Дети сырых могильных плит

Темно. Холодно и сыро. Колени больно упираются в сырой пол, усыпанный битым стеклом и бетонной крошкой. Дилан слышит шумы рядом, как сквозь воду. Его глаза завязаны. Его руки сцеплены за спиной верёвкой, режущей запястья. На контрасте с окружающим холодом, он ощущает, как горит его кожа: многочисленные глубокие порезы по рукам, ногам, торсу кровоточат. В груди жжет, словно к солнечному сплетению прижали клеймо. Справа он слышит девичий надрывный плач, перебиваемый сиплыми вдохами. Слева–лишь тревожное, болезненное мычание ещё нескольких парней, сопровождаемое редкими шумными всхлипами. Сердце стучит в ушах, как бешеное, когда под боком голос срывается на откровенные вопли, но следом стихает, заглушённый одним гулким выстрелом, что эхом расползается по зданию. Дилана трясёт. Он не понимает почему он здесь. Почему все они здесь- Повязка спадает с его глаз, исчезают с онемевших рук верёвки. Вокруг него–серые пыльные стены, освещенные тихим пламенем свечей. И кровь. Кровь висит металлическим запахом в воздухе, кровь растекается от тел тёмными лужами. Ему кажется, что его вот-вот вырвет, но всякую мысль обрывает холодное дуло пистолета, прижатое к виску. Его руки сжимают оружие, хотя он не помнит, чтобы брал его. Внутренности жмёт нестерпимо, до белых пятен в глазах. Ему так страшно, так больно и так горячо- -горячо-горячо! Гремит выстрел и прежде, чем он успевает хоть что-то понять, голову рассекает болью, рвущей на куски и осколки: так кости черепа разрывают кожу и режут мозг. Он вопит, не слыша собственного голоса. Горло скребёт острым осколком с выдыхаемым воздухом. Но внезапно, на горячую липкую щёку приходится пощёчина. Хлёсткая, такая же обжигающая, как жар изнутри, но в то же время... Прикосновение ледяное. Дилан чувствует, как жар текущей из ран крови сменяется ледяным потом, жжение от верёвок на запястьях затмевается прикосновением холодных пальцев. Его трясут. Над ухом что-то громко говорят, но слова слипаются в вязкую кашу. Лёгкие сводит судорогой от количества резких, рваных вдохов–Дилан насильно зажимает губы, замедляя дыхание. Вдохнуть носом не выходит, отчего он снова сбивается на рваный, но чуть более медленный и отчаянный темп. Во рту до сих пор ощутим привкус крови. По горлу расползается желчь. Не особо соображая, он упирается лбом в первую попавшуюся твердую поверхность–чужое плечо. Из горла стекает болезненный вой, смешанный с рыданием. Джон осторожно, но надежно перекладывает руку, отпустив одно запястье на содрогающееся плечо. Ведёт вниз по спине и вверх–к мокрым волосам, подтягивая задыхающегося студента чуть ближе. –Дилан. Это был просто сон. Ты в порядке, успокойся.–Говорит Джон громко и чётко, хотя сам до чёртиков напуган. "Вот оно что," –проскальзывает в голове у Джона, который воочию узрел то, как студента терзает его собственный разум,–"страшно представить, как он справлялся в одиночку..." Дрожащее тело жмётся ближе. Дилан, вырывая свои руки из чужих, впивается пальцами в ткань на спине Джона едва ли не до хруста. Дышит ртом, хрипя и чуть не завывая, как умирающее животное. Судорожно мотает головой. –Н-нне.. Джон не выдерживает–сгребает студента к себе так крепко и близко, что сквозь одежду ощущает не только чужой бешеный пульс, но и то, как от сбитого дыхания сокращаются лёгкие. –Тихо.–Харрис давит на влажную макушку, заставляя вжаться сильнее. Трёт шею, прощупывая пальцами напряженные мышцы. Жмёт на зажатые плечи с особым усилием–тело, зажатое в отчаянных объятиях, отзывается болезненным мычанием.