With a resolute heart/С решительным сердцем

«Экспеллиармус!», палочка вылетает из руки Гарри. «Отлично, Невилл!» — «Двадцать кругов по полю, потом пятьдесят отжиманий. Кто последний — тот моет раздевалку». «Оливер, там еще секунда, и ветер в настоящий ураган превратится!» — Беллатрикс Блэк, безумно сверкающая глазами: «Твой крестный, может, нам не по зубам, но ты-то точно никуда от нас не денешься». — Лили читает Гарри сказку. Глаза у него слипаются, он изо всех сил старается не заснуть до конца, но слов уже не слышит...       — Ой, — Гарри трет напряженный лоб. Не помогает. Пульсация вспыхивает болью за глазами.       — Вы совершенно недисциплинированны. Как вы вообще рассчитываете хоть чего-то добиться? — презрительно спрашивает Снейп.       — Понятия не имею, — огрызается Гарри. — Может, объясните, что, черт возьми, значит «очистить разум», и тогда хоть с чего-то начнем?       — Это не так уж сложно, Поттер.       — Может, мне и не сложно было бы, если бы я знал, что мне, собственно, делать.       Снейп упирается руками в стол и нависает над ним тенью:       — Вы должны сами это понять. Это не один из обычных уроков, где учителя тащат вас к правильным выводам и снабжают методичками для бездумного заучивания. Вы не можете вечно полагаться на то, что люди будут думать за вас, Поттер.       — Все умы разные. То, что работает для одного, не сработает для другого, — встревает Гермиона, слегка щурясь.       Снейп медленно оборачивается:       — Я спрашивал ваше мнение?       Гермиона вскидывает подбородок:       — Я уточнила. Для Гарри.       Гарри слышит то, чего она не сказала, и разжимает челюсти. Она умоляет его отступить. Она говорит ему, что Снейп не специально утаивает информацию. Что ж... ладно. Гарри может смириться с тем, что Снейп — ужасный учитель; он сможет смириться и с самим Снейпом в малых дозах. Но они занимаются всего двадцать минут, а до завтрака еще десять. Проклятье.       — Мне нужно это обдумать. Давайте займемся чем-нибудь другим? Как насчет дуэлей?       — Так теперь вам нужны мои наставления? — язвительно протягивает Снейп.       Гарри закрывает глаза. Даже с Майклом Корнером не так тяжело работать.       — Вы велели нам не ходить на тренировочные занятия по заклинаниям, дуэлям или бою. Я предположил, что вы планируете учить нас сами.       — Вы притязаете на ужасно большое количество моего времени.       Все занятия ОД вместевзятые не так изнуряют.       — Хорошо, как скажите. Мы пойдем к инструкторам по дуэлям, — говорит Гарри.       — Ни в коем случае.       — Почему нет?       Гермиона вздыхает и трет переносицу. Гарри чувствует слабый укол вины.       — Неужели ваша память настолько слаба, что не может удержать простые указания дольше двадцати четырех часов? Не выдавайте свои сильные стороны. Не дуэлируйте с другими чемпионами. Не оставайтесь наедине с их наставниками.       — Значит, будем драться только с тренерами. Я все еще не вижу проблемы.       — Вам придется сопротивляться желанию показать себя.       Снейп не верит, что он способен на это. Снейп ошибается и слишком озлоблен, чтобы когда-либо эту ошибку признать; пытаться спорить об этом бессмысленно. Гарри найдет другой путь.       — Может, будем использовать тренировочные залы, когда они пустуют?       — Они никогда не пустуют.       — Так вы и тренеров, и омнинокли считаете? Мы должны прятаться и от них тоже?       Неужели Гарри должен скрывать свои таланты все месяцы до арены, а потом просто лечь и умереть, чтобы никто, Мерлин упаси, не подумал, что он на что-то вообще способен?       — Не прикидывайтесь дураком, Поттер. Залы пользуются огромным спросом — там постоянно будет кто-то из чемпионов.       — Тогда нам все равно нужно туда пойти. Нужно ведь нам выяснить, насколько хорошо остальные умеют драться. — Гарри знает, что это правильная стратегия.       — Многие будут пытаться показаться слабее, чем есть на самом деле, и я сомневаюсь, что вы в состоянии уловить разницу.       Даже если бы у Гарри не было обширного опыта разделения дуэлянтов по уровням способностей в ОД, Гарри знает, как выглядит наиграная неловкость — ему весь пятый курс пришлось лицезреть удручающие попытки Ромильды Вейн заполучить его в личные наставники по практическим занятиям с палочкой.       — Если остальные нарочно себя принижают, нам, может, тоже стоит? — пытается подойти иначе Гарри.       — У меня и без того достаточно низкие ожидания относительно вашей способности держать себя в руках; не заставляйте меня размышлять и о ваших актерских талантах.       — Тогда когда именно мы должны учиться драться?       Ноздри Снейпа раздуваются, и он вытаскивает палочку.       Гарри напрягается, гадая, не зашел ли он слишком далеко.       — Проклятие детонации. Это взрывное заклинание дальнего действия. Экрагей.       И все. Это и есть весь урок.       Гарри сейчас закричит.       — Он такой мудак!       — Хм, — Гермиона не делает Гарри замечания, что для нее — критика учителя высшего уровня.       — Нам нужно хоть примерно понимать, с чем мы столкнемся, чтобы иметь возможность подготовиться. Шпионаж — хорошая стратегия.       — Он и не сказал, что плохая; он просто не верит, что мы способны это провернуть, — Гермиона вздрагивает от оскорбления, а затем неохотно добавляет: — Полагаю, ложное чувство безопасности может быть опаснее, чем незнание масштабов угрозы.       — Да не оправдывай ты его! Он либо нарочно не помогает, либо всерьез считает нас импульсивными идиотами и уверен, что от любых его усилий толку не будет. Как он вообще собирается нас тренировать, если даже не понимает, с кем имеет дело?       — У нас все еще есть профессор МакГонагалл. Раз уж профессор Снейп слишком... несговорчив, что ж, не станем тратить на него время, — успокаивающе произносит Гермиона.       — И еще кое-что! Ты вообще можешь поверить, что Беллатрикс Блэк старается занизить свои способности? Серьезно? Все, что она делает — это пытается нас запугать.       — Да, не в ее это стиле, — соглашается Гермиона, когда они входят в зал.       Пусть Гарри и Гермиона пришли на завтрак рано, они все равно не в числе первых. Роджер Дэвис уже сидит за столом, который Гарри начинает считать своим, заглатывает еду и то и дело поглядывает на часы.       — Куда-то спешишь? — спрашивает Гарри.       Роджер гулко сглатывает и ухмыляется:       — Руки чешутся.       — Начала занятий дождаться не можешь, или просто так? — рассеянно интересуется Гермиона, беря тост.       — Вы ведь не вернулись вчера на урок боя, да? — уточняет Роджер, и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Он был потрясающим. Хочу успеть урвать пару минут у Грюма, пока остальные не набежали.       — Еще посмотрим, кто успеет первым, — фыркает Седрик, садясь. Обращаясь уже к Гарри и Гермионе, он добавляет: — Грюм был одним из самых лучших мракоборцев в свое время. Он знает, что значит сражаться за жизнь — с волшебниками, существами, ловушками, да вообще с чем угодно.       — Он реально мастер своего дела. С ним все строится на использовании окружающей обстановки в бою, на игре на своих сильных сторонах, — поддакивает Роджер.       — Его уроки просто нечто! И знаешь, многое оттуда — практически прямое продолжение того, чем мы занимались в ОД. Тебе понравится, Гарри, — заканчивает Седрик.       Гарри судорожно стискивает вилку.       — Снейп советовал не ходить, — вздыхает Гермиона.       Седрик поднимает брови.       — А что сказала МакГонагалл? — спрашивает Роджер.       Гарри пожимает плечами:       — Она была на совещании.       — Она не сказала «нет». Вот тебе и лазейка.       — Ага, конечно, Снейп же просто покачает головой, печально вздохнет и спустит нам это с рук.       Седрик сочувственно кривится.       После паузы, заполненной решительным жеванием, Гарри наконец задает давно беспокоивший его вопрос:       — Где Амелия?       — С мистером Саламандером. Они разрабатывают ее стратегию на тренировки, — отвечает Седрик.       Гарри кивает. По крайней мере, она не рыдает в каком-то чулане для метел.       — Ну, я пошел, — поднимается, на ходу вытирая руки, Роджер.       В груди у Гарри тлеет, выпустив искры, раздражение. О, что бы он ни отдал, чтоб обменять Снейпа на того же Кингсли. Речь-то идет о его жизни, черт возьми! Так с какой стати он не должен выкладываться на тренировках по полной, раз уж подвернулся шанс еще и с нормальным наставником позаниматься?       — Вы не будете против, если мы пойдем с вами? — Гарри и сам не понял, как эти слова сорвались с языка.       — Но Гарри... — начинает было возражать Гермиона.       Гарри поднимает брови. Он видит отражение собственных зависти и жажды в ее глазах. Но сильнее ли они ее тревоги? Этого он сказать не может.       — Ох, ладно, — смиряется она, и Гарри победоносно улыбается.       — Только не перетягивайте все внимание Грюма, — добродушно ворчит Роджер.       — Тогда убирайтесь поживее отсюда, пока мы еще завтракаем, — парирует Седрик.       Роджер ухмыляется и хватает еще один тост на дорожку. Но далеко уйти он не успевает.       Взгляд Амбридж до этого был прикован к тому же, что сейчас так пристально разглядывает аврор-смотритель возле дверей, но вот она отводит глаза. Улыбаясь во весь рот, она преграждает ему проход.       — Еду полагается есть за столами, мистер Дэвис.       Роджер откусывает тост.       — Сидя, мистер Дэвис.       Он садится. Амбридж не уходит. Она стоит над ним, сложив руки на груди, и смотрит, пока он не доедает.       Седрик морщится и сквозь зубы цедит:       — Мерлин, какая она противная.       Гарри кивает. Сам при этом краем глаза провожает Роджера — тот наконец-то ускользает. Амбридж возвращается к смотрителю.       Гермиона с любопытством вытягивает шею:       — Как думаешь, что они делают?       — Я туда не пойду, — досадливо шепчет Гарри. Амбридж может с ним заговорить. От этой мысли по коже ползут мурашки. Она ему не нравится. Эта неприязнь другого сорта; не такая, как к Снейпу или Малфою; нет, она напоминает ему Беллатрикс — почему, он не может понять. Беллатрикс крадется. Амбридж семенит. Гарри почти уверен, что одолел бы её, даже не вынимая палочку из кобуры. Но что-то на краю сознания вопит: не поворачивайся к ней спиной. Может, дело в ее улыбке — она неестественно широка; чрезмерно фальшива, — Гарри готов поклясться, что ни грана искренности в ней нет, — и полна жестого довольства, пусть и должна быть сочувственной.       Но к тому времени, когда они собираются уходить, Амбридж уже тут как тут и коршуном оглядывает зал с высоты преподавательского стола.       Седрик уже хочет пройти мимо, но замирает, заметив новую рамку на стене, и недоуменно хмурится. Разглядывает ее секунду, а затем пожимает плечами:       — Ничего интересного.       — «Тренировочный указ 1: Чемпионы обязаны всегда соблюдать дресс-код», — читает Гермиона.       Волосы на затылке Гарри встают дыбом.       — Не может быть, — шепчет Гермиона, бросая взгляд на группу студентов из Шармбатона.       — Что? — Седрик озадаченно вскидывает брови, увидев, с какой напряженностью они смотрят на объявление.       — Амбридж вчера набросилась на Делакур из-за дресс-кода, — поясняет Гарри. — А та всего лишь закатала рукава.       — Значит, Амбридж — буквоедка, — говорит Седрик. — Будем иметь в виду.       — И тиранка, — бормочет Гарри. Тревога так и не покидает его.       Гарри, Гермиона и Седрик входят в боевой зал медленным шагом. В прошлый раз, когда они сунули туда головы, в них полетел стул. Они надеятся, что сейчас виновник того действия слишком занят Роджером.       — Осторожничаете? Хорошо, — ухмыляется главный тренер, хотя с его шрамами, стягивающими кожу, трудно сказать наверняка, улыбка это или оскал. — Диггори, над твоими щитам нужно хорошенько поработать; начинай с Майлзом.       — Слушаюсь, сэр.       — Поттер, Грейнджер — скоро разберемся, что с вами делать, — человек — прославленный Грозный Глаз Грюм, как предполагает Гарри — приходится вокруг них. Его искусственный глаз жужжит и бешено вращается в глазнице. Он хмурится, цепко оглядев их с ног до головы.       — Вы союзники, значит? Друзья?       По его тону Гарри понимает, что «да» — неправильный ответ.       — Да, — говорит Гарри, вскидывая подбородок.       — На арене у вас нет друзей, — рявкает Грюм. — Это урок первый. Если хотите выжить, не доверяйте никому.       — Но союзы — неотъемлемая часть стратегии... — начинает Гермиона.       — Союзы — дело обстоятельств. Баланс риска и вознаграждения — сила численного перевеса против удара изнутри. Союзы наиболее безопасны в начале игры, когда много участников, но по мере того, как чемпионы начинают выбывать, баланс смещается. Союзы нестабильны. У каждого есть стимул ударить первым — ты должен убить их, прежде чем они убьют тебя. Ты не узнаешь, когда им придет в голову предать тебя, Поттер, если только сам не являешься легилиментом высочайшего класса. Но даже тогда нет никаких гарантии: они могут прикончить тебя, пока ты дремлешь. Спящим мысли читать не способен никто. Проверяй еду и воду на яд. Защити место для сна. Постоянная бдительность!       Может, подобное предупреждение справедливо в отношении всех остальных, но Грюм не знает, насколько близки Гарри и Гермиона. Гарри физически не способен предать Гермиону; ее смерть причинит ему больше боли, чем собственная.       Они обмениваются говорящими взглядами. Они предпочтут стать парой предателей крови, чем одержать единоличную победу и заслужить вечную славу и все прочие иллюзорные радости, что обещает министерство.       Грюм фыркает:       — Еще поймешь.       Грюм делает еще несколько шагов и выхватывает палочку.       Гарри выходит из-под траектории удара еще до того, как Грюм заканчивает движение. Рука Гермионы зависает над кобурой, и она морщится, вспомнив, что та все еще заперта.       — Приличные рефлексы, — кивает им Грюм. — Вы дрались прежде.       — Да, — не пытается отрицать Гарри.       — Сэмпсон, Ингрид, ко мне. У нас новая пара на оценку, — ухмыляется Грюм. Одного взгляда на перекошенное лицо Седрика Гарри достаточно, чтобы понять, что за сомнительное удовольствие им предстоит пережить. — Кто пойдет первым?       — Я, — тут же вызывается Гарри. Гермионе нужно видеть, что ее ждет, — тогда и результат лучше.       — Грейнджер, значит. Выходи.       Оценка — быстрое и жестокое дело. Начинает Сэмпсон, и когда Гермиона показывает себя достаточно уверенно, подключается Ингрид, а затем и Грюм. Гермиона изо всех сил старается не дать им окружить себя, разумно используя огненные шары, но в конце концов ее обезоруживают.       Грюм кивает:       — Неплохо, Грейнджер. Поттер, твоя очередь.       Гарри мысленно рассчитывает, насколько нужно сдерживаться. Он извлечет больше пользы из тренировки, если Грюм получит точное представление о его способностях, но слова Снейпа, исполненные непоколебимой уверенности, что Гарри не сможет устоять искушению покрасоваться перед другими чемпионами, все еще звучат у него в голове. Гарри хочет доказать, что он неправ.       Нет смысла притворяться перед Седриком; тот уже видел все в ОД, и если выяснять, что Седрику Диггори нельзя доверять, Гарри потеряет всякую надежду на человечество. Он не так уверен насчет Роджера. Тот, кажется, хорошо вписывается в их зарождающийся союз, но Гарри его едва знает. Он может впечатлить Грюма позже, когда они будут одни.       Гарри придерживается нормальных по человеческим меркам скоростей. Ему удается оглушить Сэмпсона, но Грюм немедленно приводит его в чувство, и Гарри снова сталкивается с тремя противниками.       Роджер смотрит с открытым ртом:       — Мордред, Поттер, неудивительно, что ты возглавлял ОД.       Блеск в глазах Грюма говорит о том, что он раскусил его, но он не озвучивает свои догадки.       — Хорошо, Поттер. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что от оглушающих заклинаний мало толку, когда ты в меньшинстве.       Гарри кивает. Ему не нравится мысль о том, чтобы использовать что-то с более... постоянным эффектом. Придется привыкать, потому что альтернатива — сражаться с Беллатрикс раз за разом, пока она не убьет их всех.       — А, как раз вовремя, — говорит Грюм, приветствуя новоприбывших сглазом. Все четверо студентов из Дурмстранга легко уклоняются.       В числе них и Ирина Ганц. Гарри выпрямляется. Отлично. Он хочет увидеть, за что дают звание чемпиона Европы по дуэлям.       — Привет, Герм'оун, — улыбается Виктор Крам и направляется к ним.       — Гермиона, — мягко поправляет она. — Можешь звать меня Грейнджер, если так проще.       — Гер-ми-о-ни, — он пытается снова и коротко смеется над собой. — Я буду практиковаться.       Крам немного кривоногий и на земле чувствует себя несколько неловко, но Гарри не сомневается, что ловкости ему не занимать, а потому и из числа потенциальной угрозы вычеркивать рано. Девушка, Иванкова, идет за ним следом, словно надеясь найти защиту в одной его тени. Она выглядит младше остальных. Они с одного факультета, если Гарри правильно запомнил. Они оба чистокровные, но ни один из них не смотрит на Гермиону, как на грязь под своими ногами, а Гарри большего от людей и не требует, — критерий, конечно, смешной, но что поделать. Он решает составить мнение о них позже.       — Я Виктор, — говорит Крам, протягивая Гарри руку. — А это Саша.       — Гарри Поттер. Приятно познакомиться, — Гарри пожимает им руки.       — Занятое утро, — комментирует Грюм, привлекая их внимание. — Соберитесь. У нас урок по защите от смертельных проклятий.       Грюм начинает мерить шагами комнату, сцепив за спиной руки:       — Все здесь знают Протего, слава Мерлину за малые милости. Сила заклинания зависит от заклинателя, но даже в лучшем случае Протего не выдержит сильных проклятий. Для защиты от проклятий большинство обращается к более сильным вариантам. По порядку: Протего дуо, максима, тоталум или хоррибилис. Более мощные варианты разработаны как заклинания защиты территории, а не личные щиты. Слишком громоздкие для дуэлей, они отличный вариант, если вы окружены или в меньшинстве. Протего хоррибилис может выстоять против всего, кроме смертельного проклятия. Итак, кто может сказать мне, как его блокировать?       — Смертельное проклятие? Его невозможно остановить, — говорит Роджер.       — Неправильно! Есть один щит, который может защитить от смертельного проклятия. Кто-нибудь?       — Физический щит, — отвечает Гермиона после минутного раздумья.       Грюм кивает:       — Твердые предметы. Но только при очень специфических обстоятельствах. И я бы на вашем месте не проверял, где именно проходит граница. Если это созданный заклинанием объект — вы мертвы. Если вы касаетесь этого предмета — вы мертвы. Проклятью достаточно ударить в землю слишком близко к вам — и вы мертвы. Даже прямого попадания не нужно.       Гарри этого не знал.       — Живой барьер работает лучше всего; дерево, например, или человек. Все неживые объекты, без исключений, взрываются. В их число входит и ваше дерево-спаситель при втором попадании.       Полезная информация. Гарри прямо-таки не терпится опробовать на практике несколько идей.       — Следовательно, вам нужно будет поместить объект между собой и летящим заклинанием, — так что надеюсь, у вас отличный контроль над призывающими заклинаниями и левитацией, — криво ухмыляется Грюм. — Разбейтесь по парам. Здесь где-то есть книги. Постарайтесь не убить себя ими.       Рука Гермионы взлетает вверх:       — Что бы вы посоветовали делать, если поблизости нет предметов?       — Уворачиваться и убегать, — сухо говорит Грюм.       Гарри поначалу возится с книжными щитами. Он даже не догадывается, насколько жалкий клочок пространства они способны прикрыть, пока те не зависают у него перед носом.       — Слишком близко, Поттер, — злорадно сообщает Грюм. — Если бы хоть одна взорвалась, ты бы выковыривал щепки из глаз до конца жизни.       Гарри отодвигает книги чуть подальше. Теперь щит выглядит еще меньше.       Ему удается перехватить обезоруживающее заклинание Гермионы три раза из пяти. Этого недостаточно. После нужно будет заняться практикой.       Когда наступает очередь Гермионы защищаться, Гарри, конечно, одним глазом следит за ее палочкой, готовный подхватить, когда та отлетит, но большую часть внимания все равно уделяет другим парам.       Седрик довольно быстро осваивает технику. Крам и Иванкова, как выясняется, — колдует со страшной скоростью и поразительной точностью. Ганц и ее однокурсник, Пенчев, просто веселятся. Похоже, они близкие друзья. Ганц работает над интересной техникой — три книги вращаются вокруг нее кольцом. Хорошая идея. Заклинания движутся быстрее призванных предметов, поэтому у нее остаются запасные книги, когда одну взрывают. Гарри попробует это позже — у Гермионы, в конце концов, есть расписание, которому она твердо намерена следовать.       