Дети сырых могильных плит

Дилан садится на переднее кресло, закрывая дверь. Если он сядет назад–не нулевы шансы, что он снова уснёт. И хоть прошлая такая поездка кончилась более чем удачно, засыпать именно сейчас, несмотря на жуткую усталость, ему не хотелось. Стоило лишь закрыть глаза, и всё тело словно вновь вспыхивало жаром, а голова будто бы трескалась от рвущей боли. Так что уж лучше слипающиеся глаза и вялость, чем... Это. Джон заводит машину, но двигаться не спешит: стучит по рулю пальцами, нервно поглядывая на парня. Признаться, вид у него еще более жуткий, чем был до: тёмные синяки под глазами и закусанные на нервах покрасневшие губы на фоне бледного лица и предрассветного сумрака еще более заметны, отчего теперь он выглядит не просто как сумасшедший, а едва ли не больной. Резкий вздох прерывает тишину–Дилан гнётся к коленям, пряча лицо в руках. Растирает его, пытаясь согнать остатки прошедшей ночи, однако вряд-ли это вообще возможно. –Джон,–он поворачивает голову вбок, глядя из-за ладоней практически отчаянно.–Что нам делать? И снова прячет лицо, словно это поможет собраться с мыслями. Джон, в любом случае, не торопит и не перебивает. –Я... Я не отказываюсь от своих слов. Я всё ещё хочу разобраться, но.. там, на кухне,–он как-то задушенно набирает в грудь воздух, словно что-то не даёт ему сделать это полноценно.–я говорил из эмоций.. не думал из-за ярости и отвращения, но... Сейчас я понял, что у нас ведь плана даже нет. Ну разберусь я с кошмарами и бессонницей, а дальше что?! Не можем же мы просто вломиться в церковь, пронестись галопом до их "святыни" и выкрасть тело твоей сестры, игнорируя всякую охрану! Голос с хриплого шёпота внезапно срывается на рычащий возглас. Дилан хватается за волосы, отворачиваясь. От собственных эмоций вдруг становится дискомфортно, и первая реакция–самого же себя заткнуть. Вдох. Выдох. Джон наблюдает за чужим взрывом внимательно, обдумывая слова. Не перебивает. На самом деле... –Это может сработать.–Джон говорит хитро, но задумчиво. Словно всерьез размышляет. Дилан вздрагивает, прекращая сжимать спутанные пряди пальцами. Не спешит разгибаться и поднимать взгляд, ибо чувствует, как закипает снова. Но вместе с этим, его одолевает.. недоумение. –...Подожди, чего? Харрис, решивший всё же начать путь, заводится и выезжает с парковки. И даже так, он следит за чужим состоянием. Чтобы нестабильный студент, не дай Бог, чего не выкинул. –Ну, ладно, не совсем. Это может сработать позже. Но сперва, нам, а точнее тебе, придётся... Влиться в культ.–Он вздыхает, нервно постукивая руль.–втереться в доверие, чтобы.. узнать больше. "Приближённые" к верхам, насколько мне известно, имеют к Оракулу прямой доступ. Не станешь одним из них, так, может, вытянешь из них информацию. –Почему это "мне"?–Дилан поднимается, смотря на Джона скептически.–И что ещё за приближённые такие? –Потому что я–бывший участник, гений. Едва ли за семь лет они бы смогли забыть тот случай, да и вряд-ли хоть кто-то, кто это застал, ушёл или погиб. Меня они узнают. И наверняка не встретят с распростёртыми объятиями, как блудного сына. –А... Действительно.–студент неловко чешет затылок. –А что насчет приближенных... Это люди, удостоенные "особого доверия". Они и раньше были, но меня никогда не посвящали в то, откуда они берутся или как ими становятся. В этом сложность–тебе предстоит узнать это самому... Но в идеале–вовсе не задерживаться там. Всё же, это культ, а не простое сборище всезнаек, пригревших под свою опеку персонального Бога.–Харрис хмурится, поджимая губы.–Каким бы настороженным скептиком ты не был, они всё равно способны забраться в голову. Дилан сникает: сжимается весь, обхватив себя руками, становясь похожим на очень, очень потерянного мальчишку, потерявшегося посреди магазина. Эмоции в чужом виде мешаются. Он расстроен, запутан и напуган. Джон прекрасно это понимает. А ещё он понимает, что парень жутко устал. –Но, до этого всего рано.–Джон тянет руку к чужой. На секунду задумывается, стоит ли сейчас влезать в чужую защиту, однако передумать не успевает. Дилан сам хватается за руку и некрепко её сжимает.–Сперва решим вопросы поменьше. А с остальным уж как-нибудь да разберёмся. Джон улыбается, стараясь звучать мягко и ободряюще. Дилан кивает и спустя время отпускает чужую руку. Всё таки вести одной, наверняка, не очень удобно, и тем более–небезопасно. Какое-то время они едут молча. Дилан разглядывает проезжаемые улицы–всё же, в этой части города он бывал нечасто. Он пытается отвлечься, но всё равно не может перестать нервничать. Это не остаётся незамеченным. На ближайшем светофоре, Джон внезапно перегибается на чужое кресло, к бардачку, и немного порывшись, достаёт оттуда... игрушку? И кладёт её Дилану на колени прежде, чем загорится зелёный. –Посжимай, потрогай. Только аккуратно, это... Подарок. В руках Дилана оказывается плюшевый слоник. Небольшой, не больше открытой ладони. Явно покупной, не рукодельный, однако одна часть явно выбивается из общей картины. Шарф в знакомую чёрно-рыжую клетку. Потрёпанный и, должно быть, вырезанный из ткани того же раскраска. –Подарок..? –Да. От Саши. Она тогда совсем маленькой была, а я чем-то был расстроен, кажется. Ну и она отдала мне своего любимого слонёнка.. перед этим обрезав у меня кусок шарфа. Я тогда даже не злился, просто попросил старших его подшить, чтоб не было так видно. С тех пор и ношу его с собой, как оберег. Дилан, слушая историю, невольно разжал и без того некрепкую хватку на игрушке, осторожно уложив ту на колени. –Ты уверен, что я- –Да, уверен. Просто будь осторожен. Остаток дороги проходит спокойно, в полной тишине. Дилан, осторожно перебирая в руках мягкую игрушку, по-прежнему изучает вид за окнами. В какой-то момент он и вовсе затыкает уши наушниками, чтобы забить голову музыкой. Мыслей отвратительно много, спутанных и тяжелых.

