщину. — Чтоб ты не трепала о насилии по отношению к тебе. Школе новый скандал не нужен. Большими пальцами она вытирала слёзы, которым казалось не было конца. Мне просто хотелось куда-то деться. Лишь бы подальше от Лавровой. А может директриса знала, что психолог спит с тем школьником? Знала и молчала. Может она и про мою сестру всё знала. Какая же она просто тварь. Конченная сука. — Иди ко мне, — она взяла меня на руки как ребёнка и села в своё кресло усадив к себе на колени. Плачу, уткнувшись лицом ей в грудь. Как же мне паршиво. Паршиво оттого, что меня могли спасти. Но никому это не надо. Может в этой школе кто-то ещё насилует? Лаврова же обнимает меня и гладит по голове. — Ты моя. И я надеюсь, что такого как сегодня больше не произойдёт. — Вздрагиваю, когда она проводит рукой по моей обнаженной спине, вздрагиваю уже от боли, когда её рука попадает на синяки. — В противном случае вспоминай об наказании. Я сидела так минут пятнадцать пока Лаврова не велела мне одеваться. — После уроков ко мне, — она поправила на себе одежду. — Я сегодня до четырёх. Посидишь пока поработаю и поедем. Я уже стою одетая и смотрю в пол в ожидании пока Лаврова выпустит меня из кабинета, женщина не торопится. Она смотрит на меня, а после наклонившись целует в губы. — Моя, — она крепко меня обняла. — Успокаивайся. Хватит плакать. Тебе сейчас на уроки идти. Вытираю слёзы, и она выпускает меня. Выхожу из её кабинета и направляюсь к лестнице. Но не к основной, а к запасной. Двери запасной лестницы были закрыты только на третьем этаже, где была началка на втором и первом эти двери всегда были открыты. На запасной лестнице всегда было грязно и пыльно. Но на удивление не накурено. Для меня это даже загадкой было почему старшеклассники курили в туалете или бегали на улицу, но никогда не на запасной лестнице. Поднимаюсь на пролёт и опустившись на ступеньки обнимаю себя за колени и просто начинаю плакать. Мне было ужасно больно душевно. Больно от всей этой несправедливости и беззакония. Я просила помощи, но на меня было плевать. Как же я жалею, что у меня родители не такие как у того старшеклассника. А ведь его имели с первого класса и столько лет. А может там и по любви всё было? Хотя нет. Какая любовь может быть у взрослого мужика к семилетке? Так можно и сказать, что у меня с Лавровой капец какая любовь. Прозвенел звонок, но я продолжала дальше плакать. Успокоиться никак не получалось мне было паршиво. Так я и проплакала целый урок. Успокоилась за минуту до звонка на перемену. Сижу дальше и думаю, как быть. Кажется, что Лаврова уже знает, что меня не было на уроке. Выходить или нет? Сижу дальше и раздаётся звонок. Может правда просидеть тут до конца всех уроков и пойти к Лавровой? И как же это противно что директриса всё знает и молчит. Старая сука. У меня к ней ненависти на удивление намного больше, чем к самой Лавровой. Слышу, как дверь на эту лестницу открывается. Где-то внизу, а после стук каблуков. Сжимаюсь вся в надежде что сюда не поднимутся, но Лаврова поднялась, она заметила меня на пролёте ниже и поднялась ко мне остановившись напротив. — Пожалуйста, — обнимаю себя за плечи словно мне холодно. — Я понимаю, что вы злитесь. — Больше всего бесит что её лицо вообще никаких эмоций не выражает. Я не понимаю о чём она думает. — Но дайте мне пожалуйста побыть одной. Мне это надо. — Делаю глубокий вдох. — Я приду к вам, и вы можете меня наказать или изнасиловать. — Хотя у неё это одно и тоже. — Но дайте мне побыть одной. Я не могу. Мне надо побыть одной. Лаврова кажется равнодушной. Она только один раз, когда раздался какой-то грохот посмотрела вниз на второй этаже, а после снова уставилась на меня. Под её взглядом я только сильнее сжалась. Раздался звонок на урок, а Лаврова не сдвинулась с места. Хотя чего ей двигаться? Она никаких предметов не вела. Меня знобило, и я даже испугалась