Если бы я не встретил тебя.

— Порядок в Йокогаме навели, пора браться за Токио, — Дазай осклабился, обводя квартиру цепким, оценивающим взглядом. Милашка Юан забаррикадировалась в своей комнате. Осаму мельком подумал, как бы та не удавилась раньше времени — он планировал поиграть с ней подольше. Нет, он не был садистом. Разве что самую малость. Насвистывая, Дазай прошёл на кухню. Он открывал шкафчики, намеренно громко хлопая дверцами, с грохотом переставлял банки в поисках растворимого кофе. — О! Ну наконец-то, — запах кофе неприятно ударил в нос. За ночь Осаму выхлебал месячную норму этого пойла, и теперь его мутило от одного аромата. Оставив чашку на столе, Дазай вернулся в спальню. Он стянул поношенную рубашку и поморщился — от ткани несло портом и кислым душком участка. Сейчас было не до душа. Он выудил из сумки мешковатую футболку Чуи, натянул её через голову и снова вышел на кухню, ничуть не заботясь о том, что перебинтованные предплечья и горло теперь выставлены напоказ. Сковородка с грохотом опустилась на плиту. Мурлыкая под нос, Дазай разбил пару яиц и выкрутил огонь на максимум. Белки моментально схватились, края почернели, а Осаму просто сел на стул и принялся ждать. Через пару минут кухню затянуло едким дымом. Дверь спальни с хлопком открылась. — Да что за хрень… — пробурчала Юан, врываясь в облако гари. Она замерла, уставившись на Дазая. Тот спокойно попивал кофе в метре от дотлевающей яичницы. — Ты что, совсем больной? Решил тут всё спалить к чертям?! Юан полоснула взглядом по белой марле на его руках и брезгливо скривилась. Она резко выкрутила регулятор, выключая конфорку, и зашлась в кашле, разгоняя дым полотенцем. Дазай медленно отставил кружку и посмотрел на неё так, будто только что заметил присутствие насекомого. — Упс, — равнодушно обронил он. — Кажется, я переоценил свои кулинарные таланты. А где твой очаровательный халатик? Юан резко развернулась. По щекам и шее пошли неровные красные пятна, а нижняя губа дрогнула, стоило ей узнать футболку, натянутую на Дазая. — Что, самый остроумный нашёлся? — её глаза сузились, кулаки сжались. Осаму ловил кайф. Реакция была предсказуемой, хоть и недостаточно экспрессивной для его вкуса. — Присядешь? Было бы разумно познакомиться, раз уж я здесь задержусь, — Дазай откинулся на спинку стула, выжидательно выгнув бровь. Юан фыркнула, почти захлёбываясь возмущением: — Ни за что не сяду за один стол с таким… с таким, как ты! — выплюнула она. Дазай открыто рассмеялся. Губы растянулись в широкой улыбке, но глаза остались пугающе холодными. Юан отступила, вжимаясь бёдрами в край плиты. — Вот как? С Чуей ты, кажется, не против делить стол. И прочие поверхности тоже… — он ядовито усмехнулся, смакуя каждое слово. — Он нормальный! А ты… ты… — Я — что? — Дазай подался вперёд, сокращая дистанцию. — Продолжай, Юан. Выбери самое обидное слово из своего скудного лексикона. «Больной»? «Урод»? Или тебя просто бесит, что этому «нормальному» Чуе по вкусу мой язык? И не только... Юан закрыла лицо ладонями и помотала головой, будто пыталась вытряхнуть ядовитые слова из черепа. Слабая надежда, которую девушка лелеяла внутри, догорала прямо сейчас. — Ну что же ты молчишь? — вкрадчиво прошептал Дазай. — Заткнись! Закрой свой поганый рот! — Юан отняла руки от лица. В глазах застыли злые слёзы, рот перекосило в гримасе бессильной ярости. — Ты одурачил его! Сбил с толку, воспользовался… Ты просто грязь! Осаму замер. Его улыбка стала почти нежной, но в глубине глаз промелькнуло нечто такое, от чего воздух на кухне заледенел. — Одурачил? — он приподнял бровь, пробуя слово на вкус. — Юан, дорогая. Чуя — не ребёнок, которого можно подкупить конфетой. И если он выбрал «грязь», значит, твоя «нормальность» вызывала у него только тошноту. Лицо Юан застыло каменной маской. Осаму безразлично проводил взглядом её спину, пока в коридоре не хлопнула дверь. В квартире воцарилась звонкая, едкая тишина. «Первый сеанс прошёл успешно», — заключил он, выбрасывая в мусорку угли со сковороды.

