Если бы я не встретил тебя.

Последние дни летели в бешеном ритме, но Чуя не жаловался. Каждое утро он пил кофе, сваренный Дазаем, и делил с ним свежую выпечку, а из дома его не выпускали без долгого поцелуя. К хорошему привыкаешь быстро. Но вот к чему Чуя привыкнуть не мог, так это к тотальной хаотичности Дазая. Тонкий солнечный луч пробрался в спальню, высвечивая на простынях переплетение ног. Чуя недовольно цокнул, когда полоса света полоснула по глазам. Он подслеповато прищурился, пытаясь разобрать цифры на часах. — Какого… Блять, Дазай! Мы проспали! — Накахара дёрнулся, пытаясь выбраться из чужих рук, плотно обвитых вокруг торса. — Ну чего ты раскричался, — Осаму лениво прижался губами к его загривку. Чуя и сам был бы рад провести так ещё час-другой, но пришлось взять себя в руки. Он отвёл ладонь назад и ощутимо ущипнул Осаму за бок, вынуждая ослабить хватку. Кто-то в этой паре должен был сохранять голову холодной. — Не понимаю, почему будильник не сработал. Я же дважды проверял, — ворчал Чуя. Заметив, что Осаму только глубже зарылся в подушки, он одним рывком сдернул с него одеяло. — А ну-ка, подъем! — Давай хоть немного полежим, — Дазай хитро сощурился, снова потянувшись к нему, но Чуя уже вскочил на ноги. — Я в душ. И когда я выйду, тебе лучше быть на ногах. — Ты жестокий! Ужасный! — крикнул Дазай ему в спину. — И такой милый… — добавил он уже шепотом, когда дверь в ванную закрылась. Всю неделю они жили на два дома. Это было ново, дико и чертовски приятно. Поначалу Чуя переживал, что они неслись вперёд на полной скорости, но противиться энтузиазму Осаму было невозможно. Теперь каждый раз, натыкаясь на чужую зубную щётку в своём стаканчике, Чуя ловил себя на дурацкой улыбке. А в квартире Дазая появилась кружка с тем самым ежом. Накахара искренне недоумевал, почему Осаму каждый раз тихо хихикал, стоило ему взять её в руки. Эти мелочи переставали быть просто деталями быта — они становились самой жизнью. Из ванной Накахара вышел уже полностью одетый. Осаму молча протянул ему небольшой термос, сохраняя на лице крайне странное выражение. — Что это? — Чуя приподнял бровь, на ходу застегивая манжеты. — Твой кофе. Чуя идентифицировал гримасу как высшую степень обиды и весело фыркнул, принимая термос. — Спасибо. Но я про твоё лицо. Что с ним? Тонкие губы Осаму сжались в плотную линию. Чуя бесцеремонно взял его за подбородок, поворачивая к себе. — Я впустил в дом хитрого лиса, — хмыкнул Чуя. — Не понимаю, о чем ты. — О твоих манипуляциях с будильником, конечно, — к разочарованию Осаму, Накахара отступил в прихожую, обуваясь. — Учти: если Мори меня уволит, я сяду тебе на шею. — Я только за! Дазай на секунду представил картину: он — добытчик и опора, а Чуя… «Ни за что и никогда», — удручённо подытожил он про себя. Вообразить Чую хранителем домашнего уюта было заманчиво и даже сексуально, но это шло вразрез с его бешеной натурой. Да и самому Осаму стало бы в разы сложнее уходить на работу, оставляя этого «домового» одного. — Хватит дуться, — Чуя притянул его за лацканы тренча, прерывая раздумья. Они вышли из подъезда. Яркое утреннее солнце заливало площадку перед домом, заставляя щуриться после полумрака квартиры. Дазай с охотой отмахнулся от лишних мыслей, притягивая Чую к себе. Прямо здесь, под прицелом сотен окон и взглядов случайных прохожих, он прижался к мягким губам Накахары в прощальном поцелуе. Город вокруг уже жил своей жизнью, но для них эта секунда ещё принадлежала только тишине их общего утра. В салоне сегодня было пусто. Сотрудники лениво отлынивали от рутины, и Чуя застал Тачихару за вдумчивой полировкой фар. — Мори тебя искал, — Мичизу хмыкнул, заметив, как расширились глаза напарника. — Не парься. Было минут десять назад. Я сказал, что ты ушёл за журналами для зала. — Фух! Спасибо, — выдохнул Накахара. Отпуск явно пошёл Тачихаре на пользу: к улыбке вернулась мягкость, а в глазах снова запрыгали задорные искры. — Выглядишь отлично, — подметил Чуя. — Спасибо. Время с семьёй — именно то, что мне было нужно, — парень в последний раз провёл тряпкой по стеклу, любуясь результатом. — Поговорим позже. Мори сегодня в духе, но лучше не затягивай. — Понял. Уже бегу. Директор сидел в своей привычной позе: локти на столе, подбородок на переплетённых пальцах. — Чуя-кун. Присаживайся. — Мори-сан, — Накахара коротко поклонился и занял кресло напротив. — Вы хотели меня видеть? — Много времени не отниму, — Огай захлопнул крышку ноутбука. — Прежде всего: первые пять автомобилей уже переданы в эксплуатацию компании Фукудзавы. Чуя сдержанно кивнул, ожидая продолжения. Огай расплылся в улыбке: — Остальные пять уйдут в октябре, как только поступит транш. — Десять?! Они взяли десять?! — Накахара подался