With a resolute heart/С решительным сердцем

      После короткого сна Гарри просыпается совершенно разбитым. В комнате нет ни признаков завтрака, ни часов или окна, и портрет отвечает на его вопросы на греческом.       Гарри медлит, не решаясь погрузиться в привычный утренний распорядок. Он неуверенно поглядывает на дверь. Никто не пришел за ним. Он с сомнением размышляет, разрешено ли ему выходить. Но он думает, что если бы было запрещено, то они бы заперли дверь. Он на пробу дергает ручку.       Аврор в лиловой мантии ждет в коридоре. Она, жестом приказав Гарри следовать за собой, ведет его по лабиринтам Министерства; никого другого они в коридорах не встречают. Он сжимает предплечье, где в кобуре покоится палочка, пытаясь сосредоточиться на давлении от ремней кобуры. Его смерть не входит в планы Министерства в ближайшие несколько месяцев, но это вовсе не значит, что до того момента ему не может встретиться великое множество неприятностей всех цветов и размеров.       Смутное беспокойство Гарри оказывается пророческим, когда его оставляют в гостиной наедине с профессором Снейпом. Он читает сегодняшнюю газету — если совы уже принесли почту, значит, было где-то около середины утра.       Снейп бросает выразительный взгляд на буфет с завтраком, но в остальном игнорирует Гарри. Когда ожидаемый язвительный выпад не прилетает немедленно, Гарри, вздохнув, берет тарелку и отправляется за едой.       Затянуть момент, мучая тягостным ожиданием наступления самого наказания, — вполне в стиле Снейпа.       Гарри садится напротив своего наставника. Над большой фотографией Беллатрикс Блэк, танцующей с Гилдероем Локхартом, на первой странице вьется огромный заголовок про бал.       У Министерства есть явный фаворит среди чемпионов. Их национализм прямо-таки очевиден.       Гарри удается расшифровать те клочки первого абзаца, что не скрыты пальцами Снейпа, к тому времени, когда к ним присоединяются Гермиона и профессор Макгонагалл. Они обе уже поели.       — Вы выступили восхитительно прошлым вечером, — говорит профессор Макгонагалл. — На лучшее мы и надеяться не могли.       — Ведь, разумеется, строить надежды на то, что вам хватит благоразумия и сил удержаться от искушения вести частные разговоры в публичных бальных залах, — дело пустое, — издевательски растягивает слова Снейп. Он ловко переворачивает газету и раскрывает колонку сплетен. Драма, поднятая Флер Делакур, стала темой самых горячих споров. Кто завоюет ее сердце? Ниже есть жирный подзаголовок: Чемпион-наследник Поттер сопротивляется полувейле!       В серьезных ли отношениях Гарри Поттер со своей подругой и чемпионкой, Гермионой Грейнджер? Или кто-то другой зацепил взгляд мистера Поттера? Поднимает ли он палочку для другой команды?       Когда Флер Делакур включила свое знаменитое обаяние, Гарри Поттер сбежал к своей давней подруге, Гермионе Грейнджер. Их нежная дружба была выставлена на всеобщее обозрение на церемонии Жатвы; и пусть все мы прекрасно видим, что там дело явно не одной только дружбой ограничено, источники, близкие к паре, расходятся во мнениях о характере их отношений. Искал ли мистер Поттер утешения в обществе хорошей знакомой — или есть нечто большее в их дружбе, нечто более мощное, способное противостоять чарам вейлы? Не скандальные ли это тайные отношения, которые они скрывали даже от своих ближайших друзей? В любом случае мистеру Поттеру придется побороться за внимание своей маленькой подружки. Мисс Грейнджер и восходящая болгарская звезда Виктор Крам вели себя друг с другом крайне раскованно на танцполе.       Или, возможно, мистер Поттер невосприимчив к очарованию вейлы, потому что его вкусы лежат в ином, более мужественном направлении? Ход бала принял неожиданный поворот, когда Гарри Поттер и слизеринец Том Риддл вышли на танцпол. Между этими двумя летело больше искр, чем в магазине палочек Олливандера перед первым сентября. Мы будем держать вас в курсе этого захватывающего нового поворота событий. Время покажет, последует ли мистер Поттер семейной традиции и найдет ли свою пару на арене.       В мозгу Гарри случается короткое замыкание. Нет. Он не станет вести этот разговор сейчас. Мерлин, не со Снейпом из всех людей.       — Виктор Крам?       Гермиона — благослови ее Мерлин — намек понимает и легко подхватывает:       — Мы разговаривали об арифмантике. Он очень умен. Беседа вышла приятной.       Снейп презрительно улыбается на их приятную смену темы и шлет ее прогуляться до чертовой бабушки.       — Разговор с Томом Риддлом был форменным идиотизмом. Он невероятно умен и обладает прелестным талантом выведывать темнейшие секреты людей. Он, несомненно, самая большая угроза, с которой вы столкнетесь на арене. Что вы успели ему выболтать?       — Именно то, что вы только что сказали, в общем-то, — говорит Гарри. — Я заявил, что он чертовски страшный. Он признал, что на самом деле еще страшнее, но скрывает это.       Снейп поднимает бровь.       Гарри пожимает плечами.       — Я думаю, ему просто стало любопытно. Ну, как мне удалось увидеть это сквозь все его маски и высококлассное притворство. Он не спрашивал о наших планах или чем-то в этом роде и вообще не казался обеспокоенным тем, что я его раскусил.       — Хм. Он не отметил вас как угрозу.       — Заинтересованность Слизнорта во мне привлекла его внимание, — вспоминает Гарри.       — Да, и затем вы позволили ему взять себя под ручку, встать рядом и выяснить, чем именно вы так понравились старику.       — Он мог спросить дюжину людей и услышать ровно такой же ответ, — не соглашается Гарри.       — Он мог услышать дюжину слухов, — возражает Снейп. — А вместо этого прочел истину, написанную огромными буквами на вашем лице. Он наблюдал за вашими реакциями.       — А, — понимает Гарри. Ну, в этом действительно есть смысл.       Снейп переворачивает следующую страницу газеты. Профессор Макгонагалл тянется к куче желтых газетенок, берет одну для себя и передает другую Гермионе. Гермиона берет ее осторожно двумя пальцами, точно бумага может взорваться в ее руках при любом резком движении. Гарри не знает, в чем причина ее неуверенности, — эти журналы, по крайней мере, не претендуют на право называться настоящей журналистикой, в отличие от того же «Пророка».       — Ждете, пока остальные сделают всю работу за вас, Поттер? — кривится Снейп.       Гарри моргает. Какую работу?       Макгонагалл вздыхает:       — Эти газеты и трансляции — голос Министерства. Это последний шанс взглянуть на репортажи, который у нас будет до конца турнира.       — Их цель — сформировать общественное одобрение, — продолжает Снейп. — Не недооценивайте силу монтажа. Министерство контролирует нарратив. Вы же никак не можете повлиять на то, как они вас изображают. — Гарри, должно быть, выглядит скептически, потому что Снейп раздраженно хмурится. — Они могли бы брать у вас интервью полчаса и после спроецировать только тридцать секунд вашего пустого выражения после простого вопроса, который они задали кому-то другому. Вы можете отлично проявить себя на дуэли, и они покажут исключительно те пару миллисекунд, когда вы споткнулись. Они способны заставить вас звучать невменяемым и выглядеть полным идиотом с одной прямой извилиной, вырвав саркастическое замечание из контекста.       Ужас морозом стекает вниз по позвоночнику Гарри. Макгонагалл мрачно кивает.       — Выборочный монтаж становится основной проблемой во время этапа тренировок: у них двадцать четыре чемпиона — и только один час трансляции на зеркалах да несколько колонок в утренней газете. Сколько они вырезают, страшно даже представить. Арена транслируется в прямом эфире без остановки — тогда у них не будет возможности столько материала перекромсать. Но до того момента, когда вы достигнете арены, у них есть целые месяцы, чтобы слепить из вас в глазах общественности тот образ, который им угоден.       Снейп сминает газету.       — Если они хотят нарисовать нелестную картину, то без колебаний воспользуются тем безграничным количеством возможностей, которыми обладают. Не давайте им причин прибегать к этому. Следуйте партийной повестке: Игры хороши, вы хотите стать единственным победителем, жертва благородна.       Гарри бледнеет. Он не сможет этого сделать. Осознание ударяет его на каком-то висцеральном уровне. Он не сможет тупо повторять отвратительную ложь только для того, чтобы Министерство представило его в лестном виде и заставило больше людей полюбить его. Лучшее, что может сделать Гарри, — не критиковать Министерство слишком активно. Хотя, может быть, он и на это окажется не способен: у него никогда не получалось молчать о том, что он считал в корне, чудовищно неправильным.       Гермиона рядом с ним краснеет от негодования. Похоже, ни один из них не справится с этой задачей с легкостью.       — Мисс Блэк и мистер Крам — главные фавориты. Выступите против них открыто — и Министерство изобразит вас как соперника или помеху для них, которую им необходимо уничтожить, — сцепив в замок пальцы, заявляет Снейп. — Это двое не пойдут против желаний толпы.       — В текущий момент наиболее распространенное мнение о вас двоих, кажется, заключается в том, что у вас есть определенный потенциал; людям вы интересны. Пока Министерство в это верит, слишком уж саботировать ваши образы не станут, — добавляет Макгонагалл.       — А на это я даю неделю, — говорит Снейп. Он игнорирует недовольный взгляд, который бросает на него Макгонагалл. — Вы продержитесь от силы неделю, прежде чем выведете из себя Министерство и продемонстрируете спонсорам свою вопиющую некомпетентность. Я очень надеюсь, что вас хватит хотя бы на неделю. С этим можно будет работать.       — Во время тренировок? — угадывает Гарри. — Как они вообще проходят?       Гермиона напряженно сдвигается на край своего кресла.       Снейп кидает на нее тяжелый предупреждающий взгляд, молчаливо веля заткнуться.       Профессор Макгонагалл, никогда не отличавшаяся большим терпением к ребячливым перепалкам, заговаривает раньше:       — Тренировки — следующий этап, последний перед началом Игр. В Хогвартсе вы будете работать с мастерами в различных областях и пройдете специализированное обучение. Мы также будем работать с вами лично. Мисс Грейнджер, я слышала о вашем использовании заклинаний призыва птиц в конфронтациях — подобное я одобряю. Трансфигурация — невероятно мощный инструмент в дуэли; я дам вам несколько советов. Профессор Снейп научит вас обоих окклюменции, чтобы и дальше успешно сопротивляться привлекательности вейлы.       — Когда мы начинаем?       — Порталы перенесут вас в Хогвартс сегодня днем. Официально тренировки начнутся ранним утром завтра. Уроки окклюменции же начинаются сейчас, — говорит Снейп.       И достает свою палочку.       Гарри бледнеет. Он бросает взгляд на Макгонагалл, но та и не думает вмешаться.       — Окклюменция — искусство защиты разума от магической манипуляции. Я попытаюсь проникнуть в ваш разум. Мы посмотрим, насколько хорошо вы способны сопротивляться. Приготовьтесь, как считаете нужным. Легилименс!       «…Джеймс Поттер, убери метлу со стола!» — Лили поворачивается, волосы взметаются, вспыхивают огненной волной, Гарри хихикает… «Конфринго!» «Гарри!» Металл летит во все стороны… Дядя Ремус, мертвенно-бледный, сжавшись диване, смотрит на волшебное зеркало. Гарри нервно переспрашивает: «Игра? Какая игра? Это как прятки, поэтому они в лесу?..» Дядя Сириус хватает его за плечи: «Сосредоточься, Гарри. Ты готов. Ты сможешь это сделать». Гарри отступает, сжимается, становится совсем крошечным, расправляя крылья… «Экспекто Патронум! Ух, у меня никогда не получится»… Джинни наклоняется для неловкого поцелуя… «Ты считаешь себя человеком лишь с каплей ума?» — ответная улыбка Риддла, острая, опасная…       Гарри сползает в кресле, задыхаясь. Внезапная головная боль, ослепляя, белым жаром растекается по ту сторону век.       Ах, вот и месть, которую ждал Гарри.       Снейп бросает на него уничижительный взгляд, а затем направляет свою палочку на Гермиону. Гарри вздрагивает.       — Легилименс!       Гермиона застывает на долгую минуту. Снейп опускает палочку, и она падает назад в кресло и судорожно хватает ртом воздух.       Снейп кривит губы.       — Вы вообще пытались сопротивляться?       Гермиона в шоке молчит. То, что Снейп еще и с презрением критикует ее академические способности, едва ли помогает справиться с потрясением.       — Как у меня получилось? — отвлекает внимание Снейпа Гарри.       — Отвратительно. Придется начинать с самых азов. Окклюменция — вопрос силы воли. Очистите свой разум. Это не должно представлять для вас проблему.       Это определенно укол в адрес интеллекта Гарри, а не комментарий о легкости действия. Гарри даже не знает, что подразумевает под собой чистый разум, — отсутствие мыслей? Нужно представлять полую белую пустоту?       Голова все еще кружится, когда Снейп поднимает палочку.       — Подождите, да что я делать-то должен?       — Сосредоточьтесь. Восстановите контроль. Легилименс!       «…Я Рон, кстати. Рон Уизли»… «Барьер как-то запечатан». «Может, нам стоит подождать у машины?» «Машина!..» Вой и лай, и его дяди веселятся внизу в подвале. Гарри пытается открыть ручку, но она заперта заклинанием… «Тролль! В подземельях!» «Гермиона! Она не знает!»…       — Существует ли некая причина, по которой вы хотите, чтобы я знал все банальные детали ваших отношений? — спрашивает Снейп.       — Существует ли причина, по которой вы смотрите именно на них?       — Легилименс! Письмо — «Авроры преследуют меня по сфабрикованным обвинениям. Я должен бежать. Прости, Гарри. Дядя Регги возьмет на себя заботу о тебе. Министерство не позволит Лунатику официально тебя усыновить, но мы всегда будем рядом с тобой. Я прячусь в…» — «Зачем тебе тайное убежище, Сириус?» «Я разозлил нескольких людей. Не беспокойся обо мне. Это как отпуск; там приятно и солнечно. Я направляюсь в…» — сова приземляется с огромной посылкой. Записка дороже любых подарков внутри коробки: «С днем рождения, Гарри! Скоро увидимся. Встреть меня в месте, где я показал тебе…» — Выходиперестаньсмотреть — большая черная фигура несется через Большой зал… — Незабирайегоотменя — Риддл притягивает его близко, замирает сердце, Гарри смотрит на нунду — Беллатрикс Блэк улыбается: «Не поворачивайся спиной, грязнокровка…»       — Ваши эмоции настолько очевидны, что можно экскурсии по вашему разуму проводить, — говорит Снейп. Презрения меньше, чем раньше.       