***

В павильоне было шумно. Ни сотни голосов, ни тяжелый запах парфюма и новой резины не могли перебить мысли о сегодняшнем утре. В голове набатом билась одна мысль: «Блять. Он реально теперь детектив?!» Накахара до сих пор чувствовал на губах привкус того поцелуя и холод жетона, которым Дазай ткнул ему в лицо. Чуть позади, делая вид, что изучают характеристики новой подвески, шушукались Ширасэ и Мичизу. — Нет, ты видел этот цирк? — негромко ворчал Ширасэ, не сводя глаз с буклета. — Припёрся в семь утра, вынес дверь, зажевал Чую на глазах у Юан… У парня напрочь отсутствуют тормоза. — Зато Юан теперь… ну… — Тачихара замялся, в голосе прорезалась смутная надежда. — Теперь она точно поймёт, что у Чуи всё серьёзно. Может, хоть сейчас успокоится? — Ага, «утешитель» нашёлся, — Ширасэ едко усмехнулся. — Приготовил уже жилетку, в которую она будет плакаться о «жестоком детективе»? Смотри, Мичизу, как бы она тебя вместо салфетки не использовала. — Да ладно тебе, — отмахнулся Тачи, хотя уши ощутимо покраснели. — Главное, что она больше не будет липнуть к Чуе. Глянь на него — он впервые с отъезда не похож на оголённый провод. Ширасэ перевёл взгляд на спину Накахары. Тот замер у стенда с какой-то безвкусной малолитражкой, но плечи были расслаблены, а в движениях снова появилась ленивая грация. — Твоя правда, — буркнул Ширасэ, пряча ухмылку поглубже в карманы джинсов. — Хоть кто-то внёс в этот «уют» немного хаоса. Пусть теперь Дазай с ней на кухне воюет, я готов спонсировать его боезапас. Чуя обернулся, кожей чувствуя их взгляды. — Долго ещё будете кости перемывать? У нас график, — бросил он. В голосе привычно лязгнул металл, но в глазах больше не было выматывающей серой усталости. Только лёгкое, почти неуловимое предвкушение вечера. Подмигнув Тачихаре, Ширасэ двинулся вслед за рыжим, который вышагивал между стендами так, будто за ночь ему пересобрали движок. На ходу Накахара вбивал в планшет едкие заметки для Мори. Во время перерыва они оккупировали ту же кофейню, что и накануне. Чуя отправил Огаю промежуточный отчёт, безжалостно отбраковав добрую половину немецких и французских концептов. К письму он приложил фото автомобилей, которые выглядели «дорого-богато», но на деле напоминали пластиковый конструктор. Отложив планшет, Накахара с коротким рыком потёр переносицу. — К вечеру жду ваши отчёты по технической части. Эта выставка — сущее недоразумение! — раздражённо выдохнул он. — Не понимаю, зачем мы торчим здесь с первого дня. Приехали бы к презентации японских брендов и не мучились. Ширасэ насмешливо фыркнул, пряча ухмылку за краем меню. — Давай будем честны, Чуя: ты бесишься, потому что приходится тратить время на работу, а не на своего «арестанта». — Я бешусь, потому что мы тратим время впустую, — отрезал Накахара, слишком активно размешивая сахар в чашке. Мичизу обвёл друзей взглядом. Когда он заговорил, в голосе прорезалась та самая неуверенность человека, чей хрупкий мирок только что пошатнулся: — А этот твой Дазай… он ведь не станет… ну, провоцировать конфликт? Мы же тут вроде как одна команда. Чуя усмехнулся и жестом подозвал официанта. Взгляд его на секунду потеплел, став при этом невыносимо ехидным. — Поверь мне, Тачи, провокация — это единственная причина, по которой он сюда притащился. Мичизу едва заметно напрягся, явно представляя, во что превратится их следующий ужин под присмотром Юан. Ширасэ же, наоборот, довольно оскалился. Их маленькое токийское гнёздышко давно пора было встряхнуть, и Дазай со своим жетоном и невозможным