что начала заболевать. Не хочу опять торчать у неё дома и терпеть эти уколы в жопу и свечки. — Я правда успокоюсь и приду, я никуда не убегу, — голос звучит по-детски. Я кусаю себя за губы и утыкаюсь лицом в свои колени. — Честное слово, никуда! — Мой голос разлетелся эхом по лестнице. Я рыдала кажется уже с утроенной силой, нос забился, и я дышала через рот. — Я клянусь, что не убегу! Дайте мне побыть в одиночестве. Пожалуйста. — Родная, — сказала Лаврова и наклонилась ко мне вцепившись одной рукой в перила, а вторую положила мне на плечо, можно сказать, что вцепилась. И я прям чувствовала, что, если она ещё немного надавит, но будет больно. — Сейчас. Ты прямо сейчас успокаиваешься, и мы проходим в мой кабинет. Ясно тебе? Её голос звучал достаточно угрожающе. Агрессия чувствовалась и непонятно в каком надо быть состоянии чтоб не прочувствовать её. Смотрю на неё сквозь слёзы и утыкаюсь лицом себе в колени сжавшись. Мне страшно, я боюсь, что она начнёт меня бить. Или ещё хуже — пробка! Я не готова её ещё раз пережить. Это ужас. — Я вас боюсь! — Меня прям трясёт всю. — Пожалуйста, я правда вернусь. Я не обману вас. Я вернусь. Я обещаю! И тут она впилась ногтями мне в плечо. Вскрикиваю от боли, а женщина хватает меня за шиворот и оттолкнувшись от перил выпрямляется, утягивая меня за собой. Я чуть не упала, запнувшись об собственные ноги, но врезалась в Лаврову. Пытаюсь отстраниться от неё, но женщина впечатывает меня спиной в стену. Вскрикиваю от боли и испуганно смотрю на Лаврову. Женщина держит меня за шею одной рукой прям вдавливая в стену. Выглядит она очень спокойно. Вот неужели не боится, что кто-то услышит возню, происходящую тут, и решит заглянуть? — Может я и поторопилась с решением позволить тебе ходить в школу, — она поднесла вторую руку к моему лицу и вытерла слёзы. — Мне не нужны твои нервные срывы. Она убрала руку с моего горла и схватив за плечо повела вниз. Я не сопротивлялась, мы спустились на пролёт вниз и выйдя на втором этаже направились в учительскую. Причём в учительской находилась биологичка, она бросила косой взгляд на нас, но ничего не сказала, а меня завели в кабинет завуча и Лаврова достав ключ заперла дверь. — Сядь, — женщина кивнула на стул, и я села, смотрю как Лаврова полезла в свою сумку и достала оттуда шприц и упаковку с ампулами. — Ирина Борисовна, не надо укола, — она достала ампулу и убрала упаковку обратно. Одним движение сломала кончик ампулы и стала открывать шприц. — Пожалуйста. Не понимаю, что за препарат она решила мне вести, смотрю как она набирает содержимое ампулы в шприц. — Пожалуйста, не надо, — биологичка интересно ушла или нет? Может если она услышит мои крики, то вмешается. — Ну не надо укола! Я не понимаю, я же не сопротивляюсь. Я не пытаюсь сбежать. Зачем всё это? — Я не хочу применять к тебе силу, поэтому давай всё сделаем быстро, — она выпустила воздух из шприца. — Подойди и спусти джинсы. Сглатываю и смотрю на дверь. — Зимних, быстро подошла ко мне! — Вздрагиваю, когда она прикрикнула на меня и в ужасе смотрю на иглу. Подлетаю к двери и начинаю стучать по ней кулаком. — Помогите! — Ну биологичка же точно слышит, я не слышала, чтоб она уходила. А может она всё же ушла? Хотя если она во время уроков торчит тут, то у неё «окно». — Помогите! — Зимних! — Лаврова подошла ко мне и схватив за шиворот оттащила от двери. — Ты что творишь? — Помогите! — Ну биологичка же всё прекрасно слышит, почему тогда она игнорит? — Помогит… Лаврова швырнула меня на свой стул, и я больно ударилась поясницей об угол стола. Падаю на пол, а в глазах слёзы боли. Поясницу жжёт, так там ещё и синяк от удара. Сил встать нет, я просто валяюсь на полу и плачу, когда ко мне подходит Лаврова и опустившись на корточки хватает за волосы и оттягивает мне голову. Иглу она вонзила быстро, и я вскрикнула от боли сквозь слёзы глядя на равнодушное