Гарри смотрит на него с укором. Снейп искал местоположение Сириуса. Он получил многое, но не это.       — Мисс Грейнджер. Приготовьтесь.       — Есть ли книга, или…       — Окклюменция — такой же навык, как сражения на дуэли или полеты. Он развивается практикой, дисциплиной и длительным воздействием. Вы не можете обучиться этому по книгам. К тому времени, когда один из вас самостоятельно стряхнет вейловские чары, вы уже будете в шести футах под землей. Легилименс!       Гарри не знает, сколько прошло времени, когда профессор МакГонагалл останавливает их занятие, но к тому моменту у него возникает стойкое ощущение, что мягкий солнечный свет раскаленными иглами вонзается прямо в его мозг.       Дюжина авроров входит и рассредоточивается по комнате. Гарри и Гермиона замирают. Женщина выходит вперед. Ее мантии отмечены золотой отделкой — она высокого ранга. В руках у нее отрезок веревки.       — У вас пять минут.       Гарри щурится и быстро закрывает глаза, потому что теперь он, по меньшей мере, почти твердо уверен, что на этот раз они пришли не его арестовать.       — Портал, серьезно?       Его стошнит под взглядами всей Британии.       — Примите зелье от головной боли, — вздыхает профессор МакГонагалл и вручает каждому из них флакон.       Гермиона, не теряя времени зря, выдергивает пробку. Она тяжело опускается в кресло и массирует лоб, пока боль не рассеивается полностью.       Гарри переворачивает флакон. Маркировка Министерства. Это сварил не Снейп. Ну конечно. Ему бы понравилось видеть Гарри выблевывающим свои внутренности под прицелом десятков омниноклей, при условии, разумеется, что ничто из этого не попадет на него.       — Мы не поедем обратно на поезде?       — Вас в Хогсмиде никто с парадом встречать не собирается. Незачем тратить на вас впустую время и ресурсы театральной труппы, — язвительно бросает Снейп.       — Одна минута, — напоминает аврор с порталом. Половина авроров хватается за веревку. Остальные остаются сзади, держа палочки наготове. Значит сбежать, просто не взявшись за веревку, не выйдет. Гарри и Гермиона хватаются за портал и ждут.       Зелье действует быстро. Когда портал активируется, Гарри просто невероятно дезориентирован, но уже может дышать, не опасаясь приступа тошноты. Он и Гермиона тяжело падают на спины в траву. Снейп кидает на них брезгливый взгляд, словно они нарочно решили поваляться на земле.       Гарри поправляет очки и, поморщившись, осматривается. Они рядом с дорогой, ведущей в Хогсмид, прямо за воротами Хогвартса. И окружены еще большим количеством авроров. Какая прелесть.       — Тридцать секунд до того, как пуффендуйцы приземлятся на вас, Поттер. Но не торопитесь.       Гарри быстро принимается вставать и, как может, спешит к замку, потому что Снейп их явно ждать не собирается.       И действительно, тут же за ними раздается вспышка. Седрик Диггори, Амелия Боунс, профессор Флитвик и Ньют Саламандер приземляются за воротами.       Минуту и два портала спустя раздается треск, и в воздухе накапливается сила. Волосы Гермионы встают дыбом.       Гарри останавливается на полпути в гору и оборачивается. Давление нарастает в его ушах, и как раз когда он думает, что перепонки вот-вот лопнут, полупрозрачный купол защелкивается вокруг замка и территории.       Они активировали защитные чары Хогвартса. Слабая надежда на побег, о существовании которой Гарри до этого момента не подозревал, шипит и умирает.       Теперь ничего не поделать. Они в ловушке. Гарри поворачивается, глядит на возвышающийся впереди холм и продолжает идти.       В Большом зале все еще стоят четыре стола факультетов, но цвета и знамена исчезли. Чемпионы и наставники из всех школ смешиваются и распределяются между столами. Это чрезвычайно странно — видеть директора Дамблдора, сидящего за скамьей, подобно прилежному студент в флуоресцентной мантии. Здесь все равны, кроме, конечно, чиновников Министерства.       — Профессор, кто те люди, что сидят с Бартемиусом Краучем за главным столом? — спрашивает Гермиона.       Снейп бросает на них взгляд свысока. Очевидно, это знание стоит где-то наряду с ингредиентами для Напитка Живой смерти в его списке вещей, которые все должны знать с рождения. Но все же он снисходит до ответа:       — Корнелиус Фадж, Департамент магических происшествий и катастроф. Уолден Макнейр, Департамент по регулированию и контролю за магическими существами. Долорес Амбридж, Департамент магического правопорядка.       Его губы кривятся при упоминании последней — маленькой женщины в розовом.       