характером подходил на роль катализатора идеально. Когда с обедом было покончено, телефон Чуи требовательно пискнул. Сообщение от Огая было коротким и по-деловому циничным: затребовать у организаторов полное расписание на оставшуюся неделю. Мори уточнил, что обязательными остаются только британские бренды — ради старой памяти и пары потенциальных контрактов. На всё остальное директор разрешил «положить хуй», не тратя казённое время на созерцание пластиковых поделок. Воодушевлённые небывалой щедростью, парни вышли из павильона. Сверившись с графиком, обнаружили: ближайшие два дня — законный выходной. Возвращение в апартаменты больше не казалось каторгой. — Слышали? — Чуя крутанул на пальце ключи, и на губах заиграла опасная улыбка. — Два дня свободы. Готов поспорить, у Мори от тех фоток глаза на лоб вылезли. Мичизу тут же ушёл в себя — в его голове наверняка строились планы на «идеальный» поход в океанариум или тихий вечер с Юан без лишних свидетелей. Чуя же думал о другом. Его «планы» сейчас наверняка валялись на его кровати, пересчитывали пылинки в лучах солнца и придумывали очередную пакость для вечерних посиделок. Накахара чувствовал, как внутри закипает азарт — настоящий, живой, не имеющий ничего общего с отчётами для MoriMoto. — Ну что, чемпионы, — Ширасэ хлопнул Тачихару по плечу, вырывая того из грёз. — Разбегаемся по интересам. Чуя, надеюсь, твой детектив не конфискует тебя на все сорок восемь часов? Нам бы тоже не помешало проветрить мозги в баре без женского надзора. — Посмотрим, — хмыкнул Накахара, ускоряя шаг. — У него на этот счёт может быть своё особое мнение.

***

Войдя в квартиру, парни не застали ожидаемого побоища. Наоборот — внутри было подозрительно тихо. Ни запаха пороха, ни пятен крови, ни даже звуков грызни. Юан, судя по гробовому молчанию за закрытой дверью, так и не рискнула покинуть свою крепость. А виновник хаоса обнаружился в гостиной. Дазай бесцеремонно развалился на диване, закинув длинные ноги на подлокотник, и мирно посапывал, уткнувшись носом в подушку. — Потише вы, — шикнул Чуя, не глядя на друзей. Ширасэ скользнул взглядом по долговязой фигуре, задержавшись на бинтах, плотно закрывающих руки Осаму даже во сне. Он ткнул рыжего локтем в бок: — Он что, герой боевых действий или это ты его так укатал? Чуя обернулся и наградил приятеля таким взглядом, что у Ширасэ все заготовленные шутки разом застряли в горле. В этом прищуре было слишком много предупреждения: не лезь не в своё дело и, упаси боже, не вздумай стебаться над тем, что намотано на эти руки. — Закрой рот, Ширасэ, — негромко, но веско обронил Чуя. — И иди на кухню. Живо. Тот только хмыкнул, подняв ладони в примирительном жесте, и потащил притихшего Тачихару к холодильнику. Чуя же остался стоять у дивана, слушая ровное дыхание Дазая. Тот выглядел на удивление помятым, и Накахара, вопреки здравому смыслу, почувствовал, как внутри предательски теплеет. — Эй, просыпайся, — Чуя присел на край и осторожно убрал спутанную чёлку со лба Осаму. Дазай заворочался, машинально потянувшись к нему. Обхватил за талию, пытаясь утянуть за собой на узкое пространство дивана. — Давай, помогу доползти до кровати, — проворчал Накахара, сопротивляясь сонному напору. Он окинул взглядом гостиную и замер: утренний мусор был аккуратно собран в пакеты. «Неужели вместо того, чтобы доползти до душа, он тратил силы на уборку?» — Умиление внутри смешалось с колючим раздражением. Почему этот идиот никогда не может просто позаботиться о себе? Видеть его таким — измождённым, с