Дети сырых могильных плит

–Дилан, приехали. Джон выискивает место для парковки, краем глаза поглядывая на пассажира на заднем кресле. Спит, разумеется. Не удивительно–судя по его словам, едва ли ему удаётся высыпаться последние дни. Чудо, что он вообще до сих пор держится на ногах. Наконец, остановившись на свободном парковочном месте, Харрис глушит машину. Решает дать ещё немного времени парню–спешить всё равно некуда. Ему, признаться, нервно. Все эти семь лет он, конечно, не раз вспоминал и о брате, и сестре, но... Не надеялся, что когда-либо сможет с ними хоть как-то пересечься. И как бы он не убеждал Дилана в том, что нет никаких признаков, и что он мог всё просто подделать, Джон искренне надеялся, что это не так. Ему просто.. не хочется без каких либо доказательств обретать надежду лишь для того, чтобы снова её потерять. Если так подумать, сейчас спящий Дилан на заднем кресле–лишь предлог, чтобы тянуть время. Откладывать неизбежный успех или провал. Джон пытается еще разок растрясти студента, однако не особо усердно. Ожидаемо–безрезультатно. Ну и ладно. В таком случае, можно заехать в пару мест, пока он... Ждёт. Да. (Пожалуй, стоит купить продуктов. Зная, как обычно питаются студенты, да и глядя на довольно худощавое лицо парня, Джон не может не думать о чужом рационе. Дурная привычка, но, увы, неисправимая.)

***

–Ты мог бы меня разбудить. Сам ведь говорил, что "у тебя нет времени" и "важные дела". Джон закатывает глаза. –Во-первых, мне страшно на тебя и твое лицо смотреть. Во-вторых, я пытался растрясти тебя дважды. Дилан хмыкает. –Плохо пытался. –... Кхм. В третьих, я всё равно решил некоторые дела, пока ждал. Так что теперь это не особо имеет смысл. Дилан косится на пакет с продуктами, пытаясь найти в карманах ключи. –И одно из дел–купить продуктов и потащить их к случайному студенту?–он скептически гнёт бровь, ухмыляясь. –Умолкни и открывай уже. Не твое дело. Дрожащими руками тяжеловато попасть ключом в скважину, однако и с этим Дилан справляется. Квартира встречает их темнотой и холодом. Обычно, это бы вызвало раздражение от в очередной раз не закрытого окна, однако сейчас это... Обнадёживает. Там, где призраки, должно быть холодно. Первым делом Дилан идёт на кухню–включает свет и ставит чайник. Джон оставляет на столе продукты. –Ого, гостеприимство? –Ага. Не получим того, чего хотели–хоть... Поговорим немного. Или просто молча посидим. Чай попьем напоследок. Дилан кривится. Честно, оставаться с самим собой наедине в этой треклятой квартире становится невыносимо. ...И это ведь было так еще задолго до момента, когда он наткнулся на Лололошкину могилу. Честно, он чувствует себя некомфортно каждый раз, когда возвращается сюда, с тех самых пор, как заселился. Если в колледже он еще старался держать контакт с людьми, пока жил в общаге, то в университете даже на учёбе эти контакты сошли к минимуму. Но, почему-то, до сегодняшнего дня одиночество не ощущалось настолько... Остро. Даже как-то гадко на душе. Но приходится отмахнуться от этого и наконец переступить порог, после которого назад пути уже не будет. Нет смысла тянуть ещё больше. Дилан открывает дверь в комнату. Джон молча следует за ним. Комната встречает беспорядком. Дилан не уверен, сам ли давно не убирался или это дело рук призрака... Сейчас это не имеет значения. Джон оглядывает пространство. Ничего необычного, в целом, но в контексте ситуации и полумраке комната выглядит почти зловеще. Он, пожалуй, тоже бы не смог тут засыпать. –Ну? Покажешь свои "неоспоримые доказательства"? –Да подожди ты,–Дилан возится у компа. В кои-то веки жалеет, что в прошлый раз выключил его, а не отправил в спячку.–не видишь, включается? Темноту комнаты разрезает свет монитора. Джон щурится, поправляя сползшие очки, а Дилан нервно сглатывает. Его заметно потряхивает, но неясно–от страха, усталости или предвкушения. Наконец, их встречает рабочий стол, и Дилан сразу открывает текстовый файл. В нем не было изменений с момента первого разговора. Последние слова так и остались оборваны. –Вот. Весь диалог.. ну, монолог, вопросы я все таки не записывал. Но не суть. Джон хмурится. Глаза скользят по тексту, выискивая хоть что-то, что подтвердило бы рассказы Дилана о призраке. Но ничего в глаза не бросается. –Это всё? –... Если мы не дозовёмся до призрака, то да. Всё. Лицо Харриса нечитаемо: он явно недоволен, но Дилан не уверен, чем именно. Злится ли он с потраченного времени? Или из-за отсутствия доказательств? Может из-за того, что очень хотел бы поверить, но просто не может..? –Как ты в прошлый раз вышел с ним на контакт? –Чего? Джон отходит от компа, вымеряя шагами комнату. После круга возвращается, снова уставившись в экран. –Как вы в прошлый раз заговорили? Ты его призывал? –А,–Дилан мотает головой.–Не. Думаю, он сам был тут... И просто ждал нужного времени, пока я замечу его. Двигал вещи там иногда, окно открывал.. я так его и заметил, кстати. А потом я уже пытался говорить через листок и пару карандашей. А дальше через комп. Уже объяснял. –А сейчас он.. тут? Джон звучит почти отчаянно. Его тон ровный, но Дилан слышит мелкий надлом в голосе. –Не знаю,–Он жмёт плечами.–Я не то чтобы чувствую его. В прошлый раз, когда он был тут и что-то двигалось, было прохладно... Сейчас тоже прохладно. Дилан на всякий случай косится на окно, но то закрыто. –Эй, Ло!–сложив руки в подобие громкоговорителя, студент выкрикивает куда то в сторону.–Я нашел Джона, как ты и просил! Если хочешь, чтобы он помог тебе, выйди на контакт и напиши что нибудь, если ты- –Дилан. Джон касается чужого плеча, пока смотрит в экран. Дилан мгновенно замолкает и смотрит на то, что заставило Джона так внезапно его оборвать. Только сейчас он вслушивается и улавливает тихие, медленные щелчки. На экране появляется новое сообщение. "Привет Джон"