Кубок огня стоит перед ними, на том же месте, что и на Церемонии жатвы. Синее пламя уродует их лица странными тенями.       — Кхм-кхм.       Люди озираются, пытаясь понять источник звука, и все взгляды в конце концов останавливаются на Амбридж. Она настолько низкая, что даже встав, не смогла привлечь их внимание.       Амбридж широко улыбается — гораздо шире, чем это делают нормальные люди. Улыбка растягивается от уха до уха на ее широком лице. Она становится ужасно похожа на жабу.       — Добрый вечер, наставники и чемпионы, — говорит она сладким голосом, который больше подошел бы воспитателю в детскому саду. — Я Верховный инквизитор Амбридж. Это означает, что я отвечаю за повседневную жизнь в замке. Я буду проверять, что все тренируются и ведут себя хорошо. Итак, это подводит нас к правилам. Никто не может войти или уйти из замка, пока Игры не завершены. Защитные чары подняты, так что любой, кто попытается, столкнется с неприятными последствиями.       Амбридж хихикает.       Гермиона смотрит на нее, ошеломленная.       Гарри наблюдает за Снейпом, потому что, как выяснилось, в мире существует кто-то, кого он ненавидит больше, чем Гарри, и это завораживающее зрелище.       — Тренировки начинаются в восемь завтра, так что вам лучше встать пораньше, чтобы быть бодрячком. Завтрак будет подаваться в Большом зале в семь. Обед в двенадцать. Ужин в шесть. Комендантского часа нет. Библиотека открыта круглосуточно. Зал заклинаний на третьем этаже открыт круглосуточно. Все другие тренировочные комнаты открыты с семи утра до семи вечера. Магия строго запрещена вне официальных мест практики. Тренеры разблокируют ваши палочки, когда вы войдете в тренировочную комнату, и вы вернете свои палочки в кобуру, когда выйдете. Все прочее оружие должно оставаться строго в пределах тренировочных комнат. Конечно, чемпионам запрещено причинять вред друг другу — у вас будет предостаточно возможностей заняться этим позже! Больничное крыло открыто круглосуточно, но если вы будете следовать этим правилам, ни у кого не возникнет нужды им воспользоваться. Эти меры введены для вашей же безопасности. Вы сохраните все свои права и свободы при хорошем поведении. Ограничения будут введены, если выяснится, что вы не заслуживаете нашего доверия.       Свободы. Гарри фыркает. Министерство размахивает доступом к их магии перед их носом, пытаясь выставить все так, будто это пряник, пусть на деле это явно кнут.       Мы владеем вами. Мы владеем вашей магией. Вы будете прыгать, так высоко, как мы скажем. Вы в эпицентре смертельной битвы, и вы будете сдерживать огонь, пока мы не скажем вам развязать его.       Он сжимает кулаки. Его тарелка дребезжит.       Снейп насмешливо глядит на него.       — Ну давайте, посмотрим, считается ли стихийная магия за нарушение правил. Проверьте, будьте так добры. Сделайте мой день.       — Наставники и персонал будут проживать в башне Когтеврана. Чемпионы Шармбатона будут жить в общежитиях Пуффендуя. Чемпионы Дурмстранга займут подземелья Слизерина. Чемпионы Хогвартса переедут в башню Гриффиндора. У каждого из вас будет комната с защитными чарами, чтобы предотвратить вход других чемпионов, для вашего душевного спокойствия.       — Мы будем жить с Беллатрикс Блэк, — осознает Гермиона.       Гарри отчаянно надеется, что Блэк связана теми же правилами и она тоже не может использовать свою палочку. Он не уверен, насколько глубоко проникли коррупция и фаворитизм.       После ужина чемпионы Хогвартса следуют за своим эскортом, и Гарри тщательно обдумывает, как бы ускользнуть в Выручай-комнату, чтобы достать запасные палочки для себя и Гермионы, на всякий случай, если Беллатрикс все-таки сорвется.       Гермиона шепчет о том, что нужно взять книги из библиотеки. Гарри кивает, но на самом деле не вслушивается в ее слова, пока мимоходом не выцепляет:       — …Том уже владеет беспалочковой магией; у него есть преимущество.       — Том Риддл способен на беспалочковую магию, — Гарри останавливается как вкопанный. Группа продолжает идти дальше без них. Это хорошо. Полезно, на самом деле. — В какой мере?       Гермиона выглядит несчастной.       — Ему удавались разные мелочи, когда мы были детьми. Призыв вещей. Левитация. Контроль животных. Однажды он заставил орду крыс украсть всю одежду Джастина Финч-Флетчли, когда тот дразнил нас.       Это уже тревожно. Разоружи его на арене, и он сможет призвать свою палочку обратно или уронить камень им на головы. Или, действуя более скрытно, — а Риддл кажется к этому и стремится — он без усилий сумел бы помочь кому-то споткнуться на лестнице или перешагнуть подоконник, а отсутствие палочки создает довольно хорошее алиби.       — А с тех пор? — Гарри боится услышать ее ответ.       — Я не знаю. Я ревновала и злилась, что он попал в Хогвартс, а я была вынуждена провести в приюте еще год. Я угрожала наябедничать на него за нарушение закона об Ограничения магии для несовершеннолетних. С тех пор мы отдалились. Он перестал показывать мне свои трюки, но я уверена, что это не остановило его от того, чтобы продолжать совершенствоваться.       Беспалочковая магия. Гарри даже в голову подобное бы не пришло. Но это идеальное решение их текущей проблемы, разве нет? Запасные палочки — краткосрочная мера, но что делать на арене, если тебя разоружили или эта хрупкая деревяшка все-таки сломалась?       — Да. Лучше возьмем те книги позже, — решает Гарри. — Давай, нам нужно их догнать.       К счастью, они знают, куда идут, и давно выучили все секретные короткие пути. Они прибывают к портрету Толстой Дамы как раз вовремя, чтобы услышать пароль.       — Мальчики слева, девочки справа. Ваши комнаты помечены. Приятного дня, — говорит аврор, но уходить не торопится. Он занимает пост рядом с портретной нишей.       — Это гриффиндорцы называют гостиной? — издевательски фыркает Беллатрикс Блэк.       Отлично. Она в хорошем настроении.       Том Риддл тоже не выглядит впечатленным маленьким ярким пространством.       — Несколько безвкусно.       Гостиная никогда раньше не казалась маленькой, даже когда все пятьдесят гриффиндорцев закатывали вечеринку. Обжитой и не печально-пустынной — да. Но внезапно тут оказались авроры и восемь подростков, шесть из которых не принадлежат этому месту, — и двое из этих шестерых прямо-таки источают ауры враждебности и высокомерного презрения, — и стало жутко тесно.       Из-за омниноклей еще хуже. Они кружат над ними, как стервятники. Один с глупым видом продолжает врезаться в стены, а гобелен все шлепает по нему, словно пытаясь прихлопнуть муху. Кожа Гарри покрывается мурашками от мысли о тысячах глаз, наблюдающих за ними, развлекающихся прямо сейчас этим реалити-шоу.       Седрик подходит к одному из больших окон.       — А мне нравится. Уютно. Напоминает гостиную Пуффендуя, но вид получше.       Амелия Боунс застенчиво соглашается.       — Тебя никто не спрашивал, барсучок, — насмешливо отзывается Беллатрикс.       Вызов приходит, откуда не ждали.       — Тьма поджидает вас в будущем, — заунывно произносит Трелони.       Беллатрикс дико ухмыляется.       — Дорогуша, я и есть та тьма, что поджидает других.       Трелони съеживается.       — Я Видела это. Впереди трудные времена для всех вас!       Роджер Дэвис закатывает глаза.       — Слава Мерлину за откровение свыше. Сам бы я никогда не догадался.       — Единственное, что будет трудным в этих Играх — это решить, кого убить первым, — ухмыляется Беллатрикс.       — Очаровательно, — бормочет Гермиона так, чтоб услышал только Гарри. — Я иду в библиотеку. Встретимся там чуть позже?       — Конечно.       Гарри бесцельно слоняется по гостиной, чтобы убедиться, что Беллатрикс не следует за Гермионой. Ему не приходится долго ждать. Чемпионы либо с любопытством отправляются разглядывать свои комнаты, либо убредают, желая скоротать остаток дня в одиночестве. Сейчас еще ранний вечер — никто не ложится спать. Перебросившись еще парой угроз и покрасовавшись всласть, Беллатрикс уходит в свою комнату, а Гарри идет в свою.       Она расположена выше по лестнице, чем его прежняя комната. Она знакома ему до боли и это сбивает с толку. Здесь нет места для Рона, Невилла, Дина или Симуса. Они просто вырезаны. Кровать Гарри стоит посередине. На месте, где должна стоять кровать Рона, теперь большой стол. На стороне Симуса — гардероб. Он полон различных нарядов; спортивных, формальных, повседневных, все серые с гербом Министерства, из более дорогой ткани, чем Гарри обычно носит. У подножия кровати сундук. И это совершенно точно не сундук Гарри.       Он открывает его. Туфли, ремни, флаконы, полные мышечных релаксантов и всего того, что могло бы пригодиться после особенно тяжелой тренировки по квиддичу. Он копается в нем небрежно, перебирая неизвестные вещи.       Затем он проверяет гардероб, стол, и шерудит рукой под кроватью.       Его вещей там нет. У него нет сквозного зеркала Сириуса и зачарованного перочинного ножа. Нет его фотоальбома. Мантии-невидимки отца. Карты Мародеров. Его Молнии. Его мешочка из ишачьей кожи. Вредноскопа. Ключа от банковского хранилища. Свитеров Уизли. Зачарованной монеты ОД. Его книг заклинаний, его конспектов, — у Гермионы будет аневризма, когда она это поймет — у него даже нет пера.       У него случается небольшая паническая атака.       Гарри с грохотом спускается вниз в гостиную в оглушенном, полубессознательном состоянии.       