НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Первое, на что обратил внимание Джин, проснувшись, — чемодан, стоявший в углу. Он до сих пор не разобрал вещи, а там ещё лежали сувениры, которые просил привезти Юнги. Пожалуй, сегодня этим и нужно заняться. За окном стояла пасмурная погода. Казалось, Сеул грустил вместе с ним — вот-вот должен был пойти дождь. Закончив утренние процедуры, Джин наконец приступил к разбору багажа. Он был в меру педантичен, соблюдал порядок и гигиену; в некотором роде его можно было назвать душным, что не раз становилось поводом для шуток от мемберов. Ну и пусть — зато с самого начала приучил их к порядку. Разложив вещи по местам, отправив часть в стирку, он достал пакет со всякой ерундой, привезённой из Испании. По сути, обычный мусор, который рано или поздно окажется в каком-нибудь нижнем ящике стола Хосока, Чимина — да и остальных тоже. Но это уже не его проблемы. Главное — раздать, а дальше пусть сами решают, нужно им это или нет. Затем Джин занялся готовкой. Конечно, можно было просто заварить рамён, но ему отчаянно нужно было занять руки и голову. Он надел фартук и решил приготовить себе обед: лапшу с курицей в мисо-соусе с чили. Включил телевизор, где шла трансляция какого-то шоу, и приступил к делу. Телефон завибрировал — пришло оповещение о LIVE кого-то из мемберов. Это был Чонгук. Сердце Джина тут же забилось быстрее нормы. Он выключил телевизор. Чонгук был дома, сидел за компьютером и, вероятно, собирался играть. Джин усмехнулся: ну это часов на пять. Снова дример, переквалифицировавшийся в стримера. Но вдруг младший заговорил: — У нас для вас есть кое-что. «У нас? Что значит у нас?» — нахмурился Джин. Но когда за этим последовало: новая песня, — он чуть не уронил нож. Он там что, совсем сбрендил? Кто разрешил ему об этом говорить? Сам бы макнэ точно не стал — значит, получил добро сверху. Но когда успел? Песня сырая, хореографии нет, только шаткое демо. Джин уже хотел звонить Юнги, но увидел его комментарий под лайвом Чонгука: — Ты там только всё не выложи — и смеющийся смайлик. Значит, Шуга в курсе. А вот почему сам Джин — нет? — Вы очень сильно удивитесь, — продолжил Чонгук. Арми забросали его вопросами и догадками ещё до того, как он сказал о песне. Чего там только не было: новый тур, фотосессия, клип, чья-то свадьба, каминг-аут, даже смена пола… ну и, конечно, бесчисленные «Yungi meori mi». Чонгук пытался читать комментарии, но их было слишком много. Он усмехнулся: — Нет, мы не перезапускаем Run BTS. Джин грустно улыбнулся — в груди кольнуло. То время… оно не вернётся. Они были молоды, соглашались на любые авантюры, снимали по несколько часов после концертов, валились с ног, но всё равно делали это ради Арми. Сейчас такого уже не будет. Он немного отвлёкся и не услышал, что именно сказал Чонгук дальше, но своё имя расслышал очень чётко. «Чёрт, что он там несёт?» — Сокджин схватил второй телефон и набрал Юнги. — Шуга, что происходит? — почти крикнул он, когда трубку взяли. — Успокойся, бро, — усмехнулся Юнги. — Всё согласовано. — С кем? Со мной никто ничего не согласовывал. — Ты бы отказался, оставив себе путь к отступлению. А так всё — назад дороги нет. Песня утверждена в том виде, в каком она есть. Чонгук сегодня с утра всё сделал. Его энтузиазму можно позавидовать. Он что, так накосячил, что рвёт свой зад ради тебя? Джин замолчал. Ну конечно — кто бы сомневался, макнэ постарался. — Тут скорее наоборот, — уже спокойнее ответил Джин. — Я бы сказал «понятно», но мне ни хрена не понятно, что у вас там происходит. Только надеюсь, это не отразится на остальных. Джин вздохнул — что он мог ответить? — Юнги, послушай… — Я с удовольствием тебя