Они направляются на обед. Крам и Иванкова решают к ним присоединиться. Гарри поглядывает на них подозрительно. Гермиона и Крам сразу ныряют в глубины продвинутой арифмантики. Должно быть, продолжают начатую еще на балу беседу. Гарри и Иванкова тоскливо плетутся за ними. Девушка кажется застенчивой, а Гарри слишком занят, слушая разговоры остальных, чтобы пытаться ее разболтать. Он почти ничего не говорит, только изредка предупреждает о коварных, убегающих из-под ног ступеньках. Гермиона кажется оживленной, почти счастливой, и Гарри становится жаль, что они не встретились в других обстоятельствах — может быть, тогда Гарри бы и поверил, что столь живой интерес со стороны Крама — не очередная уловка. Он не хочет ничего больше, чем счастья Гермионы.       Крам и Иванкова садятся с ними без особых колебаний, даже когда сторонники превосходства крови отпускают пару насмешек. Но у всех здесь есть веская причина вести свою игру. Пока не полетят заклинания, Гарри ни в ком не может быть уверен.       Разговор об арифмантике длится весь обед. Гарри не может внести большой вклад в тему, и он слишком встревожен, чтобы уйти в одиночестве, хотя знает, что Гермиона достаточно умна, чтобы заметить ловушку, и достаточно сильна, чтобы выбраться из нее без чужой помощи. Он чувствует себя ревнивым и гиперопекающим придурком, и оттого испытывает облегчение, когда студенты из Дурмстранга уходят обратно в боевой класс после еды.       — Ты хмуришься, Гарри, — говорит Гермиона.       — Я не знаю, можем ли мы ему доверять, — неохотно отвечает он.       Гермиона грустно улыбается:       — Я тоже не знаю.       Они направляются на трансфигурацию. Там удивительно многолюдно. Пара парней из Дурмстранга сосредоточено работает над созданием предметов. Остальные собрались вокруг мандрагоры, слушая тренера, рассказывающего о... ах. Анимагах.       Попытка стать анимагом на этом этапе — довольно отчаянный шаг, но учитывая, кто именно из чемпионов заинтересован в этом, Гарри не особо удивляется. Амелия, Трелони, Гердер, Готье, Эннекен и Бутен. Молодые, напуганные и неподготовленные. Раз они задумались об этом лишь сейчас, значит не ожидали, что их выберет кубок. Гарри готов поспорить, что никто из них не силен в дуэлях. Но люди выживали в Играх, просто прячась до самого конца. Это не особо уважаемая стратегия, но она может быть их единственным шансом на спасение.       — Привет, Амелия, — здоровается Гарри. Она, не моргая, смотрит на свой лист мандрагоры. — Ты собираешься провести ритуал?       — Ньют считает, что риск оправдан.       — Риск? — Гарри не припоминает, чтобы этот процесс был особенно опасен. Хотя он и его друзья делали это втайне летом, и у них не было полного доступа к информации. Может, им просто повезло, что ничего не пошло не так.       — На это уйдет как минимум месяц. И все остальные тренировки встанут, да еще и нет никаких гарантий, что вообще гроза случится до начала испытаний, или что я получу какую-то толковую форму.       — Ты слишком драматизируешь; не настолько все радикально, и опасность ты преувиличаешь. К тому же, такая практика здорово помогает с невербальными заклинаниями.       — Ты анимаг?       Гарри подмигивает:       — Мы проходили теорию на уроках. Не думай, что можешь схитрить. Вынешь этот лист хоть на секунду — и ничего не получится.       Амелия расправляет плечи и кладет лист в рот:       — Фу.       Гарри сочувственно морщится. Он все еще помнит вкус.       — Гадость, — бормочет она, немного шепелявя.       Парни из Дурмстранга усмехаются:       — Только представь, попасть в Игры, не будучи анимагом. Я бы сдался и просто сам прыгнул бы под Аваду, а ты?       — Самый безболезненный вариант, — отвечает другой.       Гарри резко оборачивается. Оказывается, что это — те самые парни, которых Делакур опозорила на балу, Броннер и Романов, анимаг-носорог. Сходство на лицо.       — Держу пари, некоторые из них даже с полным превращением не справятся, — ухмыляется Романов.       