they say that love comes around

Господи, обожаю Шарля, честно. В этой главе половину времени я мысленно посылала нахуй друзей Макса (обожаю этих людей в реальной жизни, но в этом фф...), а вторую половину орала у себя в голове как же Шарль хорош, как же он всех контрил. В общем, да. Обожаю читать истории, где мне нравятся действия главных героев.

***

Тонкая ключ-карта выпадает из дрожащих рук Шарля прямо перед дверью его комнаты в общежитии. Он не чувствовал себя так напугано с самого дня заселения. Проклиная всё подряд, Шарль поднимает ключ, прикладывает его к замку и переступает порог. Макс сидит на своей грёбаной кровати, с очередной грёбаной книгой, и выглядит совершенно по-идиотски. Шарль швыряет свой багаж на свою половину комнаты и просто стоит там, ожидая, когда Макс поймёт, что он вернулся с весенних каникул. С своих разрушенных весенних каникул. Макс поднимает взгляд через мгновение. У него не хватает приличия выглядеть шокированным или виноватым, или как человек, который не разнёс в щепки всё понимание Шарля о мироздании. — Привет, — говорит он. Идиот, идиот, идиот. Прямо как Шарль последние шесть месяцев. — Что ты здесь делаешь? — ядовито спрашивает Шарль. Отброс общества просто моргает на него: — Я… здесь живу. Шарль скрещивает руки на груди: — Неужели нельзя было сделать прилично и сваливать, когда ты знал, что я буду здесь? — Ты не можешь быть серьёзен, Чарли. Макс снисходительно качает головой. Шарль по-настоящему кричит. Макс вздрагивает от громкости. Шарль вздымает руки к небу и разворачивается на каблуке, чтобы покинуть комнату, здание, университет вообще. Спускаясь по аварийной лестнице, Шарль хватает телефон и открывает контакт Пьера. Ему плевать, который час во Франции, Пьер должен ответить. Пьер, к счастью, отвечает. — Что? — хрипит Пьер в трубку по-французски. Шарль распахивает дверь обратно в лобби своего общежития и оглядывается в поисках тихого места, где можно спокойно рыдать. Ничего подходящего нет, так что Шарль выходит на улицу. В марте всё ещё холодно, кое-где ещё идёт снег, но Шарль быстро находит переулок поодаль от главных дорог, где ходят пешеходы, несмотря на дрожь, которая начинает его пробирать. — Кальмар? — снова спрашивает Пьер. Шарль шмыгает носом: — Пьер. — О, Кальмар. Ты что, думал, его там не будет? — успокаивает Пьер. Это в лучшем случае бесполезно, в худшем — злонамеренно. Шарль не доверяет себе больше что-либо думать о Максе. Шарль смахивает первые слёзы, катящиеся из его глаз. Он качает головой: — Я надеялся, что его не будет. Пьер на мгновение замолкает. Затем слышно, как он вздыхает в трубку: — Что ты хочешь делать, Кальмар? Это тот же вопрос, что ему задавали все дома: как он хочет действовать дальше? Его мама даже зашла в его комнату в ту ужасную ночь и спросила, не хочет ли он бросить университет. Как будто это вообще приходило ему в голову. Он не может бросить. Он сюда поступил, он должен остаться. Кто он такой, если не доведёт это до конца? — Я хочу, чтобы всё было как раньше, — ноет Шарль. Он откидывается на грязную стену переулка; сырость кирпича просачивается сквозь худи в его лонгслив. От этого он лишь ещё больше мёрзнет. — Правда? Он бы всё равно узнал и взбесился бы рано или поздно. Шарль закусывает губу, сжимая её зубами, пока не чувствует вкус крови. Его голова раскачивается, бьётся о стену. — Не будь жесток. Пьер зевает: — Не я тот, кто жесток. Жесток Макс. — Он не жестокий. Он… — Шарль замолкает. Он мечется между защитой Макса и его порицанием. Шарль знает, что он не сумасшедший. Макс, должно быть, что-то к нему чувствует. Он может и не понимать, зачем Макс сказал те обидные вещи, но он знает, что в глубине души это не тот Макс. — Он мудак. Гомофобный мудак. Шарль стонет: — Он просто переживает какую-то внутреннюю гомофобию. Он запутался. Пьер зло смеётся: — Что? Ты собираешься провести с парнем обратную конверсионную терапию? Ша, ты не можешь даже находиться с ним в одной комнате. — Ну, мы живём вместе, так что так или иначе всё утрясётся. Ты в любом случае пессимист, — говорит Шарль. Он проводит рукой по лицу, наслаждаясь тем, как его кольца охлаждают пылающие глаза. — Я тебя заставил перестать плакать? — голос Пьера смягчается. Шарль шмыгает носом и выдавливает сквозь кашель: — Ага. — Возвращайся и живи своей жизнью, Ша, — говорит Пьер. — Спасибо. Люблю тебя, — шепчет Шарль в трубку. — Я тоже тебя люблю. Помни, мы с Эстебаном приедем дней через пятнадцать. Ты не один. Затем Пьер вешает трубку, оставляя Шарля одного, несмотря на свои слова. Шарль остаётся прислонённым к стене, пока не перестаёт чувствовать пальцы. Макса нет, когда он возвращается в комнату.

***

Шарль больше не может ходить в кафе в подвале инженерного корпуса. Даниэль сказал ему это прямо и недвусмысленно. — Что? — говорит Шарль, с глазами, покрасневшими от недосыпа. Он проводит всё возможное время в библиотеке, в любой библиотеке, лишь бы избегать Макса. Слова Пьера помогают лишь до тех пор, пока твой сосед по комнате просто наблюдает за тобой, бросая тебе вызов, словно лев, выслеживающий бедного, бедного Шарля-газель. Лекция по архитектуре только что закончилась, а Даниэль ждал его прямо у дверей аудитории. Настоящая засада. Лицо Даниэля мрачно. Он теребит свои руки. — Ты не можешь какое-то время тусоваться с нами. Вообще. Пока всё это не утрясётся, понимаешь. Шарль сглатывает: — Ты серьёзно? Даниэль кивает. — Я не могу тусоваться с вами… с моими друзьями… потому что Макс сказал мне, что он не гей, и что всё это время мы не значили друг для друга ничего. Я не могу общаться с компанией. Шарль перебрасывает рюкзак на плечо, чтобы скрестить руки. Он хочет выглядеть угрожающе, но, думает, что выглядит просто измождённым. Даниэль вздыхает: — Я знаю Макса давно. Мы знаем его дольше, чем ты, Шарль… Шарль фыркает: — Дело не в продолжительности дружбы. Твой друг, сколько бы лет вы ни дружили, поступил по-свински. Скажи ему взять на себя ответственность и пройти тест «гей ли я», как все нормальные люди. — Ты не понимаешь, через что он проходит, — говорит Даниэль. — Я понимаю, что он причинил мне боль. Я понимаю, что тут, вероятно, замешана какая-то ненависть к себе. Я понимаю, что ты и остальные мои «друзья» ведёте себя как последние говнюки. Шарль отступает от Даниэля. Он начинает уходить, когда Даниэль не пытается больше ничего сказать. Шарль достаёт телефон из кармана и пишет Ландо, чтобы тот встретил его в другом кафе на кампусе, и что это срочно.

***

Ландо появляется рядом с Шарлем, слегка запыхавшись. Шарль вздрагивает, а затем проглатывает комок буррито. Он прокашливается: — Что так долго? — Сложно незаметно уйти из общей тусовки в другое кафе, ясно? Пришлось проявить креативность. Ландо бросает рюкзак на пол и ворует буррито Шарля из фольги, после чего откусывает огромный кусок. — Спасибо, что пришёл, — говорит Шарль. Ландо качает головой: — Без проблем. Его рот полон буррито Шарля. Ландо стучит себя по груди, проглатывая кусок: — Доверься мне. Я могу сыграть терапевта. Я квалифицирован. — Ладно. Даниэль сказал мне, что я больше не могу тусоваться с «Гридпит». Шарль смотрит на Ландо в поисках утешения, но получает лишь короткий кивок. — Звучит логично, — говорит Ландо. Шарль моргает: — Что. Ландо пожимает плечами: — Они поступили так же со мной, когда мы с Карлосом расстались в прошлом году. Это пиздец как несправедливо, но им так удобнее. Скажем, если бы Оскар и Карлос разорвали отношения более "взрывоопасно", а не "тихо и мирно", Оскара тоже бы изгнали. — Это тупо! — кричит Шарль. Несколько других студентов в кафе с любопытством смотрят на них. Ландо кладёт руку на плечо Шарля: — Я не спорю. Просто это не шокирует, понимаешь? Пульсирующая боль охватывает голову Шарля от виска до виска. Он опускает голову на стол, упираясь в него ладонями. Это уже слишком. — Макс ничего нам не рассказал. Думаю, только Даниэль знает его версию произошедшего. Шарль бормочет в ладони: — Всё кончено, Ландо. — Всё кончено, мы снова в игре. В конце концов всё смешается. У вас с Максом хорошие отношения… — Ландо обрывается, когда Шарль резко поднимает голову, и его глаза полны слёз. — У нас нет никаких отношений! Ландо, он буквально назвал меня педиком. Шарль крепко сжимает запястье Ландо. Тот выдёргивает руку и трёт красные отметины, оставленные Шарлем. Шарль содрогается, осознав, что причинил боль Ландо: — Мне так жаль. Ландо отмахивается: — Ничего. Ты в стрессе. Шарль качает головой: — Я, типа, разлагаюсь. Ментально. Что ты вообще здесь делаешь? Разве об этом не узнают остальные? — Не беспокойся обо мне, Шарль, — успокаивает Ландо. — Ты не один. Эй, мы встречаемся с Мартином и Лиамом завтра. У тебя есть я и они. Шарль хочет, чтобы люди перестали твердить ему, как он не одинок. Буквальное количество времени, которое он проводит в одиночестве, не имеет значения. — Я не могу так до конца года, Ландо. Я не знаю, что делаю. Моя мама всё спрашивает, не хочу ли я бросить учёбу. На данном этапе… Шарль откидывается на спинку стула, глядя в потолок. Ландо трёт спину Шарля: — Эй, эй. Нет. Ты не бросишь. Ты закончишь этот год, затем поедешь домой на лето и возьмёшь очень нужный перерыв от безумия под названием «универ». А затем вернёшься в следующем году лучше, чем когда-либо. Шарль облизывает свои потрескавшиеся губы: — Я даже не знаю, где буду жить в следующем году. Я думал… я думал, мы с Максом будем жить вместе. Как настоящая пара. У меня нет времени найти нормальную квартиру. Ландо кивает, закрывая глаза, и его подбородок опускается на шею. Он глубоко вдыхает и выдыхает: — Знаю, знаю, приятель. Знаешь, когда меня изгнали в начале года, я думал, что никогда не смогу нормально общаться ни с кем, кроме Джорджа. — Потому что вы соседи? Ландо тихо усмехается: — Да. Слава богу. Я был, типа, на грани полного ядерного распада, когда Карлос перестал ко мне ходить. Мне, типа, даже собрание по поводу моего поведения устраивали. Ты видел меня, когда я допрашивал тебя. Шарль кусает внутреннюю сторону щеки, заставляя себя слушать и перестать паниковать. — Но даже во всём этом я всё равно чувствовал, что могу обратиться к Максу или Алексу, если понадобится помощь. Ты всё ещё можешь говорить с нами, даже если Даниэль сейчас ведёт себя как настоящий говнюк. Дай себе успокоиться. Может, заведи новых друзей. Займись кем-то, чтобы забыть кого-то. Рука Ландо опускается на бицепс Шарля, и он слегка сжимает его: — И ты можешь жить со мной в следующем году. — Нет, Ландо, я не могу снова жить в общаге. Это слишком дорого. Я уже искал в Фейсбуке; наверное, просто найму какую-нибудь дыру-студию и буду работать сколько смогу, где угодно, где возьмут. Я уже проскочил то время, когда все ищут соседей. Шарль качает головой. Ландо печально улыбается Шарлю: — Подумай об этом, Ша. Пожалуйста. И попробуй поговорить с Даниэлем. Даже если это не разговор с Максом напрямую, это лучше, чем ничего. Шарль снова трёт глаза. — Ладно. Спасибо. Ландо кивает. Его губы сжимаются в тонкую полоску. Шарль молча пододвигает своё буррито к Ландо. — Спасибо, приятель, — говорит Ландо. Шарль в ответ просто обмякает на плече Ландо, позволяя глазам отдохнуть хотя бы мгновение.

