With a resolute heart/С решительным сердцем

      Желудок Гарри урчит. Солнце садится, и адреналиновый взрыв в его крови, вызванный драконом, начинает спадать. Ему хочется только одного: поесть и поспать. И, быть может, отыскать Снейпа — то ли поблагодарить его, то ли ткнуть носом в его же ожидания; Гарри еще не решил.       — Сюда, чемпионы, — зовет мистер Крауч.       Но у развилки Крауч сворачивает к хижине Хагрида, а не обратно к замку. Гермиона издает встревоженный звук и тянется к сумке. Она достает бронированную куртку. Наступает пауза, а затем поднимается безумная суета: остальные чемпионы, поняв, что их ведут прямо ко второму испытанию, бросаются делать то же самое.       Гарри натягивает куртку на плечи. Кожа темная, тоньше драконьей. Он не уверен, насколько она поможет, но это лучше, чем ничего. Он возится с застежкой, и проводит пальцами по резьбе, невербально накладывая заклинание сцепления. Он не доверяет снаряжению, выданному Министерством: вдруг оно подведет и подставит его прямо в бою.       Риддл не тянется к своей сумке по понятным причинам. Так что без должной защиты остаются только он, Роджер, Готье и Броннер. У Готье нет палочки, а Броннер едва может идти. Беллатрикс оглядывает своих союзников так, словно перед нею свежее мясо, и она в этом не одинока. Гарри замечает, как Ганц смотрит на Риддла. Было бы разумной стратегией убрать его до того, как он выпустит василиска, и исключить непредсказуемый фактор, но если она думает, что Риддл хоть сколько-нибудь уязвим, ей стоит подумать еще раз.       Группа продолжает путь. Тени удлиняются, воздух стынет, пока не начинается снегопад. Броннер отстает, волоча почерневшую ногу по тонкому снежному покрову. Романов — единственное, что удерживает его на ногах. Он выглядит более собранным, чем когда споткнулся на поле, но нога его полностью окаменела.       Романов тревожно смотрит на чемпионов, уходящих все дальше вперед. Беллатрикс вскидывает бровь. Они пытаются ускориться, но Броннер спотыкается. Во второй раз именно Романов их останавливает. Игнорируя протесты Броннера, Романов опускается на четвереньки, увеличиваясь в размерах, и продолжает расти. Он становится серым и кожистым, и из его носа вырастает огромный рог.       Носорог неловко бодает Броннера в живот, и тот сгибается на его длинной морде, словно мокрая бумага, цепляясь из последних сил. Носорог несет его так, между двумя рогами, и, когда Броннер перестает дергаться, то они нагоняют остальных куда быстрее, чем Гарри ожидал от такого крупного и тяжелого животного.       Крауч останавливается у опушки Запретного леса.       — Видите метки со своими именами? Встаньте на них.       Он подгоняет чемпионов вперед, ближе к деревьям, но сам за ними не следует.       — А теперь слушайте внимательно.       Гарри неохотно оборачивается. Ему не нравится стоять спиной к лесу и к тому, что организаторы там устроили, даже больше, чем ему нравилось иметь за спиной носорога. Романов снова человек. Метки расставлены в том порядке, в каком они проходили первое испытание. Романов оставил Броннера на его метке и был вынужден отойти к своей.       — Второе испытание — это проверка выносливости и способности выживать, — говорит Крауч.       Гарри ощущает дрожь магической силы: защитные чары замка активируются яркой решеткой. Купол начинает вдавливаться внутрь над центральной башней. «Преобразование формы», — понимает Гарри. Сфера — самая прочная форма для защитных чар, и именно так устроены чары замка, уходящие глубоко под землю, но кто-то сжимает их в бублик — «тор», поправляет его внутренняя Гермиона. Центр касается земли и быстро расползается, освобождая обитателей замка из заключения. Он приближается, проходит мимо Крауча, но прежде чем кто-либо успевает броситься бежать, чары вспыхивают и стабилизируются, запирая их внутри.       — Вы будете соревноваться на территории Хогвартса за ограниченное число мест в третьем испытании. Те из вас, у кого есть сумки, обнаружат в них список оставшихся чемпионов. — Взгляд Крауча скользит по участникам и останавливается на Гарри. — Когда останется только трое, чары, удерживающие вас на территории, спадут. Это будет сигналом к началу третьего испытания — гонки к самой последней комнате в самой высокой башне замка. Там вы найдете Кубок, и Игры закончатся, когда один из вас предложит каплю крови.       