Veiled sun
24 ноября 2025 г., 19:35
***
Veiled sun
«Quae negamus, nos sequuntur.»
Коридор за пределами актового зала встретил их приглушённым шумом. Лекции давно начались, так что пространство практически пустовало, за исключением редких прохожих студентов, опоздавших, как и они. Хёнджин шёл рядом, чуть быстрее привычного, будто торопился уйти от неловкости, которую сам же и создал. Минхо невольно сверял шаг, молча принимая темп. Какое-то время они шли молча. Тишина была напряженной, неловкой, густой. Слова и идеи для разговора попросту не шли в голову, только звук их шагов и лёгкий гул вентиляции сопровождал. — Так чего ты меня вообще искал? — первым заговорил Минхо — Влетел как торнадо. Хёнджин, будто этого ждал, дёрнул уголком губ. — А. Точно. Хотел сказать, что познакомился с новеньким парнем в нашей группе. — Хван старался звучать непринужденно, будто этот разговор не оказывал на него никакого значения. Тогда зачем он завёл его вообще? Минхо с непониманием на него покосился. — Это тот, на которого ты поллекции пялился не переставая? Хёнджин почти запнулся в собственных шагах. Стоило привыкнуть к прямолинейности друга. — Нет. Блин..— Он провел рукой по лицу, тяжело вздыхая. — Да. Не важно. На губах Минхо мелькнула ухмылка: — Ну-ну. Они свернули за угол. Хёнджин рассказывал о Феликсе быстро, с ноткой искусственной равнодушности, с преувеличенной небрежностью в тоне. Но сам факт, что он вообще заговорил об этом — уже выдавал его куда сильнее слов. — Как его зовут то хоть? — спросил Минхо, будто мимоходом. На деле — с изрядным интересом. — Феликс, — ответил он коротко, но ударение на имени прозвучало мягче, чем следовало бы. Минхо промычал в знак понимания. — Иностранец значит. И? Он тебя впечатлил? — Да нет, — Хёнджин поднял голову, делая вид, что вообще не понимает подтекста. — Просто заговорили. Он… странный немного. Светится весь. Ну... Ты понял. И Минхо действительно всё понял, возможно не в том значении, что хотел бы услышать тот, и кажется намного раньше самого Хёнджина. Возможно, придумал себе, но ведь не станет же Хван просто так поднимать разговор, если он бессмыслен, верно? Хёнджин в свою очередь не стал говорить, что внутри всё повело, когда Феликс в первые улыбнулся. Не сказал, что эта встреча застряла в голове хуже любой сцены из фильма, или глупой назойливой строчки из песни. Не сказал, что даже сейчас пальцы будто помнили их короткое рукопожатие. Хёнджин умел скрывать слова. Но не тело. Плечи его всё время оставались чуть подняты. Шаг — на полтона быстрее. Глаза — расфокусированы, будто он мысленно всё ещё там, в той случайной минуте. Минхо заметил. Но сказал лишь: — Ладно. Поздравляю с новой знакомой дурью в голове. Хёнджин толкнул его локтем в рёбра, хмуря брови. — Сам ты дурь.***
День растворился в лекциях. В заметках, рутинных объяснениях преподавателей, перерывах с шумом столовой, толпой людей. Хёнджин слушал, писал — всё автоматически, будто на автопилоте. Мысли всё равно ускользали. К светлой макушке. К необычному акценту. К тому, как легко Феликс смеялся. Но он это прятал глубоко. Даже от себя. Не только потому, что боялся признать, а потому что знал — если продолжит, это может перерости во что-то большое, опасное, совершенно ненужное, ни ему, ни этому урагану в его жизни. Пусть остаётся тут, в пределах учебного заведения, старых парт и тысячи учеников, где легко можно было потеряться.***
К вечеру дождь усилился так, будто небо сорвалось и падало вниз целыми слоями. Студенты выбегали из университета, закрываясь сумками, руками, кто чем мог. Вот ещё одна проблема осени — непостоянство. За день погода может измениться пару десятков раз. Это не предугадать, не считать, не подготовиться. Хёнджин вышел на крыльцо, вдохнув холодный воздух. Уже собирался набрать Минхо сообщение, чтобы подождал под навесом, когда заметил знакомую теперь фигуру. Феликс стоял у перил, опершись локтями о холодный камень. Спокойный, будто дождь был частью его. Он смотрел на то, как крупные капли разбивались о тёмный асфальт, превращаясь в серебристую рябь. Хёнджин замер. И вся спешка дня исчезла. Он сделал пару шагов ближе, тихо, почти неслышно, будто боялся спугнуть. Его или себя — не ясно. Дождь барабанил громче, словно