***

Ландо толкает Шарля, будя его. — Иди обратно в общагу, Шарль. Шарль моргает, пока мир не возвращается в фокус: — Гхм? — Общага. Спать. Сейчас. Ландо помогает Шарлю встать и вручает ему его рюкзак. Шарль кивает, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Должно быть, он заснул, но он не думал, что был настолько уставшим ранее. Сколько времени вообще прошло? — Bonsoir…? — говорит Шарль Ландо, всё ещё в замешательстве. — О ревуар или как там, блять. — Ландо машет на прощание. Шарль начинает ковылять обратно в своё общежитие. Небо успело смениться с дневного света на кромешную тьму за то время, что Шарль провёл внутри здания с мексиканским рестораном. Шарль проверяет время на телефоне. Всего лишь 17:00. У него есть сообщение от Даниэля с какими-то банальностями о том, что он на самом деле не хочет отстранять Шарля, но вынужден ради сохранения группы и благополучия Макса. Что ж, к чёрту благополучие Макса. Макс определённо чувствовал себя хорошо, проявляя гомофобию. Благополучие Шарля находится на дне. Вся эта компания — идиоты, постановил Шарль. Как и всё остальное, что происходит в его жизни, — идиотизм, включая самого Шарля. Рассеянно Шарль собирается написать Максу, что пойдёт вздремнуть в общаге. Как он делал до… всего этого. Последнее сообщение в его переписке с Максом — его же дурацкие извинения за то, что он худший человек на свете. Шарль спотыкается о собственные ноги, замедляясь и останавливаясь посреди тротуара. Его дыхание вырывается облачком белого пара. Шарль чувствует, как холод проникает в него теперь, когда он не движется. Шарль печатает, пока не передумал:

charlie:

я возвращаюсь в общагу вздремнуть

если ты там - сорян, если нет и вернешься - будь потише

Макс не читает сообщения сразу. Из Шарля вырывается ругательство, и он засовывает телефон обратно в карман. С какой стати Макс вообще станет их читать? Ему плевать на то, чего хочет Шарль, что он думает, жив он или мёртв. Он снова идёт, последние остатки снега хрустят под ногами Шарля. Общежитие пустое и тёмное. Шарль не утруждает себя включением света или переодеванием из дневной одежды. Он снимает обувь, швыряет её рядом с другой парой, что стоит у самой двери, и направляется прямиком в кровать. Шарль натягивает одеяло до самого плеча и закрывает глаза. Он сморщивает всё лицо, а затем расслабляет его, пытаясь заставить себя заснуть. Ландо говорил, что это снимает напряжение в нервной системе или что-то в этом роде. Как раз когда Шарлю кажется, что он проваливается в сон, дверь открывается, и искусственный свет из коридора заливает комнату. Макс заходит в комнату как можно тише. Он разрушил подобие сна, что, как думал Шарль, у него был, но Шарль не может заставить себя злиться, наблюдая, как Макс на цыпочках подходит к своему столу. Шарль приоткрывает один глаз и наблюдает из-под ресниц, как Макс приближается к нему. Шарль закрывает глаз и притворяется спящим. Он слышит, как дыхание Макса становится ближе. Шарль пытается сохранять своё дыхание ровным, чтобы поддерживать иллюзию сна. Макс не двигается — или двигается, Шарль не может сказать, — затем он хватает что-то возле ног Шарля. Шарль слышит тихий шорох, когда сверху на него набрасывают одеяло, слегка подоткнув его по бокам. Должно быть, это то самое одеяло Red Bull, что подарил ему Макс. Шарль слегка поворачивается, внезапно чувствуя неудобство в своей позе. Макс вздрагивает. Шарль тут же притворяется спящим ещё убедительнее, если это вообще возможно. — Чарли, — хрипит Макс. Это первое, что он сказал Шарлю с того самого дня. Шарль, очевидно, не отвечает. — Мне так… — голос Макса обрывается, сиплый, растворяясь в звуке работающего отопления. Шарль всё ещё не отвечает. Просто продолжает слушать. Макс больше ничего не говорит. Шарль слышит, как тот отступает обратно к своему столу, и приглушённые щелчки его механической клавиатуры, пока по комнате не начинает тихо играть классическая музыка. О, разве это не мило. Шарль чувствует, как начинает по-настоящему засыпать под Шопена и то лихорадочное, предательское чувство, что разбухает у него в животе.