Гарри кривит губу. Обычные задиры. Более крупные, более умные версии Крэбба и Гойла.       — Вейла и так уже животное. Может, ее научат обратному, как превращаться в настоящую ведьму? — говорит Броннер.       Романов хихикает. Очевидно, они затаили обиду. Делакур лучше смотреть в оба.       Амелия выглядит испуганной. Гарри сжимает ее плечо:       — Не считай этого идиота за угрозу. Ты услышишь, как он приближается, за милю, в любой форме.       — Ты что-то сказал, Поттер? — шипит Романов.       Гарри сходу придумывает десяток разнообразнейших и ужасно красноречивых ответов, но всяким словом он рискует втянуть Амелию в самую гущу свары.       Вместо этого Гарри изображает такую гротескно преувеличенную «я что ли?» идиотскую гримасу, что это вызывает улыбку у маленькой пуффендуйки.       Он игнорирует вопрос и уходит, потому что это гарантированно отвлечет их внимание от Амелии.       — Ну да, беги-беги!       Как предсказуемо.       Гарри не поворачивается к ним спиной — он не пытается и вправду спровоцировать драку. Времени на это нет. Ему нужно пройти в ускоренном темпе программу шестого курса, чтобы догнать семикурсников, и даже если бы он как-то умудрится справиться со всем этим за день, он все равно не будет готов к встрече с МакГонагалл сегодня вечером.       Профессор МакГонагалл великолепна. Когда она дуэлирует со Снейпом, вся комната оборачивается против него. Животные, стихии, дым, копья — угрозы летят со всех сторон. Не существует щита, который выстоял бы против цунами, поэтому Снейп контр-трансфигурирует то, что только может, посылая лианы, кинжалы и ядовитые пары обратно на МакГонагалл, и заставляет исчезнуть то, что не может трансфигурировать.       — Достаточно, — говорит МакГонагалл, прежде чем лошадь успевает вмазать Снейпу по голове копытами. Несколько взмахов палочки возвращают разгромленной комнате первозданный вид. МакГонагалл убирает выбившуюся прядь волос обратно в строгий пучок и поворачивается к студентам. Гарри немедленно выпрямляется. — Итак, как вы видите, трансфигурация имеет несколько полезных применений в дуэли.       Гарри и Гермиона молча кивают.       — У вас обоих есть потенциал преуспеть в моем предмете. Продолжайте посещать занятия по трансфигурации для повторения и практики. Важно иметь прочный фундамент и богатый арсенал базовых, универсальных заклинаний, которыми вы владеете в совершенстве, — МакГонагалл хмурится, глядя на них пристально. Они снова кивают. Удовлетворенная, профессор продолжает: — На наших частных уроках мы расширим ваш резерв. Первые две недели мы сосредоточимся на практических аспектах программы ЖАБА, которые вы еще не прошли; в основном создание предметов и трансфигурация человека. На протяжении следующих недель я покажу вам, как трансфигурировать то, что уже преобразил другой волшебник — неважно, вещь это или живое существо. Подобная задача куда труднее прямой трансфигурации, а с каждым последующим слоем изменений ее сложность возрастает в геометрической прогрессии. Хотела бы я задать вам эссе на эту тему... Достаточно сказать, что магия запутывается. По той же причине трансфигурация созданного кем-то иным предмета — объекта, чье существование есть по сути чистая магия — это еще более сложная задача. Я ожидаю, что вы будете способны трансфигурировать созданные предметы до окончания наших месяцев тренировок. Если вы достигнете достаточного прогресса, я также научу вас иллюзорной магии.       Гермиона рядом практически вибрирует от предвкушения.       — Но пока сфокусируемся на создании предметов. Это ваше лучшее оружие, так как многие из ваших противников будут не в состоянии обернуть его против вас. Есть способы сделать подобные предметы чрезвычайно трудными для исчезновения. Мы начнем со стихий, в частности, огня и воды, чтобы опереться на ваш опыт с инсендио и агуаменти. Ни одно заклинание в своей базовой форме не является мощным или неизменным. Мы исправим это.       Два часа спустя Гарри падает в кровать и смотрит широко раскрытыми глазами на балдахин. От него слабо пахнет дымом и обгоревшими волосами. Брови покалывает — их дважды отращивали заново.       — Мерлиновы яйца.