–Дыши, слышишь? Тебе нужно успокоиться. И Дилану ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Под холодными, точными касаниями жар спадает. Удаётся сперва перестать захлёбываться всхлипами и вздохами, а следом–немного восстановить дыхание. Пальцы, до сих пор напряженные, нервно сжимаю и разжимают взмокшую от пота ткань рубашки. –Вот так... –Джон говорит тихо, в самое ухо, пока гладит дрожащую спину. Перекладывает руки так, чтобы быть еще ближе, держать ещё крепче. К черту личное пространство. Под касаниями, словами и отсутствием хоть какого либо пространства, которое бы могло вернуть его снова в послекошмарное состояние, Дилану удаётся понемногу успокоиться. Не до конца–часть вдохов и выдохов до сих пор дрожащие, а тремор и вовсе толком не исчез. Однако он может сооброжать и говорить. Более менее. –Ты как?–Джон пытается осторожно отстранить студента, но тот внезапно впивается в ткань, которую до сих пор сжимал и разжимал в пальцах, ещё крепче.–Тихо, я понял. Я всё ещё тут. Для убедительности он перекладывает руки на напряжённую поясницу, немного заваливаясь назад и утягивая студента за собой. Дилан в ответ едва не оплетает его руками и ногами, словно лоза, и укладывает голову на груди. Хоть, возможно, это и немного странно–вести себя вот так с человеком, с которым едва знаком, но Джон не может его осуждать. Не после случившегося. Он вздыхает, кладя руку на чужую голову. –И как ты только с ума не сошёл... У тебя каждая ночь такая? Дилан мотает головой, чувствуя, как от этого движения по щекам сбегает пара капель. К горлу снова подкатывает плач, но он держится. Почти буквально–не прекращает сжимать и разжимать чужую одежду, но уже лишь одной рукой: при смене положения, Джон перехватил одну руку и сжал в своей. –Н-не каждая... Это первая такая страшная. Но до этого тоже плохо было, просто кошмары не были т-такими реалистичными. –... И я полагаю, мне не стоит спрашивать, что тебе снилось? Дилан крупно дёргается. Джон жалеет о своих словах мгновенно, пока сжимает чужое запястье крепче, но, кажется, приступ страха удается подавить. –Я был там... Среди них. И меня застрелили. Б-бы.. было больно и страшно. И горячо. Меня словно подожгли, изнутри и снаружи. Дилан говорит тихо, почти спокойно, но Харрис слышит, какими ужасом и болью переполнены эти слова. –Я.. никогда не относился к смерти негативно, она всегда была нормой в моей жизни. Даже насильственные смерти не казались чем-то неестественным... Но это? –он сглатывает,–То что было там... Не просто убийство. Что-то намного страшнее. Противоестестеннее. Внезапно, теперь, когда способность здраво мыслить вернулась к нему, в голове созрел вопрос. –Подожди... Джон, а почему ты тут?–Дилан поднимает голову, смотря Харрису в глаза. Только сейчас подмечает, что тот без очков.–Ты разве не собирался уходить? Искреннее удивление,–Джона явно застали врасплох,–на лице сменяется лисьей ухмылкой. –Да вот. Спасаю тут одного студента от кошмаров. Смешок сам собой рвётся из горла, хотя Дилан не особо понимает, почему. Нервное, должно быть. –Спасибо, но не сто- Тут же, обрывая реплику, его щелкают по лбу. Джон неожиданно делается хмурым, серьёзным и поджимает губы. –Даже не думай. Ты буквально с того света достал человека, с которым даже не знаком, сунулся в дело семилетней давности, о котором у тебя толком не было информации и пришел ко мне с этим всем. Из-за тебя я смог поговорить с братом, которого давно уже нет, и с которым я и не надеялся поговорить. Остаться тут и вытащить тебя из лап ужаса–меньшее, что я мог сделать. Дилан с округленными глазами слушает чужой монолог. Слегка неожиданно услышать такое от человека, с которым знаком всего пару дней... И даже так–слова Харриса имеют смысл. –Ладно.. тогда, просто спасибо. Джон улыбается, теряя свою серьёзность. –Ну вот, другое дело.–Он отстраняется. Нет смысла дольше поддерживать контакт–психическому состоянию парня, которого он последние минут десять приводил в чувства, по крайней мере пока, ничего не угрожает.–Раз такое дело, не хочешь пойти позавтракать? До пар еще много времени, и я сомневаюсь, что у тебя есть желание обратно уснуть. Дилан задумчиво мычит. Звучит и правда неплохо. Даже если бы у него было желание уснуть, он бы не смог. А так хоть не придется находиться в этих стенах. Тем более одному.