***

Пьер и Эстебан держатся на волоске. Шарль думает, что этим волоском может быть лишь его собственное ужасное положение в отношениях. Их аирбнб находится в «студенческом гетто», до боли близко к дому Даниэля. — Я хочу спать с правой стороны кровати. — Эстебан широко размахивает рукой, очерчивая дугу в слишком маленькой для столь масштабного спора комнате. Пьер закатывает глаза — нет, всю голову. — Ты всё равно перевернёшься во сне на левую сторону, где буду я. Эстебан хрюкает: — Хочу перемен. Пьер скрещивает руки на груди: — Тебе не понравится. — Просто дай мне спать справа! Ты так чертовски контролируешь всё. Ты не знаешь всего, что мне нравится или не нравится! — кричит Эстебан. Шарль беспокоится за других жильцов этого здания, из аирбнб или нет. Пьер бросает взгляд на Шарля, отчаянно пытаясь поймать зрительный контакт. Шарль смотрит в другую сторону. — Не смотри на него! Он не имеет к этому отношения. Шарль не в нашей постели! — Ладно, ладно! Занимай чёртову правую сторону и придуши меня насмерть во сне! Пьер вздымает руки к небу и выходит из спальни в гостиную-кухню, составляющую большую часть этой маленькой квартиры. — Так и сделаю! — кричит ему вслед Эстебан. Затем он переводит взгляд на Шарля. Тот вздрагивает, пытаясь стать меньше. — Ша. Друг мой. Ты же пойдёшь с нами сегодня вечером, да? Мы проделали такой путь. Шарль пытается улыбнуться. Ему кажется, что получается, не обращайте внимания на то, как его брови сведены на переносице. — Да. Конечно. С радостью. Шарль закусывает губы и сглатывает слюну, наполняющую рот. Он не хочет никуда идти с этими двумя уродами. Шарль сбегает из аирбнб, едва живым. Он отправляет Эстебану адрес ближайшего супермаркета, а Пьеру отдельно — адрес ближайшего dépanneur. Ландо пишет ему в Вотсап с ужасающим сообщением: он присоединяется к Шарлю, Пьеру и Эстебану сегодня вечером и уже связался с Пьером и Эстебаном в Инстаграме. Чтоб его жизнь. Чтоб его грёбаная жизнь. Из всех возможных встреч, знакомство его единственного друга с двумя другими его друзьями — это наихудший сценарий. Зная Ландо, тот уже спланировал какую-нибудь катастрофу. lando: ты, я, пьер, эстебан и бутылочный сервис сегодня вечером я угощаю, так что не можешь отказаться пьер и эстебан на моей стороне Шарль разминает шею. Он засовывает телефон в карман и закипает от ярости. Обычно он ответил бы. Но сегодня он не может заставить себя это сделать. Он даже не хочет никуда идти сегодня вечером, несмотря на то, что ночь для этого идеальна. Шарль меняет направление, решая не возвращаться в общежитие — и не проходить мимо дома Даниэля. Вместо этого он направляется к музыкальному корпусу. Ему удалось взять первый курс для своего дополнительного образования по композиции (официально подтверждённый и согласованный с академическим куратором, он уже в его транскрипте и всё такое). Шарль, вечный отличник и перфекционист, сделал всё возможное, чтобы посещать лекции, сидя на первых рядах, ходить на консультации и в целом наладить контакт с профессором. Профессор Хэмилтон обычно не ведёт вводные курсы по композиции, но Шарль уже планирует взять некоторые из его других курсов. Льюис, как он требует, чтобы его все называли, поскольку он ещё не завершил свою докторскую диссертацию, обычно ограничивается курсами по цифровой композиции и занятиями о влиянии цветных и квир-людей на историю музыки на своей кафедре. Шарль, в своём неуёмном желании заводить связи, пробился к тому, чтобы получить контакт профессора Хэмилтона в Вотсапе. Оказывается, почти унаследовав квартиру своего друга и немного посталкерив в интернете, действительно можно получить доступ к курсам. Просто не к тем, о которых думал Даниэль. Шарль невероятно благодарен своему университету за отсутствие строгих правил относительно отношений «преподаватель-студент» — не то чтобы он планировал выходить за рамки отношений «наставник-ученик». Шарль пишет профессору Хэмилтону — Льюису, поправляется он мысленно, — спрашивая, в своём ли он кабинете и может ли послушать произведение, над которым Шарль работает. Льюис быстро отвечает, что он в одной из музыкальных студий для работы, и отправляет Шарлю номер комнаты. Тот заходит в здание, приложив студенческий ID, и быстро спускается по лестнице в подвальные этажи, где расположены студии. — Привет, — объявляет Шарль, входя в студию. Льюис снимает наушники и мягко улыбается ему. — Добро пожаловать, Шарль, — говорит Льюис. Он похлопывает по месту рядом с собой на табурете для фортепиано. — Покажи, над чем работаешь. Шарль бросает рюкзак на пол рядом с ножкой табурета и похрустывает костяшками пальцев. Он поворачивается к Льюису, внезапно робея: — Спасибо, что позволили вторгнуться в ваше арендованное время в студии. Я хотел просто спросить, будете ли вы в кабинете, но это просто замечательно. Огромное спасибо. Льюис усмехается, богато и глубоко, с опытом, словно Шарль — всего лишь один из череды робких студентов-бакалавров под его большим крылом. Что, возможно, так и есть. — Друг Себастьяна — друг и мне. Изо рта Шарля вырывается слабый смешок. — Да. Всё равно спасибо. — Покажи, над чем ты работаешь. Льюис пододвигается, чтобы дать Шарлю доступ ко всем клавишами клавиатуры. Шарль вдыхает, затем выдыхает — медленно и ровно. Он извлекает первую ноту, лёгкую ля-диез, чтобы задать тон для высоких аккордов. Шарль выбивает правой рукой структуру аккордов. Высоко звучащие и полные тоски. Такие, что звонят в ушах ещё долго после того, как он убирает ногу с педали. Отголоски желания. Левая рука Шарля покоится, пока он не начинает мелодию. Постоянная череда низких нот во второй и третьей октавах. Насыщенность тона смягчает резкость высоких аккордов. Нечто, призванное смягчить песню, но при этом — истинное сердце музыки, вопреки общепринятой практике. Шарль любит, когда классические композиторы проявляют творческий подход и нарушают нормы и шаблоны, так часто обременяющие фортепианные пьесы. Он не боится признаться, что выучил, как играть «Rush E», когда та стала вирусной на YouTube. Можно сделать лишь ограниченное количество вещей с теми же 88 клавишами, что есть у всех, но математически, вероятно, существуют миллиарды или триллионы способов расположить ноты. Это как раз то, что Макс, наверное, знал бы. Продолжая играть, Шарль погружается в мысли о том, в честь кого названа пьеса. О Максе, его сладком, любящем, полном ненависти Максе. Резко Шарль переключается на игру только левой рукой, мелодию без переливов аккордов. Просто реальная жизнь, без ангелов, поющих полные надежды гимны о любви. Просто си-бемоль второй октавы, затем ре второй, и Шарль не может думать. Его мысли полностью поглощены, как каждый раз, когда он играет эту пьесу. Иногда Шарлю кажется, что руки Макса лежат поверх его, и это он играет пьесу, пока Шарль закрывает глаза и слеп для мира. Затем всё обрывается. Он не может её закончить. Шарль ещё не знает, чем заканчивается эта история. Его правая рука покоится на тех же аккордах, что играла в последний раз, что кажется годами назад, в ожидании снова извлечь мерцающие звуки. Грудь Шарля тяжело вздымается. Он смотрит на Льюиса. В надежде на что угодно. Льюис моргает на Шарля. Он сидит, оседлав табурет, одна рука скрещена на животе, а локоть другой покоится на его плоской ладони, кончики пальцев теребят его эспаньолку. — Что вы думаете? — спрашивает Шарль. У него на глазах выступают слёзы. — Ты… — начинает Льюис и сразу же замолкает. Он трёт лоб. — Ты сменил там настроение. Шарль уставился на него, затем вздрагивает на месте, понимая, что Льюис не собирается продолжать говорить, а вместо этого ждёт, что заговорит он. — Да. Это часть истории. — Верно, — соглашается Льюис. Он щурится так, словно пытается улыбнуться глазами и забыл, как это делается. Шарль вздыхает: — Вам не нравится. Льюис втягивает воздух сквозь зубы: — Он мне не не нравится. И не это должно тебя волновать. Я думаю, она очень эмоциональна. У тебя что-то происходит, Шарль? Тебе нужно поговорить? Со мной или со студенческими терапевтами. Шарль качает головой. — Нет. Всё так и задумано. Пьеса плохая? — Я не это говорю, Шарль. Я просто думаю, что ты выплёскиваешь разочарования на мой бедный синтезатор. Шарль двигается, чтобы схватить свой рюкзак. Если Льюис не собирается помогать, тогда Шарль не нуждается в этом и может поработать над своей пьесой с Мартином. — Нет, нет. Стой. Шарль… — Льюис вздыхает, — Я думаю, она прекрасна. Это действительно… — Льюис вращает пальцами в воздухе, затем щёлкает ими, — …тревожное отражение того, каково это — бояться, возможно, пробовать что-то новое. Как ты, учась в школе за границей. — Да, да. Именно это я и пытался передать, — слегка кивая, говорит Шарль. — У тебя хорошо получается. Продолжай в том же духе. Думаю, я немного выпадаю из твоей целевой аудитории, я старый пёс, — смеётся Льюис. Шарль улыбается тонкой линией губ и наклоняет голову: — А ваш бойфренд никогда не говорил вам, что он не гей всё это время, и что вы сумасшедший, если думали иначе? Льюис моргает, явно не зная, что сказать: — Знаешь что? Используй эту студию сколько тебе нужно. Я вернусь в свой кабинет. И… постарайся не падать духом. Льюис встаёт и слегка хлопает себя по бёдрам. Он быстро собирает все свои вещи и устремляется прочь, оставляя Шарля одного в студии. Мир и тишина до самого вечера. Шарль продолжает работать над «Максом». Сглаживает аккордовые последовательности и записывает всё на бумагу, а не просто держит в голове. Но закончить пьесу у него никак не получается. Торжествующая финальная часть ускользает от него каждый раз, когда он извлекает последний мощный аккорд. Шарль держит ногу на педали, чтобы нота звучала дольше, давая себе время постоять на краю обрыва в своём сознании и заглянуть вниз, в поисках чего-то, что вдохновит его на финальный акт пьесы. Он не находит его. Он думает, что пока не может.

***

Шарль ненадолго заскакивает в общагу, чтобы переодеться во что-то более подходящее для клуба. Макса нет. Переодеваясь из дневной одежды в лонгслив, который слегка просвечивает и подчёркивает линии его пресса, когда он поднимает руки, Шарль замечает, что Макс оставил свою куртку Red Bull на спинке стула у своего стола.

***

Пьер и Эстебан встречают Шарля и Ландо прямо у входа в их общежитие. Ландо обменивается дружескими рукопожатиями с Пьером и Эстебаном, а затем даёт Шарлю пространство, чтобы обнять их. — Итак, Ландо, куда мы направляемся сегодня? — спрашивает Пьер. Его рука обнимает талию Эстебана, а рука Эстебана лежит на плечах Пьера. Их непринужденная близость раздражает Шарля больше, чем обычно. Шарль плотно вдыхает через нос, позволяя всему телу двигаться в такт дыханию. Он не ненавидит своих друзей, он так благодарен, что они здесь. Он просто невероятно завидует. Ландо ненадолго смотрит на Шарля, заставляя того в ответ приподнять бровь, затем произносит название обычного клуба «Гридпит»: — Он популярен среди местных студентов, — объясняет он. Шарль жалеет, что не поспорил на деньги, что они пойдут именно туда. Взгляд Ландо прилипает к Шарлю, побуждая того прокомментировать их направление. Пьер замечает это. — Думаешь, нам стоит пойти куда-нибудь ещё, Ша? — спрашивает Эстебан. — Нет. — Шарль качает головой. Твёрдо, как кирпичные стены их общежития. По пути Шарль задерживается сзади с Эстебаном. Ландо и Пьер впереди быстро становятся друзьями. У них больше общих интересов в клубной теме и тому подобном. Ландо уже играл Пьеру некоторые из своих DJ-сетов. Шарль не удивится, если Ландо уговорит Пьера на спонтанную поездку на Ибицу на летние каникулы. Эстебан прокашливается и смотрит куда угодно, только не на Шарля. — Что? — говорит Шарль. Его руки глубоко засунуты в карманы. Он трёт место, где нитки начинают расползаться. Эстебан вздыхает: — Как ты? Я слышу обрывки от Пьера, и знаю, что вы ближе, но думаю, что могу... предложить более точный совет, чем он. Когда Пьер и Эстебан впервые поцеловались в подвале Пьера ещё тогда, когда они только узнали, что значит ломка голоса, это было катастрофой. Они играли в «правду или действие» с другими франкоязычными парнями с картинга. Шарль так ясно помнит тот вечер. Пустая винная бутылка указывает на Эстебана, он выбирает «действие», и ему назначают поцеловать одного из парней. Достаточно просто. Эстебан выбирает Пьера. Короткий поцелуй в щёку, и момент окончен. Позже, как узнает Шарль, тем же вечером Эстебан прошепчет Пьеру под одеялом, что тому понравилось, и что он не думает, что ему нравятся девушки в таком ключе. У тринадцатилетнего Пьера случается версия сердечного приступа, он говорит Эстебану покаяться, потому что тот попадёт в ад, и рано утром на следующий день сбегает от компании, чтобы пойти на исповедь в местную церковь. Это приводит к их первому «расставанию» и трём годам молчания, пока Пьер наконец не примиряется с собственным влечением к мужчинам. Так что, да, Эстебан понимает, через что проходит Шарль, лучше, чем обычный человек. — Я в порядке. Я не могу изменить его мнение, — говорит Шарль ровным голосом. «В отличие от тебя» остаётся непроизнесённым. Не то чтобы Эстебан смог, но у него была вера, что Пьер придёт к этому. Не то чтобы у Шарля нет веры в Макса, но он не хочет обнадёживать себя. Он не может разрушить себя полностью самостоятельно. — Ша, — голос Эстебана звучит снисходительно. Словно Шарль не может понять, через что он проходит. Шарль резко останавливается и поворачивается к Эстебану: — Он не ненавидит меня. Он не ненавидит то, что я гей. Он просто говорит, что сам — нет. Кто я такой, чтобы говорить ему, что он не прав? Эстебан заметно сглатывает, мышца на его челюсти дёргается. — Ты не неправ. Но, Ша, я просто хочу убедиться, что ты заботишься о себе. Шарль снова начинает идти: — Я так и делаю. Шарль достаёт из кармана пачку сигарет и зажигалку, открывает её, выдёргивает одну и прикуривает. — Могу я стрельнуть у тебя одну? — Эстебан вновь встраивается в шаг. Шарль протягивает ему пачку. — Они не мои, бери. Шарль вынимает сигарету изо рта и медленно выдыхает, наслаждаясь тем, как дым клубится и изгибается, поднимаясь всё выше, и выше, и выше.