серой кожей и тенями под впалыми глазами — было почти невыносимо. — Чуя-а, ну давай просто полежим… — прохныкал Дазай, зарываясь носом в его плечо. Эта детина становилась невыносимо плаксивой, когда выматывалась или когда очень хотела чего-то добиться. И сейчас, судя по мёртвой хватке на пояснице, Дазай хотел всего и сразу. Чуя закряхтел, выпутываясь из кольца длинных рук. — Полежим. Но только после того, как ты смоешь с себя этот участок, — отрезал он, восстанавливая равновесие. Дазай что-то невнятно промычал, но с усилием оторвал тушу от дивана. Из кухни на них с нескрываемым интересом уставились две пары глаз. Проигнорировав зрителей, Накахара буквально затолкал сонного Осаму в ванную и захлопнул дверь. Когда он вернулся, Ширасэ и Тачихара тут же уткнулись в кружки, делая вид, что последние пять минут изучали узор на скатерти, а не семейную сцену. — Так, сегодня мы точно никуда не идём, — подытожил Чуя, падая на стул. Ширасэ фыркнул. Его рука привычно потянулась к смартфону — открывать доставку. — Отлично. Закажем пиццу, — проворчал он. — Потому что жрать эти крылья я больше не намерен. У меня от одного запаха изжога. Тачихара виновато промолчал. Его взгляд то и дело метался к закрытой двери Юан, из-за которой всё так же не доносилось ни звука. В этой тишине было что-то зловещее, но Чуе было плевать. Токийская бытовуха допекла его до печёнок. — Не забывайте, что мы в командировке, — напомнил он, возвращая голосу рабочую твёрдость. — К вечеру жду отчёты. Нам ещё презентацию японцев вытягивать. Бросив парней на кухне, Чуя ушёл в комнату. Нужно было переодеться и разобрать завалы вещей. Когда он закончил, дверь ванной наконец щёлкнула. Дазай вышел, окутанный паром и запахом шампуня Чуи. Свежие, ослепительно белые бинты плотными кольцами ложились на предплечья и шею. Он всё ещё был в той мешковатой футболке, которая теперь, влажная у ворота, липла к ключицам. Осаму выглядел чуть живее, но в глазах всё ещё плескалась та запредельная усталость, которую не смыть даже кипятком. — Чиби… — он прислонился к косяку, глядя на Чую с той самой невыносимой, тихой улыбкой. — Теперь-то ты пустишь меня в свою постель?

***

Чуя позволил себе выдохнуть, только когда дверь закрылась, отсекая голоса парней и звенящую тишину Юан. Эта комната, безликая и чужая, ничем не напоминала их квартиры в Йокогаме, но сейчас это было неважно. Важной была только тяжесть головы Дазая на плече и то, как его длинные, прохладные пальцы по-хозяйски запутались в волосах на затылке. — Два дня не видел, а ощущение, что вечность, — пробормотал Осаму. Вибрация его голоса отозвалась в груди Накахары. — Тоже мне, романтик, — привычно цыкнул Чуя, но внутри всё равно потеплело. По рукам, вытянутым поверх одеяла, пробежали мурашки. Дазай не просто лёг рядом — он вжался в Чую, заполняя собой всё пространство, будто пытался срастись с ним кожей сквозь тонкую ткань. После изматывающих дней в Токио это размеренное дыхание у самого уха действовало лучше любого успокоительного. Чуя лениво перебирал тёмные вихры, чувствуя мягкость волос. Пальцы скользили вниз, к шее, осторожно очерчивая края свежих бинтов. Дазай в ответ лишь плотнее переплёл их ноги, закидывая колено поверх бёдер Чуи и окончательно пригвождая его к матрасу. Вопросы о Йокогаме, задержанных гонщиках и жетоне кружили в голове роем назойливых мух. Но чувствуя, как Дазай обмякает, как уходит напряжение из его плеч, Чуя заставил себя замолчать. Сейчас Осаму нужен был не допрос, а этот украденный у мира отдых. Впрочем, Дазая порывы