Имперская рацион-марка

Луа нервно постукивала пальцем по старому деревянному столу, события последних циклов шли совсем не так, как планировалось, и эта неразбериха выводила ее из себя. Она была возмущена халатностью высшего командования, “Это просто возмутительно”, — думала она. “Сначала запланированная операция проходит на несколько сезонов раньше оговоренного, потом вы не согласуете атаку со своим агентом и подвергаете его риску, допустив его нахождение в зоне удара”, —продолжала Луа. Поняв, что так дело не пойдет, она решила привести мысли в порядок. Встав из-за стола, она прошлась к другому концу комнаты, куда проникало гораздо больше солнечного света, после чего достала из кармана маленькое складное зеркало с серебристой гравировкой затейливой формы. В отражении на нее смотрела женщина молодых лет с серыми волосами, собранными в два пучка, и глазами цвета Китежских скал, почти лишенных альбедо. “Ситуация, мягко говоря, из ряда вон выходящая, лишь три момента радуют меня” — размышляла она, поправляя свою прическу. — “Во-первых, мне наконец-то удалось сбросить эту богомерзкую униформу нации. Во-вторых, сбежать в такой суматохе не составило труда, а вот в-третьих…” — Невнятное мычание, чем-то напоминающие звук раненого животного, отвлекло ее от завершения мысли. Она взглянула на источник, после чего с улыбкой продолжила: “В-третьих — это живой представитель нации, чья головушка была в изобилии заполнена потенциально бесценной информацией, причем не только касающейся этого мира, но также и Ротфронта. Информация, которая так и ждет, чтобы кто-нибудь извлек ее с помощью биорезонанса. И какая удача! Я как раз наделена сим божественным даром, конечно, мальчишка будет сопротивляться, но это уже дело техники.” — размышляла она, видя в кадете лишь очередную добычу. Хурст не мог понять, где находится, в ушах все еще стоял звон, а тело ломило от недавнего жесткого погружения вводу. Сквозь пульсирующую боль он попытался осмотреться, но глаза подводили его, предательски отказываясь фокусироваться. Пошевелив пальцами ног, он обнаружил, что он совершенно босой, да и дело не только в отсутствующей обуви, на нем в принципе из одежды осталось только нижнее белье. — Выспался, мильхбарт? Он взглянул туда, откуда доносился голос, его взору предстала женщина, рассмотрев её униформу, Хурста стала пожирать ярость. Каждого кадета обучают тому, как выглядит имперская униформа, для того, чтобы когда они ее увидят, то могли незамедлительно исполнить свой долг и умертвить мерзкую крысу, как когда-то великий революционер умертвил их ничтожную императрицу. — Жалкое отродье, это была твоя последняя ошибка, — сквозь зубы с нестерпимой яростью прорычал Хурст. Он был готов придушить женщину голыми руками, но его попытка двинуться не увенчалось успехом, он был связан, но от этого его бессильный гнев становился только более испепеляющим. Увидев столь яростное приветствие, Луа не смогла сдержать смеха, столь забавно наблюдать, как каждый нацист, при виде её, так и несется встретить свою смерть, ни о чем не думая, и этот сопляк не был исключением. В другой ситуации она бы даже не стала связывать его, наслаждаясь последними потугами безумного животного, но этот крысеныш нужен был ей живым, во всяком случае, пока что. — Бедный мильхбарт, такой юный, а уже промыт до мозга костей, — с наигранной жалостью проговорила она. — Да еще и с Ротфронта, далеко же тебя занесло… — Зря сотрясаешь воздух, швайнхунд , мое исчезновение не оставят без внимания, а значит скоро бравые солдаты нации найдут меня, а от тебя они мокрого места не оставят. — Проговорил он, как побитый пес, смирившийся со своей беспомощностью. — Ох, как мне мило твое невежество, мильхбар, — с каждым словом улыбка на её лице становилась шире. — Пока ты был в отключке, тебя уже сочли мертвым, но ты не переживай, первый пехотный дивизион отдал почести погибшим по всем правилам, я лично не могла уснуть от их бессмысленной пальбы по воздуху. — Ложь! — Хурст пытался отрицать, но по