специально не давал сказать и слова. Феликс протянул руку вперёд, ловя капли на ладонь. — В Корее дождь другой, — тихо сказал он, давая понять, что чувствует присутствие нового знакомого. — В Австралии он теплее. А здесь… будто колючий. Хёнджин вздрогнул, то ли от пробирающего до костей мороза, то ли от того, как быстро Феликс услышал его даже сквозь шум дождя. — Ты из Австралии значит? — спросил Хёнджин, делая вид, будто не знает о нем чуть больше информации, чем требовалось. — Да. — Феликс наконец посмотрел на него, слабо улыбаясь, словно это его нейтральное выражение лица. — В Австралии всё мягче. И люди, и погода.. Хёнджин хотел ответить сразу, но слова застряли в горле. Он был прав. Определенно. И хоть он никогда не был в Австралии, не знал с чем сравнивать, всё равно думал, что там — ближе к югу и солнце теплее, и больше людей светлее, таких как Феликс. Он хотел верить. Хотел верить в то, что где-то действительно бывает лучше. — Уже встречал идиотов у нас, да? Феликс поёжился, не привыкший к холоду, и ответил, задумавшись: — Здесь? Да. Они в любой стране встречаются, просто мне не везёт. Хёнджин слушал его молча, не зная что ответить. А Феликс продолжил: — Я часто загоняюсь из-за своего знания иностранного языка. Да и вообще... не было желания сюда переезжать, мне всё нравилось там. Да, конечно порой были неудобства и проблемы, но то время... Феликс сделал паузу, опуская глаза на мокрый асфальт, пропитанный дождем и ещё кучей секретов и тайн. Если задуматься, сколько таких моментов откровений, разбитых сердец, начало чего-то нового поведал он? Очевидно предостаточно. Он ненароком вспомнил о своём детстве в другой стране, вспомнил о щенке, которого спас на стройке, дав потом подходящее имя — Тедди. Воспоминания о нём по-прежнему били Феликса болезненно. Он умер на своём седьмом году, не дожив до восьмого всего пару дней. Тот, кто стал его спасением в детстве, появившийся внезапно, так же внезапно и покинул, оставив за собой пустоту в сердце и греющие воспоминания. У пса был врожденный порок сердца, о котором Феликс, подобрав его еще щенком — не знал. Он помнил как сейчас сколько слез пролил в тот день когда пришёл со школы, и мать, очевидно тоже скрепя сердце, рассказала ему о несчастье. Все в его семье полюбили Тедди, хотя изначально старательно его не принимали. Да и до сих пор Феликс иногда пускал слезу, когда чувство одиночества в чужой стране въедалось в его голову, как паразит, и высасывало все эмоции. До сих пор вспомнал, как с приходом осени, его покинула вторая жизнь, значимая не меньше его собственной. С тех пор он не заводил животных больше. Не хотел переживать подобное вновь. Хёнджин нахмурился, наблюдая как солнце тускнеет в глазах Феликса, как они стеклянеют, и фигура горбится, словно пытается спрятаться от внешнего мира. — Эй, ты чего? Всё в порядке? — он положил руку на его плечо осторожно, практически неуверенно. Но этого хватило, чтобы вернуть в реальность. Хёнджин не знал почему, но очевидно имел желание успокоить или даже поддержать, если это вообще было возможно. Феликс помотал головой, выпрямляясь. Капли дождя постепенно становились тише, не били по асфальту с прежней жестокостью. — Всё в порядке. Не бери в голову. — яркая улыбка расплылась на его губах. И даже если она в действительности была фальшивая, лишь для того, чтобы успокоить Хёнджина — у него внутри всё равно что-то потеплело вновь. Он просто надеялся, что всё и вправду в порядке. Хван медленно убрал руку с плеча Феликса, словно не до конца был уверен, что хочет отпускать его и терять это приятное тепло между пальцев, пусть и ощущаемое через ткань одежды. Ли вдохнул глубже, как будто нечаянно перерасходовал собственные эмоции. — Ладно, — он слегка встряхнул головой, возвращая себе привычную лёгкость. — Пора домой. Иначе не успею на автобус, и буду идти пешком два часа. — Ты уверен, что справишься сам? — вырвалось у Хёнджина до того, как он успел подумать. Феликс рассмеялся тихо: — Уверен. Я не из сахара, не растаю. Хёнджину, честно, хотелось возразить. Но он остановил себя, молча кивая. — Увидимся завтра. — Увидимся завтра. — прозвучал ответ более глухо, а затем шаги Феликса и совсем растворились в воздухе, словно его тут и не было вовсе.