вперед, не скрывая шока. Мори негромко рассмеялся. — Чему ты удивляешься? Я от тебя меньшего и не ждал. Они полностью сменили автопарк. Думаю, ты заслужил серьёзную премию, — лиловые глаза хитро прищурились. — Как ты смотришь на то, чтобы выбрать себе что-то из нашего ассортимента? Чуя нервно сглотнул. — Вы… вы про машину? — Естественно, я про машину, — беззлобно фыркнул Мори. — Это заслуженная награда. В конце концов, ты здесь — второй человек после меня. — Я всего лишь менеджер, — робко напомнил Чуя. Огай картинно закатил глаза. — Лучший менеджер, между прочим. Не представляешь, как я рад, что могу доверить тебе клиентов калибра Фукудзавы или Фицджеральда. Не будь тебя, ими пришлось бы заниматься мне, и я не уверен, что справился бы так же блестяще, — Мори чеканил каждое слово, придавая ему веса. — Мори-сан… Я не могу. Вы же понимаете. Чуя отвёл взгляд. На мгновение он снова почувствовал себя тем шестнадцатилетним пацаном. Он только что пришёл первым, обставив профи на их поле. Друзья смотрели с обожанием, и от этих взглядов внутри разливалось тепло. Плевать на горький осадок от нарушенного закона — главное, он доказал, что он один из них. Достоин. — Ты уже не тот малец, Чуя, — голос Мори звучал мягко и строго одновременно; наверное, так должен говорить отец. — Ты вырос в рассудительного мужчину. Тебе больше не нужно ничего доказывать. Да. Тогда его развели как последнего идиота, взяли на слабо, и Чуя повёлся. Хотел показать, что не трус и не слабак. Отчасти он был благодарен судьбе, что триумф вспыхнул и тут же погас. Кто знает, куда бы его занесло, не встреть он тогда Мори? — Могу я подумать? — Конечно, — кивнул Огай. — Я не настаиваю, но, Чуя-кун… — Да? — Твой страх иррационален. Тогда ты гнался не за адреналином, а за одобрением. И ты давно это перерос. После Мори под кожей зудело. Признание босса было приятным, но сомнения методично точили изнутри. Из глубины коридора донеслось эхо голосов; знакомый смех Тачихары заставил Чую невольно улыбнуться, хотя он тут же постарался стереть с лица любые следы недавнего смятения. В курилке его встретили во всеоружии. — О, здарова, Чуя! — Ширасэ протянул ладонь для хлопка. — Слыхали, ты теперь на правах топ-менеджера кладешь на дисциплину? — Потише ты, — шикнул Мичизу, хотя в глазах вовсю плескалось весёлое любопытство. — Но он прав. Это что-то новенькое. Не припомню, чтобы ты хоть раз опаздывал. — Вот-вот, — закивал блондин. — Наш «образцовый сотрудник» — и вдруг забил на работу почти на час… Чуя молча прикурил, игнорируя их восторженные физиономии. — Ну что за кретины. Мне что, теперь оправдываться за каждую мелочь? Ширасэ откинулся на стену, оттягивая большими пальцами лямки комбинезона. Лампочка над ними мигнула, и Чуе на секунду почудилось, что он в допросной, а Ширасэ перед ним — проницательный детектив с рентгеновским зрением. — Нет-нет, что ты! Нас вовсе не интересуют сказки про севший телефон или пробку на шоссе. Правда, Тачихара? Приятель бодро угукнул. Ширасэ довольно осклабился: — Но знаешь, что интересно… — Ширасэ в напускной задумчивости потёр подбородок. — Вид у тебя какой-то мечтательный. Я бы даже сказал — влюбленный. Дым встал поперек горла. Чуе пришлось приложить немало усилий, чтобы не зайтись в кашле. Неужели всё настолько очевидно? Его так легко раскололи? — В одном ты точно прав, — выдавил он. — Я мечтаю, чтобы ты заткнулся. — Чу-уя, ну расскажи нам, — протянул Мичизу. — Мы же друзья. — Что именно я должен вам рассказать? — У тебя кто-то появился? — в лоб спросил блондин. — Допустим. Почему тебя это так волнует? Чуя ощетинился, но приятели лишь обменялись довольными улыбками. — Так и знал. Да расслабься ты, — Ширасэ поравнялся с рыжим и по-братски хлопнул его по плечу. — Мы просто за тебя рады. Тебя же не узнать! — Ага. Весь такой улыбчивый, — поддакнул Тачихара. — Ты только сегодня из отпуска вышел, — цокнул Накахара. — И вообще, я часто улыбаюсь. — Но не так. Уж мы-то знаем. — Ну всё. Молодцы. Раскусили. — Да не злись ты, — хихикнул Мичизу. — Вот именно. Мы же не требуем немедленного знакомства, — Ширасэ многозначительно приподнял бровь. — Если допрос окончен, я пошёл. Чуя затушил сигарету. Где-то в глубине коридора глухо хлопнула дверь, но шагов не последовало. Должно быть, кто-то из клиентов забрёл не туда и вовремя спохватился. — Извини, если мы слишком насели. Голос Ширасэ прозвучал серьёзно, без привычного стёба, и Чуя невольно смягчился. — Всё в порядке. Вы тоже извините. Странное утро. Вроде ничего не случилось, но внутри поселился зуд. Сначала Мори со своим искушением, теперь ребята. Накахара не то чтобы хотел скрывать Дазая, просто сам до конца не понимал: а что между ними? Они пара? Или это просто затяжной прыжок