Гарри закрывает глаза. Вот как Министерство собирается обеспечить, чтобы выживших оказалось не слишком много. Мало того, что он должен потерять Риддла, — они хотят, чтобы он потерял четырех своих друзей, и чтобы удар нанес именно он. Планы союза развеиваются в прах.       Нет. Он этого не допустит. Должен быть другой способ. Потом — он разберется потом, сначала нужно пережить ближайшие минуты. Он…       Его мысли сбиваются, когда все складывается воедино. Трелони сказала, что во втором испытании не будет победителя. Возможно, это именно то, о чем она предупреждала. Если третье испытание начинается автоматически, когда остается три человека, то чемпион не может стать победителем второго испытания, в отличие от некоторых предыдущих Игр. Черт возьми, в чем еще она была права? Все ее предсказания были не из приятных.       — Второе испытание начнется через тридцать секунд. Ваши кобуры будут разблокированы после выстрела пушки, — говорит Крауч, затем разворачивается на месте и аппарирует.       Хлопок отдается эхом от деревьев, и наступает тишина.       Готье пытается развернуться и броситься к лесу, но тяжело падает: его ступни приклеены к метке. Он возится со шнурками, пытаясь снять ботинки.       Гарри начинает отсчитывать секунды в уме, но адреналин снова закипает в его крови, и мир замедляется. Он не понимает, сколько длится секунда.       Он бросает взгляд в сторону. Флер уже смотрит через промежуток туда, где должна была быть Гердер. В ее глазах с момента смерти Трелони поселилось что-то дикое.       — Я прикрою защиту, — говорит Гарри.       Флер кивает.       Он пытается понять, не собирается ли она сразу напасть на него после слов Крауча. Он не может предполагать, что нет; повернуться к ней спиной означало бы подставиться Риддлу и, возможно, еще василиску. Он не может рисковать.       Хотя, мрачно думает он, ее предательство решило бы одну проблему.       Гарри не хочет сражаться с Риддлом. Он хочет метнуться туда, где Беллатрикс и ее компания рассредоточены среди его друзей, и встать между ними. Но он не может оставить Флер одну против Риддла. Риддл, возможно, и хочет сохранить Гарри, чтобы тот убил Беллатрикс, но у Флер такой защиты нет.       Омнинокли разлетаются по другую сторону чар — в полной безопасности. Несколько собираются среди деревьев, готовые запечатлеть альтернативный ракурс бойни.       С другой стороны от Флер Броннер с отчаянным видом смотрит на Ганц и Пенчева. С той стороны немедленной атаки быть не должно, так что Гарри нужно лишь остерегаться более чем десятка палочек и случайных заклятий со спины, отбиваясь от Риддла. Чего Риддлу, стоящему в конце линии, делать не нужно, — можно подумать, ему и без того не хватает преимуществ.       Риддл не сводит с него глаз. Он, кажется, в восторге от того, что наконец привлек внимание Гарри.       — Время для нашей дуэли, Гарри.       Отсчет Гарри достигает нуля, и еще несколько секунд ничего не происходит.       А затем раздается пушечный выстрел — настолько громкий, что он ощущается не столько как звук, сколько как удар в грудь.       Флиппендо, — мгновенно реагирует Гарри, выбрасывая левую руку к Риддлу и одновременно отпуская и ловя палочку в правой резким движением пальцев.       Пока Риддл закрывается щитом, Гарри проводит палочкой по линии между Флер и Броннером и поднимает землю в стену, отрезая остальных чемпионов.       Стена останавливает случайные заклятия, но не заглушает грохота и криков.       Гарри стискивает зубы и поворачивается спиной. Флер прижимается к нему, уже посылая заклятия в Риддла.       — Oppilo aurum album, — произносит Гарри. Платина течет медленно. Через секунду она размером с монету, еще через несколько — уже обращается настоящий щитом.       — Смелый выбор! Но сможешь ли ты удержать темп?       Риддл рассеивает следующий залп заклинаний, в основном направляя его на Флер, чтобы заставить Гарри двигать щит еще дальше, чем обычно.       