Чуи дать ему поспать не тронули. Спустя пару мгновений он раздражённо фыркнул, завозился и уставился на Накахару в упор. — Чиби, неужели тебе совсем не интересно, как я стал детективом? — в голосе прорезалось разочарование пополам с желанием немедленно похвастаться. — Я просто боюсь услышать, что тебе ради этого пришлось кого-то прирезать, — буркнул Чуя, нехотя открывая глаза. Дазай тихо хихикнул. Этот звук вибрировал в его грудной клетке и отзывался дрожью в ладонях Чуи. Осаму вкратце, перемежая факты едкими комментариями, пересказал звонок Рампо и то, как в его голову пришла мысль о «карьерном росте». Чуя слушал, и его пальцы впивались в плечо Дазая всё крепче, сминая футболку. — То есть ты, придурок, вместо того чтобы гнать ко мне сразу после отчётов, потащился в агентство за значком?! — Чуя резко сел, едва не спихнув Осаму на пол. — Ты хоть представляешь, как я тут мариновался? В каком аду провёл эти дни?! Дазай медленно отстранился и заглянул ему в глаза — с той самой глубиной, которая всегда обезоруживала. Он потянулся к Чуе, скользя ладонью по бедру, выше, к поясу домашних брюк. — Ну не мог же я оставить Рампо в беде, — Дазай сделал паузу, его пальцы замерли, едва ощутимо царапая кожу сквозь ткань. — Тем более… Чиби, я взял с собой наручники. Настоящие. Чуя замер. Гнев внутри столкнулся с вязкой, горячей волной предвкушения. — Наручники? — Накахара смерил его подозрительным взглядом, но дыхание уже сбилось. — И что, господин детектив собирается использовать служебное положение в личных целях? — Собираюсь проводить… следственный эксперимент, — прошептал Дазай, подаваясь вперёд и обдавая губы Чуи запахом ментола. — С полным ограничением свободы. Ты ведь так хотел, чтобы я арестовал тебя официально? Чуя схватил его за воротник, притягивая вплотную, так что их носы соприкоснулись. — Смотри, Осаму. Если ты сейчас блефуешь и наручников нет — я тебя самого прикую к этой батарее. Ремнём. Ухмыльнувшись своей самой многообещающей улыбкой, Дазай медленно, не сводя глаз с Чуи, засунул руку под подушку. В тишине комнаты коротко и веско лязгнул металл. От блеска, вспыхнувшего в голубых глазах Накахары, у Дазая по позвоночнику пробежала дрожь. Это был вызов, который он принял с наслаждением. Их губы столкнулись — поцелуй был неумолимым, с привкусом обладания. Дазай действовал осторожно, будто боялся спугнуть этот момент. Его язык медленно прошёлся по нижней губе Чуи, заставляя ту разомкнуться, и скользнул внутрь, оглаживая нёбо. Чуя подался навстречу, выгибаясь в пояснице и вжимаясь грудью в Осаму. Пальцы, судорожно сжимавшие воротник, скользнули выше, путаясь в волосах на затылке. Сдавленный стон растворился на губах Дазая, вибрируя в лёгких. Одной рукой Осаму всё ещё сжимал холодную сталь наручников, а второй собственнически огладил бедро Чуи, сминая ткань домашних брюк. Колено Накахары скользнуло между его бёдер, высекая искры. Воздух стал плотным, пропахшим морозной Йокогамой и токийским ожиданием. Длинные пальцы Дазая, пахнущие мылом и металлом, очертили челюсть Чуи. Спустились ниже, к напряжённой шее, и замерли на ключицах, чувствуя бешеный пульс. Осаму чуть отстранился, ловя затуманенный, тёмный блеск в голубых глазах. — Ты непривычно тихий, Лисёнок, — насмешливо протянул он, опаляя дыханием мочку уха. — Неужели боишься, что нас услышат за стенкой? В карих глазах азарт мешался с чем-то тёмным — жаждой, которая в этой квартире разрослась до предела. — Не могу поверить, что желание досадить этой стерве для тебя важнее, чем