послушаю, Ким Сокджин. Но не сейчас и не по телефону. Давай после репетиции выпьем у меня. Ты как? — Хорошо. Юнги не давил — просто обозначил время и место, давая Джину возможность собраться. И всё-таки именно Шуга мог понять его лучше остальных. По крайней мере, Джин на это надеялся. Пока он разговаривал с Юнги, макнэ успел закончить трансляцию. Что он там ещё наговорил — Джин понятия не имел. Стоило позвонить и всыпать по самое " не хочу", но он не успел обдумать это — Чонгук позвонил сам. — Злишься? — это было первое, что он услышал, да ещё и виноватым голосом. И что с ним после этого делать? Каждый раз одно и то же: макнэ состроит виноватое личико, хлопнет глазами — и Джин плывёт. — Думаешь, не должен? — буркнул старший. — Вообще-то нет, — голос Чонгука стал бодрее. — Всё, что я делаю, — для тебя. Ради тебя. — Альтруист ты наш, — усмехнулся Джин. Макнэ засмеялся. — Ладно, мы ещё поговорим, но не по телефону, — Джин никогда не мог долго злиться на него. — Хочешь, приеду? — сразу предложил Чонгук, будто только этого и ждал. — Нет, я занят. — Чем? Джин огляделся. Скажи он, что готовит, — макнэ приедет моментально. Он был, пожалуй, единственным, кто чаще всего бывал у Джина — его допустили ближе всех. — Думаю, не стоит. Мы и так слишком много времени проводим вместе, — решил он занять оборонительную позицию. Нападение было бесполезно. — Опять ты начинаешь. Шаг вперёд — два назад. Хён, долго так бегать не получится. — Я не бегаю. Я просто хочу притормозить. Дай мне время. Это, пожалуй, был первый раз, когда Джин не уклонился от ответа. Стоило посмотреть правде в глаза. — Хён, у тебя есть всё время, какое нужно. Я не буду торопить. Но и стоять на месте не собираюсь — я слишком долго ждал. Просто позволь мне быть рядом. Пусть пока не вместе, но рядом. Джин вздохнул. Какая на хрен разница — вместе или рядом? Стоит им оказаться наедине — и всё летит к чертям. Если он позволит ему приехать, сценарий известен. — Ты кокосовая голова… абсолютно непробиваемый, — почти смирившись, сказал Джин. — Я скоро буду, — выкрикнул Чонгук и отключился. Вздохнув, Джин снял фартук и бросил его на стул. Перезванивать было бесполезно — он всё равно приедет. Оставалось лишь накрыть стол на двоих. Через полчаса охрана сообщила о приезде Чонгука. Когда Джин открыл дверь, тот стоял, опершись на косяк, смотрел чуть исподлобья, с лёгким прищуром — словно ожидал чего-то. Может, думал, что Джин кинется ему в объятия? Старший усмехнулся. Ага, разбежался. Он открыл дверь шире, показывая жестом, что макнэ может войти. Чонгук разочарованно вздохнул и переступил порог. — Чувствую запах еды. Ты готовил для меня? — Я готовил для себя, — резко ответил Джин. Чонгук развернулся и, схватив Сокджина за плечи, притянул к себе. От неожиданности Джин едва не вскрикнул. — Это так ты даёшь мне время? — он был, честно говоря, ошарашен таким напором. С каждым разом Чонгук становился только смелее — и Джин уже не справлялся с этим натиском. Что же будет дальше? — Прости, не смог удержаться, — хитро улыбнулся макнэ. — Постарайся, — Джин попытался отойти, но тот не отпустил. — Что за ребячество? — возмутился он, хотя это было похоже на жалкую попытку сопротивления. — Ты забываешься, Чонгук. Я твой хён. Это прозвучало ещё нелепее. Макнэ улыбнулся: — Мой. Но я требую равноправия. Разговор становился абсурдным — Джин пытался говорить громко и уверенно, Чонгук же только мягко издевался. В конце концов Джину удалось выскользнуть из его хватки, и он быстрым шагом направился на кухню: — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Чонгук усмехнулся и двинулся за ним: — Вот как раз и обсудим моё положение, Джин-хён. Есть парочка вопросиков.