в омут? Для Чуи — точно не «просто». Весь день пролетел в суете, прерванной лишь коротким обедом, во время которого телефон в кармане наконец ожил. Вы: «Мне сегодня устроили темную в курилке. И всё из-за тебя!» О(ни)саму: «Сколько их было? Имена, адреса, приметы? Кстати, я никого не подговаривал. Так в чем моя роль? ��» Вы: «Долго объяснять. Просто знай: в следующий раз я свяжу тебя перед сном, а будильник засуну под твою подушку!» О(ни)саму: «Как насчет оставить только первый пункт?» Щеки Чуи обдало жаром. Картинка в голове сложилась слишком яркая, почти осязаемая. В ответ он отправил лаконичное: «Дурак». Накахара готов был поспорить: прямо сейчас Дазай победно ухмылялся, и неважно, сидел он один или на совещании в пафосном конференц-зале. Самого Чую тоже накрыло улыбкой. Этот идиот врывался в мысли без стука, бесцеремонно там хозяйничал, а выставлять его не хотелось. Было странно и дико ловить себя на том, как естественно думать о Дазае, пока презентуешь клиенту машину или заполняешь отчёты. Впервые кто-то захватил столько территории за такой короткий срок. Предыдущие отношения закончились два года назад и не продлились дольше полугода. Разошлись тихо, без битья посуды — просто оба поняли, что это тупик. Но то, как быстро бывшая нашла замену, Чую задело. Он даже позволил себе день меланхолии, о чем теперь вспоминал с усмешкой. Глупо, учитывая, что он никогда не страдал от нехватки внимания. Яркая внешность и открытый нрав притягивали взгляды, но стоило кому-то подойти ближе, как они натыкались на бетонную стену. Чуя не разменивался на мимолётные связи и любые попытки затащить себя в койку пресекал вежливой улыбкой. Иногда — без улыбки. Но Дазай перевернул всё. Хладнокровие испарилось, стоило им столкнуться в фойе бизнес-центра. Чуя с лёгким стыдом вспоминал тот день: как нелепо он, должно быть, выглядел, и как нарочито потом дразнил этого парня. Идиот. Он ведь так ждал этой встречи, до судорог распаляя себя воспоминаниями о «Хабе», а когда она случилась — просто забыл, как дышать. Никогда прежде он не чувствовал такой тяги. Такого животного голода по человеку. Это будоражило и пугало, но тормоза отказали. Может, это и есть влюблённость? Когда кто-то бесцеремонно занимает всё твоё внутреннее пространство, а ты только и можешь, что смотреть, как рушатся твои границы.

***

— Ты не встретил Анго? Он тебе этого не простит, — в голосе Одасаку смешались предостережение и плохо скрытое веселье. — Да брось! Уверен, он только рад не видеть мою физиономию как можно дольше, — отмахнулся Осаму, пересекая дорогу размашистым шагом. — К тому же, я был занят. Повисла короткая пауза. Ода осторожно уточнил: — У тебя всё в порядке? — А что? Есть подозрения?.. — Нет, просто ты… Слушай, это, наверное, глупо, но… Это связано с тем свиданием? Дазай негромко рассмеялся. Он не мог винить друга в подозрительности — он и сам ещё неделю назад не поверил бы в происходящее. Кажется, Осаму Дазай остепенился. Анго точно хватит удар. — Связано. Молчание в трубке затянулось. Дазай уже вышел к набережной. — Ты сейчас серьёзно? Нет, постой… — Одасаку, — прервал его Осаму, заметив вдалеке знакомую рыжую макушку. — Я хочу вас познакомить. — Правда? Осаму, я только рад… — Предупреждаю: ты будешь очень удивлён. Когда-нибудь эта картина станет обыденностью. Но сейчас Дазай застыл. Перед ним расстилался залив, сверкающий россыпью драгоценных камней под осенним небом Йокогамы. Казалось, неуклюжий художник случайно опрокинул палитру на холст, создав лучший шедевр в жизни. И на этом фоне — он. Тот, от одного взгляда на которого сердце сжималось, а пульс пускался вскачь. Тот, для кого и была написана эта панорама. Чуя. — Давно ждешь? — Осаму оперся локтями о перила, вплотную прижимаясь к плечу Накахары. От его ослепительной улыбки у Чуи едва не подкосились ноги. Он обернулся, сияя в ответ: — Минут пять. Идем? Это стало ритуалом: пробуждение, работа, встреча, пакеты из маркета, ласка и сон. И так по кругу, но с какой-то особой магией в каждом витке. Даже готовка ужина превратилась в священнодействие. — Закинь пасту в кастрюлю, — скомандовал Чуя, помешивая соус. — Только не ломай! Раздался сухой хруст и виноватое «ой». Накахара медленно выдохнул, считая до десяти. — От этого вкус не изменится, — безмятежно отозвался Осаму. — Кстати, я хотел спросить... — Я весь внимание. Чуя обернулся. Дазай снова оккупировал кухонную тумбу, озорно покачивая ногами и глядя на рыжего сверху вниз. Сейчас он напоминал кота, лениво бдящего за неосторожной птицей. — Как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с моими друзьями? Накахара замер, чуть заторможено моргая. Он ждал разговора о статусе, о «нас», о какой-то официальной ясности. Но знакомство