удовольствие, — прохрипел Чуя, впиваясь пальцами в плечи Осаму и сминая ткань футболки. — Вовсе нет, — Дазай хмыкнул, и его ладонь соскользнула по рёбрам вниз. — Но мне было бы чертовски приятно, если бы она слышала, как ты выкрикиваешь моё имя. Чуя упустил момент. Сухой, холодный щелчок металла прошил насквозь, отозвавшись вибрацией внизу живота. Одно запястье стянуло тяжёлое стальное кольцо. Вместо того чтобы возмутиться, Чуя оскалился и с лихорадочным вызовом протянул вторую руку. — Ого… — Дазай замер, поражённый добровольной капитуляцией. — Меня возбуждает твой энтузиазм, Чиби. Неужели роль задержанного тебе так нравится? — Меньше болтай, детектив, — Чуя подался вперёд, прижимаясь лбом к его лбу. — Либо пристёгивай меня к спинке, либо я надену эти побрякушки на тебя. Дазай ловким движением завёл руки Чуи за голову. Хищный лязг металла о перекладину прозвучал как выстрел. Прохладные пальцы тут же нырнули под футболку, вздёргивая ткань к рёбрам. Накахара захлебнулся воздухом, выгибаясь навстречу. В голове набатом билась одна мысль: «Серьёзно?!». Пять минут назад эта детина валилась с ног, а теперь Дазай сбивал с ног его самого — с такой скоростью, будто в венах вместо крови потёк чистый адреналин. Хотелось ближе, глубже, горячее — выжечь из памяти всё, кроме этих рук и запаха, что дурманил сильнее виски. И когда желание затопило обоих, в дверь бодро постучали. — Ребята, доставка будет через двадцать минут! — донёсся из коридора восторженный голос Тачихары. — Ждём вас в гостиной! Чуя буквально взвыл от отчаяния, вжимаясь затылком в подушку. В эту секунду он был готов лично проломить голову несчастному Мичизу за его неуёмный энтузиазм. — Ну чего ты так расстроился? — Осаму приподнялся над ним, опаляя губы жарким дыханием. Зрачки были расширены, на скулах горел лихорадочный румянец. — У нас есть целых двадцать минут… Следственные действия в разгаре. Накахара дёрнул руками, звякнув стальными браслетами. Настрой сбился, а жар в паху теперь причинял почти физическую боль. — Продолжим вечером, — выдохнул Чуя. Дазай выжидательно замер, поджал губы и нехотя полез за ключом: пошарил под подушкой, метнулся к вороху одежды на стуле. — Э-э… Чуя, — он виновато улыбнулся, не переставая ощупывать карманы. — Кажется, в пылу задержания я перепутал связки. Ключ остался в куртке Ацуши. Или в допросной. Или… Смысл дошёл до Накахары не сразу. Когда в голове щёлкнуло, он с силой дёрнул руками. — Ты труп, Дазай! — прошипел Чуя. Металл больно впился в запястья. — Если сейчас же не откроешь это дерьмо — я вырву железку вместе с твоими руками! Осаму смаковал каждую секунду. Он видел, как расширились зрачки Чуи, как ходит его грудь под задравшейся футболкой и опасно блестят глаза. — Ой, — Дазай вдруг улыбнулся, и его пальцы, скользнувшие к краю брюк, выудили крошечный блестящий предмет. — Надо же. Он всё это время был в маленьком кармашке. Какая нелепая случайность. — Случайность?! — Чуя едва не захлебнулся воздухом. — Ты… ты просто издеваешься! — Провожу психологический тест на стрессоустойчивость, — промурлыкал Дазай у самого уха. — Судя по твоему пульсу, Чиби, ты не готов к долгому заключению. Придётся сократить программу. Он не спешил. Вместо этого медленно огладил внутреннюю сторону бедра Чуи, заставляя того вздрогнуть. Холодный металл ключа коснулся горячей кожи живота — мышцы поджались. — У нас восемнадцать минут, — Дазай отложил ключ на подушку. — Постараюсь уложиться. С этими словами он впился в пересохшие губы рыжего, одновременно спуская вниз пояс его брюк.