лицо Лавровой. Она быстро ввела мне препарат и выдернув иглу поднялась. Тут же прижимаю руку к месту укола словно закрываю рану, которая кровоточит. Женщина выкинула всё что достала из сумки в ведро, стоящее под столом и вернувшись ко мне схватила за плечо и дёрнула на себя заставляя встать. Всё ещё держа меня, она подвела к стулу и усадила. — Что вы мне вкололи? — Поясница всё ещё болит, и я вытираю слёзы. — Не молчите. Лаврова достаёт ключ и выходит из кабинета. — Ирин, ну ты хоть объясни своей девочке как надо себя вести в школе, — слышу голос биологички. — Столько шума учудила. Хочу встать и пойти высказать всё что я о них думаю, но тело стало таким тяжелым. Ноги словно и не слушались. У меня ноги отказали что ли? Рывком встаю и тут же пошатнувшись едва не падаю, но всё же устоять на ногах выходит. Меня всю трясёт, а тело какое-то деревянное. Стою и смотрю на приоткрытую дверь. Надо идти. Может быть, если биологичка увидит меня в таком состоянии, то хоть что-то произойдёт? Хотя она слышала крики и ей было плевать. В кабинет возвращается Лаврова и смотрит на меня. Она закрывает дверь, а я уже жалею, что встала. Лучше бы сидела дальше. — Кто разрешил встать? — Вздрагиваю от её слов, и женщина подходит ко мне, схватив меня за плечо подвела обратно и усадила. Я думала она уйдёт, но Лаврова не ушла, а схватила меня за челюсть и наклонилась, глядя мне в глаза. — Дома поговорим о твоём поведение. Возможно, я пересмотрю своё решение, и ты больше сюда не придёшь. — Она отцепилась и выпрямилась. — Сейчас закончу дела и поедем. Отдыхай. Шмыгнув носом, отворачиваюсь от неё и пока Лаврова что-то делает смотрю в окно. Прозвенел звонок и женщина спустя минут пять вышла, заперев меня. Меня уже тянуло в сон, но я старалась не засыпать, но глаза сами собой закрывались и когда дверь открылась я вздрогнула. Лаврова вернулась с моей курткой, которую натянула на меня. Поправив на мне куртку Лаврова, подошла к шкафу, из которого вытащила своё пальто и взяв сумку подошла ко мне. Меня схватили за плечо и потянули, заставив подняться со стула. Ладно хоть в школе шёл урок, и никто не видел, как меня так ведут. Идти было тяжело, и я то и дело спотыкалась об собственные ноги. После, наверное, раза пятого Лаврова всё же не выдержала и взяла меня на руки. Лаврова уложила меня на заднем сидении и, кажется, я всё же да заснула. Но проснулась, когда меня уложили на кровать и стали раздевать. Пытаюсь встать, но женщина не позволяет. Она стянула с меня куртку, а после и обувь. — Я хочу встать, — голова кружится, но я всё равно хочу встать и плевать что она не хочет этого. — Лежи, — с меня стянули джинсы, а после и футболку. — Мне надо встать, — не сопротивляюсь даже когда с меня снимают лифчик. — Дайте мне встать. — Ну встанешь ты и что? — Она аккуратно сложила снятую одежду, а после взяла пижаму и одела меня. — Куда пойдёшь? Что делать будешь? — Что-то, — главное говорить уверенно и плевать что мне как-то плохо. А ещё мне страшно лежать. Не знаю почему, но мне страшно оставаться в кровати. — Дайте мне встать. — Лаврова положила руку мне на плечо и покачала головой и тут меня пронзила паника. — Мне надо встать. — Ну ладно, — как-то неожиданно она согласилась. Даже отошла от кровати. — Вставай. В начале сажусь и смотрю на Лаврову, женщина как стояла, так и стоит не шевелясь. Встаю и вроде всё нормально, вот только делаю шаг как вся слабость резко волной накрывает меня с головой, и я лечь на пол. Лаврова успевает поймать меня за талию и прижимает к себе, а у меня начинает темнеть в глазах или глаза просто сами собой закрываются. — Ну всё, в кровать, — она легко уложила меня обратно и укрыла одеялом. — Поспи, а потом поговорим. — Не бейте меня больше, — сомневаюсь, что она меня послушает. — Пожалуйста. Она не ответила, но села на край кровати и просто гладила меня по голове пока я не заснула.