с друзьями? Это было… весомо. — Неожиданно. — Я тороплю события? — в голосе Дазая прорезалась непривычная неуверенность. — А? Нет, дело не в этом, — Чуя вернулся к плите, осторожно помешивая пасту. — Я не против. — Правда? — Дазай буквально просиял. Чуя картинно закатил глаза. — Нет, блять, вру. — Ты бываешь несносным. Но это мило, — Дазай соскользнул с тумбы и обхватил Чую со спины. Ему нравилось вот так баюкать его в руках, пока тот колдовал над ужином. Нравилось, как они менялись ролями, когда дело доходило до утреннего кофе. — Кто бы говорил. Тарелки достань лучше. Из них вышел отличный дуэт: великолепный в готовке Чуя и незаменимый в доставании предметов с верхних полок Дазай. Накахара даже немного завидовал, глядя, как Осаму спокойно — не вставая, сука, на носочки! — вытягивает руку и берет всё, что нужно. Ужинали на кухне. Дазай подливал белого, пока Чуя нагружал его тарелку пастой. — У меня… В общем, тоже есть новость, — неуверенно начал Чуя. Дазай замер. Он отодвинул тарелку и оперся подбородком на переплетенные пальцы. Этот жест настолько напомнил Мори, что Чуя невольно напрягся. — Так-так. Ты в порядке? — прищурился Осаму. — Да. У тебя, случаем, нет родства с моим директором? — фыркнул рыжий. Дазай вопросительно вскинул бровь. — Забей. Ты слышал что-то насчёт вашего автопарка? Осаму качнул головой. При чем тут машины Фукудзавы и босс Чуи? — Короче, мою работу оценили. Огай сделал мне предложение… — Чего? — Дазай едва не выплюнул вино обратно в бокал. Чуя, глядя на его перекошенное лицо, растерял остатки уверенности. — Какого рода предложение? — выдавил Осаму. — Э-эм… — Чуя? — Да блин! Зря я начал… Ты сейчас начнёшь меня уговаривать. — Уговаривать? Я?! — Дазай округлил глаза. — Тц. Именно ты. Прямо слышу: «Это отличный шанс, Чуя, не упускай его». — Чуя. Вот сейчас — отличный шанс просто сказать, что именно предложил тебе босс, — Дазай медленно помассировал висок. — Да что непонятного? Он предложил мне выбрать любую тачку в салоне! — нахмурился Накахара. Дазай закрыл лицо ладонями. Чуя несколько секунд наблюдал, как его плечи мелко подрагивают в беззвучном смехе. — Чуя, ты… Боже. — Ага, окей. Приходи в себя, а я пока… — Стой. Чу-уя, подожди, — Дазай перехватил его за руку, подтягивая к себе. Накахара оказался зажат между его разведённых коленей. — Ну и? — Что «и»? Ты меня напугал, знаешь ли, — укоризненно бросил Осаму, смыкая руки на бедрах Чуи. — Твоя фраза про «предложение» звучала пугающе однозначно. Чуя подцепил его подбородок пальцем, заставляя взглянуть вверх: — Осаму… Ты скажи мне честно: ты совсем дурак? — Да, — улыбнулся Дазай и потянул Чую к себе на колени. — Но если серьёзно: почему ты сомневаешься? Из-за того случая в юности? Чуя ненадолго задумался, расслабленно откинувшись спиной на грудь Осаму. — Да. Жажда скорости никуда не делась. А с моей вспыльчивостью… — Странно. Ты производил впечатление чертовски ответственного парня, — пробормотал Дазай, касаясь губами его виска. — Нет, вы точно родственники. Раздражение испарилось. Чуя просто наслаждался чужим теплом, ровным дыханием у самого уха и сильными руками, придерживающими его под грудью. — Меня пугают твои умозаключения. Особенно учитывая, что отца я в глаза не видел, — Дазай негромко рассмеялся. Чуе было не до смеха. Раньше они не касались темы семьи. Накахара решил не отступать и слегка обернулся: — А мать? — Она умерла, когда я был на первом курсе, — голос Дазая стал тише, в нем прорезались странные, жёсткие нотки. — Прости, — тихо произнёс Чуя. В груди неприятно кольнуло. — Не стоит, — Осаму улыбнулся, но глаза остались холодными. — Всё в порядке. Это в прошлом. — Но иногда всё же… — Иногда я вспоминаю о ней, — признал Дазай, перебивая. — Но это не важно, пока ты рядом. Чуя почувствовал, как щеки обдало жаром. Он хотел сказать что-то весомое, но слова застряли в горле. — Спасибо, — шепнул он, не отрывая взгляда от лица Осаму. После ужина они вместе наводили порядок. Под шум воды Дазай вдруг произнёс: — Ты был прав. Я бы стал тебя уговаривать. — А? — Я про машину. Бери её, Чуя. Конечно, Чуе хотелось согласиться. Кто откажется от такого подарка, тем более — честно заработанного? К тому же, это решило бы кучу проблем: добираться в салон из квартиры Осаму на перекладных было тем ещё квестом. — Я сказал Мори, что подумаю, — нехотя ответил Чуя. Дазай понимающе кивнул, вытирая тарелку. — К тому же, ты мог бы научить меня водить. Я тут видел один фильм… — Даже не начинай! — Чуя расхохотался и швырнул в лицо Осаму влажное полотенце. Дазай стянул с головы и хитро прищурился: — Ну а что? Представь: ночная Йокогама, рёв мотора, ты на пассажирском в своей портупее… — Идиот, — Чуя качнул головой, но в глазах заплясали искры.

