Джин Ман и Хонда

Тот месяц был самым странным и самым настоящим в их жизни. Смех Джин Мана, тихий и редкий, стал звучать в квартире все чаще. Они не просто занимались сексом - они открывали друг друга заново. Учились ласкать друг друга, чтобы доставить максимальное удовольствие партнеру. Они экспериментировали -то медленно и нежно на полу в гостиной, залитой лунным светом, то стремительно и яростно в душе, где вода смывала с них все, кроме взаимного влечения. Хонда научился читать в его глазах не только приказы, но и нежность, а Джин Ман -понимать безмолвный язык его тела, каждый жест, каждый вздох. Именно поэтому, получив вызов от “Вавилона” на медкомиссию, Джин Ман не смог скрыть смешанных чувств. Он стоял с планшетом в руках, глядя в окно. -Допуск к операциям, -произнес он вслух, и в его голосе прозвучало не столько оживление, сколько тягостное раздумье. Теплые руки обняли его сзади, а подбородок уперся в плечо. Джин Ман не видел лица Хонды, но чувствовал его вопрос. -Я должен хотеть этого. Вернуться к делу. К настоящей работе. Но... здесь тоже стало по-настоящему. Хонда мягко развернул Джин Мана к себе. Его пальцы были безмолвны, но его глаза говорили всё: “Я пойду с тобой куда угодно. Или останусь здесь. Твое решение -мое”. Эта абсолютная преданность и стала тем, что заставило Чона поехать. Он не мог позволить себе размякнуть, когда у него появился тот, кого хочется защищать, к кому хочется возвращаться. Медкомиссия прошла успешно. Шрам зажил, мышечный корсет восстановлен. “Годен к выполнению задач без ограничений”,- заключил врач. И сразу же пришло первое, пробное задание - простая силовая поддержка при задержании контрабандистов. Все прошло гладко, как по маслу. Тело помнило все, адреналин бил в кровь, и на мгновение он снова почувствовал себя тем, кем был - идеальным инструментом. Но по дороге домой это чувство стало таять, уступая место другому, более сильному - желанию вернуться. Вернуться в ту самую квартиру, где его ждет тишина, которая не была пустой, потому что ее наполнял Хонда. Джин Ман влетел в прихожую, сметая с лица безэмоциональную маску, которую носил на людях. -Я дома! - крикнул он, запирая дверь. В ответ - тишина. Сначала это не насторожило. Он привык к тишине Хонды. Но эта тишина была... другой. Мертвой. В ней не чувствовалось присутствия. Не было запаха готовящейся еды, не слышалось щелчка собираемого механизма. - Хонда? -позвал он уже тише, проходя в гостиную. Пусто. Стол был чист, а на диване не валялась его кофта. Сердце начало биться чаще, глухо и тревожно. -Дэ А? - его голос прозвучал громче, с ноткой непроизвольной паники. Джин Ман бросился в спальню. Кровать была заправлена, как в отеле. Он рванул дверцу шкафа - его вещи висели ровным строем. А половина полок... пустовала. Вещи Хонды исчезли. Тогда его накрыло. Джин Ман носился по квартире, вглядываясь в каждый угол, его дыхание стало сбивчивым, а голос сорвался на крик. -ХОНДА! ГДЕ ТЫ?! ПОКАЖИСЬ! Ничего. Только эхо его собственного отчаяния. Он рухнул на стул на кухне, обессиленный. Отчаяние, холодное и липкое, сдавило горло. Хонды не было. Его забрали? Убили? Но... нет следов борьбы. Ничего не разбито. Только его вещи пропали. Значит... он ушел. Сам. И тогда его взгляд, затуманенный болью, упал на дверцу холодильника. Туда, где обычно висел список продуктов, был прилеплен клочок бумаги. Он подошел ближе. Почерк был неровным, буквы скакали, некоторые слова были просто нацарапаны, будто рука отказывалась повиноваться. “Родители погибли в аварии. Брат один. Должен ехать сейчас. Не мог ждать. Прости. Люблю тебя.” Джин Ман медленно сполз по дверце холодильника на пол, сжимая в руке этот клочок бумаги. Мир, который они строили столько месяцев, рухнул в одно мгновение. Бумажный клочок хрустел в его сжатом кулаке. Слова “люблю тебя” обжигали, как насмешка. Любил - и ушел. Без звонка, без попытки связаться, бросив все. Сначала им двигали только эмоции. Он схватил телефон, чтобы позвонить Ли Ен Хану и потребовать срочный отпуск. Но палец