Флер прячется за Гарри, и это упрощает задачу. Гарри упирается ногами в землю и пытается помнить: не уклоняться. Щит продолжает расти. Он вливает в него силу и внимание, пока края не выравниваются и щит не закрывает все его тело от шеи вниз.       Щит удается создать слишком медленно — в обычной дуэли пришлось бы сложно, но с Флер, прикрывающей их атаку, Гарри вовсе не нужно его опускать.       Риддл колдует как дьявол. Если бы в щите были слабые места, он бы их нашел, а Гарри пока не подает признаков усталости.       — Впечатляет, — говорит Риддл, резко выпрямляясь из дуэльной стойки и переходя в хищное движение. — Но совсем не весело. Давай же, Гарри, это не твой стиль. — Он небрежно отбрасывает заклятия Флер. Гарри и Флер кружат в другую сторону и начинают отступать к лесу. — Где твоя изобретательность?       — Гарри, — говорит Флер с нарастающим ужасом, — мы не сможем его победить.       — Я знаю. Нам и не нужно. Держимся плана.       Им нужно лишь покинуть радиус. Риддл должен остаться рядом с полем боя, чтобы перегруппироваться со сторонниками превосходства крови.       Гермиона кричит. Этот звук прорезает шум так, будто Гарри специально настроен лишь на него. Его взгляд скользит мимо Риддла к земляной стене. Она выглядит потрепанной, но дыр недостаточно, чтобы разглядеть, что происходит за ней.       — Сосредоточься, Гарри! — говорит Флер.       Гарри ругается сквозь зубы и отступает быстрее. Быстрый взгляд вниз на отражение в щите показывает, что они почти у линии деревьев.       Риддл преследует их очередным залпом заклятий. Рука Гарри ноет от напряжения.       — И выносливость у тебя есть. Но не думаешь ли ты, что есть более приятные способы ее тратить, чем поднимать тяжести?       Гарри поворачивает щит, чтобы отразить зигзагообразную вспышку заклятия.       — Я могу заставить тебя уронить этот щит, — Риддл наклоняет голову набок. — Ты знаешь, что платина не блокирует все.       Непростительные. Риддл угрожает убийственным проклятием. Но если Гарри прав и Риддлу он нужен живым или тот еще не закончил играть, — сейчас в его сторону полетит круциатус.       — Акцио, — Гарри призывает камень свободной рукой. Он заставляет его вращаться вокруг себя. У него есть максимум секунда, чтобы решить, использовать его или нет.       Если это круциатус и он промахнется с перехватом, то он рухнет и потеряет платину. Если попадет — они станут неуязвимы. Но если это убивающее проклятие и камень не ляжет идеально, то он труп. Флер прямо за его спиной — он не может уклониться.       Или он может отказаться от камня и поднять еще одну земляную преграду. Она заблокирует любое заклятие, но Гарри не может сотворить ее без палочки, а для этого, опять же, придется снять платину. Риддл пробьет барьер и обрушит град заклятий, прежде чем Гарри успеет восстановить платиновый щит, и тогда придется сражаться всерьез.       Гарри должен решить, рискнет ли он, доверившись своему пониманию мотивов Риддла, и поставит ли свою жизнь на блеф.       — Империо, — произносит Риддл.       Камень перехватывает заклятие и взрывается. Гарри растерянно провожает осколки взглядом. Он не понимает, что это значит. Это единственное заклятие, которому, как Риддл точно знает, Гарри может сопротивляться, что превращает его лишь в безвредный разрушитель щита, а не настоящую угрозу.       Тени накрывают их, когда Гарри и Флер отходят в линию деревьев. Она бросается вправо, он — влево, за стволы шире их самих — все необходимые щиты уже поставлены. Флер накладывает заклятие дезиллюминации и успевает задеть им и Гарри.       — Я отвлекаю, — бросает Флер.       — Я прикрою нас, — отвечает Гарри. — По моему сигналу.       Он наклоняет щит, выглядывая из-за дерева. Риддл делает еще несколько шагов в их сторону, не сводя глаз с отражения, а затем останавливается и поворачивается. Мгновение спустя земляная стена взрывается, и Ганц с Пенчевым набрасываются на него.       Когда пыль оседает, перед Гарри открывается картинa бойни.       Поле боя усеяно кратерами. Два рюкзака потеряны, но если там были тела, они уже исчезли. Большинства чемпионов не видно, только Романов и Мазе на хвосте у Роджера и Седрика, уходящих в лес в другом направлении.       — Сейчас.       Флер создает рой ос. Гарри снимает платину и поднимает землю за их спинами, а затем они разворачиваются и бегут.       — Флер, подожди! Нам стоит обойти и помочь остальным!       Она не замедляется.       — Скоро здесь останутся только Сторонники!       И это справедливое замечание.       Они бегут, пока не вступает в полные права ночь. В лесной тишине слышна лишь их собственная поступь, хрустящая по снегу, да и та быстро исчезает под чарами. Они замедляются до шага, тяжело дыша.       — Хоменум ревелио, — произносит Гарри. Заклятие показывает ему невидимую фигуру Флер, но никого больше. Он кладет палочку на ладонь — она не вращается. Риддл может быть вне радиуса или блокирует связь, но Гарри и не знает толком, как она работает. — Думаю, мы чисты.       — Хорошо, — вздыхает Флер, ее дыхание паром клубится в воздухе. — Где твоя Гремучая ива?       Гарри останавливается. Они были рядом с домом Хагрида, но теперь он не уверен.       — Укажи. Сюда. Замок к востоку от леса, мы рано или поздно на него наткнемся.       Гарри перекидывает сумку через плечо и направляет палочку внутрь.       — Акцио, список чемпионов.       Пергамент взлетает ему в руку. Он быстро его разворачивает.       — Что там?       Двадцать четыре имени. Вот и все, чем они являются для Министерства, — имена на странице. Шесть зачеркнуты.       Гарри проводит большим пальцем по имени Элизабет Гердер. Он слышит, как она падает, стоит ему закрыть глаза. И Сибилла Трелони, пытающаяся и не справляющаяся с его заклятиями. Возможно, была другая стратегия, лучше подходящая им, способная спасти их. В конце концов, Кубок Огня что-то в них разглядел, может быть…       — Броннер мертв, — читает Гарри единственное новое имя. Ноги у него слегка дрожат. Ганц не убрала Риддла. Значит, Беллатрикс играет; она могла бы уничтожить нескольких чемпионов убивающими проклятиями, если бы захотела, но все живы — Гермиона, Седрик и остальные. Мерлин знает, в каком они состоянии: в безопасности, в плену или ранены, — но живы. Все остальное можно исправить.       Он складывает пергамент и убирает в куртку.       Идти долго. Они забежали дальше, чем Гарри думал, но худшее, с чем они сталкиваются, — это несколько участков дьявольских силков там, где деревья дают достаточно укрытия, чтобы растения пережили снег. Флер срезает несколько побегов на всякий случай. Они снимают чары дезиллюминации после третьего раза, когда чуть не теряют друг друга во время поисков.       Они не заходят на территории кентавров или акромантулов. Ночь наступает, волки иногда воют, но сейчас, к счастью, не полнолуние. Кажется, достаточно безопасно — тихо, но не слишком тихо. Организаторы могут изменить это в любой момент, переместив сюда еще пару драконов, но обычно они дают чемпионам время собраться, прежде чем сделать все более захватывающим. Трансляция пока сосредоточена на разборе первого боя.       Флер взмахивает рукой. Гарри поднимает Протего, а затем он тоже это слышит.       — Фините, — произносит Флер.       Бутен проявляется, стоит рухнуть его дезиллюминационным чарам, и застывает, словно олень в свете фар. Он запоздало поднимает палочку, но он не соперник ни Гарри, ни Флер, тем более им обоим вместе. По обреченному выражению лица видно, что он это понимает. Он пытался проскользнуть мимо, вероятно, а не напасть. Возможно, он мог бы убрать одного из них за счет внезапности, но точно не обоих.       Его другая рука беспомощно висит: мышцы дергаются от судорог.       Гарри склоняет голову набок и хмурится.       — Ты еще не вывел яд?       Бутен дергается. Колеблется.       — В моей сумке нет противоядий.              — Пробовал заклятия? Диагностику делал?       — Он обходит нервы. Затрагивает сразу мышцы.       Возможно, переполняет мышцу ионами кальция.       — Можно я попробую?       Бутен и Флер бросают на него странные взгляды.       — А я могу тебя остановить?       — Можешь уйти, — пожимает плечами Гарри.       Бутен задумывается. В конце концов дергает плечом, морщась от движения.       