его лицу было видно, как его захватывает отчаяние, а вместе с тем усталость давала о себе знать, и он окончательно затих. Последнее, что видел Хурст перед тем, как сознание окончательно покинуло его, это рука женщины, которая медленно тянулась к его голове. *** > Доклад Агента: xv3 > Кодовое имя: Луа Цикл: 1 С этого момента начинаю документировать процесс допроса пленного. Несмотря на то, что я оказала первую помощь, субъект все еще настроен крайне враждебно, от еды отказывается, ищет способы сбежать. Первичные попытки прочитать мысли не увенчались успехом. Необходимо снизить уровень враждебности субъекта. Цикл: 2 Субъект что-то бормочет пока спит, кажется, это как-то связанно с его товарищами, в большинстве бесполезная информация. Все еще отказывается от еды. В середине цикла вдруг стал кричать, что было сил, хоть вероятность обнаружения крайне мала, я все равно ограничила эти бессмысленные попытки нас выдать. Все еще продолжаю наблюдение. Цикл:3 Субъект проявляет минимум активности, видимо, сказывается истощение организма, все еще отказывается от еды и воды, обстановка тихая, вражеские патрули отсутствуют. Произвела обыск формы мальчишки, оружия или каких-либо инструментов связи не обнаружено. Цикл:4 Субъект потерял сознание, пришлось силой приводить в чувство, вливать ему воду и вталкивать пищу, какой-то безумец. В чем смысл доводить себя до такого состояния? На данном этапе у меня все. Жду дальнейших указаний. *** Луа ходила из стороны в сторону, размышляя. Она никак не могла понять, что ей делать с пленником. “Он явно промыт пропагандой до мозга костей, бессмысленно пытаться его убедить на сотрудничество.” — Для нее мысли об этом были подобны раздражающей головоломке, которая никак не хотела поддаваться. В таких случаях так и думаешь о том, что ответ должен быть на поверхности, но мозг как будто специально отгораживает от столь желанного озарения. А потом, в какой-то момент, ответ приходит сам собой. — Почему ты не даешь мне умереть? — Нарушая тишину, проговорил Хурст. — Действительно, почему? — Задумалась Луа. Она не хотела раскрывать ему свои карты, и ей срочно нужна была красивая легенда, дабы усыпить бдительность кадета. — Может, потому что я не какой-то там монстр, которому в радость смотреть, как умирает ребенок? — От ее слов веяло задумчивостью. — Не слишком ли много чести для того, кто даже не солдат? — Хурст не мог понять, что движет этой женщиной. — Отнюдь, жизнь слишком ценна. — Имперец, рассуждающий о ценности жизни? Вот умора, — не сдержав смешка, проговорил Хурст, — Уже забыли? Сколько одних только гештальтов полегло от голода из-за ваших обстрелов по гуманитарным конвоям? — Такова война, мильхбарт, нежеланных жертв не избежать, и уж кому-кому, а вот нации точно не следует укрываться за маской благородства. Множество близких мне людей погибло только из-за того, что вы решили заявить свои права на Винету. — На мгновение могло показаться, что от ее слов веет печалью, однако, что лицо, что ее речь, не выражали абсолютно никаких эмоций в данный момент. Хурст был готов уже возразить, не то чтобы он знал, что следует говорить в таких вещах, ему просто хотелось оставить “последнее слово” за собой. Но странного рода существо, влетевшее через дыру в стене, сместило фокус внимания, и он словно потерял дар речи наблюдая за ним. Луа подошла к почтовому голубю, что-то сняв с его ноги. Прочитав зашифрованное послание, она повернулась к кадету: — Энтшульдигунг, мильхбарт, появились срочные дела, так что мы отложим наш разговор. Будь паинькой, и по возвращении я поделюсь с тобой вкусняшкой, — с наигранной театральностью пропела она, после чего направилась к выходу из помещения. Хурст судорожно осматривал комнату в надежде найти хоть что-то, что поможет ему сбежать. К его огорчению, в комнате не было ничего, кроме обветшалой мебели. Он пытался высмотреть хоть какой-нибудь осколок стекла или металлический штырь, которым он бы смог перерезать ненавистные веревки, сковывающие его свободу. Комната была