Том уже там, разговаривает с аврором. Судя по тону его голоса, он уже перепробовал убеждение и вежливость, и ничто не возымело особого эффекта. У Гарри есть, о чем поговорить с аврорами, и он достаточно зол, чтобы действительно сделать это.       Гарри останавливается рядом с Риддлом.       — Министерство теперь может конфисковать семейные реликвии?       Аврор напрягается от оскорбления.       — Мы, конечно, контролируем предметы, которые могут быть опасными или дать чемпионам несправедливое преимущество.       — И в какую категорию попадают фотоальбомы? — Гарри смотрит с вызовом.       Аврор устало повторяет:       — Как я уже говорил этому джентльмену, ваши вещи будут возвращены вам или вашим ближайшим родственникам в конце Игр.       — Это мы еще посмотрим, — говорит Риддл. Голос у него ледяной.       На одно краткое мгновение Гарри забывает, что Риддл — его враг. На мгновение совершенного понимания и синхронности мысли; они разделяют одну и ту же ярость, направленная одних и тех же людей, из-за незаменимых вещей, отнятых у них против их воли.       — Что происходит? — встревоженно спрашивает Гермиона, появляясь из-за портрета с книгами в руках.       — Министерство милостиво забрало все наши вещи, — сладко объясняет ей Риддл.       — Мои конспекты!       Гарри был прав: аневризма. Может быть, инсульт.       Затем у Гарри возникает идея, и он тянется к палочке, прежде чем вспоминает, что не может использовать ее, чтобы наложить даже базовое заклинание приватности.       — Пойдемте со мной, — решает Гарри, раздраженно запуская руку в волосы.       Гермиона кладет книги на стол и спешит из гостиной за ним. Портреты смотрят на них с любопытством, и, помня об их вечно слушающих ушах, Гарри направляется к ближайшему секретному коридору. Затем, вспоминая хвастовство о том, как хорошо всевидящие омнинокли могут улавливать шепот, он идет еще дальше.       Он слегка удивляется, когда Риддл заходит следом за Гермионой. Риддл прислоняется к стене, а руки прячет в карманах. Он знает, что его не приглашали, но уже готов использовать размытые инструкции Гарри против него в словесном бою.       Гарри мог бы начать спорить чисто из принципа, но в этой битве они на одной стороне.       — Добби!       Эльф появляется перед Гарри, нервно закручивая уши.       — Гарри Поттер, сэр! Мисс Гермиона Грейнджер! Вы в серьезной опасности. Эти Игры плохое место для юных ведьм и волшебников!       — Мы знаем, Добби. Мы сделаем все, что сможем.       — Что Добби может сделать для вас? Нам, эльфам, запрещено вмешиваться в задания, но задания ведь еще не начались, — говорит Добби лукаво. Истинный мастер лазеек.       Гарри улыбается.       — Ты знаешь, где наши сундуки?       Длинные уши Добби шлепаются на лицо, когда он качает головой.       — Добби выяснит, Гарри Поттер, сэр!       Эльф исчезает.       — У тебя есть домовой эльф? — интересуется Риддл.       — Добби — свободный эльф, работающий в школе, — отвечает Гермиона, глубоко хмурясь.       Риддл поднимает брови, и Гарри понимает, что он пытается спровоцировать спор. Гермиона может раскрыть очень много информации очень быстро, если начнет очередную свою гневную тираду.       К счастью, Добби возвращается раньше, чем Риддл успевает ее до этого довести.       — Другие эльфы упаковывают все для Министерства. Сундуки больше не в школе, Гарри Поттер, сэр.       Гарри задумчиво наклоняет голову набок.       — Тебе запрещено их касаться? А что, если ты оставишь сундук, но заберешь вещи внутри?       Добби печально качает головой.       — Добби не может уйти из замка. Это старые защитные чары. Они приказывают эльфам не уходить.       — Понятно, — вздыхает Гарри. Проклятье. — Спасибо, Добби.       Эльф пищит, краснеет и исчезает.       Гарри проводит руками по лицу и, вздохнув, выскальзывает из прохода. Они мрачно волочат ноги обратно в гостиную.       — Он снова попытается помочь, не так ли?       Гермиона морщится.       — Снова? — с любопытством спрашивает Риддл.       Гарри отмахивается.       — Мы тогда вляпались во многолетнюю вражду Уизли-Малфой. Торт-бомба. Запечатанный барьер. Бешеный бладжер. Он хотел как лучше.       — Понятно, — произносит Риддл так, что подразумевает, что ничего ему не понятно. — Значит, он был эльфом семьи Малфой. Я помню, что Драко жаловался на это несколько лет назад.       — Я удивлен, что он вообще упомянул это. Его отец вряд ли с гордостью вспоминает об этом моменте своей жизни. Его переиграл двенадцатилетка, — ухмыляется Гарри.       Губы Риддла подрагивают.       — Было намного больше разглагольствований о краже, чем о хитрой уловке. Но всем известно, что домовых эльфов нельзя украсть.       Гермиона лишь рассеянно хмыкает; мыслями она уже далеко. Она снова набрала книг, из чего следует, что ничего другого они в ближайшее часы обсуждать не будут.       — Уже успела совершить налет на библиотеку, Гермиона? И почему я не удивлен, — замечает Риддл. Занятно.       Гермиона открывает рот, а затем, видимым усилием воли, подавляет желание начать разговор о своих исследованиях. Гарри шагает вперед, заслоняя ее, чтобы Риддл не мог ясно увидеть названия.       — Ну, до свидания, Риддл, — говорит Гарри многозначительно.       Это грубость на грани враждебности, но Риддл выглядит лишь позабавленым.       — До завтра.       — Что ж, давай посмотрим на твои книги, — говорит Гарри, как только Риддл исчезает из виду. Он косится на аврора, но пока они не колдуют перед ним, они не нарушают правила Амбридж. Говорить он старается тихо.       Гермиона открывает самую толстую книгу.       — Я только бегло просмотрела, но думаю, мы справимся с базовыми заклинаниями. Беспалочковая магия редка в Европе больше из-за стигматизации, чем сложности. Конечно: если бы это было признаком силы, все захотели бы ей овладеть. Палочки делают заклинания более мощными и легкими в наложении, но многие культуры вообще их не используют. Колдовство без палочек, к примеру, глубоко укоренено в Африке, что, по сути, является грубым упрощением: не все африканские культуры и не исключительно африканские культуры практикуют беспалочковую магию, но, насколько я понимаю, восприятие ее в обществе связано с влиянием европейского элитизма, что привело к тому, что европейцы стали презирать беспалочковую магию как магию бедняков — магию для волшебников, которые не могут позволить себе палочки.       Гарри нежно качает головой. Теперь он слышит отголоски одной из ее кампаний с чудными значками.       — Вот что; мы выберемся из этой передряги, и я устрою нам мировое турне. Ты сможешь лично пройти у них обучение и написать лучшую книгу.       — Мою собственную книгу, — в глазах Гермионы появляется блеск, но она быстро фокусирует внимание на другом. — Ну, в общем… Беспалочковые заклинания направляются немного по-другому. Чтобы сотворить их, требуется больше концентрации, более ясный мысленный образ и более сильная воля. Это немного похоже на то, как невербальное колдовство отличается от вербального; различие ведь не просто в необходимости произносить слова в голове. Беспалочковая магия немного сложнее, потому что нужно восполнить разницу в фокусе и силе, которую обычно обеспечивает палочка. Нет движения, чтобы формировать магию — нужно просто указать и произнести формулу. Мы привыкли к тому, что заклинания ощущаются определенным образом и требуют определенного количества усилий, и оттого поначалу будем машинально наполнять их меньшим количеством силы при беспалочковом наложении. Мы будем учить каждое заклинание заново с нуля, так что, давай только по одному за раз.       Гарри не удивлен, что Риддл освоил беспалочковую магию, несмотря на распространенную стигму. Он точно не входит в число тех, кто бездумно следует ни за лидерами, ни общественным условностям. Он также не удивлен, что Риддл не выставляет этот талант напоказ. Беспалочковая магия — интересный конфликт — увеличивает фактическую силу и уменьшает количество силы, которую, по мнению других людей, ты имеешь. Во многих отношениях воспринимаемая сила важнее фактической силы, потому что именно она привлекает людей. Если ты заполучишь чью-то поддержку, они сделают все, что ты им прикажешь, и ты, по принципу доверенности, станешь обладателем и их силы. Фактическая сила ограничена и быстро перекрывается несколькими последователями.       Гарри и Гермиона делят книги между собой и только и делают, что читают несколько часов подряд. Они находят парочку-другую полезных советов, но, по мнению Гермионы, этого недостаточно. Беспалочковая магия менее структурирована, и больше направлена на чувства и волю, так что неудивительно, что инструкции менее точны, чем руководства по заклинаниям, к которым они привыкли. В некотором смысле это менее сложно, хотя и звучит куда труднее. Он справлялся и с задачками и сложнее; освоить беспалочковую магию явно проще, чем изучить чары патронуса на третьем курсе, что к лучшему, ведь у них в запасе есть только два месяца.       Гарри идет спать, когда слова перед глазами начинают размываться и плясать. В этот момент в его голову уже больше ничего не лезет. Хватит читать. Лучше всего он учится на практике.       Он отстегивает свою кобуру для палочки в первый раз и аккуратно откладывает ее в сторону.       Министерство может удержать его вдали от друзей и семьи, от его вещей, от его палочки, но они не могут удержать его от его магии. Они не затащат его на дно.       Он указывает рукой на свою подушку, вызывает яркий образ в памяти, и приказывает:       — Акцио!       Его подушка переворачивается.       Гарри ухмыляется и снова поднимает руку.