***

Ночь принесла с собой липкое беспокойство. Сквозь сон Осаму чувствовал, как метался по простыням, и как осторожно Чуя касался его плеча. Но путы не отпускали. Шёпот матери проникал под череп, нарастал, пока не превратился в оглушительный звон. — Осаму! Голос пробился с той стороны, где Дазай хотел быть. Только не здесь. Не в этой темноте. Кожу на запястьях саднило, из горла вырвался хрип. Бинты. Они затягивались, превращаясь в удавку, и Осаму яростно скрёб марлю, пытаясь содрать её вместе с кожей. — Осаму! Глаза распахнулись, но в комнате стояла густая, осязаемая темень. Она обволакивала, сжимала сердце, приказывая ему: «Остановись!». Но чей-то чужой ритм заставлял его упрямо биться дальше. «Ничтожество!» Тьма отступила. Невидимые тиски ослабли, и Дазай наконец сделал судорожный вдох. — Осаму? В голосе Накахары сквозил неподдельный ужас. Дазай закрыл лицо ладонью — он был липким от пота, тело бил крупный озноб. Это случилось снова. И что хуже всего — Чуя стал свидетелем. Теперь он увидит всё. Поймёт, насколько Осаму поломан изнутри. И уйдет. — Осаму, ты в порядке? — Чуя потянулся к нему, мягко коснувшись плеча, но Дазай дёрнулся, отшатываясь. — Не надо. Не трогай меня! — прохрипел он, отворачиваясь к стене. Сердце выламывало ребра, в горле завязался тугой узел. «Это неправильно. Он не заслужил этой грубости». — Прости, — выдавил он. Голос звучал чужой, севший. — Я рядом, — отозвался Чуя. Матрас прогнулся — рыжий устроился в изголовье. — Если захочешь поговорить, я выслушаю. Осаму с силой зажмурился. Всё внутри противилось желанию открыться, выстроить баррикады казалось привычнее и безопаснее. — Не могу, — глухо бросил Дазай. Зубы мелко застучали. Он вздрогнул, когда пальцы Накахары осторожно коснулись волос, массируя затылок. — Я буду ждать, пока ты не созреешь. Дазай не нашёл слов. Он просто развернулся и уткнулся лбом в живот Чуи. Сейчас он чувствовал себя обременительным, невыносимо слабым. Эту сторону он не показывал никому и никогда. Но когда Чуя начал шептать что-то успокаивающее, перебирая взмокшие пряди и прижимая его так крепко, будто Осаму мог снова раствориться в кошмаре, Дазай понял: он обязан быть честным. Хотя бы наполовину. — Могу я… — он запнулся, преодолевая спазм в горле. — Попросить тебя… помочь? Дазай с трудом приподнял руку с обвисшими, перепутанными бинтами. Накахара не ответил. Осаму не видел его лица, но кожей чувствовал волну немой заботы. Чуя помог ему добраться до ванной. Дазай оперся о край раковины, пока рыжий настраивал воду в душе. Гул лившейся воды немного приглушил звон в ушах, помогая отвлечься. Но стоило Чуе подойти вплотную — страх липким комом скрутил желудок. «Он увидит, какой ты омерзительный, и уйдёт!» «Ничтожество!» «Ублюдок! Ты сгниёшь в одиночестве!» Мягкие губы накрыли его собственные так внезапно, что Дазай вздрогнул. Чуе на мгновение почудилось, что он целует мертвеца — настолько холодным и неподвижным был Осаму. Но вскоре тот подался навстречу, медленно оттаивая под этим напором. Тонкие пальцы осторожно зацепили край шероховатой ленты. Чуя разматывал её виток за витком, а Дазай жмурился, будто от физической боли, и впивался в губы рыжего всё отчаяннее. Лишь бы не отпускать. Лишь бы оттянуть секунду, когда тот увидит. Обнажённую кожу жгло — казалось, от контакта с воздухом начиналась разрушительная химическая реакция. — Всё хорошо? — Чуя замер, вглядываясь в лицо Осаму. Там смешались страх, судорожная решимость и мольба. — Нет. Но… — Я рядом, — твердо повторил Чуя. — Ты мне веришь? Дазай дергано кивнул. Бинты со второго предплечья соскользнули и бесформенной грудой опали на кафель. Следом полетела влажная от пота футболка. Чуя не прекращал целовать его, чувствуя, как мелко дрожит тело Осаму, стоит пальцам коснуться груди. Здесь марля сидела плотно, напоминая настоящую броню. Полотно перехватывало ребра, уходя вправо, и с каждым оборотом Дазай сжимался всё сильнее, буквально каменея под руками. — Постой, — Чуя резко остановился, поднимая взгляд. — Дальше не надо. Пока — нет. — Хорошо, — выдохнул Осаму. Чуя прижался к нему всем телом, работая как якорь, удерживающий в реальности. Под его ладонями кожа Дазая покрылась мурашками. Напряжение начало медленно уходить, и Осаму обмяк, пряча лицо в спутанных рыжих волосах. — Я такой трус, — горько усмехнулся он. — Я не должен вешать это на тебя. — Никакой ты не трус. И я никуда не уйду, — Чуя слабо улыбнулся, не переставая гладить его по волосам и острым плечам. С судорожным вздохом Дазай отстранился, его губы застыли в болезненной усмешке. Он выглядел истощённым. Чуя осторожно провёл ладонью по его предплечью, помогая избавиться от остатков одежды, и стащил через голову собственную футболку. Оставить Осаму одного сейчас было немыслимо. Струи воды обжигали. Чуя сразу сдвинул рычаг, разбавляя кипяток холодом. — Уже не больно, — Дазай мягко улыбнулся, тронутый этим простым жестом. В завесе водяной пыли голоса в голове наконец затихли. Осаму перестал вздрагивать от прикосновений к обнажённой коже рук. Чуя рассматривал шрамы — тонкие белесые нити, пересекавшие предплечья в хаотичном танце. Казалось, Осаму в детстве сунул руки в коробку с лезвиями. Некоторые рубцы были шире и грубее, заметно выступая над кожей. Но больше всего пугали пятна. Одни — едва заметные, другие — тёмные, проваливающиеся под пальцами, как маленькие кратеры. «Ожоги. Твою мать, это ожоги!» — Чуя молился, чтобы лицо не выдало того ужаса, что ледяной волной прошёл по позвоночнику. Как бы ему ни было страшно, Осаму было в сотни раз хуже. Кто сотворил это с ним? И ведь это только руки… Чуя прижался к груди Дазая, прислонившись щекой к намокшей, шершавой повязке. — Осаму, я не знаю, через что ты прошёл, — он крепче обхватил его талию, — и уверен, это всё ещё болит. Но если я могу хоть немного помочь… — Ты уже помогаешь, — тихо ответил Дазай. — По мне сейчас не скажешь, но мне правда легче. Часть груза действительно сползла с плеч. Стыд и тревога не исчезли, но их ядовитый шёпот заглох под заботливыми руками и тёплым взглядом Чуи. Дазай задержался в ванной чуть дольше, обновляя повязки на груди и шее. Рука невольно потянулась к чистому рулону марли, чтобы снова скрыть предплечья, но он вовремя остановился. Бежать от прошлого вечно нельзя, а скрывать его от Чуи — тем более. Он расскажет всё, когда придет время, а пока… пока достаточно того, что он мог засыпать в этих руках. Чуя не отвернулся. Не сбежал. В его глазах не было брезгливости — только боль. Боль за него, Осаму. И Дазай не знал, как выразить свою благодарность за это молчаливое принятие. Когда они вернулись в постель, Дазай нырнул под одеяло, пряча лицо на груди Чуи. И в кольце его рук Дазай чувствовал себя защищённым и нужным. Его дыхание постепенно выровнялось, стало глубже. Сон не тянул к нему липкие щупальца, но принимал в мягкие объятия. — Засыпай, Осаму. Я буду рядом, — прошептал Чуя, оставляя поцелуй на его щеке.