***

Пока Джон Дейви Харрис, вызвавшийся готовить по причине "ты сонный и неуравновешенный, Дилан, в лучшем случае мы получим угли, а в худшем ты устроишь пожар.", возится у плиты, Дилан сидит за столом. Наблюдает со спины за уверенными движениями, пока сам сонно помешивает чай–кофе ему пить запретили, дабы не тревожить и без того загруженное сердце. Дилан спорить не стал: вливать в себя горькую жижу ради пары часов мнимой бодрости звучит как крайне сомнительная перспектива. Сейчас, по крайней мере. На самом деле, он бы прямо тут, за столом, отрубился, ибо недосып никуда не делся, однако крайне вовремя на стол перед ним с тихим звуком ставят тарелку. Джон вроде говорит что-то, однако туман в голове проглатывает слова, размывая их до набора звуков. Дилан в ответ кивает и вроде как даже говорит "спасибо". Он не уверен в том, что оно звучит правильно из его уст. Окружение ощущается притуплённо, в то время как самого себя он ощущает слишком отчётливо: дрожь в руках, держащих ледяную вилку; сердце, тревожно колотящееся, по ощущениям, по всему телу; царапающая кожу ткань его привычной и самой удобной для него одежды. Дилан сглатывает слюну, жмурится и делает глубокий вдох. От запаха еды слегка подташнивает, но Дилан спихивает это на длительное отсутствие приемов пищи. (Когда он вообще нормально ел?) Взгляд впивается в блюдо на столе. Яичница, пара нарезанных помидоров черри и жареный бекон. Неплохо, в целом, для завтрака. Если учесть, что ему его приготовили, так вообще грех жаловаться. Однако кое-что его смущает. Яичный желток, ровный и аккуратный, явно недожарен. Не то чтобы это было чем-то необычным, много кто жарит яичницу подобным образом, и всё же... Что-то с этим не так. Какое-то тревожное чувство полощет Дилану сознание, пока он гипнотизирует это жёлтое пятно. Словно кто-то возвёл ружьё, что должно вот-вот выстрелить. Пытаясь самого себя успокоить, Дилан нервно объедает всё, помимо злосчастного желтка: мясо, кажущееся слишком солёным, помидоры, кажущиеся слишком кислыми, даже белок по краям, который на вкус напоминает мокрый картон. А потом он случайно задевает дрожащей вилкой центр этой композиции. И это становится триггером. Яичная плёнка лопается, высвобождая на белую керамику жидкое содержимое. (Так на пол вытекает кровь из простреленной головы) В глазах Дилана желток становится красным. Небольшая лужица вытекшего содержимого темнеет, растекаясь. В нос бьёт запах железа. Вилка выпадает из рук, ударяясь о край тарелки. За ней, с грохотом, на пол валится и Дилан, по инерции роняя стул. –Дилан? Джон оборачивается на шум за спиной, и картина перед ним достаточно сюрреалистичная: полупустая тарелка на столе с потёкшим желтком, упавший стул и трясущийся на полу студент, вцепившийся в собственную одежду дрожащими пальцами. Сразу становится ясно, в чём дело. Выключив плиту и набрав стакан воды, Джон спешно оказывается рядом и садится на пол. Действует по отработанной ранее схеме: сгребает студента поближе, позволяя упереться в плечо влажным лбом, и начинает осторожно гладить по спине, голове и шее. Пытается сперва взять за руку, но Дилан нервно вырывает её, чтобы уже обеими руками ухватиться за столь привычную пальцам рубашку на чужой пояснице. Сжимает и разжимает пальцы, пытаясь подстроить рваное дыхание под чуть менее рваные движения. Джон вздыхает, но ничего не говорит. В этом нет необходимости. Достаточно оставаться рядом. Студент сам затихает и перестает задыхаться, словно Харрис–какое-то быстродействующее успокоительное. Глубокий вдох, дрожащий выдох, и он перестает так агрессивно сжимать чужую одежду. Стоит отпустить, и руки сами собой повисают по бокам. Джон, пользуясь случаем, берется за одну из них, чуть сжимая. –П-прости, если напугал. Не знаю, что это было.. –Ничего,–Джон выпускает чужую руку и отстраняется. Взамен протягивает стакан воды.–но тебе что-то нужно делать с... Этим. С бессонницей, кошмарами, приступами паники.. Иначе долго ты не протянешь. Дилан, успевший осушить стакан, возвращается в прежнее положение: кладет голову на чужое плечо, пальцами цепляется за одежду. Джон не двигается, анализируя. Затем тихо хихикает. –Ты как кот. Дилан напрягается, замирая. –Чего? Голос Джона–хитрый, чуть насмешливый. В какой-то мере даже умиленный. –Кошки мнут что-то лапами, когда чувствуют себя в безопасности и комфорте. Дилан несколько долгих секунд обрабатывает информацию. –Ой, да иди ты. ...Однако руки не убирает. Так, почему-то, в самом деле спокойнее. –Да ладно тебе,–Джон фыркает.–Если тебе так спокойнее, то ради Бога.