Гарри начинает с базового диагностического заклятия, которым и сам Бутен, вероятно, подтвердил, что яд обходит нервы, а затем пробует более специализированные. Он не выпускает палочку Бутена из поля зрения, а другую руку держит наготове для щита. Уровень кальция в поврежденной руке такой же, как в здоровой; проблема в насосах, которые должны убирать кальций в хранилища после сокращения, — они заблокированы, и кальций остается там, где не должен. Нужно просто прочистить трубу.       — Ну как? — спрашивает Гарри. Бутен осторожно двигает рукой, а затем увереннее, и глаза его расширяются. — Наверное, чувствуешь себя как выжатая тряпка, но судороги есть?       — Нет, — моргает Бутен. — Эм…       — Ну, увидимся, — говорит Гарри.       — Ага. — Бутен делает медленный шаг назад, затем еще один, и быстрее, пока не срывается на бег.       Флер провожает его взглядом.       — Ты можешь об этом пожалеть.       — Могу, — соглашается Гарри. — Пойдем, я узнаю эту часть леса. Мы недалеко от границы.       Ива качается обманчиво мягко под звездами. Быстрая проверка показывает: никого в зоне обнаружения.       — Мы на месте. Видишь узел у основания? Вот так. — Гарри левитирует в него палку. Дерево замирает. — Давай быстро.       Гарри скользит в туннель, Флер за ним. При всей своей чопорной манерности она не воротит нос от грязи.       — Стой, — говорит она, оборачиваясь к входу. — Мы пересекли чары.       Ее мастерство как разрушительницы проклятий заставляет брови Гарри взлететь к линии волос. Она находит почти невидимую метку на нижней стороне корня.       — Ловушка. Мы не первые здесь.       Что ж, это может быть как хорошо, так и плохо.       Через несколько метров туннель оказывается перекрыт. Флер произносит несколько диагностических заклятий. Если там кто-то есть, он хорошо скрывается.       Крам появляется из стены сбоку, с палочкой наготове. Гарри и Флер поднимают свои. Ни Гермионы, ни кого-либо еще не видно. Гарри напрягается. Они разделились, или Крам что-то сделал с ней, или это вообще не Крам?       — Что ты первым сказал мне? — спрашивает Флер.       — Мы были на балу. Я сказал: «хорошая попытка, но я привык к чистокровным вейлам». Попробуй свое очарование сейчас, докажи, что это ты.       Волосы Флер словно вспыхивают серебряным сиянием, а кожа принимается мягко светиться, но воздействие не проходит через ментальные щиты Гарри. Это ощущение нельзя подделать заклятием, но Крам все еще не опускает палочку.       — Поттер, кто первым сбил тебя с метлы? — спрашивает Крам.       Гарри таращит глаза.       — Откуда ты… тьфу. — Он стонет и опускает палочку, потому что только Гермиона могла рассказать ему эту историю. — Это был сэр Ланселап, — говорит Гарри. Губы Крама подрагивают, и Гарри краснеет. — Я был младенцем. Он был больше меня.       У Сириуса все еще есть фотографии.       — Идем, — говорит Крам.       Он исчезает в стене туннеля. Гарри пригибается, толкает, казалось бы, твердую землю, и у него закладывает уши, когда он проходит сквозь иллюзию. За поворотом открывается небольшая комната. Гарри успевает увидеть…       — Господи, Гермиона, — он бросается вперед.       — Я в порядке, — говорит она.       Его глаза этому не верят, замечая рану на ее ноге. Ее рюкзак вывернут на пол, зелья и ингредиенты разбросаны и перебраны.       — Как обстановка?       — Заклятие, пожирающее плоть, — говорит Гермиона. — Мы сняли его, и я иду на поправку, хотя и медленно.       — Это глубокое повреждение тканей, — Гарри хмурится, глядя на рану. У него скручивает желудок. Выглядит так, будто из нее вырвали огромный кусок мяса. Могло дойти и до кости. — Ты бежала на этой ноге?       Гермиона краснеет.       — Эм, нет. Я превратилась, и Виктор нес меня. Я должна еще раз тебя поблагодарить.       — Ты маленькая лиса. Не проблема, — говорит Крам. Его глаза морщатся в уголках.       Гарри едва понимает, как назвать эмоции, застрявшие у него в горле. Он и забывает, когда хотел усомниться в Краме. Тот снова и снова показывает свое истинное лицо — в мелочах и в крупном, и это… это крупное.       Гарри не скажет, что он в долгу перед Крамом, потому что задолжал ему больше, чем раз, и это куда больше, чем просто долг. Но все равно хочет что-то сказать:       — Спасибо. За то, что не оставил ее. Я этого не забуду.       