тщательно убрана, женщина явно позаботилась о том, чтобы не оставить ему шансов на побег. Он продолжал искать возможность вплоть до момента, пока свет звезды не стал тускнеть, постепенно укрывая во мраке очертания вещей. Пленительница вернулась на следующий цикл, в ее руках было что-то похожее на папку, а лицо так и расплывалось в самодовольной улыбке. Хурсту был безразличен этот документ, даже если там и была важная информация, она никак не поможет ему сбежать. Какого же было его удивление, когда папка, вопреки его ожиданиям, сама оказалась у него перед лицом, а властный, так и сочившийся ликованием, голос приказал прочесть ее. Луа предвкушала этот момент, она очень внимательно следила за каждой морщинкой, за каждым мускулом лица кадета. Она вкушала каждый миг смятения, которое с каждой секундой все больше проявлялось на лице мальчишки. — Нет, это бред, — голос Хурста дрожал, он не мог поверить в прочитанное. — Как видишь, наша разведка свое дело знает, даже фотографии откуда-то достали. — Луа прекрасно понимала причину такой реакции, все же не каждый день узнаешь, что все это время был лишь расходным материалом в провокационной операции своей любимой нации. Ловким движением руки, Луа перерезала веревки, после чего вложила папку в трясущиеся руки кадета. Хурст перелистывал страницы снова и снова, вчитываясь в каждое слово, ища любую несостыковку, любую ошибку. К его немому ужасу, все было идеально: печати на документах, соблюдение переговорного этикета, знакомые лица на фотографиях и даже обложка газеты ровно один в один такая, как он помнил. Он взглянул на женщину, ее лицо было полно сомнений, она сжимала губы, как будто решала невидимое уравнение, исходом которого была ее судьба. “Вот оно!”, — Хурст увидел возможность. Воспользовавшись секундным замешательством девушки, он, используя технику рукопашной обороны, приложив небольшое усилие, сместил ее центр тяжести и с глухим звуком повалил ее на пол. Действия были настолько машинально отучены, что Хурст сам не понял, как его руки стали сжимать горло девушки. Его силы были на исходе, но их должно было хватить для того, чтобы силой вырвать столь желанную свободу. Он смотрел в ее спокойное лицо и видел искаженную гневом гримасу в отражении ее глаз. — В чем дело? — с такой же спокойной интонацией, как и ее лицо, проговорила Луа. — Ну же, убей меня, убей свою спасительницу и вернись к своей любимой нации. Рука Хурста дрогнула, он прикладывал все свои силы, чтобы сильнее сжать хватку на горле, но руки словно не слушались его. Хуже того, он понимал — она была права. “Куда он пойдет? Вернется к своим убийцам? Убьет того, кому обязан жизнью?” — мысли, сомнения подобны яду, Хурст не мог противится шокирующей истине, и вместе с тем его хватка становилась все слабее и слабее до момента, пока он не свалился на бок, обессиленный собственным отчаянием. — Как, как твое имя? — глотая воздух, проговорил кадет. — Луа, — ответила она, вставая с пола, как ни в чем небывало, поправляя свою форму и отряхивая ее от пыли. — Мое имя Хурст, и ты права, я обязан тебе жизнью, Луа. — успокоив дыхание, закончил он. Приняв вертикальное положение, он попытался взглянуть на девушку, но его собственная форма застелила ему взор. — Одевайся, мильхбарт, я рада, что нам удалось разрешить этот бессмысленный конфликт. Однако, наши запасы провианта на исходе, и нам необходимо решить этот вопрос, — ее слова были полны убедительности. — Жду тебя внизу через пять минут. — с этими словами Луа направилась к выходу. Сидя на импровизированном пирсе, Хурст смотрел в воду. Отражение то и дело искажалось либо от ветра доносящегося со стороны запада, либо от нетонущего шара, прикреплённого леской к деревянной палке. Луа заверила его, что с помощью этого изобретения можно поймать еду, достаточно просто потянуть со всей силы, когда шар начнет тонуть. Хурст воспринимал такой метод добычи еды крайне скептично, ему казалось странным ловить то, чего он даже не видит. Однако его успокаивало, что он наконец-то