–и в более ехидной манере добавляет:–Котик. Вот тут Дилан уже не справляется с чужим поведением, поэтому убирает руки и раздраженно выбирается из Джоновых объятий. Встаёт и помогает старшему встать, хотя сам едва на ногах стоит. Джон возвращается за плиту, Дилан же поднимает стул и садится на место. ... Где его поджидает причина срыва, случившегося ранее. Дилан кривится, двигая тарелку к себе. Всё, же оставлять еду недоеденной будет грубо... Но тарелка внезапно ускользает от него. На её месте же появляется другая, с омлетом. Рядом ставят новую чашку с чаем. Джон ничего не говорит. Просто возвращается к плите, а спустя минуту также садится за стол. У него на тарелке то же, что и у Дилана, только вместо чая в белой кружке по запаху ощущается кофе. –Приятного аппетита.–Проговаривает Джон, принимаясь за пищу. Слова застревают в горле. Он не ожидал, что... Нет, не важно. Сейчас уже ничего не важно. –Приятного.–Дилан принимается за еду. Несколько минут тишину кухни царапают только тихие удары вилок о тарелки. Но и это не длится вечно. –Что планируешь делать дальше?–Джон, закончивший с завтраком, отодвигает тарелку. –С чем? С культом? –Ну-у,–Джон тянет гласную, словно на что-то намекая.–Это тоже. Но в первую очередь разобраться с чем-то чуть менее... Глобальным. С собой, например. –А... Дилан заметно мрачнеет. –Не знаю.–Ответ он буквально выплевывает.–Нет идей. Джон вздыхает. –Ты ведь понимаешь, что такими темпами долго не протянешь?–Харрис становится неожиданно серьёзным. В голосе звучит предупреждающая строгость.–Ты вообще уверен, что хочешь в это вмешиваться? –Да. Ответ вырывается твёрдо, четко и без каких либо размышлений. –Я не могу оставить это как есть, Джон. Мои сны–прямое тому доказательство... Если им хватило совести провернуть этот план с массовым "самоубийством" тогда... Я уверен, что они делают что-то подобное и сейчас. Жертвуют людьми ради своих целей. Причиняют боль. Невыносимую боль. Чуть подумав, с тоскливой нотой в голосе добавляет: –Мне просто кажется, что у меня нет иного выбора. Пути назад просто... Нет. "Выбор есть всегда."–мог бы добавить Харрис, однако он понимает. Для Дилана выбора и правда нет. Любой исход, не завершающийся решением вопроса с культом–плохой. Он уже слишком глубоко в этом, чтобы просто взять и отпустить. –... Хорошо.–Джон кивает, смягчая тон. Однако беспокойство никуда не уходит.–Тогда тем более тебе нужно что-то делать со сном. Хотя бы. Иначе у тебя банально не будет сил, чтобы думать, не говоря уже о действиях. –Да понял я... Что ты предлагаешь? Джон, словно ожидая этого вопроса, с готовностью отвечает. –Я достану тебе хорошее успокоительное. Со снотворными, пожалуй, не стоит пока экспериментировать, но чем-то нервную систему устаканить надо. И... Джон поднимается из-за стола, обходит его и нависает над Диланом, кладя руки на плечи. Дилан задирает голову, смотря в чужие глаза. –И...? –Ты можешь ночевать у меня. За два раза, когда ты спал при мне, находясь при этом не здесь, ты выглядел.. достаточно спокойно. И точно не подрывался посреди сна от кошмара. Так что имею смелость предполагать, что там тебе спалось легче. Дилан задумчиво мычит, перебирая воспоминания. Возможно, конечно, это всё из-за усталости, но... И правда. Что в кабинете, что в машине, ему удалось спокойно проспать несколько часов без каких либо ужасов. ... Быть может, вот оно? Решение всех проблем? –Ну что? Каков твой ответ?–Джон снова крайне очевидно ехидничает. Что удивительно, Дилан, кажется, начинает к этому привыкать.–Тебе не обязательно целиком съезжать. Только на ночь. –Я и так понял,–Дилан чуть хмурится.–Но я не против... Пожалуй. Джон отстраняется, хлопнув в ладони. –Чудно! Тогда топай собираться. Я понимаю, что тебе в твоей одежде удобно настолько, что ты прямо так готов уснуть, но я бы все таки не рекомендовал тебе спать в этом. Так что возьми с собой сменную одежду. Ну и щётку с зубной пастой, разумеется. Прежде, чем Дилан успевает что-либо возразить, его вытягивают со стула и лёгким толчком отправляют в сторону спальни. Когда он возвращается с небольшим рюкзаком за спиной, Джон допивает свой кофе. Вряд ли это вторая кружка–Дилан видел, что дешёвая и сердитая пародия на кофе в лице растворимого порошка гостя явно не устраивает. –Фу, как ты вообще это пьёшь?–Джон поднимается и отправляет кружку в раковину. При всём уважении, теперь это не его забота. Дилан закатывает глаза. –Во-первых, нормально, во-вторых–надо знать, что добавлять и с чем пить. В чистом виде он мне тоже не особо нравится. Джон от этих слов театрально давится вздохом. –Боюсь представить, что ты туда добавляешь. Тьфу, даже думать не хочу. –Ну-ну,–Дилан складывает руки на груди, наблюдая за чужой театральщиной. И чего это Харрис подался в точные науки, а не на актерское?–заканчивай и пошли уже. Покидая квартиру, Дилан гасит свет и закрывает на ключ дверь, оставляя собственные страхи, пережитые за ночь, за запертой дверью.