***

Шарль не платит за гардероб и направляется прямиком в открытую зону клуба в глубине заведения. В нескольких клубах и барах есть небольшие атриумы, где здания в квартале не полностью соединены. Это одна из причин, по которой «Гридпит» всегда ходит именно в этот клуб. Пьер, Эстебан и Ландо следуют за ним к ближайшей к выходу на улицу стойке бара, где он заказывает раунд текилы. Ландо платит. Шарль бормочет «спасибо» под нос и вместе со всей своей компанией опрокидывает шот. — А-а-ах, — шипит Ландо. Пьер и Эстебан, опираясь друг на друга, скрестив локти, выпивают свои шоты. Шарль сдерживает фырканье. Ему нужно обуздать уродливого зверя внутри себя. Осматривая клуб, Шарль замечает несколько знакомых лиц со своих пар. Мартин стоит за вертушками, что объясняет, как Ландо удалось провести их без очереди и платы за вход. Шарль продолжает оглядываться, выискивая то, что по-настоящему подтвердит, почему Ландо всё это подстроил. Макс, Даниэль, Алекс, Джордж, Карлос и две блондинки сидят за одним из высоких уличных столиков. Макс сидит в идеальной позиции, лицом к клубу, откуда он может встретиться взглядом с Шарлем. И, конечно же, он выбирает этот момент, чтобы поднять взгляд на Шарля. Шарль разворачивается и просит у бармена двойной виски с диет-колой. — Потанцуем! — кричит Шарль, осушив свой стакан. Он хватает Пьера и Ландо за плечи и подталкивает их вперёд, в гущу толпы. — Ага! — поддерживает Ландо и направляет их компанию обратно к передней части клуба, где находится танцпол. Шарль позволяет себе потеряться в этом. Он позволяет себе отключить мозг, пока раскачивается в такт музыке. Глаза закрыты, руки подняты над головой. Сейчас он — не тот Шарль, что учится за границей. Сейчас Шарль может притвориться, что он в своём любимом клубе в Монако, с людьми, которые знают его хорошо, и ему позволено чувствовать себя комфортно в своей собственной шкуре. Шарль откидывает голову в сторону, разбрызгивая капли пота с чёлки. В этот момент он — тот, кого он узнаёт. Это лучшее чувство, что было у него с тех пор, как он приехал сюда. Бас бьёт достаточно громко, чтобы отдаваться в голове Шарля. Этот микс не особо нравился Шарлю, когда Мартин играл его на их последней «клубной» встрече, но, услышав его вот так, с парой напитков внутри, Шарль меняет мнение. Он обожает это. Он обожает открывать глаза и видеть знакомое лицо Пьера. — Я так по тебе скучал в этом году, — говорит Шарль Пьеру, пока они танцуют. Эстебан и Ландо пританцовывают рядом, но Шарлю всё равно, подслушают они или нет. Он скучал по своему другу. Пьер смеётся и указывает на своё ухо. Шарль видит, как он что-то говорит, вероятно, «я не слышу тебя», но Шарль тоже его не слышит. Это не важно. Шарль качает головой, улыбаясь широко и свободно в ответ Пьеру. Шарль проводит руками вниз по своему телу, чувствуя, как ткань его куртки прилипает к вспотевшей коже сквозь лонгслив. Теперь он жалеет, что не сдал вещи в гардероб. Жара начинает доходить до его головы. Стоять здесь дольше, чем те несколько песен, что он уже выстоял, не пойдёт Шарлю на пользу. Хватая Ландо за руку и привлекая его внимание, Шарль кричит поверх музыки: — Я пойду подышу воздухом. Ландо хмурится: — Хочешь, я с тобой? Шарль качает головой и указывает на заднюю часть клуба, где находится атриум. Он чувствует, как капля пота скользит по его спине. Ему стало слишком жарко в толпе людей. От смеси жары и алкоголя щекочет в животе. Шарль не хочет, чтобы его стошнило в его же комнате в общаге. Закрыв глаза, Шарль достаёт ту же пачку сигарет и зажигалку и прикуривает одну на открытом мартовском воздухе. Шарль смотрит на небо. Это чистый холст сплошной черноты. Городские огни создают слишком много светового загрязнения, чтобы увидеть хоть какие-то звёзды. Единственное, что контрастирует с чернотой, — это тёплые огни гирлянд, развешанные клубом вдоль кирпичных внешних стен, образующих нишу, и серый дым Шарля. Вглядываясь в небо, Шарль, возможно, понимает, почему Макс — и половина его друзей и семьи дома — курят. Шарль достаёт телефон из кармана, чтобы бесцельно поскроллить, пока потягивает сигарету. Артур только что проснулся пораньше, чтобы с друзьями из школы съездить на денёк в Италию, и решил в этот момент пройтись по всем рилсам из Инстаграма, что Шарль ему присылал. Шарль тихо смеётся, когда Артур начинает присылать в ответ свою собственную коллекцию. Шарль быстро отправляет несвойственное ему «tu me manques» и убирает телефон обратно в карман. — Это моя куртка, — говорит Макс позади Шарля. Шарль опускает голову, едва удерживая сигарету — Максову сигарету — между зубов. Макс выдёргивает её у него изо рта, когда Шарль поворачивается к нему лицом, затем бросает окурок на землю и давит его носком ботинка. Шарль прикусывает губу: — Твоя. Он смотрит на Макса с ног до головы. На Максе нет никакой куртки. Шарль не знает, сдавал ли он свою в гардероб, или, может, одолжил одну из Даниэлевых (хотя та вряд ли бы подошла на его более широкие плечи) и сдал её, или просто не надевал её. Всё это не имеет значения. Шарлю не стоит так зацикливаться. Его жизнь — это не только этот парень и его дерьмовые решения. Адамово яблоко Макса дёргается. — Можно спросить, почему ты её надел? И куришь. Я думал, тебе это не нравится, Чарли. — У меня нет проблем с курением. Шарль демонстративно снова открывает пачку сигарет, но Макс протягивает руку и вырывает её из рук Шарля, не дав тому продолжить. — И не зови меня Чарли. — Почему ты надел мою куртку, Шарль? — говорит Макс. Его голос хриплый. Взгляд Шарля устремляется ко рту Макса, к предательской веснушке на его верхней губе. Впрочем, неважно. Шарль отводит взгляд на что угодно другое: — Ты оставил её в комнате. Глаза Макса тревожаще синие. Шарль никогда не замечал этого раньше. Что, вероятно, ложь, примерно того же порядка, что и то, что он никогда не замечал, что трава зелёная, а снег белый. — Верно. Я оставил её там, где живу. Макс отступает на шаг и проводит рукой по волосам. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — бормочет Шарль. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной, — говорит Макс. — Я хочу видеть тебя чаще, чем просто спящим в твоей кровати. Ты избегаешь меня, делаешь вот это всё, а я не могу даже спросить тебя, почему. Чарли… Шарль, я скучаю по тебе. Э-э. Чего Шарль не ожидал, так этого. Предательский румянец заливает его щёки. Шарль сглатывает, затем фыркает: — Не могу поверить. Лицо Макса превращается в нечто безразличное. Прикидывается дурачком. Всё — идиотизм. Шарль так, блять, глуп. Макс качает головой: — Я не буду заставлять тебя. — Я тоже не буду заставлять тебя делать что-либо. Шарль чувствует, как начинает гореть нос, а на глаза наворачиваются слёзы. Шарль стаскивает с себя куртку и пихает её в грудь Максу. Ему нужна минутка. Шарль бежит в туалет, тяжело вдыхая и выдыхая воздух, чтобы не дать слезам пролиться. Он не хочет разбираться с этим в тот вечер, что обещал быть хорошим. Шарль нащупывает телефон в кармане — бесконечно благодарен, что держит его в джинсах, а не в карманах куртки, — и вслепую пишет Пьеру, чтобы тот пришёл в туалет его утешить. Кто-то отходит от писсуара позади Шарля и заставляет его освободить единственную раковину, чтобы помыть руки. Шарль не может даже злиться, потому что, по крайней мере, незнакомец моет руки. Пьер, Эстебан и Ландо появляются мгновением позже. — Что случилось, Кальмар? — быстро спрашивает Пьер по-французски. — Макс. Он здесь. Я знал, что он будет, но… — Шарль обрывает себя, утыкаясь лицом в ладони. Эстебан трёт плечи Шарля успокаивающими кругами: — Мне так жаль, Ша. — Прости, Шарль, я знал, что он будет здесь. Я думал, это будет тебе полезно… — говорит Ландо по-английски, затем морщится, когда Пьер и Эстебан бросают на него сердитые взгляды. — Что он тебе сказал? — мягко спрашивает Эстебан по-французски. Шарль почти чувствует себя виноватым, что они отстраняют Ландо таким образом. — Он не сказал ничего плохого. Он просто, — Шарль замолкает, слегка прокашлявшись, — Он не… Пьер и Эстебан переглядываются над головой Шарля. Пьер грубо хватает Ландо за предплечье и оттаскивает его в сторону. Шарль слышит яростный шёпот, прежде чем Пьер и Ландо полностью исчезают из туалета. Остаётся лишь Эстебан, чтобы утешать Шарля. Эстебан приподнимает Шарля за подмышки. — Давай-ка найдём тебе чего-нибудь выпить. Шарль качает головой: — Я не хочу больше алкоголя. — Я не это имел в виду. Типа, спрайт, — говорит Эстебан. Он отводит Шарля к бару и заказывает ему спрайт. Шарль медленно потягивает из стакана, слушая, как Эстебан рассказывает об их с Пьером последней ссоре. Это хорошее отвлечение. Такое чувство, будто всё как до того, как Шарль увидел Макса. Будто он дома, и это обычная для них вечеринка, а Шарль плакал в туалете, потому что перепил после того, как его последний партнёр сказал ему, что тот не заслуживает второго свидания. Затем Шарль видит, как охранник пробегает через клуб по направлению к главному входу. Шарль смотрит на Эстебана. — Это что было? — спрашивает он. Эстебан не успевает ответить достаточно быстро. Шарль направляется к выходу. Он взлетает по лестнице на уровень улицы так быстро, как только может, прислушиваясь к тому, как Эстебан быстро следует за ним. Прямо у входа Шарль видит то, что привлекло внимание вышибалы и охраны. Макс в окружении остальной пришедшей «Гридпит», на которого кричит Пьер. Ландо неловко стоит посередине с видом человека, который предпочёл бы умереть, чем находиться здесь. Шарль спотыкается на последней ступеньке, но удерживает равновесие, ухватившись за дверной косяк. Эстебан врезается в него сзади, толкая вперёд и привлекая всё внимание на себя. О, боже мой. — Какого чёрта тут происходит? — Шарль слышит собственный крик. Пьер застывает на полпути и смотрит на Шарля. Тот находит опору и скрещивает руки на груди. Пьер смотрит на Шарля, затем на Эстебана, затем на Макса, затем снова на Шарля. — Кальмар! — Что ты делаешь? — спрашивает Шарль. Он сжимает челюсти так сильно, что у него болят зубы. Макс полностью поворачивается к Шарлю, протягивая руку и указывая на Пьера: — Твой лучший друг орёт на меня. — Заткнись, Макс. Пьер, какого чёрта? — Шарль закатывает глаза. — Он причинил тебе боль, Ша! Ты не заслуживаешь этого, — говорит Пьер, и его рычащий французский эхом разносится по почти пустой улице. Шарль облизывает нижнюю губу и отвечает по-французски: — Я знаю. Я прекрасно знаю, что он сделал. Я, блять, через это прошёл. Мне не нужно, чтобы ты пытался защищать мою честь. Пьер делает шаг к Шарлю: — Кальмар. — Нет. Я не ненавижу его. Пожалуйста, — тихо говорит Шарль. — Давай уйдём. Шарль хватает Пьера за запястье и притягивает в объятия. — Давай уйдём, — повторяет он. — Я хочу уйти. Пожалуйста. Пьеро. Эстебан присоединяется к групповым объятиям, буквально накрывая собой и Шарля, и Пьера благодаря своему росту. Они уходят просто втроём. С последствиями пусть разбирается Ландо.