Крам долго смотрит ему в глаза. Кивает, и Гарри снова обращает внимание на рану Гермионы. Повреждения от проклятий нельзя исправить заклинанием.       — Что ты с этим сделала?       — Выпила половину дозы Рубинового отвара, дополнила восстановительными чарами. Через несколько часов буду на ногах.       — Только половину? — он не ставит под сомнение ее решение, но ее мотивы. У них настолько плохо с запасами лечебных зелий?       — У нас по одной дозе на каждого и ни капли бадьяна, — мрачно говорит Гермиона, пока Флер осматривает их защитные чары и начинает усиливать их своими заклинаниями.       Крам недовольно хмыкает и возвращается к сортировке зелий по виду и запаху, потому что, конечно же, они не подписаны — нет, куда интереснее для зрителей будет наблюдать, как они по ошибке примут Огнекислоту за Кровевосстанавливающее в критический момент.       — У нас много ядов. Больше почти ничего, — говорит Крам, откладывая черную жижу, похожую на доксицид, в самую большую кучу. Гарри не удивлен, что Седрик не участвует в задании с зельями, но Роджеру это бы подошло как нельзя лучше. С опозданием он проверяет Седрика и Амелию, но они хотя бы на ногах. Амелия вся сжалась в комок, и обнимает себя руками, уставившись в стену. Нехорошо — за ней нужно следить.       — Есть еще ранения? — спрашивает Гарри.       — Ничего, с чем мы бы уже не справились.       — А Роджер? — он поворачивается к Седрику. — Я думал, он с вами.       Седрик отводит взгляд.       — Он, эм, пошел искать бадьян.       И его поиски совершенно случайно увели его подальше от того места, где, как он знает, появится Гарри. Гарри не удивится, если последнее изменение правил от Крауча стало последней каплей.       — Угу. Ну, если он вернется, можешь сказать ему, что я выясняю радиус связи между палочками и можно ли ее заблокировать. Если Риддл меня отслеживает, здесь он меня не найдет.       — Гарри, — Гермиона щурится. — Мы это обсуждали. Нам нужно держаться вместе.       Гарри кивает.       — Но еще подумай: знание — сила. Чем больше мы знаем об арене, тем лучше. Я очевидный выбор, чтобы быстро и тихо разведать.       Гермиона прожигает его взглядом.       — Ты слишком много времени провел с Томом.       Это значит, что он выиграл спор. Раньше такого не случалось. Он бы просто согласился с тем, что Гермиона абсолютно права, и все равно в половине случаев сделал бы по-своему.       — Я вернусь задолго до рассвета, если это будет безопасно. Что еще нам нужно, на что мне обратить внимание?       — Еда.       Гарри растерянно оглядывается на кучу.       — Тут ничего?       Седрик качает головой.       Это может стать проблемой. Полет сжигает много энергии, а он не ел с самого завтрака.       — Это большая территория, — Флер смотрит на него с интересом.       — Я полечу.       — Хочешь, я помогу? — спрашивает Крам.       Гарри хочет отказаться. Крам, вероятно, их следующий лучший дуэлянт. Если они уйдут вдвоем, остальные останутся хуже защищены. И так плохо, что Гарри приходится уходить, пока Гермиона ранена. Но они — команда, а соколиная форма Крама позволяет быстро перемещаться и делать то, что Гарри не может.       — Ты можешь проверить, получится ли попасть в сад, который эльфы держат для кухни, а еще — в хижину лесничего и на огород. Может, выйдет принести рыбы из озера. — Гарри слишком мал для этого.       Крам кивает, нахмурившись.       — Сначала поставим Гермиону на ноги, а потом я пойду.       — Хороший план, — тепло улыбается Гарри. — Наложишь на меня дезиллюминацию?       Гарри кладет сумку, затем уменьшается. У него вырастают золотые перья, лицо вытягивается в длинный клюв. Ноги почти исчезают под длинным хвостом. Он машет крыльями и взмывает на уровень глаз, но вне досягаемости Крама, потому что рефлексы срабатывают быстрее понимания, и если у кого-то и есть инстинкты и способность его прихлопнуть, то это у международного ловца по квиддичу.       — Ты — сниджет! — Крам улыбается. Он протягивает руку, и Гарри садится на нее. — Да, полет не займет у тебя много времени. — Крам слегка касается его головы палочкой. — Нам надо как-нибудь сыграть в догонялки.       