может погрузится в свои мысли, ему это было просто необходимо. Он продолжал размышлять об увиденном, мог ли он как-то повлиять на ситуацию? Может, если он принесет голову своей похитительницы, его не убьют? Хурст торговался сам с собой в попытке найти решение, но понимал, что вряд ли ему удастся второй раз застать девушку врасплох, а факт его помилования был крайне сомнителен при текущем раскладе. Да и не то чтобы ему хотелось ее убивать. Экзистенциальность сводила с ума, а единственной панацеей все еще было наблюдение за колебаниями водяной поверхности. — Не клюет, мильхбарт? — Раздался знакомый голос со спины. Хурст обернулся, Луа стояла в паре метров от него, держа в руках какое-то подобие органики, по всей видимости характерной для этого мира. — Бросай это дело, подавляющая часть водной фауны вымерла очень давно, не зная рыбных мест, ты все равно что играешь в гусарскую рулетку.— Проговорила Луа, смотря на бесполезные попытки Хурста не умереть с голода. — Тем более, я уже добыла нам еды — Демонстративно выставив руки с добычей, закончила она. — Это вообще можно есть? — С подозрением спросил Хурст, существо явно не внушало доверия. После этих слов повисло неловкое молчание, Луа застыла в непонимании, спустя несколько секунд она рассмеялась. — Ты что, в первый раз утку видишь? — Сквозь смех удивлялась Луа. — Утка? Я слышал о них, но они выглядели совершено иначе, — пытаясь выкрутиться, оправдывался Хурст под неутихающий смех девушки. — Пойдем, я покажу, как их приготовить, — смех был настолько сильным, что у нее стали проступать слезы. Начинало вечереть, алый свет звезды окрашивал окружающую картину в цвета крови и огня. Звуки становились как будто тише, выставляя на передний план шум волн, бьющихся о бетонные остатки зданий. Угли потрескивали в такт пламени. Луа смотрела прямо в огонь, то и дело переворачивая дичь, чтобы она лучше прожарилась со всех сторон. “Должна признать, Хурст оказался полезным”, — размышляла Луа. “Он довольно хорошо справился с общипыванием уток и даже не поморщился, когда пришла пора их потрошить”. — Её глаза то и дело поглядывали на мальчишку, уставившегося в пламя. Хурст старался не смотреть девушке в глаза, “огонь был интереснее” Он испытывал необъяснимое отторжение, поскольку перед ним все еще сидел солдат империи, и его бездействие в этот момент было нарушением всех возможных инструкций нации. Как будто прочитав его мысли, Луа начинает разговор: — Говорят, что за тьмой бесконечных звезд живет нечто, куда древнее человечества. Древнее божество, цвет и форму которого невозможно описать. — Луа вела свой монолог, “вытягивая” последние слога, то и дело в так шире раскрывая глаза. — Ты что, пытаешься меня напугать? Прости, но я не верю в сказки, — с недоумением проговорил Хурст. — Сомневаюсь, что вы вообще хоть что-то читаете в своей нации, — с разочарованием от неудавшейся попытки напугать кадета проговорила Луа. — Просто мы не привыкли бесполезно тратить время на сомнительную литературу. Нам достаточно трудов, повествующих о великой революции и свержении императрицы, — с торжеством и гордостью ответил Хурст. — Императрица, да? — казалось, Луа о чем-то задумалась. — Слышала, по вашей версии она была свержена лидером революционеров. — Так это правда, — удивился Хурст. — В империи до сих пор никто не уверен в том, что произошло, — с задумчивостью ответила Луа. — Ходят слухи о том, что императрица была мертва задолго до вторжения революции в имперский дворец. — Блюдхайт., империя до последнего будет отрицать превосходство нации. — ответил Хурст. — Думай что хочешь, мильхбарт, но факт в том, что именно императрица была той, кто объединила человечество, открыв им дорогу в космос и внедрив жизнь в первую реплику. — парировала Луа. Она протянула импровизированный шампур с уткой Хурсту, мясо было обжарено до румяной хрустящей корочки и как будто само просилось в рот. — Осторожно, горячо, — предупредила она Хурста. Тот же, в свою очередь, не привыкший к еде, отличавшейся от привычных