***

Пьер остаётся с Шарлем после того, как Эстебан уходит спать. Шарль решил, что будет спать на диване в их эйрбнбе до самого отъезда. Они сидят на нём сейчас. Случайный футбольный матч беззвучно транслируется по телевизору перед ними. — Я не могу это объяснить, — бесполезно замечает Шарль. — Как ты можешь его не ненавидеть? — снова спрашивает Пьер. Шарль хмурится и обдирает кожу вокруг ногтя на большом пальце: — А как получается, что Эстебан иногда тебя не ненавидит? Это вгоняет Пьера в молчание. — Я так рад, что вы, ребята, здесь. — Шарль прислоняется к Пьеру. — Я не знаю, кто я здесь. — Никто из нас не знает. — Пьер качает головой. — Мы просто пытаемся быть лучшей версией себя, какую только можем собрать в себе в этот день. Шарль фыркает со смехом: — Это тебе мама сказала? Пьер тоже смеётся: — Да, она. Шарль плотно закрывает глаза, а затем расслабляет все мышцы на лице. — Она великолепна. Передай ей, что я так сказал. Вскоре после этого Шарль засыпает.

***

Шарль возвращается в общежитие после марафонской подготовки в библиотеке к выпускным экзаменам, которые, как он с усмешкой отмечает, всего через месяц. Макс лежит на своей кровати. А сверху на нём — блондинка. Они громко целуются. Шарль даже немного шокирован, что не услышал их через дверь. Эта блондинка — та самая, которую Шарль видел с Максом с самого начала года. Что ж. Ладно. Понятно. — Убирайтесь к чёрту отсюда, — объявляет Шарль. Девушка приподнимается на Максе и смотрит через плечо на Шарля с плохо скрытым отвращением: — Что? Шарль швыряет свою сумку в сторону стула. — Я сказал, убирайся к чёрту из моей комнаты. Макс что-то бормочет ей, когда она оборачивается к нему. Девушка издаёт раздражённый звук и слезает с Макса. На ней только лифчик. У неё на груди свежий засос. Шарль наблюдает, как она с трудом натягивает футболку и худи. Он скрещивает руки на груди и провожает её до двери, где она спотыкается о собственные ботинки, стараясь уйти как можно быстрее. — Ты что, в него влюблён? Ты всегда рядом с ним вертишься. Он не гей, знаешь ли. Сбереги себе нервы, — выплёвывает та. — Ладно, — отвечает Шарль. — Пока. — Он захлопывает дверь, как только она выходит. — Какого чёрта, Шарль? — говорит Макс. Он уже сидит на своей кровати, прикрывая подушкой колени. Он тоже без майки. Шарль отводит взгляд от тёмных сосков и упругой груди Макса обратно к его лицу: — Зачем ты привёл её в нашу комнату? Макс скрещивает руки на груди. Жаль. — Её соседка дома. Я думал, ты будешь в библиотеке до вечера. Шарль чувствует, как у него дёргается мышца на челюсти: — Ты что, собирался трахнуть её? — Да, — говорит Макс. — Кто лучше? — спрашивает Шарль. Он снимает свою футболку, обнажая торс. Он побледнел за зиму. Макс сглатывает: — Ты или она? Шарль кивает. Он расстёгивает джинсы, оставляя их болтаться на бёдрах. Словно мясо, спадающее с кости. — Ты не можешь спрашивать меня об этом, — говорит Макс. — Разве нет? — Шарль склоняет голову набок. Он сбрасывает джинсы. — Я тебе нужен? Прямо сейчас. Макс не двигается. Его рука сжимает подушку на его коленях. Шарль делает шаг по направлению к Максу: — Скажи мне. Я тебе нужен прямо сейчас? Ты хочешь трахнуть меня или её? Я могу… догнать её. Вернуть её для тебя. В глазах Макса видно лишь тонкое синее кольцо. — Ты. Ты мне всегда нужен, — выдыхает Макс с тихим стоном. Его едва слышно над гудением обогревателя. Шарлю хочется заставить Макса повторить это в его диктофон, чтобы он мог включать запись когда угодно. — Ладно, — мурлыкает Шарль. Он улыбается Максу. — Ладно. Шарль сталкивает подушку, чтобы показать Максу его эрекцию. У Макса натянулись трусы, с большим мокрым пятном там, где головка прижималась к ткани. Забравшись к нему на кровать, Шарль прижимает Макса, пока тот не ложится на спину. Шарль проводит руками по груди Макса, смакуя слабые красные полосы, которые остаются вслед за его ногтями. Макс издаёт стонущий звук: — Что ты делаешь? Шарль садится верхом на Макса и наклоняется к его горлу. Он оставляет открытые поцелуи вдоль толстой центральной мышцы на шее Макса: — Всё, что ты захочешь, mon sucre. — Он медленно смыкает укус на челюсти Макса, всё ближе и ближе, пока его зубы не щёлкают в миллиметрах от кожи Макса. Скребущее прикосновение Шарля заставляет Макса содрогаться и извиваться под ним. — Твой сладкий? — задыхается Макс, когда Шарль выгибает спину, чтобы взять его сосок в рот. — Такой сладкий, — напевает Шарль и бормочет другие сладкие пустяки по-французски. Он покусывает сосок Макса. Удовлетворив одну сторону, Шарль переключается на другую грудь Макса и оставляет тёмный засос на нижней её части. В пару к тому, что у той девушки. Ха-ха. У Шарля сохраняется чувство юмора во время секса. Он — многозадачный. Руки Макса начинают хватать Шарля — его задницу, талию. Один особенно мстительный захват заставляет Макса дёрнуть за сосок Шарля, отчего член Шарля дёргается в трусах. Из его пухлых губ вырывается писк. Между вдохами Макс выдавливает: — Чарли… Чарли, давай перевернёмся. Пожалуйста. Шарль останавливается и выпрямляется. Макс распластан на своей кровати с Шарлем сверху, выглядит прекрасно, и всё, чего хочет Макс… Чёрта с два. Шарль так и говорит. От шока ротик Макса складывается в милое маленькое «о». Его синие, почти чёрные глаза расширяются. — Я хочу вот так. Или в миссионерской, — Шарль трёт большими пальцами воспалённые соски Макса. Он с усилием надавливает на проступающий синяк на его груди. — И тебе придётся меня готовить, кстати. На лице Макса появляется раздражённая гримаса. — М-миссионерская. Шарль улыбается: — Ладно, bébé. Шарль позволяет Максу перевернуть себя. Максу приходится встать с кровати, чтобы взять лубрикант Шарля, но он снимает трусы, как только спускается, давая Шарлю достаточно времени, чтобы рассмотреть задницу и бёдра Макса, пока тот пересекает маленькую комнату. Бледная задница Макса выглядела бы лучше с парой следов от укусов, чтобы добавить ей цвета. Шарль кусает свою нижнюю губу, пока во рту не появляется лёгкий привкус меди. Затем, не отрывая взгляда, Шарль снимает свои трусы, смакуя то, как его член плюхается на живот, наполненный и возбуждённый. Напряжённый, как и всё остальное в его теле. Макс возвращается, смазав руку лубрикантом. — Как мне это сделать? — спрашивает он. — Ты знаешь как, — говорит Шарль, глядя на него без всякой помощи. Он закидывает одну руку за голову, выгибая спину на кровати Макса. Другой рукой он подтягивает под себя колено, подставляясь Максу. Будь Шарль особенно мстительным, он бы начал умолять Макса его вылизать, но всему своё время. В следующий раз, думает Шарль. Макс сглатывает слышно. Его первые два пальца медленно водят по кругу у входа Шарля, смазывая тугую дырочку излишками лубриканта. Шарль тихо стонет от щекочущего ощущения. В конце концов, Макс вводит один палец до первого сустава. Шарль знает, что он тугой, и может только представить ощущения для пальца Макса. Брови Макса сходятся. Он выглядит таким милым, весь сосредоточенный. — Подойди ближе, bébé, — ноет Шарль. Макс слушается. Он нависает над Шарлем, одной рукой работая в промежности Шарля, медленно вводя и выводя один палец. Другой рукой он покрывает руку Шарля на его ноге, прижимая его бедро ближе к уху Шарля. Растяжка подколенного сухожилия в сочетании с растяжкой его дырочки ощущается так, так хорошо. Шарль издаёт долгий стон. Макс начинает добавлять второй палец. Шарль кряхтит. — Тебе не больно? — беспокоится Макс. Это так мило. Шарль ненавидит это. — Так ты готовил бы ту девушку? — спрашивает Шарль. Пальцы Макса замирают внутри него. — Что? — выдавливает Макс. Не отрывая взгляда, Шарль повторяет: — Так ты бы её ласкал? — Его взгляд не может оторваться от взгляда Макса. Зеленый встречается с синим. Макс вынимает пальцы — Шарль обожает, когда он это делает — и затем резко вводит их обратно. Смазка издает