With a resolute heart/С решительным сердцем

      Седрик машет им. Гарри сначала не замечает его, слеповато щурясь от яркого света, так что он слегка удивляется, когда Гермиона подталкивает его на скамейку напротив пуффендуйцев.       — Седрик, Амелия. Доброе утро, — приветствует Гарри немного напряженно. Выпитое зелье еще не начало действовать.       — Ты в порядке? — встревоженно спрашивает Седрик.       — Головная боль. Снейп, — отрывисто говорит Гарри. Подобные мучения ему теперь предстоят дважды в день. Он понятия не имеет, как при этом должен нормально показывать себя на каких-либо других тренировках, если окклюменция поджаривает его мозг до основания.       — А, — Седрик сочувственно морщится.       Дурной это знак, размышляет Гарри, когда его собственный наставник против него настроен больше, чем добрая половина его конкурентов. И как ему два месяца тренировок пережить?       — Как ваши наставники? — спрашивает Гермиона.       — Мне нравится мистер Саламандер. Он добрый и умный, и так много знает о магических существах! — с восторгом сообщает Амелия. — Он тоже был молод, когда его избрали на Игры. Никто даже не ожидал, что он выиграет.       Седрик согласно кивает.       — Он гениален. Флитвик тоже, конечно. За ним, честно говоря, немного трудно угнаться. Он работает намного быстрее, чем обычно на уроках.       Гермиона выглядит так, будто лишь жутчайшим усилием воли справляется со вспышкой зависти и пересиливает желание выпросить разрешение присоединиться к их частным урокам.       — Профессор МакГонагалл точно такая же, хотя мы еще мало с ней работали. Мы в основном работали с профессором Снейпом до сих пор, а он, ну...       — Кошмарен? Бесполезен? Больной садист?       — Гарри! — шипит Гермиона. — Он профессор!       — Вы тренируетесь вместе? — спрашивает Седрик без особого удивления.       — Конечно, а вы нет? — удивляется Гермиона, и Гарри посылает Седрику благодарный взгляд за смену темы.       Амелия качает головой и опускает глаза на свою тарелку.       — Я ужасно сильно отстаю. Я не могу освоить то, чему профессор Флитвик учит Седрика.       — Эй, — Седрик притягивает ее к себе за плечи. — Ты умная и быстро адаптируешься, и это стоит куда больше, чем способность запомнить какие-то зубодробительно сложные заклинания.       Гарри оценивает ситуацию с меньшим оптимизмом. Амелия довольно хороша для своего возраста. Он ставил ее в пары с пятикурсниками в ОД. Но чемпионы в основном шести- и семикурсники, и все — одни из лучших учеников в своих школах. Амелия освоила пока только самые базовые основы магии, — те, что все остальные прошли годами ранее.       — Мы же все равно видимся. И ты всегда можешь прийти ко мне, если кто-то будет тебе докучать. Пуффендуйцы держатся вместе, — пытается подбодрить ее Седрик.       — Это касается и нас. Мы прикроем твою спину, — твердо говорит Гарри. Гермиона кивает.       — И мы прикроем вашу, — соглашается Седрик и устремляет взгляд через их плечи. — Роджер! Сюда.       — Утро, Седрик, Поттер, Грейнджер, Боунс, — говорит Роджер Дэвис. Он садится рядом с Седриком, не глядя на Трелони, которая следует за ним, как неловкий утенок. Гарри не знает, игнорирует ли он ее намеренно или просто забыл, что она вообще тут. — Готовы к тренировке? Кингсли только что дал мне список учебных залов. Я собираюсь пройтись по боевым комнатам, и, может быть, пойду в спортзал после ужина. Но сначала все-таки на стрельбище, думаю, а потом в дуэльный и боевой классы. Хотя не уверен, в чем разница.       Седрик задумчиво хмыкает.       — Я не знаю деталей. Отец предупредил меня не связываться с тренером, который ведет бои, но сказал, что это класс самый важный.       Гарри кивает.       — Ну, в этом есть смысл. Дуэли проводятся строго один на один, лицом к лицу. Эти условия очень... искусственные, что ли? Упрощенные. Дуэли не учитывают возможность нападения целой группы, или атаки из засады, или при помощи ловушек, вмешательства существ или что-либо еще в таком роде.       — Есть другие важные навыки для изучения, не только бой, — вставляет Гермиона. — Целительство, например; особенно пригодится для всех травм, которые вы обязательно получите после этих боевых уроков. И кроме того есть защитные чары, снятие проклятий, трансфигурация, магические существа, зелья, травология, руны и чары, выживание в дикой природе…       — Практику в целительстве я вам устрою… И все же, Грейнджер, ты не станешь отрицать, что первый бой самый важный. Если ты не сможешь пережить первые пять минут, все остальное не будет иметь значения, — говорит Дэвис.       Гермиона выпрямляется, готовясь к жарким дебатам. Гарри пытается прислушиваться, но Трелони его отвлекает. Она все не сводит с него взгляда, и ее чрезмерно пристальное внимание уже перешло порог грубости и приземлилось прямо в середину пути от пункта «простая причуда» к пункту «немая угроза».       — Ты встретишь своего врага на ринге и поплатишься за это, — голос у Трелони выходит неожиданно низкий и серьезный. До сих пор не дотягивает до уровня пробирающего до костей откровения, но эффект чуть лучше, чем в прошлый раз с Беллатрикс.       На секунду повисает тишина и все молча обмениваются взглядами.       — Это ее способ пожелать доброго утра, — закатывает глаза Дэвис.       — Понятно, — говорит Гарри, не зная, что еще можно здесь сказать. — Я не планировал участвовать в тренировочных боях сегодня, но, эм, я буду иметь это в виду.       Трелони серьезно кивает.       Гарри уже готов сменить тему, но Гермиона — нет.       — Руководствуясь чем ты делаешь такие заявления? Я не понимаю, информацию какого рода ты используешь, чтобы угадывать все это.       — При таком количестве опыта в прорицании, как у меня, развивается интуитивное чувство на подобные вещи.       Если Гермиона почует запах крови — или, уместнее выразиться, заприметит утверждение, с которым никогда не сумеет согласиться, — ее будет невозможно остановить. И Гарри, не желая тратить все утро на демагогию, пытается ее отвлечь:       — На какой урок пойдем первым?       — Я думала, мы этим утром можем просто порасспрашивать тренеров об их планах занятий, и отобрать самые необходимые. Составим свое расписание тренировок, — задумчиво говорит Гермиона.       Ну конечно.       И именно в этот момент Амбридж сахарным голосом объявляет, что тренировочные комнаты открыты, и рой всевидящих омниноклей спускается, чтобы запечатлеть их реакции.       Гарри раздраженно ерзает на скамье.       — Они действительно собираются записывать все, что мы делаем?       Ему только что пришло в голову, что его завтраку далеко до образца из книжки сбалансированного здорового питания. Миссис Уизли не одобрила бы.       Дэвис тут же встает и направляется к дверям, позабыв о своей тарелке. Остальные от него не отстают.       — Неудивительно, что они заинтересованы, — бросает на ходу, пожимая плечами Дэвис. — Мы теперь знаменитости.       — Просто игнорируй их, Гарри, — успокаивающе говорит Седрик. — Это ничем не отличается от сплетников, шушукающихся по коридорам.       — Есть сплетники, а есть преследователи. И только один из этих двух типов не попытается последовать за мной в туалет, — хмуро отзывается Гарри.       Седрик был одним из самых популярных мальчиков в школе. Он привык к вниманию. Гарри бы очень пригодилось немного его спокойствия прямо сейчас.       — Не думаю, что хочу быть знаменитостью, — вздыхает он.       У них нет четко установленного расписания, так что по молчаливому согласию их группа держится вместе. Они не знают, чего ожидать или где сейчас слоняется Беллатрикс, и никто не хочет выяснять это в одиночку.       Первой они натыкаются на старую аудиторию Защиты от Темных искусств. Она полна клеток с гриндилоу, огненными крабами и многими другими монстрами, чьи названия Гарри не сразу вспоминает. Ничего слишком опасного здесь не обитает, но есть зловещие таблички с информацией о тварях XXXX и XXXXX ранга. Гарри пораженно пялится на них.       — Они же не столкнут нас с существами класса пять-X, правда?       — В прошлых турнирах такое случалось, — морщится Гермиона. — Регулярно.       — И не то чтобы акромантулов было трудно найти в Хогвартсе, — внезапно осознав, стонет Гарри.       — Поблизости есть дикие акромантулы? — пищит Амелия.       — Целая колония в лесу. Хагрид дает им имена и таскает угощения на их дни рождения, — мрачно вспоминает Гарри.       — Большинство этих видов не обитает на Островах, — говорит Гермиона, просматривая список.       — Министерство могло бы импортировать тех, которых нам не хватает, — встревает Дэвис.       — Им пришлось бы изменить местный климат, чтобы эти существа могли тут выжить. Полагаю, будет разумным решением избегать любых жарких и сухих биомов, если только вы не горите желанием встретиться с чем-то крайне неприятным, — с кислой гримасой отвечает Гермиона.       Седрик предлагает двигаться дальше, а Амелия стремительно бледнеет. Избегание мыслей о предстоящих им ужасах не принесет ей никакой пользы в долгосрочной перспективе, думает Гарри.       Всевидящие омнинокли послушно следуют за ними, когда они продолжают исследовать классы. Под их взглядами у Гарри чешутся уши. Он пытается следовать совету Седрика и игнорировать их, но каждая вспышка золота на периферии зрения не дает ему забыть об их присутствии. Он не может избавиться от смутного беспокойства.       В комнате Трансфигурации Седрика захватывает идея освежить в памяти превращение парт в волков, а Амелия занимается трансфигурацией палок в лианы с другим тренером. Они кажутся полностью поглощенными своей работой, но когтевранцы и Гермиона сгорают от желания увидеть все остальные тренировочные классы, так что остатки их компании направляются дальше.       Класс зельеварения, вопреки их ожиданиям, обнаруживается на первом этаже, а не в привычных лабораториях в подземельях. Впрочем, Гарри не жалуется — так гораздо приятнее. Тут светло, полно свежего воздуха, и есть станция для идентификации магических и немагических растений как ингредиентов, яда или годящихся в пищу продуктов. Гарри испытывает искреннее любопытство: ему даже представить сложно, как зелья могут быть использованы на арене, и они ускользают от Слизнорта с обещаниями вернуться позже.       Некоторые комнаты весьма предсказуемы. Аудитория Чар полна установок для дуэлей, а комната рядом — подготовлена для боевого класса. Инструктор кричит «Постоянная бдительность!» и швыряет в них стул.       Коридор третьего этажа приспособили для проверки точности заклинаний на большом расстоянии. Движущиеся мишени носятся вокруг и ныряют за доспехи, прячась от Роджера, когда он выходит попробовать свои силы. Гарри наблюдает за разыгравшейся сценкой критически. Ему не доводилось раньше видеть, как Роджер Дэвис накладывает заклинания. И Седрик, и Гермиона способны действовать быстрее и точнее, но у Дэвиса Кингсли Шеклболт в качестве наставника; он будет прогрессировать со страшной скоростью, понимает Гарри. Гермиона смотрит на мишени с легким интересом, но Гарри не думает, что на этих тренировках им придется всерьез попотеть. Его скорость дает ему значительное преимущество в ближнем бою, а, начав швырять заклинаниями, он просто выдаст свою позицию, прежде чем сможет приблизиться к противнику. На арене он не станет делать выбор в пользу дальней дистанции.       Есть комната для Защитных чар и еще одна для Разрушения проклятий. Гарри с нетерпением ждет занятий по щитам: он справедливо полагает, что не продержится долго на арене, если не сможет, выставив вокруг оберегающие чары, поспать хоть пару часов. Необходимость становится более острой, когда он видит как девушка из Дурмстранга, Стоева, находит и практически прорезает себе путь через защитные чары, установленные под руководством Разрушителей проклятий, а после, достигнув куклы в центре, поджигает ее. Она оборачивается и ловит их внимательные взгляда, и улыбка ее обещает: вы не сможете от меня спрятаться.       