***

Джона потряхивает. Он уже с пару минут пялится в экран, не двигаясь. Будто не верит увиденному. Или ждёт. Чего-то. Дилан чувствует, как в нем закипает и выплёскивается радость. Он, не особо думая, хватает Джона за плечи и встряхивает. –Я же говорил! Я говорил, что общался с ним! Так что теперь, ты- Джон смахивает с себя чужие руки. Только сейчас, вглядевшись, Дилан подмечает влажный блеск на бледных щеках. Радость немного утихает. Становится неловко. –Ага. Да-да, ты победил.–Джон вдыхает, стараясь скрыть дрожь. Затем поворачивается, протягивает руку и, стянув очки на макушку, в привычной ехидно-ядовитой манере улыбается.–теперь придется помогать. Дилан руку жмёт, закатывая глаза. –Не звучи так, словно ты этим недоволен. Распустив рукопожатие, Джон снова возвращается за стол, к компу. Лололошка сам ничего не пишет. Ждёт? Экономит силы? –Уж прости, не было в планах снова лезть в заварушки с культом. Это.. звучит как шутка, однако Джон становится мрачным. Поджимает губы, сверля в текстовом документе собственное имя. –...Расскажешь подробнее, что вообще произошло? Раз уж теперь мы "работаем" вместе? –Расскажу. Но это очень долгая история. Дилан вздыхает и кивает. –Я заварю чай.