***

На столе дымилась последняя пиала. Чуя придирчиво оглядел плоды своих трудов: ароматный мисо-суп с водорослями, тёплый рис, свежие овощи и золотистые рулетики омлета. — Мы ждём делегацию из посольства? Чуя вздрогнул. Дазай стоял позади, потирая щеку и с ошеломлённым видом рассматривая стол. — Нет, я как раз собирался тебя будить. Садись давай. — Когда ты всё успел? — Осаму потянул носом. Пахло восхитительно. — Да брось, тут делов на пять минут, — безбожно соврал Чуя. — Спасибо, — тихо произнёс Дазай, мимолётно коснувшись костяшек его пальцев. А затем, уже бодрее, добавил: — Чувствую себя сыном императора. В жизни такого завтрака не видел. Пока Осаму расправлялся с лучшим утром в своей биографии, Чуя ограничился чаем — он успел наесться, пока отбраковывал два неудачных омлета. Он с облегчением отмечал, что Дазай проспал остаток ночи без задних ног и сейчас выглядел по-настоящему отдохнувшим. Да и аппетит у него был что надо. — Съешь хоть кусочек, — настоял Дазай, протягивая ему палочками омлет с огурцом. — В меня не лезет, — заныл рыжий, уворачиваясь. — Я нахватался, пока готовил. Тёмные глаза Дазая сузились: «Ну смотри, я предлагал, потом не жалуйся». Чуя фыркнул, отводя взгляд. В отличие от Осаму, он почти не спал. Всю ночь прислушивался к чужому дыханию, до судорог боясь пропустить первые признаки кошмара. Но вымотанный Дазай спал крепко. И это было главной победой. — Как самочувствие? — спросил Накахара, отодвигая пустую чашку. — Будто заново родился, — Дазай улыбнулся сыто и расслабленно. — И это полностью твоя заслуга. Спасибо, Чуя. — Не за что. Пора собираться, — Накахара бросил взгляд на часы. — Оставь посуду, я сам всё приберу. Дазай не спешил уходить. Под привычное ворчание рыжего он помог составить тарелки в раковину и обнял Чую со спины, когда тот включил воду. — Осаму. Мы опять опоздаем, — Чуя повёл плечом, пытаясь увернуться от щекотных поцелуев в шею. — Ну и пусть, — промурлыкал Дазай. — Как ещё мне выразить свою признательность? — Не знаю. Например — пойди наконец оденься, — хмыкнул Чуя и резко выдохнул, когда зубы Осаму ощутимо прихватили кожу над чокером. — Кажется, придумал, — усмехнулся Дазай. — У тебя, кстати, нет каких-нибудь фобий? — Хах? Это ты к чему? — Чуя настороженно обернулся через плечо. Ухмылка Дазая стала еще шире. — Так… кажется, они начинают появляться. — Расслабься. Уверен, тебе понравится. Напоследок Дазай звонко чмокнул его в щеку и, оставив Чую в полном недоумении, скрылся в комнате.

***

Вчерашнее потрясение и дрожащий в руках Осаму не выходили из головы. На кончиках пальцев Чуя до сих пор чувствовал тонкие борозды и неровности чужой кожи. Если шрамы от порезов ещё можно было как-то объяснить, то с ожогами всё было сложнее. А если вспомнить повязки на груди и шее… Что под ними? Осаму кто-то истязал? Или он делал это сам? Нет, не похоже. Ночью Чуя решил, что встанет пораньше, чтобы подбодрить Дазая завтраком. Бессонница в итоге сподвигла его на настоящие подвиги: он наготовил на несколько дней вперёд. А Осаму… тот вовсе не выглядел разбитым. Перед работой он снова затискал Чую в объятиях, будто и не было ночного кошмара. — Чуя-кун? Ты с нами? — Мори приподнял бровь, глядя на Накахару с едва уловимым беспокойством. Чуя растерянно моргнул, заметив, что все взгляды в кабинете направлены на него. — Кхм. Прошу прощения, Мори-сан. Задумался. — Итак, — Огай замолчал, изучая подчинённого. — Состав группы на осеннюю презентацию утверждён: Накахара, Ширасэ, Тачихара. Остальные свободны. — Мори-сан? — Да, Юан? Чуя заметно подобрался. В последнее время их дороги совсем не пересекались; он, признаться, и забыл, когда видел её в последний раз. Кажется, в тот день, когда подвозил на служебной машине. Парни тоже притихли, прислушиваясь. — А я могу в этот раз присоединиться к группе? — девушка бросила беглый взгляд на Чую и его компанию. — Ты знаешь правила, — сухо отозвался Мори. — Командировочные выплачиваются только утверждённому списку. Если ребята согласны сократить свои расходы в твою пользу — я не против. Ширасэ тихо фыркнул, Тачихара и вовсе отвёл взгляд в окно. — Я поняла. Извините, — Юан вышла, и атмосфера в кабинете мгновенно стала легче. — Итак, — Мори снова улыбнулся, принимая излюбленную позу. — Объяснять задачу не нужно. Единственное… Ширасэ. Не стесняйся осаживать этих двоих, если они начнут исходить слюной на модели с сомнительным сроком эксплуатации. — Мори-сан! — в один голос возмутились «эти двое». Ширасэ бросил насмешливый взгляд на друзей. — Выставка продлится полторы недели, и я не смогу оставить салон на такой срок, — поморщился Огай. — Присоединюсь к вам позже. — Полторы недели? — задумчиво протянул