Есть комната, внутри обращенная в настоящий лес, и они заглядывают туда, успев застать одну из девушек Шармбатона, которая борется с лесным пожаром. Точнее, они находят несколько природных комнат со всеми видами различных сред обитания, требующих самых разных навыков выживания. Табличка на одной из них рекламирует уроки для Трудностей жизни, вызванных дикой природой — базовое приобретение еды, воды и убежища.       Помимо комнаты для Рун и Чар, есть еще одна для Целительной магии, спортзал, полный тренажеров и оружия ближнего боя, и полоса препятствий. Гермиона делает около трех шагов за порог спортзала, прежде чем окончательно потерять интерес к нему, но Гарри думает, что, на деле, что-то из этого и может выйти — хоть какой-то нашелся способ поддерживать форму без тренировок по квиддичу. Да и выглядит довольно весело.       — Нужно многое охватить, — говорит Гермиона, завершив тур. — Если мы инвестируем время сейчас в составление учебного плана, мы добьемся максимальной эффективности и узнаем намного больше…       Гарри закатывает глаза и тянет Гермиону в комнату Целительства. Роджер машет им на прощание и возвращается к боевому классу. Его выбор, по правде говоря, кажется Гарри куда более удачным — из класса Целительства в этот самый миг доносится ужасающий хруст срастающихся костей — но Снейп велел им пока держаться подальше от этих комнат.       — Готовы к своему первому занятию? — хлопает в ладоши волшебник, глядя то на одного, то на другого с улыбкой. За ним нетерпеливо переминаясь стоят еще три тренера. К своему ужасу, Гарри понимает, что в комнате нет больше никаких других чемпионов, на которых менторы могли бы сосредоточить свое внимание.       Гермиону не так нелегко запугать.       — Да. Мы оба знаем базовую первую помощь, но хотим изучить более серьезные разделы целительства.       — Тогда добро пожаловать. Я Целитель Хопкирк, — говорит он. — Мисс Грейнджер, вы будете с мадам Эбботт и медиволшебником Фиггом. Мистер Поттер, вы со мной и медиведьмой Миджен. Давайте начнем.       Гарри знает, как исцелять порезы и синяки, убирать боль и незначительный урон от заклинаний. Он руководил клубом Защиты — подобные знания идут в комплекте. Он также четко знает свой предел и момент, когда ему следует отложить палочку и отправить ребенка к мадам Помфри, а не испытывать свои способности. Ему есть чему учиться.       — Тогда начнем с обычных травм? — предлагает Хопкирк.       — Да, думаю, так будет лучше.       — Что ж, начнем с отравлений, а затем перейдем к сотрясениям. Этого должно хватить на сегодняшний день.       — Отравления частая проблема? — интересуется Гарри. Кажется немного замысловатой и трудоемкой пакостью для таких, как Беллатрикс.       — Вы бы удивились, узнав, сколько чемпионов становятся жертвой неизвестных грибов — все подряд в рот суют, говоря откровенно, когда сталкиваются с голодом, — улыбается Хопкирк. — В любом случае, самое важное, что нужно знать о яде — главное доза, а не вещество. Все ядовито в чрезмерном количестве. Шесть литров воды. Тринадцать рюмок алкоголя. Четверть чайной ложки мышьяка. Как вы думаете, что нужно первым делом сделать, если вы поняли, что ваша еда отравлена?       — Эм, перестать есть? — легкомысленно предлагает Гарри.       — Хорошее начало — в подобной ситуации дополнительная польза токсина вам на пользу не пойдет. И потому первое заклинание, которое вы должны наложить, это рвотный сглаз. Если яд попал в ваш организм через дыхательные пути или с помощью инъекции… ну, мы доберемся до этого позже, — говорит Хопкирк. Его снисходительный тон отчего-то бьет больнее, чем пришелся бы раздраженный выговор. Гарри выпрямляется. — В любом случае, вам нужно определить природу токсина. Вещество само по себе ядовито или проблема возникает из соединений, на которые оно разлагается в процессе метаболизма? В первом случае вы можете решить эту проблему, защитив заклинанием печень, чтобы отфильтровать токсины, прежде чем они смогут нанести существенный вред всему остальному организму; во втором случае защита печени сделает проблему намного хуже. Пройдет ли яд по вашей нервной системе? Вашим клеткам? Вашей крови? Вам нужно будет знать точный ответ, чтобы подобрать оптимальное лечение. Так что первый шаг — диагностические заклинания. Приготовьтесь; их много.       