***

Когда Дилан возвращается с двумя чашками черного чая, Джон болтает с воздухом, а на мониторе появилась пара новых слов. "Как ты" И "Ей больно. Помогите" Джон нервно постукивает по столу, гипнотизируя строки. Если быть точнее–последнюю. –...Как думаешь, она... Жива?–спрашивает Дилан, ставя на стол чашку. Джон сразу забирает её, но отпивать не спешит. –Нет. Точно нет. Каким бы образом они не провернули то, что провернули... Она мертва. Всё, что мы можем сделать, если спасём её–помочь ей упокоиться. –В каком смысле?–Дилан садится на кровать, чтобы не висеть над душой. Отпивает из чашки и ставит ту на тумбочку. В голове слишком много вопросов, но пока что ему удается не вывалить их на Джона сплошным потоком. Ну, почти.–Что они вообще с ней сделали? Джон тяжело выдыхает. Разворачивается. –И я, и Ло, хоть и родились в культе, всегда были лишь его членами. Как и другие дети. Но Саша.. о. Саша была рождена лишь для того, чтобы стать сосудом для... Чего-то свыше. Оракула. Их Божества. "Первой матери", как они её называли... Я понятия не имею, как именно, но им удалось призвать и запереть Оракула в сосуде. Как раз семь лет назад. И я боюсь представить, какое колоссальное количество энергии уходит на поддержание сосуда и... Откуда они её берут. Лицо, освещённое лишь белым экраном, едва заметно искривляется. Однако даже так Дилан видит чужое... Отвращение. И догадывается, что Джону известно, откуда берется энергия. Но всё же... Решает пока отложить этот вопрос. –Подожди. А для чего они... В плане, какая их цель? Зачем им вообще Оракул? Что в этом Оракуле такого, чтобы аж запереть в человеческом теле? –Люди всегда, на протяжении истории, пытались приблизиться к Богам. Кто-то всю жизнь лишь молился, чтобы в посмертии иметь крохотный шанс встретиться с создателями. Кто-то,–Джон разводит руками.– проводил кровавые ритуалы, а кто-то... В некотором роде пытается их сотворить. Первая Мать это, считай... Энергия. Огромное её скопление, едва ли живое существо и в то же время само олицетворение жизни. Ей известно всё и обо всём. Думаю... В первую очередь, заперев даже малейшую часть этой энергии в земном сосуде, члены культа хотели получить знание. Силу. Быть может, что-то больше. –...Звучит логично. Джон дёргается. Едва заметно скалится. –Что, прости? –Н-не, не, не подумай, я не о том, что твоя сестра это заслужила, или что их действия правильны! Просто... Люди всегда стремились к.. власти, контролю. К знаниям тоже, даже к тем, которые не способны понять. И для достижения этого в ход шли любые методы. Даже... Не самые этичные. От объяснения Джон расслабляется. Опускает плечи и больше не выглядит в этой полутьме угрожающе. –Мм.. ну да, в целом. Верно. На мгновение виснет тишина. Дилан в этой тишине ощущает слишком отчётливо, как бьётся его сердце. Слишком быстро. –Слушай, а почему ты сбежал?–Прокашлявшись, сам же себя поправляет.–Точнее... не так. Почему ты сбежал, а они–нет? Я понимаю, что они, считай, дети, но.. Атмосфера в комнате становится тяжелее. Удушливее. –О, поверь.–Харрис безрадостно хохочет. –Я пытался их спасти. Забрать из этого треклятого места, когда мне исполнилось восемнадцать. Предпринимал попытки даже немного раньше. –Но...? –Но, как видишь,–Шипя сквозь зубы, тянет Джон, с стуком ставя на стол нетронутый чай.–не вышло. Хочется оборвать. Сменить тему, лишь бы не выводить Харриса на это состояние.. Он ощущается змеёй, что вот-вот набросится и убьет. Даже если его гнев направлен не в сторону Дилана. Однако Джон не обрывает монолог, а сам продолжает. Перед этим делает медленный, длинный вдох. –Саша просто не могла покинуть стен культа. Она, как сейчас помню, радовалась каждый раз, когда я говорил с ней, играл или проводил время... Однако как только мне стоило упомянуть возможность выйти, даже просто погулять, что-то в ней словно ломалось. Она не представляла мир снаружи. Все свои тринадцать лет она не была за пределами их церкви, и мир вокруг казался ей адом. Не без помощи культистской пропаганды это всё было, разумеется, но я думаю, тому виной и что-то оккультное. Что-то просто физически не позволяло ей выйти. Джон обрывается, сглатывая ком в горле. Видно, что речь об этом даётся ему тяжело. –Хоть я и понимал и понимаю, что тогда у меня не было и шанса её спасти, я не перестаю винить себя, что не пытался лучше. По спине бегут мурашки. Это... Жутко. Дилан даже не может представить, чтобы кто-то мог сотворить с ребёнком что-то такое. Это слишком. –А Ло..лолошка? Он тоже не мог выходить? Виснет тишина. Следом–медленный, сиплый выдох. Дилан понимает. Дилан снова прокручивает в памяти кадры с мертвыми подростками. –Нет, мог. Я даже почти смог забрать его. Я знал, когда они собирались проводить ритуал, я забрал его сильно раньше, и даже если бы Ло вернулся, я бы смог забрать его ещё раз, но... –Но..? Джон молчит. Это тяжело, Дилан прекрасно понимает, но Харрис не говорит ни через две минуты, ни через пять. Тишину обрывает щёлканье клавиш. Звук обоих заставляет дёрнуться. "Они перенесли ритуал". –Да.–Джон судорожно вдыхает, словно не дышал все это время.–Ло... пришлось вернуться. И хоть я не собирался возвращать его, мне просто не оставили выбора. Его забрали, и хоть я обещал, что приду за ним, я... Не успел. Они провели ритуал в ту же ночь. Саша стала вместилищем для Оракула, а Ло... –... Застрелился. Джон умолкает. Только чтобы разразиться фыркающим, хрипящим смехом. Это не веселье. Это нервный срыв. –О, нет-нет. В ту ночь никто не заканчивал жизнь самоубийством, Дилан! Разве ты не знал? Дилан вздрагивает. Такая перемена настроения пугает. –Не знал... Чего? –Это не было суицидом. Это было убийство. Их застрелили, все улики вели к этому. Однако большую часть просто... Скрыли. Исказили, сфальсифицировали, подкупили прокуроров и судью. И всё. Больше ничего. Просто пятеро подростков, массово лишивших себя жизни. Дилана мутит. В горле плещется кислота. –И-и.. трое других подростков, которые покончили с собой в тот же день, их тоже..? –Да. Одного из, кажется, повесили его собственные родители. Дилан подрывается с места, ненароком задевая и роняя чашку. Быстрым шагом он уходит из комнаты. Джон лишь нервно поглядывает в сторону распахнутой двери. Стоило ли вот так сразу вываливать всё на и так не совсем ментально стабильного парня? ... Возможно, нет. Но ему бы всё равно пришлось узнать. Возможно, эта предыстория даже не самое страшное, с чем ему предстоит столкнуться.