Чуя. — Не слишком долго? — Я тоже не в восторге. В этом году организаторы начинают с европейских и западных брендов, японцев приберегли на финал, — развёл руками Мори. — Как понимаешь, Чуя-кун, всё самое вкусное будет напоследок. — Мори-сан, что с жильём? Времени ещё много, но… — К понедельнику получу списки отелей, но я склоняюсь к апартаментам. Вы отлично ладите, так что… — Снять квартиру на троих? — Ширасэ скептически приподнял бровь. — Именно. — Я только за, — улыбнулся Мичизу. — Терпеть не могу отели. — Вот и славно. Обсудите между собой, жду ответ в понедельник. Собрание закончилось. Когда коллеги скрылись в коридоре, директор жестом попросил Чую остаться. — Последние четыре дня посвящены японским брендам. Хочу, чтобы всё твоё внимание было на них, — тон Огая стал предельно серьёзным. — Мне важно, чтобы ты нашел то, что стопроцентно понравится… Фукудзаве. — Было бы проще обсудить с ним лично. Какие у него требования к машине? — Безопасность. Надежность, — резко перебил Мори, но тут же взял себя в руки. Лицо снова стало непроницаемым. — Несмотря на статус, Юкичи — человек простой. Ему плевать на роскошь. Это… скорее моя прихоть, — Огай усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что-то личное. Накахара растерянно кивнул. «Юкичи?» — В таком случае, я бы присмотрелся к новинкам от Тойоты. Улыбка Огая стала шире. — Ты блестяще справился с Фицджеральдом. Уверен, в этот раз результат будет не хуже. Товарищей Чуя нашёл в комнате отдыха. На столе дымились три кружки, а за столом шло обсуждение не менее горячее, чем кофе. — Это отвратительно! — шикнул Ширасэ и, заметив рыжего, сердито сверкнул глазами в его сторону. — Надеюсь, ты не про нашу совместную жизнь в Токио, — фыркнул Чуя, плюхаясь на диван. — Не будь идиотом, — Ширасэ закатил глаза. — Мы о Юан. — Вот как, — Чуя взял свою кружку, мельком глянув на Тачихару. Тот выглядел спокойным. — «Вот как»?! Это вся твоя реакция? — возмутился блондин. — А что я должен сказать? Ну да, удивительно, что она захотела поехать. Но это же Токио, презентация года. — Да хоть Париж! — не унимался Ширасэ. — Вас двоих совсем ничего не смущает? Когда вы в последний раз с ней нормально разговаривали? Повисла пауза. Чуя и сам задался этим вопросом в кабинете Мори. Кажется, последняя их беседа была в той злополучной машине. — Я писал ей перед отлётом к семье, — подал голос Мичизу. — Больше — ни слова. — Вот что я вам скажу, парни, — Ширасэ мрачно качнул головой. — Она что-то задумала. — Может, просто хочет помириться? — предположил Чуя. Ширасэ в ответ лишь красноречиво фыркнул. — Что? Ты сам говорил, что она неплохая девчонка. — Говорил, — кивнул тот. — Но у меня дурное предчувствие. — Не драматизируй, — отмахнулся Тачихара с улыбкой. — Давайте лучше жилье обсудим.

***

Вечера в Йокогаме становились прохладнее. Время будто ускоряло бег: после тягучего лета казалось, что ты сам несёшься куда-то на предельной скорости. Чуя хмурился, сверяясь с адресом из сообщения. Какого черта Дазай затащил его в парк развлечений? Продираться сквозь толпу туристов после рабочего дня — «лучшее», что можно было придумать. — Чу-уя-а! Накахара обернулся и заметил вскинутую над головами длинную руку. Когда он наконец дотолкался до Дазая, тот встретил его сияющей улыбкой. — Тебя так легко потерять в этом потоке, — Осаму наклонился и мазнул поцелуем по кончику сморщенного носа. — Назначил бы встречу в метро, чтобы уж наверняка, — фыркнул рыжий. — Зачем мы здесь? Вместо ответа Дазай выудил из кармана тренча полоску тёмной ткани. — Сюрприз. Ткань медленно приблизилась к лицу, и Чуя не сопротивлялся, хотя и не отказал себе в удовольствии поворчать: — Отличная идея — бродить в толпе с повязкой на глазах. Так и скажи, что хочешь от меня избавиться. Дазай хихикнул. По движению воздуха Чуя понял, что тот машет ладонью у его лица, проверяя плотность узла. — У меня иные планы. Тем более, далеко идти не придётся. — Скинешь меня в залив? Дазай обхватил его за плечи и осторожно подтолкнул вперёд. Они медленно пробирались к чему-то, чего Чуя не видел. — Осторожно, ступеньки. Осаму легко подхватил Накахару на руки и начал подъём. Сердце Чуи сбилось с ритма, а щеки под повязкой обдало жаром. — Видел бы ты, сколько завистливых взглядов на нас сейчас направлено, — тихо усмехнулся Дазай. — Какой же ты… — Чуя ткнулся лицом в его плечо, так и не придумав достойного ругательства. — Постой секунду. Повязку не снимать! — Вот ещё, — фыркнул Чуя, но остался стоять неподвижно. Гул парка и шум города доносились откуда-то со стороны. Накахара окончательно потерял ориентацию в пространстве, слыша лишь приглушённый голос Осаму за спиной. — Карета подана, — промурлыкал