Гарри свистит в знак согласия, добавляя еще один слой невидимости поверх своего размера и скорости. Он делает пробный взмах. Искажение воздуха ловит свет под определенными углами — радужное мерцание, немного похожее на крылья феи.       С благодарным чириканьем Гарри взмывает в воздух. Пролетая мимо, он задевает крылом Гермиону. Она смеется и отмахивается от него.       С ней все будет в порядке. Она великолепная ведьма, даже если не может двигаться, и она не одна. Крам остался с ней, хотя было бы проще улететь, и встанет между ней и возможной угрозой, в случае чего.       Гарри не тратит время на остановку ивы. Он вылетает из тоннеля и просто лавирует между ее раздраженными ветвями. Он взмывает вверх, пока не оказывается вдвое выше самой высокой башни, и территория распластывается под ним.       Ночь обманчиво спокойна над темными тенями, где прячутся юркие существа. Спокойна, но странна. Снег идет только в небольшой части леса, тогда как в остальной части словно отмотали время на несколько месяцев назад; деревья все еще красные и не сбросили листьев. С другой стороны замка, вокруг полей и озера снег уже растаял. Там ярко и зелено. Он чувствует запах цветов. Обещание сладости только усиливает голод, но он не уверен, что стоит задерживаться в области, которую распорядители явно привели в порядок без всякой страховки.       К тому же он ищет Сторонников, и они точно не могли так быстро добраться до той стороны озера. Скорее всего, они до сих пор охотятся, надеясь поймать еще чемпионов, прежде чем те успеют укрепиться и найти укрытие.       Гарри устремляется к последнему месту, где их видел, — к поляне, где все началось. Земля изрыта кратерами, и от нее исходит кислый запах. При трансформации он поднимает облако пепла. Он кладет палочку на ладонь — никакой реакции. Сторонники могут быть вне зоны или укрылись на ночь за чарами. Он не знает, сработает ли его связь с Риддлом в любом случае, но ему нужно это выяснить, прежде чем он сможет спокойно уснуть.       Через мгновение Гарри снова взлетает.       Чем дольше он их ищет, тем дальше они могут уйти, но далеко они не будут. Когда они начнут обустраивать базу, то явно захотят расположиться ближе к центру, чтобы легко было добираться до всех частей арены для охоты. Значит, ближе к замку, а не в глухих лесных чащах. И рядом с источником еды, потому что это единственное, что магия не может создать. Возле озера — возможно, из-за рыбы.       Он садится на берегу, превращается, и пробует палочку. Ничего.       Он испытывает другую сторону замка, поле и лодочный сарай, описывая все более широкие круги над территорией.       И только когда он опускается к стаду фестралов, он замечает это — его палочка начинает поворачиваться. Остролист указывает глубже в лес. Гарри хмурится. Значит, Сторонники все еще охотятся.       — Cave inimicum, — он очерчивает вокруг себя маскирующее заклятие. Его палочка остается неподвижной, даже когда он сосредотачивается на Риддле. Полезно знать.       Он снова взмывает в воздух, лавирует между ветвями еще сотню метров или около того и проверяет снова. Он повторяет процесс пугающе много раз, и по мере того как деревья становятся больше, он начинает превращаться прямо на ветвях — они шире него самого, — чтобы не рисковать быть замеченным Сторонниками превосходства на земле.       И затем он слышит это.       — Чего ты хочешь взамен? — раздается издалека глубокий, незнакомый голос. Гарри устремляется к нему.       — Пока ничего не приходит в голову, — говорит Риддл. — Скажем, услугу равной ценности, которую я потребую позже.       Гарри выглядывает из-за следующего дерева — чисто — и подлетает ближе.       Раздается глухой стук; что-то ударяется о землю.       — Мы ничего не должны этому человеку! — третий голос, и Гарри чувствует, что должен его знать. Когда в следующую секунду он замечает кентавра, черного как смоль от головы до хвоста, он вспоминает Бейна. Гарри думал, что тот собирается ударить Флоренца за то, что тот вынес Гарри из леса после того, как одержимый преподаватель Защиты бросил его посреди нигде на съедение, — просто потому что таким демоны и забавляются. — Это по вине его народа Ронан едва не погиб. Он должен быть благодарен, если мы сочтем счет закрытым.       