Гарри не знает, сколько уже времени они здесь провели, но его голова кипит от греческих слов.       — Anacito diletirio, — говорит Гарри.       — Anazito dilitirio, — Миджен исправляет его произношение.       — Anazito dilitirio, — накладывает Гарри, и его палочка испускает желтый свет.       Миджен кивает.       — Теперь для диагностики?       — Vreite, — накладывает Гарри.       — Правильно.       — А, еще один студент, — замечает Хопкирк.       Гарри поворачивается и замирает. Ох, она красива.       Делакур осматривает комнату и морщит нос:       — Si primitif.       Хопкирк прочищает горло.       — Миджен, не могли бы вы…       — Мисс Делакур, bienvenue, позвольте мне помочь вам, — Фигг шагает вперед. Гермиона выглядит раздраженной, лишившись одного из своих учителей.       Гарри мысленно готовится к мании, к дикому освобождающему чувству, срывающему все внутренние барьеры, но оно так и не наступает. Если медиволшебник чрезмерно усердствует, то просто из-за обычного смущения от встречи с красивой девушкой, а не бьющего в голову дурмана.       — Merci, — говорит Делакур; холодным взглядом она держит мужчину на расстоянии.       Ой.       Эбботт демонстрирует заклинание Гермионе. Они уже дошли до сотрясений. Гермиона, как всегда, мчится впереди паровоза.       Делакур наблюдает мгновение и заявляет:       — Я изучала яды и синяки раньше. Мне требуются инструкция по лечению ожогов.       — Конечно, — кивает Фигг.       — Итак, какое было движение палочки для нейротоксинов? — спрашивает Гарри Хопкирка.       Хопкирк демонстрирует, и Гарри упрямо смотрит лишь на свою палочку. Настороженно контролировать всю окружающую обстановку боковым зрением — плохая идея в случае с Делакур. Он не может позволить ей отвлечь его от тренировки.       Лекция о неправильных лекарствах, которые превратили бы его внутренности в слизь, как раз то, что нужно, чтобы удержать внимание Гарри. Гарри надеется, что он не будет отравлен чем-то слишком быстродействующим на арене, потому что — он не обманывается на свой счет — точно будет слишком напуган, чтобы попробовать наложить какие-либо контрзаклинания, не сверившись сначала с Гермионой.       Гарри так сосредоточен, что от неожиданно раздавшегося высокого голоса испуганно вздрагивает.       — Кхм, кхм.       Они поворачиваются к двери.       Краем глаза Гарри видит, как Делакур, напряженно выпрямившись, делает глубокий вдох. Когда она поворачивается с запозданием, ее лицо пусто, но костяшки сжатых кулаков побелели.       — О, не обращайте на меня внимания, — говорит Амбридж, словно не она только что отвлекла их всех от дел. — Я просто провожу спонтанную проверку. Мы в Министерстве гордимся тем, что обеспечиваем тренировки высочайшего качества, чтобы создать настоящих чемпионов.       Повисает тишина.       — Где я остановился? Ах да, неправильные движения палочки, — Хопкирк поворачивается обратно к Гарри.       — Кхм, кхм. Мисс Делакур, рукава не должны быть закатаны выше локтя. Вы же не хотите быть обвиненной во вмешательстве в тренировки чемпиона.       Гарри встречается взглядом с Гермионой, и с облегчением понимает, что она так же озадачена, как и он.       Делакур делает глубокий вдох и разворачивает рукава. Ее рубашка выглядит на размер больше нужного. Она не такая обтягивающая, как у него или Гермионы. Манжеты свисают до кончиков пальцев Флер. Она задирает их обратно к запястьям, но они падают обратно, стоит ей поднять руку с палочкой.       — О'и слишком длинные.       — Они созданы по человеческим пропорциям, дорогая, — улыбается Амбридж.       Повисает еще одна, более тяжелая пауза.       — Как я и говорил, — как ни в чем не бывало продолжает Хопкирк, — Степень поворота кисти имеет большое значение. Второй слог должен совпасть с вершиной дуги палочки. Вы ведь не хотите смешать заклинание для нейротоксинов с движениями палочки для цитотоксинов; вы удалите весь нейрон вместо того, чтобы просто очистить связывающие участки.       — Хорошо, но скажем, я это сделал; как мне это исправить?       — Хм, совершив ошибку такого рода, вы будете иметь дело с поврежденным заклинанием, очень похожим на проклятие. Невероятно сложно исправить. В идеале, вам нужно будет использовать зелье для регенерации клеток, но на арене, ну… Ваши спонсоры могут предоставить его.       — Если они решат, что я стою спасения. Я бы предпочел так не рисковать.       Розовое пятно с планшетом останавливается рядом с Гарри; перо уже выставлено на изготовку. Хопкирк игнорирует ее и продолжает:       — У вас может не быть выбора. Целительство очень привередливое искусство. Оно требует, чтобы магия применялась очень специфично к разбросанным на широкой площади целям. Требуется примерно столько же времени и усилий, чтобы вылечить кого-то заклинаниями, сколько и зельями, но заклинания не могут быть подготовлены заранее — они применяются, когда человек уже умирает, и у вас просто может не быть достаточно времени… и в любом случае, психологическое давление делает весь процесс более сложным. Если вы случайно заставите исчезнуть свои нейроны, у вас будет крайне мало времени в запасе.       — ...неэффективное использование магии... потенциал для применения уроков целительства в непредусмотренных целях... — бормочет Амбридж, пока пишет.       Гарри смотрит на нее лишь секунду. Он поворачивается обратно к Хопкирку.       — А что, если я буду под стазисом? Не даст ли это мне больше времени?       — До определенной степени. Заклинания стазиса не длятся вечно. Более того, эффекты не могут быть изолированы, или, скажем, заключены лишь на одной конечности — это вызовет кому. Если вы ранены, вы не сможете применить чары стазиса, а затем продолжить лечить себя.       — Мои союзники могли бы меня вылечить.       — ...иллюзии о сотрудничестве...       — Я бы не рекомендовал это. Чары стазиса делают вас полностью уязвимым. Вы будете полагаться на предположение, что другие чемпионы станут действовать против своих собственных интересов.       Гарри поднимает бровь. Если бы Гермиона умирала, он сделал бы все возможное и невозможное, чтобы вылечить ее. Ему нужно знать как.       — Все же, лучше небольшой шанс, чем никакого.       — ...не следует совету... — Она пытается его запугать?       — Разучивание этих заклинания — не лучший способ потратить ваше драгоценное время. Их трудно выучить, и вы вряд ли когда-либо их используете, — потому что вы умрете до того, как выпадет шанс попробовать, но этого Хопкирк не говорит вслух.       Гарри скрещивает руки на груди.       Хопкирк вздыхает.       — Как насчет сделки? Сначала научитесь лечить истощающие травмы — сломанные кости, сотрясения, ожоги — в общем, обычные травмы, которые серьезно повлияют на ваши перспективы победы на арене. После этого мы покроем около смертельные недомогания.       Гарри обдумывает это. Он будет тренироваться по десять часов в день, не считая учебные сессии после ужина и все, через что его заставит пройти Снейп. Он может выделить пару из этих часов на целительство. Это один из наболее важных навыков, и в отличие от защиты, Гарри придется начинать с нуля.       — Я, вероятно, буду здесь большинство дней. — Когда Амбридж нет.       — ...плохое распределение времени...       — Отлично, — говорит Хопкирк, снова с готовностью игнорируя Амбридж. — Мы пройдем сотрясения в следующий раз. Лучше не начинать новую тему так поздно. Уже почти время ужина.