Дазай над самым ухом и снова подтолкнул его вперёд. — Карета? Мы куда-то едем? — Какой нетерпеливый, — рассмеялся Осаму. — Осторожно. Ногу выше… ага, вот так. Они куда-то зашли, и звуки толпы мгновенно стихли. Пол под ногами качнулся; Чуя инстинктивно выставил руки в стороны, ловя равновесие. — Черт! Можно я это уже сниму?! — Рано. Дезориентация начинала бесить. Пространство кренилось, в глазах стояла плотная темнота. Казалось, они забрались в лодку, которая вот-вот отчалит от берега. — Дай руку, — Дазай притянул его к себе, помогая устроиться на широкой скамье. Сам сел позади, обхватывая Чую руками, и это немного успокоило — ровно до того момента, как «карета» пришла в движение. — Какого хуя оно движется?! Осаму! — Ха-ха-ха! — Дазай уткнулся лицом в плечо Накахары, содрогаясь от смеха. — Ты, оказывается, такой пугливый… — Ничего я не… — Тише, — Осаму осторожно потянул за узелок на затылке. Ткань тихо шурхнула по волосам и опала. — Смотри. Чуя осторожно открыл глаза. Дыхание перехватило, а слова застряли где-то в горле. — Эй, ты дышишь? — Дазай встревоженно заглянул Чуе в лицо и, поймав его восторженный взгляд, расслабленно улыбнулся. — Да… Они замерли в десяти метрах над землёй, медленно поднимаясь всё выше. Сквозь толстое стекло Чуя видел, как сумерки неотвратимо густеют, превращаясь в ночь. Йокогама вспыхивала миллионами огней, дрожавших в чёрной воде залива. Панорама ширилась, становясь бесконечной. — Нравится? — Невероятно красиво, — шепнул Чуя, заворожённо ведя ладонью по стеклу. — Как ты до этого додумался? Он обернулся. Дазай лишь пожал плечами: — Интуиция. — Вот как? — Чуя приподнял бровь, и его глаза в полумраке стали почти чёрными. — И что ещё тебе подсказывает интуиция? Вес Накахары на коленях мешал Дазаю сосредоточиться. Пытливый взгляд и дерзкая ухмылка Чуи окончательно спутали мысли. Кабинка ползла вверх, и градус напряжения в ней рос пропорционально высоте. Осаму кашлянул: — Чуя, что ты делаешь? — Разве не очевидно? — Накахара склонился так низко, что их губы почти соприкоснулись. — Или интуиция дала сбой? Ладони Дазая легли на его поясницу, притягивая вплотную. — Я думал, ты захочешь любоваться видами… Глупость. Пусть Йокогама была прекрасна, сейчас Чуе хотелось смотреть совсем не на город. Отсветы огней плясали в тёмных глазах Осаму, когда Чуя стёр последние миллиметры между ними. Дазай ответил сразу: мягкие, податливые губы разомкнулись, приглашая углубить поцелуй. Чуя скользнул языком внутрь, вырывая из горла Осаму тихий, надломленный стон. Кабинка едва заметно качнулась, достигнув пика, и замерла. — Что случилось? — рассеянно выдохнул Чуя, не разрывая объятий. — Это? — Осаму осторожно ссадил его с колен и поднялся на ноги. — Иди сюда. Чуя неохотно встал рядом. Дазай подтолкнул его к самому стеклу. — Мы сейчас на самом пике, — Дазай встал позади, обдавая висок Чуи жарким дыханием. — Плохо видно, но если присмотреться… — мимолётное касание губ к коже заставило Накахару замереть, вслушиваясь в электрический ток под рёбрами. Чуя уперся руками в металлическую перекладину, невольно выгибая спину навстречу. Дазаю это явно пришлось по вкусу: он медленно проложил путь поцелуями от виска к углу челюсти, бережно отводя мешающие пряди. — Ты не договорил… если присмотреться, то что? — пробормотал Чуя, роняя голову на плечо Осаму. — Ох, правда? — Дазай усмехнулся, кончиком языка мазнув по трепещущей жилке на шее. — Если присмотреться, можно увидеть очертания Фудзи. Воздух со свистом вырвался из лёгких Чуи, когда губы Осаму обхватили мочку его уха. Он и не подозревал, что эта точка настолько чувствительна. Накахара извивался в чужих руках, ослепленный огнями города, которые расплывались перед глазами в мерцающие пятна. Тело едва справлялось с этим напором. — Ты такой красивый, — хрипло шепнул Дазай. — Настолько, что порой больно смотреть. Но не видеть тебя — еще больнее. Кабинка слабо качнулась и начала медленный спуск. Чуя завёл руку вверх, притягивая Дазая ближе, позволяя ему царапать зубами кожу и оставлять жадные метки, которые ещё несколько дней будут цвести на шее. — Сегодня едем к тебе, — утвердительно бросил Накахара. Видеть Чую таким распаленным было для Дазая отдельным видом удовольствия. Приятно осознавать, что именно он доводил его до такого состояния. Пришлось застегнуть рубашку на все пуговицы, а недавнюю повязку повязать на манер шарфа, чтобы скрыть следы их «катания». Когда они вышли на платформу, Чуя недоуменно огляделся — остальные кабинки были пусты. — Мы что, одни на этой махине катались? — Чуя ткнул большим пальцем через плечо. Дазай лишь хитро подмигнул. Чуя картинно закатил глаза: — Эх. Зря я тогда сдерживался…