Ронан, по-видимому, не один из этих двоих — возможно, тот кентавр, что был ранен в первом испытании? Гарри устраивается, чтобы слушать, и холод сразу пробирает его до костей.       Риддл стоит перед двумя кентаврами, кажется, совершенно не обеспокоенный тем, что они возвышаются над ним. Гарри не видит других Сторонников поблизости. У Риддла нет с собой сумки, так что вряд ли он отделился и ушел один.       — Хм, — более спокойный кентавр дергает хвостом. — Этот не наносил рану. И не ставил Ронана в то положение. Это был не его долг.       Бейн взбешенно топает копытом и отворачивается.       — Это не я сотворил зло, которое нужно исправить, — ровно соглашается Риддл. — Но я все равно сильно постарался это сделать.       — Следи за своим раздвоенным языком. — Ноздри Бейна раздуваются. — Ты не жеребенок. Обычная вежливость не обязывает меня предупреждать тебя выстрелом.       — Бейн. Он может быть интриганом, но он прав.       — Магориан…       — Я принял решение. — Магориан обращает на Риддла гордый взгляд. — Покинь нашу территорию и не возвращайся, если только не придешь за своей услугой. Второй раз мы тебя не примем, и мы не склонны к снисходительности.       Риддл глубоко кланяется и уходит, не сказав больше ни слова.       Гарри нужно отступать медленно и тихо. Он не хочет проверять чувства кентавров или их меткость. Его взлет выходит вялым. Он чувствует странную сонливость. Где-то на задворках сознания поднимается тревога, но мысли формируются медленно. Он просто знает, что где-то есть опасность, и его единственная защита — маневренность, поэтому он продолжает лететь.       Он следует за Риддлом. Смотрит, как тот пробирается через подлесок, оглядывая крону в поисках чего-то. Проблески его запрокинутого лица среди ветвей заставляют тревогу вспыхивать сильнее, хотя Гарри не помнит почему, и он ускоряется, отлетая чуть дальше.       Каждый раз, когда Риддл поднимает взгляд, он кладет палочку на ладонь и наблюдает, как она почти ничего не делает. От этого Гарри впервые за долгое время ощущает всплеск чего-то, помимо тревоги. Понимание приходит медленно, но кусочки головоломки складываются.       Он ищет Гарри.       Его палочка не может указать на палочку Гарри, потому что она в карманном пространстве, пока он в форме птицы.       Он ищет Гарри, потому что он легилимент, и он чувствует разум Гарри поблизости.       Гарри едва не впадает в торпор.       Гарри моргает. Еще раз, мозг в основном начинает работать быстрее. Дерьмо. Ох, это плохо. Он замерз достаточно, чтобы запустить торпор. Его тело начинало отключаться, чтобы сохранить энергию, когда он взлетел и выработал достаточно тепла, чтобы это остановить. Он едва не совершил непоправимую ошибку. Кто знает, сколько времени понадобилось бы, чтобы эта часть арены достаточно прогрелась и вывела его из этого состояния естественным образом. Его сердце ускоряется от страха, и этого всплеска не притупленных эмоций оказывается достаточно — Риддл смотрит прямо на него. Его глаза наконец улавливают тонкое мерцание его дезиллюминированных крыльев, и он ухмыляется.       — Я знаю, что ты там.       Гарри замирает. Как бы он хотел сейчас оказаться в башне Гриффиндора, и согреться теплом тела Тома. Ему хочется превратиться и ткнуть Риддла побольнее, и понять, что тот здесь замышляет, ведя переговоры с кентаврами в одиночку. Возможно, такой маневр будет не слишком опасным. Если бы Риддл действительно хотел, чтобы Гарри умер так рано, он бы применил Аваду Кедавру, а не Империо. Хотя Риддл может жаждать настоящей дуэли, но Гарри не представляет, как она может закончиться без единой смерти. Возможно, ему придется ранить Риддла или подставиться самому. Но когда Гарри пытался предсказать Риддла, то ставил на то, что он применит что угодно, но не Империо. И он ошибся.       Он знает, что должен отступить, пока Риддл не потеряет его след, а затем попытаться проследить за ним, и узнать хотя бы, где Сторонники превосходства крови разбили лагерь.       Гарри не делает ни того, чего хочет, ни того, что должен: он убегает.