звучный хлюпающий звук. Глаза Шарля закатываются. — Продолжай. Тот продолжает. Макс ускоряется, двигая двумя пальцами в Шарле, пока единственными звуками в комнате не остаются хлюпанье смазки и тихие стоны, которые Шарль не может сдержать. Макс ненадолго замедляется, чтобы втиснуть третий палец. Шарль шипит от растяжения, впиваясь когтями в плечо Макса. — Блядь, блядь, блядь, — твердит он, как мантру. Большой палец Макса начинает тереть промежность Шарля, надавливая на чувствительную полоску под его членом в такт движению пальцев. Это так приятно. Невыносимо приятно. Шарль смотрит на Макса через затуманенные глаза, его рот приоткрыт, и с каждым толчком трех пальцев Макса из него вырывается прерывистый стон. Глаза Макса плотно закрыты. Шарль хмурится. Нет. Макс не может убежать. Он должен видеть это, видеть Шарля. Шарль тянется к лицу Макса и прикладывает ладонь к его щеке. Макс прижимается к ладони Шарля. Тот проводит большим пальцем по веку Макса, затем надавливает, пока веко не открывается. — Держи свои — ах — гребаные глаза, о— открытыми, — выдает Шарль между стонами. Макс резко вынимает пальцы из его дырочки. Он отсаживается на бедра. Его член густо-алый, на кончике проступает капля смазки. Шарль приподнимается на локтях, открывая себе идеальный вид. Макс, не отрывая от него взгляда, достает презерватив — из четвертого измерения, что ли? — и вскрывает упаковку. Чувственным движением он натягивает презерватив на свой напряженный член. Шарль и не знал, что это может быть так сексуально. Его дыхание прерывается, когда Макс снова забирается на него, сжимая в кулаке свой член. Из Шарля вырывается прерывистый стон, когда толстый кончик Макса преодолевает его вход. Шарль вздрагивает, чувствуя, как Макс медленно входит в него. — Блядь, — выдыхает Макс, полностью погружаясь в Шарля. — Скажи, что я лучше нее, — задыхается Шарль. — Скажи. Пожалуйста. Макс, детка. Сладкий мой. Плечи Макса вздрагивают, когда он полностью обволакивает Шарля. Он снова хватается за изгиб колена Шарля, прижимает его как можно дальше назад, а затем перекидывает через свое плечо. Макс входит в Шарля, глубокий толчок, который прижимает его член к простате Шарля. — Макс. Макс. — Шарль берет его лицо в обе ладони, удерживая перед собой. — Скажи мне. — Да. Да. Ты лучше, — хрипит Макс. Он начинает двигаться медленно, короткие ритмичные толчки. Шарль не закрывает глаз, глядя на Макса, следя, чтобы тот тоже смотрел на него. Макс не может не смотреть на него. Шарлю нужно, чтобы Макс смотрел на него. Шарль издает особенно высокиий стон, когда Макс проводит по его простате. — Скажи — скажи, что я красивее нее. Макс кивает. Его глаза на мгновение закрываются, но Шарль большими пальцами тут же разжимает веки. Макс на секунду сужает глаза. Его губы восхитительно приоткрыты. Шарль опускает большой палец правой руки и проводит им по его пухлой нижней губе. Макс входит в него особенно сильно. Его губы смыкаются вокруг большого пальца Шарля. Шарль чувствует, как его собственный член подрагивает у него на животе. — Скажи это. Вслух, — умоляет Шарль. Влажное тепло рта Макса отпускает его палец. Взамен Макс прижимается щекой к правой руке Шарля, слюна размазывается по его подбородку и челюсти. Макс начинает двигаться все быстрее и жестче, приближаясь к оргазму: — Ты красивее. Самый красивый. Mooiste jongen, schatje. Ik—Ik houd— Его прерывает собственный хрип. Шарль хмурится. Он не понимает, что только что сказал Макс на своем языке. У него нет времени думать об этом, потому что Макс ускоряет толчки. Затем Макс свободной рукой опускается вниз и сжимает его член. Первые движения сухие, но струйки смазки, стекавшие по его твердому члену и собиравшиеся на животе, быстро смазывают его. Шарль издает животные звуки от ощущения рук Макса на себе. Он так долго хотел этого, именно этого. — Пожалуйста, Макс. Умоляю. Боже. — Шарль не думает, что ему когда-либо было так хорошо в жизни. — Кончи для меня, детка. Давай, — хрипит Макс. Он входит до упора и кончает в презерватив внутри Шарля, и тепло быстро разливается внутри сквозь латекс. Шарль притягивает Макса к себе и целует. В тот момент, когда Шарль кончает в руку Макса, тот отвечает ему взаимностью. Он прикасается руками к лицу Шарля, одна из которых испачкана его семенем. Шарль входит языком в рот Макса, затем начинает оставлять влажные поцелуи на его лице, запястье и руке. Шарль смотрит на Макса широко раскрытыми глазами, слизывая свою собственную сперму с его пальцев. — Я лучше нее, — серьезно говорит Шарль. Он втягивает щеки, принимая указательный палец Макса глубоко в рот. Он двигает головой вдоль его пальца, затем отпускает его с громким чмоком. — Скажи мне это, сладкий мой. Ты должен. — Шарль переходит на средний палец Макса. — Ты лучше всех, Чарли, — говорит Макс. Его глаза все еще такие темные. Шарль отгоняет назойливые слезы. Это все от того, что он сосал пальцы Макса. Конечно же. Когда они начинают замедляться, в сознание Шарля закрадывается сомнение. Они лежат рядом на узкой кровати Макса. Все как тогда, когда сломалось отопление, или когда они спали рядом в Монако. Все эти воспоминания теперь испорчены. Его ресницы касаются щек, на одной засохшие следы его же семени, которое уже не кажется горячим, теперь, когда приходит осознание произошедшего. Макс отодвигается от Шарля, спотыкаясь, когда его ноги касаются пола их комнаты. Шарль лежит неподвижно, глядя в потолок покрытый шероховатой, зернистой штукатуркой, словно тот может обрушиться на него и положить конец его мучениям. Макс заходит в их маленькую ванную. Шарль слышит, как ненадолго включается кран, затем выключается. Он переворачивается на бок, слегка свернувшись калачиком. Теперь, когда Макса нет, относительно прохладный воздух в комнате обволакивает Шарля, заставляя его вздрагивать. Дверь в ванную открывается, и Макс выходит с влажным полотенцем в руках. Он быстро возвращается к своей кровати, к Шарлю. Тот съеживается еще сильнее. — Дай мне тебя очистить, — говорит Макс. — Что? — хрипит Шарль. Макс кладет теплую руку на его плечо и слегка надавливает, пока Шарль не переворачивается на спину. Влажный холод касается его лица, смывая засохшую сперму со щеки, брови и ресниц. Шарль мотает головой, и подавленный стон рождается в его горле, но не выходит через сомкнутый рот. — Макс. Хватит. Макс останавливается. — Почему? Шарль открывает глаза. Макс стоит перед ним. Тряпка зажата в одной дрожащей руке, другая сжата в кулак. На его лице легкая гримаса, словно Шарль растоптал его песочный замок. — Что ты делаешь? — спрашивает Шарль. Он приподнимается, чтобы сесть, и натягивает на себя одеяло Макса, скомканное в ногах кровати. — Я... — голос Макса предательски срывается, — я не знаю. Шарлю жаль Макса. Он испытывает к нему жалость. — Я хотел тебя очистить. — Макс снова протягивает влажную тряпку. Шарль впивается зубами в свою щеку. — Макс. — Шарль, — отвечает Макс. Его глаза наполнены слезами. — Макс, — повторяет Шарль. Макс кладет тряпку на прикроватную тумбочку. Она издает неприятный влажный звук. — Я не знаю, что я делаю. Шарль молчит. Он не знает, что на это сказать. Макс забирается в кровать. Шарль отодвигается, давая ему место лечь. Он оказывается прижат к самому краю, когда Макс втискивается в пространство между его спиной и стеной. Шарль не шевелится, боясь разрушить этот момент, хрупкое ничто, которому они оба посвятили эту ночь. Руки Макса обвиваются вокруг его талии, обнимая его так, словно Шарль — его плюшевый мишка из детства, за которого нужно держаться, чтобы успокоиться. Нос Макса утопает между лопатками Шарля. Шарль чувствует что-то влажное в центре своей спины. — Я не собирался трахать ее, — говорит Макс, уткнувшись в горячую кожу Шарля. Теперь он полностью согрел его. — Я не хочу трахать ее. — Хорошо, — шепчет в ответ Шарль, — Хорошо. Хорошо.