***

–Ты как? Джон косится на вернувшегося Дилана. Тот всё ещё дрожит, а с волос у него течёт вода. Видимо, охлаждал кипящую голову. –П-п-орядок. Нашел успокоительное в аптечке, выпил.. подержал башку под краном. Чуть чуть полегче, вроде как...–он подходит к кровати и валится на неё.–Правда теперь чувствую себя сонливо. –Ты там, надеюсь, на панике не засыпал в себя сверх дозы? –Не. И всё равно странно.. я ведь и у тебя в кабинете пол дня продрых, и в машине пока ты по городу катался... Эт норм, что с таблеток так рубит? –Стресс, Дилан, штука такая. Чуть поутих–и организм спешит восполнять упущенное. К тому же, напомни, сколько ты до встречи со мной нормально не спал? –Дилан неловко молчит и жмёт плечами. Не помнит.–Вот видишь. –А ты?–Говорит невпопад. –Что "я"? Дилан поглядывает в окно. На улице явно вечереет, и внезапного гостя либо пора негостеприимно выгонять, либо... ... Либо что угодно, что кажется Дилану более приемлемым вариантом. –Тебе не пора? Вечер уже, всё таки. ...Ладно, грубовато. Джон изучает чужое лицо: нервное, замученное, почти грустное. –Мм.. я бы ещё посидел. Поболтал с братом, знаешь. Семь лет всё же не виделись. –Если собираешься оставаться на всю ночь–мне даже разместить тебя негде.. максимум могу плед дать. –Как щедро с твоей стороны. Но не переживай, я надолго не задержусь. Джон улыбается легко, и эта улыбка внушает некоторое доверие. Немного потупив, Дилан отходит к шкафу, вытаскивает плед и выдаёт его Харрису. После, не дожидаясь ни реакции, ни банальной благодарности, заваливается на кровать, даже не переодевшись. Спустя пару минут комнату заполняет тихое сопение. Выдохнув, Джон расправляет плед и укрывает им спящего студента. Он правда не собирался задерживаться на всю ночь, всё же у него есть свои дела, но... Кажется, стоит все же задержаться. Что-то изнутри вибрирует тревогой, словно случится что-то нехорошее.