ему Ротфронтовских рационов, долго не мог понять с какой стороны ему кусать. В конечном итоге Хурст все равно обжегся от неосторожного укуса, чем закономерно вызвал смешок у девушки. Стараясь скрыть свою неловкость, он делает второй укус, на этот раз более успешный. Мясо так и сочилось соком, вкус был такой, что Хурст напрочь забыл о споре, полностью отдавшись трапезе. Луа с забавой наблюдала за этой картиной, поедая свою порцию. После приема пищи они затушили костер и, во избежание своего обнаружения распинали угли в разные стороны. На следующий цикл Луа взяла с собой Хурста на вылазку. По ее словам, она получила информацию о нахождении тайника с провиантом в одном из старых зданий, служившим подпольным тайником империи. На вопрос Хурста о том, почему им просто снова не поймать уток, она пояснила, что вчерашний улов был своего рода везением, поскольку утки обычно выбирают для гнезд более благоприятные места, полные водяной растительности, а не полуразрушенные руины былой цивилизации. Добравшись до места, Хурст отметил плачевное состояние архитектуры: все было обветшалым, под действием времени часть стен отсырела и обвалилась, от некоторых несущих опор остались лишь ржавые арматуры. Довольно опасное место. Луа же была совершенно спокойна, она шастала по руинам как у себя дома, не обращая внимания на потенциальную опасность. По пути им то и дело попадались какие-то записи и конверты, которые рассыпались, стоило их просто коснуться. На стене был стенд, по-видимому, с планом здания, Луа пыталась сверится с ним, несмотря на то что он был почти нечитаемым. В какой-то момент они наткнулись на чудом сохранившеюся деревянную дверь, которая хоть и была сгнившей, но, к их удивлению, все еще была заперта. Луа жестом указала Хурсту отойти чуть подальше и со всей дури вдарила ногой по двери в области ручки. С глухим треском дверь распахнулась, выронив вместе с креплением яйцеобразный объект, который камнем полетел прямо вниз к их ногам. Едва заметная леска, к которой крепилось яйцо, должна было остановить падение, но вместо этого раздался лишь характерный металлический звук. В этот момент Луа поняла, чем являлось это яйцо. Было слишком поздно, она попыталась отпрыгнуть, но потеряла равновесие и плюхнулась на пол, как мешок с картошкой. Хурст выхватил гранату прямо из-под ног девушки и со всей силы швырнул ее в сторону стены, через которую можно было разглядеть половину горизонта. Через секунду-две снаружи раздался взрыв. Хурст взглянул на девушку: Луа все так же сидела на полу, жадно глотая воздух, казалось, это первый за все их время знакомства, когда она по-настоящему испытывает страх. — Ты в порядке? Неужели в империи не учат о базовых предосторожностях при обследовании неизвестных помещений? — Проговорил Хурст, протягивая руку. Последнюю фразу он произнес с особым ликованием. Ему нравилось, что наконец-то они поменялись ролями, и теперь эта глупая, недоумевающая физиономия украшала не только его лицо. Луа молча поднялась с помощью его протянутой руки. До конца вылазки она не проронила ни слова. В той комнате, похоже, была каптерка, они нашли запасы экстренных сухпайков, теперь о еде можно было забыть, во всяком случае, на какое-то время. Оказавшись снаружи, их взору предстал прекрасный пейзаж, ветер стих, и водяная гладь напоминала собой зеркало, отражающее небо вплоть до горизонта. — Ты знал, мильхбарт? Имя этой планете дали имперцы, — вдруг резко заговорила Луа. — Винета, в честь древнего сказочного города, который в изобилии был наполнен богатствами и красотой. Место, где все люди жили счастливо. Но в конечном итоге именно людская натура стала причиной его гибели, в следствии чего он ушел под воду. — Ты это к чему? — поинтересовался Хурст. — Да так, вспомнилось почему-то, очень иронично учитывая сегодняшние события. Хурст промолчал, ему казалось глупой идеей в очередной раз упоминать превосходство нации, к тому же эта легенда ему понравилась, он решил, что при случае он обязательно узнает о ней больше.