***

Шарль просыпается следующим утром в кровати Макса. Макса нет, но на его прикроватной тумбочке стоит капучино комнатной температуры. Зад Шарля побаливает и неприятно сух. Надо было позволить Максу вытереть смазку.

***

— Я не видел тебя с тех пор… — Ландо обрывает фразу. Его щеки такие розовые, что Шарль видит это даже в тусклом свете бара. — Какого черта он здесь делает? — бесстрастно спрашивает Шарль. Даниэль сидит рядом с Ландо, неловко обняв его за плечи. Рука медленно сползает с Ландо и возвращается к своему владельцу. Ландо вздыхает, смотрит на Даниэля , а потом на Шарля: — Он настоял на том, чтобы прийти. — Яснo, — говорит Шарль. — Я хотел поговорить с тобой, Шарль, — объясняет Даниэль. Шарль садится на табурет напротив них за столиком. Он проводит пальцем по краю подставки для стакана перед ним. Шарль хмурится: — Других тем не нашлось? Даниэль фальшиво усмехается, хотя никто не пошутил: — А, ну, нет. Я хотел поговорить о Максе. — Так я и понял. Ландо неловко отхлебывает свой коктейль. Шарль искоса бросает на него сердитый взгляд. Ландо желает добра, большую часть времени, но слишком увлекается своими сложными планами. — Что ж, я просто начну, — говорит Даниэль. — Макс не в порядке. Из Шарля вырывается резкий, неприятный смешок. — Прости, — говорит Шарль, не чувствуя ни капли сожаления. — Просто мы переспали на днях. Глаз Даниэля дергается: — Вы переспали? — потом добавляет про себя: — Ах, ублюдок, конечно, вы переспали. Шарль кивает, на его губах — улыбка, не соответствующая выражению глаз: — Да. Мы переспали. С тех пор они не обсуждали это. Повторение их первой ночи после Хэллоуина. Они движутся вокруг друг друга, неловкие в этом молчании. Это что-то вроде перемирия, но между ними еще больше невысказанного. — В общем. Ты знаешь, что у Макса было очень тяжелое детство. У его отца сумасшедшие ожидания от него. Йос никогда не принял бы Макса, если бы тот признался, что гей, а ведь именно Йос платит за обучение и жизнь Макса здесь. Если Макс сделает что-то не так, и это дойдет до Йоса, он все это отнимет. Так что ты можешь понять, почему Макс не хочет принять это… ну, ты знаешь. — Лицо Даниэля стало серьезным. — А как Йос узнает? — спрашивает Шарль, потом добавляет: — Не то чтобы Макс раньше себя останавливал, когда дело доходило до секса со мной. Уверен, его отца это тоже бы не обрадовало. Даниэль хмурится: — Вот что сводит Макса с ума. Дело не в том, что Йос узнает. Просто Макс боится, что это может произойти. Шарль пожимает плечами: — Какое это имеет отношение ко мне? — Ты тот парень, который вызывает у него всю эту путаницу в голове, — говорит Даниэль, как будто это очевидно. Ландо кашляет, чувствуя себя некомфортно. Шарль чувствует, как дергается его лицо: — Я заставляю его… сомневаться. Даниэль кивает. — Макс, который трахал меня практически раз в неделю с ноября до весенних каникул, а потом сказал мне, что он не гей, — сомневается. Из-за меня. Парня, которого он трахнул только на этой неделе. — Шарль наклоняется вперед, ставя локти на стол. — Я… Шарль. Я же спрашивал тебя. Я думал, ты знал… Я думал, ты понимал, что Макс считает себя гетеро, должен быть гетеро в своей голове. Я спрашивал, понимаешь ли ты, во что ввязываешься, — пытается объяснить Даниэль, почти отчаянно. Шарль усмехается: — В каком мире «ты понимаешь, во что ввязываешься» означает «ты знаешь, что парень, которого ты трахаешь, отрицает свою сексуальность»? — Сейчас он очень запутался, Шарль. Я просто хотел попытаться объяснить тебе ситуацию. Чтобы ты понял, что этому должен прийти конец, — говорит Даниэль. — К черту объяснения. Даниэль, как его отец может узнать? Почему его так волнует мнение человека, которого он никогда не видит? Действительно ли всему должен прийти конец, если тот все равно не узнает? — Шарль изливает поток слов, размахивая руками. — Нам стоит успокоиться, — пытается помирить их Ландо. Он выглядит так, будто постарел на целую жизнь с начала этого разговора. — Нет! — говорит Шарль. — Нет. Это глупо. Он явно хочет меня. Он… Он, блять, сам сказал мне это. Ему нужно определиться. Его отец за целым океаном. Он явно может лгать. Не моя работа — учить Макса принимать свою сексуальность. Даниэль качает головой: — Шарль. Боюсь, ты не понимаешь. Макс не может себе этого позволить. Тебе просто нужно вернуться к… — Я ухожу, блять. Максу нужно пойти к психологу или вроде того. Передай ему, чтобы умолял о прощении, когда разберется в себе. Передай, что ему придется унижаться и разговаривать со мной лично, если он хочет чего-то от меня. Пошел он. И ты тоже пошел. — Шарль встает с табурета и устремляется прочь. — Шарль, постой! — кричит ему вслед Ландо, но его голос быстро тонет в шуме бара, пока Шарль движется к выходу. Шарль не может даже думать, пока почти вслепую возвращается в свое общежитие.

***

— Макс! — Шарль кричит в дверь общежития, прежде чем распахнуть ее. Макс резко срывает наушники с головы и поворачивается к Шарлю: — Что? Шарль медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь отыскать в себе хоть крупицу спокойствия. — Тебе нужно определиться, блять. — Что? — снова говорит Макс. Цвет начинает медленно покидать его лицо. Его прекрасные голубые глаза широко смотрят на Шарля. И, Боже, они выглядят такими невинными, Шарль не может понять, как его отец смог так глубоко заразить Макса, даже после того, как тот сбежал. Разве он не сбежал? — Это, — Шарль проводит рукой между собой и Максом, — это не может продолжаться, пока ты не решишься. — Решиться на что? — голос Макса срывается. Макс, должно быть, понимает. Он обязан понять, что Шарль не может так мучить себя. Шарль кусает нижнюю губу. Весь его внутренний огонь быстро угас. Он не любит видеть Макса несчастным. — Будь честен со мной. Ты любишь меня? Голос Макса застревает в горле. Ни звука. — Макс, — всхлипывает Шарль. Он сглатывает — горло сухое и саднит. — Я… я не могу. Мой отец— — К черту твоего отца! Макс. Боже, как он вообще может узнать? — спрашивает Шарль. Он закусывает нижнюю губу, обдирая кожу. Макс качает головой: — Нет. Я просто не могу. Шарль, прошу. Шарль чувствует, как его ногти впиваются в ладони. — Ты посылаешь ко мне, блять, Даниэля, чтобы он нес эту чушь. Ты… ты даже не можешь посмотреть мне в глаза. Мы только что переспали, Макс. Зачем ты так со мной поступаешь? — Я не хочу причинять тебе боль, Чарли, — говорит Макс. Его глаза наполняются влагой. Голос слабый. Плечи ссутулились, будто под тяжестью, пока он сидит за своим столом. Он — живая картина подавленного мальчика. С дрожью в голосе и на губах Шарль говорит: — Ты уже причинил. Ты продолжаешь ранить меня. Ты знаешь, как можешь перестать. Макс снова давится словами. Его плечи вздрагивают под тяжестью дыхания. — Когда ты в последний раз разговаривал с мамой, Макс? Может, она сможет тебе помочь. Есть другие способы оплатить учебу. Ты, вероятно, мог бы получить финансовую помощь, если отец все-таки откажется тебя содержать. Макс, прошу. Мы могли бы быть так, так счастливы. Он даже не должен был бы узнать. Я… я могу хранить секрет, если это необходимо. Нам не обязательно никому рассказывать. Мне просто нужно, чтобы ты смог сказать мне, что любишь меня, — умоляет Шарль. Макс прячет лицо в ладонях: — Шарль, прошу, остановись. Шарль смахивает слезу запястьем. — Я так сильно этого хочу, Макс. Я люблю тебя. Даже когда ты ранишь меня. Я так сильно тебя люблю. Je t'aime. Боже, как бы я хотел, чтобы это прошло. Ради нас обоих. Макс издает слабый, разбитый звук из-за ладоней. Долгое, затянувшееся молчание. — Я пойду в музыкальный корпус на несколько часов. Пожалуйста, не будь здесь, когда я вернусь. Иди к Даниэлю. Ты уже пытался переложить на него свою грязную работу, — говорит Шарль. Макс слабо и покорно кивает. Когда Шарль уходит, его сердце болезненно сжимается в его пустой-пустой груди. Возможно, это единственное, что у Шарля осталось. Надежда заражает его, вопреки всем его желаниям избавиться от нее. Иногда в конце тоннеля виден свет. Шарлю просто нужно, чтобы Макс пошел к нему навстречу.

