Джин Ман и Хонда

Чертов “Вавилон” медлил с ответом, а заодно и с приказом об отставке Джин Мана с опостылевшей должности, будто это была очередная проверка на прочность. И, хотя внутри он готов был взорваться, внешне оставался спокоен и собран, профессионально выполняя ненавистные обязанности. Выдержал же больше года до этого, можно и еще потерпеть. Однажды Джин Ман отправился на ежевечернюю пробежку и на половине маршрута увидел впереди стычку рядовых. То, как четверо пытались окружить одного, в ком он узнал “своего” курсанта, ему сразу не понравилось, он с детства не терпел несправедливость. Но когда Джин Ман заметил, что пятый заходит со спины Хона с занесенным кирпичом, то совсем потерял контроль над собой, чего с ним очень и очень давно не случалось. Через некоторое время пелена бешенства спала, и он осознал, что в предплечье ему вцепился Дэ А с легкой паникой на лице, в руках у него полузадушенный мальчишка, а на земле валяются остальные курсанты. Быстро придя в себя и вернув привычное хладнокровие, Джин Ман убедился, что пульс есть у всех, а самая серьёзная рана- это ссадина на виске Хон Дэ А. Коротко приказав следовать за собой, он повел его в свой офис обходными путями, чтобы не засветиться на камерах. Там Джин Ман обработал рану на голове, а потом заставил Хона снять рубашку, чтобы убедиться, что ребра не сломаны. Намазав самые большие синяки лечебной мазью, он, наконец, взглянул на лицо парня, чтобы понять, насколько тот испуган или в шоке, но увидел лишь легкое напряжение и решимость. Курсант встретил его изучающий взгляд, неожиданно смутился и вскочил, чтобы отвесить поклон благодарности, но тут же зашипел от боли. Джин Ман надавил ему на плечи и заставил сесть обратно, а сам сел рядом и заговорил: “Я прошу прощения, что проявил несдержанность и возможно напугал тебя. Обещаю, что этого не повторится. Я пойму, если ты откажешься, но предлагаю тебе сделку: я учу тебя драться, а ты меня языку жестов, в нашей работе он может очень пригодиться. Идёт?” Дождавшись кивка, он продолжил: “ Насчет этих придурков не волнуйся, у тебя есть документальное алиби, ведь твои доп. занятия по рукопашному бою начались как раз сегодня. Приходи каждый вечер за полчаса до отбоя. Понял? Отлично, а сейчас иди в казарму, дежурному покажешь эту записку.” Убедившись, что курсант Хон запомнил все инструкции и ушел в нужном направлении, Джин Ман выскользнул из офиса и побежал, уже не скрываясь, к лазарету, где собрал все свои невеликие актерские способности, чтобы изобразить легкую панику и рассказать, что на пробежке наткнулся на избитых рядовых. Убедившись, что никто из них не сболтнул лишнего, он вернулся к себе и спокойно уснул. Следующим вечером Хон пришел ровно в назначенное время. Помня, что вчера ему сильно досталось, Джин Ман не стал его сильно гонять, а лишь показал пару простых приемов на уклонение. Потом ученик и учитель поменялись местами и через час разошлись, довольные успехами друг друга. Через неделю Хон и Джин Ман отлично понимали друг друга без слов на тренировке, а через две Чон уже вполне сносно поддерживал разговор руками, хоть и медленно. Через три Дэ А успешно уклонялся от всех атак наставника, но почему-то ни одному из них не хотелось прекращать эти уроки. А на четвертой неделе пришел приказ “Вавилона”- как инструктор Чон Джин Ман заканчивает контракт через неделю и должен вернуться на базу вместе с курсантом Хон Дэ А, который так же досрочно завершит службу в армии. -Это последний шанс передумать, - Джин Ман говорил тихо, глядя прямо в глаза. - Обратно, в обычную жизнь, дороги не будет. Хон Дэ А не отвел взгляда. Он поднес руку к сердцу, а затем протянул ее в сторону Джин Мана - жест, который тот понял без перевода. “Моя преданность принадлежит тебе. Моя жизнь в твоих руках. Я твой человек.” Уголки губ Чон Джин Мана дрогнули в едва заметном, но самом настоящем подобии улыбки. -Тогда наслаждайся последней неделей обычной жизни, потом скучать будет некогда.