завис над кнопкой вызова. Что он скажет? “Мой напарник самовольно покинул пост из-за семейных проблем”? Это выставит Хонду ненадежным и поставит крест на его карьере. Хуже того, сделает его уязвимым для наказания со стороны “Вавилона”. Но сквозь грохот обрушивающейся боли уже пробивался холодный, стальной стержень сущности Джин Мана. Его аналитический ум, заглушая эмоции, начал работу. Нестыковка №1: Слишком быстро. Сообщение о смерти родителей пришло, и Хонда тут же сбежал, не проверив? Ладно, еще можно списать на шок от новости и эмоции. Нестыковка №2: Нет подтверждения. Джин Ман запустил поиск в закрытых базах данных “Вавилона”, подключившись через защищенный канал. Никаких сообщений о крупных ДТП в родном городе Хонды за последние 72 часа не было. Нестыковка №3: Стиль. Записка была написана дрожащей рукой. Но не от горя. Слово “люблю” было выведено с особой силой, будто это было не прощание, а предупреждение. Последняя попытка что-то сказать. Его заставили?! Мысль ударила с обжигающей ясностью. Кто-то нашел слабость Хонды. Его семью, и использовал ее как рычаг, чтобы убрать его с доски. Но кто? Кан был мертв. Его последний живой прихвостень - труслив и не настолько умен. Джин Ман подошел к окну и смотрел на ночной город, но видел не огни, а схемы, связи, тени. Он был солдатом, а не детективом, но сейчас ему предстояло им стать. Внезапно его телефон, “чистый”, не связанный с “Вавилоном”, издал короткий вибрирующий сигнал. Пришло сообщение с незнакомого номера. В нем не было текста. Только координаты и время: завтра, 23:00. Это могла быть ловушка. Но это был и единственный след. На следующий день в 22:55 Джин Ман был на месте. Заброшенный складской район, тускло освещенный редкими фонарями. Он занял позицию на крыше, откуда просматривалась точка встречи. Ровно в 23:00 из тени вышла нервная фигура. Это был Маг. Тот самый, которого Джин Ман когда-то пощадил. Он озирался, словно ожидая удара в спину. Джин Ман бесшумно спустился, появившись перед ним как призрак. Маг вздрогнул. -Чон... Я... я не знаю всего. Но я должен был тебе сказать. Это долг. - Где Хонда? - голос Джин Мана был тише шелеста ветра, но в нем была слышна ярость. -Его выманили, позвонили на личный, зашифрованный номер. Сказали, что его семья в опасности, что если он не приедет немедленно и не сдастся, брата убьют. Они знали все детали. Имена, адрес. Хонда не мог рисковать. - Кто? -это было уже не вопросом, а требованием. Маг сглотнул. -Я не знаю имени. Но я слышал, как Кан, перед тем как... перед тем как все случилось, хвастался, что у него есть “страховка” против тебя. Что он передал кому-то все досье на твоего молчуна, в том числе и на его семью. Этим “кем-то” был не я и не Ким. Кто-то выше, возможно из руководства “Вавилона”. Волна гнева прокатилась по телу Джин Мана. Враг был не снаружи, он был внутри системы. -Почему ты говоришь мне это? - прищурился Джин Ман. -Потому что то, что они делают... это не просто грязно, это подрыв основ. Если они могут так поступить с одним из лучших бойцов, то что стоит им избавиться от любого из нас? - Маг нервно оглянулся. -Я сказал все, что знал. Мне нужно исчезнуть. Он бросился бежать в темноту. Джин Ман не стал его останавливать. Информация была дороже мести мелкой сошке. Он остался один в ночи с новой, ужасающей правдой. “Вавилон” стал вражеской территорией. Хонду не просто забрали, а взяли в заложники, чтобы держать под контролем его. Или чтобы выманить в ловушку. Джин Ман посмотрел на свой телефон- официальный канал связи с Ен Ханом. Но он не мог ему доверять, никому не мог доверять. У него не было армии, у него не было поддержки, у него было только яростное желание найти своего человека и холодная, беспощадная злость, которую Джин Ман собирался обрушить на тех, кто посмел их разлучить. Он повернулся и растворился во тьме, как призрак. Охотник снова стал охотником. Но на этот раз его добычей была не одна цель, а вся враждебная система. И Джин Ман начинал свою самую важную миссию- миссию по спасению Хонды.