***

Сдав последний— последний, ха,— экзамен, Шарль завершил свой первый год в университете. Он упаковал ручки и карандаши в маленькую сумку, которую разрешалось проносить в аудиторию, и впервые за три с половиной часа включил телефон. На него обрушился шквал сообщений от семьи, все с воодушевлением обсуждали, чем займутся вместе, когда Шарль приедет домой. Ландо написал ему раньше, спрашивая, не могут ли они встретиться сегодня вечером, так как у Шарля был последний экзамен из них двоих. Шарль выходит из экзаменационной аудитории рассеянным, уткнувшись носом в телефон и отвечая на сообщения. Он не видит Макса, пока не слышит его. — Чарли! — кричит Макс, подбегая и хватая Шарля за руку. Шарль вырывает руку из захвата Макса, шокированный и возмущенный. Его брови сведены. Он не видел Макса чуть больше двух недель. Даниэль дал Шарлю знать, что Макс живет у него в гостевой комнате. Прямо как в старые времена, сказал Даниэль. Шарль не был уверен, хотел ли тот, чтобы он почувствовал себя виноватым, или что. Шарль запинается: — Макс? Что? Макс тяжело дышит… от чего-то. Шарль не знает. — Я хочу поговорить с тобой. — Эм. Хорошо. — Шарль ждет, когда Макс продолжит. — Прямо здесь? Хм. Нормально. Да, я могу и здесь, — запинается Макс, говоря в основном сам с собой. Шарль оглядывается. Они на дорожке возле газона, где студенты загорают, теперь, когда снег наконец растаял. Солнце палит над головой. Это первый по-настоящему хороший день с начала зимы. Шарль был в ярости, что ему пришлось провести большую его часть за учебой и экзаменом. Голова Шарля опускается на дюйм вперед: — Давай, Макс. Он скрещивает руки на груди и ждет. Макс кивает. — Я позвонил маме. Впервые, э-э, за пять лет. — Это потрясающе, Макс. Я рад за тебя, — говорит Шарль. И он искренен. Макс сжимает руки так, что это выглядит болезненным для его суставов. Костлявые пальцы расцветают красными и белыми пятнами, как пуансеттии. — Она была так шокирована, услышав меня. Она думала… Неважно. — Макс качает головой. — Я поговорил с ней. Я говорил… я говорил и с отцом. — Макс смотрит на Шарля, закусывая губу до крови. Шарль медленно кивает, не зная, что сказать. Он ждет, когда Макс продолжит. — Я был так неправ по отношению к тебе, Шарль. Я не могу извиниться достаточно. Шарль вздыхает: — Ты ни разу не сказал «мне жаль». Это было бы хорошим началом. Дыхание Макса срывается, слышно даже сквозь фоновый гомон студентов: — Мне так жаль. — Спасибо, — говорит Шарль. Он собирается снова идти, потому что не уверен, чего еще Макс от него хочет. Шарль умолял. Позволил себе превратиться в эту оболочку человека, который вымаливает любовь. — Постой! Постой, пожалуйста. Постой! — кричит Макс. Шарль снова останавливается, успев сделать лишь два шага мимо Макса. Шарль ждет. Что еще ему остается? — Я поговорил с отцом. И сказал ему, что мне нравятся мужчины. Что я, что я люблю мужчин. Шарль, я сказал ему, что люблю тебя, — говорит Макс. Его глаза сияют от несдержанных слез на солнце. Шарль сглатывает и отводит взгляд. Это всё, что он хотел услышать от Макса. Он не находит в себе сил ответить. Он не знает, как должен ответить. Боже, как он может снова доверять Максу? Неужели это будет отравлять каждую их ссору до скончания веков? Шарль не хочет жить, как Пьер и Эстебан, трахаясь и сражаясь вечность. Он хочет любить без оглядки и ссориться из-за пустяков, вроде того, какая команда Формулы-1 лучше. — И что он сказал? — спрашивает Шарль. Он смотрит себе под ноги. Рядом с его левым кроссовком лежит зеленый лист, только что упавший с дерева. Шарль отбрасывает его носком. Он решается снова взглянуть на Макса, пока тот отвечает. — Он сказал, что я позор. — Макс печально улыбается. — И что я делаю ничего, кроме как подвожу его. — Ты вовсе не неудачник, Макс. — Шарлю хочется протянуть руку и схватить дрожащие пальцы Макса, но он сдерживается. Это невыносимо. Голова Макса переходит от кивков к покачиваниям так быстро, что Шарль не уверен, знал ли Макс, что именно делать. — Я знаю. Но я… я подвел тебя, Чарли. Шарль кусает щеку: — Ты не подводил меня. Шарль вздыхает: — Что насчет учебы? Жилья? — Он ничего не сказал об этом. Он просто… бросил трубку, — объясняет Макс. — И что это значит, Макс? — спрашивает Шарль. Макс делает шаг вперед, ближе к Шарлю, протягивает руку, чтобы взять Шарля за руку, но Шарль отдергивает ее. По лицу Макса пробегает тень опустошения. — Это значит, что мне не нужно об этом беспокоиться. Но я найду работу на лето и буду работать. И моя мама… она предложила помощь, когда я рассказал ей о тебе и обо всем этом… — Макс замолкает. Его голова бессильно висит на шее. — Ты рассказал ей обо мне? — выдавливает Шарль. Его горло сжимается вокруг крошечного комка слез, которые еще не выступили на глазах. — Да. Конечно, рассказал, — Макс смеется, смех влажный и тихий. Словно Шарль мог бы не захотеть, чтобы Макс говорил о нем. Шарль смеется вместе с ним. Он уже плачет, капли слез скатываются по его щекам. — И что ты сказал? Макс снова пытается взять Шарля за руку. Шарль позволяет. — Я сказал ей, что моим соседом был этот удивительный, блестящий парень. Что я влюбился в него, но отрицал это, потому что боялся того, что сделает отец. Что это он уговорил меня снова связаться с ней. Что он красивый. Макс подносит руку Шарля к своим губам и оставляет нежный поцелуй на мягкой, тонкой коже его запястья. — Моя мама сейчас тебя ненавидит, — Шарль издает удивленный смешок. Макс тоже смеется: — Я бы волновался, если бы было иначе. Шарль шатается вперед, к Максу, раскинув руки, чтобы обнять его. Он обвивает руками шею Макса, утыкается лицом в впадину между его шеей и плечом. Он все еще плачет. С каждым морганием из глаз выкатывается новая слеза. Макс дрожит от собственных рыданий. Его руки обхватывают талию Шарля, держась так же крепко. Они стоят так, пока Шарль не чувствует, что глаза его высохли, а затем остаются в объятиях друг друга еще дольше. Шарль шепчет в кожу шеи Макса: — Я прощаю тебя. Je t'aime. Je t'aime tellement. Но я не готов. Макс замирает. — Я не могу встречаться с тобой прямо сейчас. Прости, — объясняет Шарль. Он пытается отступить от Макса, но Макс не размыкает рук. Ладно. Шарль может остаться здесь. — Я люблю тебя и я прощаю тебя, но я не могу. Пожалуйста, дай мне время. В конце концов, Макс кивает. Его рука перемещается с талии Шарля, чтобы вцепиться в затылок. Шарль кладет голову обратно на плечо Макса. — Я докажу тебе это. Я буду показывать тебе, как сильно я люблю тебя, каждый день, schatje, — клянется Макс, словно говорит напрямую с Богом, словно его поразит молния, если он не сдержит слово. Шарль слегка кивает, насколько это возможно, когда Макс впился пальцами в его волосы. — Что это значит? — бормочет Шарль. — Schatje, — коверкает он. Макс смеется, и от этого их тела сотрясаются: — Это как «детка». Технически — «сокровище» или вроде того. Шарль отстраняется, чтобы создать расстояние между ними, и приникает к губам Макса громким, мокрым поцелуем. Чтобы видел весь их университет.

***

Ландо смеется с дивана, пока Шарль втаскивает в квартиру свой последний огромный пакет из Икеи. Ландо удалось забрать квартиру Даниэля для себя и Шарля, когда Даниэль объявил компании, что нашел работу у себя дома, в Австралии. Это была очень горько-сладкая новость для всех, но Даниэль пообещал навещать их так часто, как сможет. Когда Шарль рассказал об этом Максу, тот лишь рассмеялся и сказал, что технически они всё ещё делят комнаты, потому что Шарль занимает гостевую спальню, в которой Макс прожил две недели. — Иди посмотри на это, Шарль! — Ландо хохочет, как гиена, размахивая телефоном, так что Шарль не смог бы разглядеть экран, даже если бы захотел. И он не должен был хотеть. На телефоне Ландо открыт пост в Instagram от паблика со сплетнями их университета. Это анонимное признание, в стиле Deuxmoi: «Можем мы поговорить о двух парнях, у которых было сумасшедшее воссоединение после расставания на нижнем газоне, прям как в фильме???????? Выложите это дерьмо на Крэйв, лмао» Шарль щелкает Ландо по плечу: — Это не мы с Максом. Ландо взвизгивает: — А кто еще? Ты в отрицании! Шарль добродушно закатывает глаза. У него есть дела поважнее. Он несет свой безумно тяжелый пакет во вторую спальню. Счастливый обнаружить, что Макс закончил собирать его клавишные у окна, как он и хотел. — Спасибо, mon sucre, — говорит Шарль. Он швыряет пакет из Икеи на кровать, к его собратьям. Макс оборачивается и сияюще улыбается Шарлю. — Всё готово. Шарль подходит и встает рядом с Максом, который стоит на коленях. — Идеально. — Самое время выполнить твою часть договора, — поддразнивает Макс. Шарль садится на табурет для клавиш: — Я не буду тебе делать минет, пока Ландо в гостиной. Макс с хриплым смехом подсаживается к Шарлю на табурет: — Нет. Нет. Ты сказал, что сыграешь для меня. Шарль улыбается и игриво толкает Макса плечом: — Я знаю. Я шучу. Позже, обещаю. Затем его руки опускаются на клавиши, и, с одной пробной ноты «до» первой октавы, Шарль начинает играть. «Макс», наконец-то, получил его должное окончание. То, которое Шарль всегда хотел ему дать. Шарль закрывает глаза, играя, чувствуя лишь пластик под пальцами и пылающую печь, имя которой — Макс Ферстаппен. Не его парень. Пока еще. Когда Шарль доигрывает последние ноты — тихие, медленные и нежные — он открывает глаза и смотрит на Макса, настоящего. — Тебе понравилось? — спрашивает Шарль. Макс улыбается так широко, что глаза его превращаются в щелочки: — Ты будешь моим парнем? Шарль хихикает: — Что? Нет, я не гей.