***

Дилан был уверен, что и остаток дороги бодрствовал, однако когда Джон, успевший припарковаться и заглушить машину, начал его тормошить, выяснилось, что он всё-таки задремал. Или был на грани. ... Ну и ладно. Не то чтобы это имело значение сейчас. Ему всё равно ничего не снилось. Прихватив с собой плюшевую игрушку, Дилан покидает машину вслед за Харрисом. Дорога до чужой двери не занимает много времени и проходит в сонливом тумане. Только в лифте Дилан выпал из этого состояния. И то, лишь потому, что грудь сковало тревогой. Хоть этот лифт и был куда просторнее любых, в которых он бывал, это всё ещё лифт. Замкнутое пространство. Он ненавидит замкнутые пространства. Благо, и этот момент конечен. Квартира Харриса встречает широким коридором и мягким освещением от лампочек. Основной свет не горит, и Джон не спешит его включать. Не хочет тревожить чужие глаза ярким светом после долгого пребывания во тьме. И даже в этом полумраке, Дилан цепляется взглядом за одну вещь на крючке. –Шарф?–Дилан разглядывает ткань, не рискуя подойти ближе.–Ни разу не видел тебя в голубом. –Это Лололошки.–Джон говорит холодно и резко. Но спустя секунду добавляет чуть спокойнее.–Он оставил его тут, когда был здесь последний раз. Я обещал вернуть его, но... –А.. Прости. Не подумал.–Дилан неловко чешет затылок. Джон вздыхает. –Ничего. Иди переодевайся. Можешь душ принять, если хочешь. Полотенца в шкафу, забрось использованное в корзину. Ванная справа по коридору. И отчитав инструкцию, словно какая-то программа, Харрис также исчезает в коридоре, но в другом направлении. Дилану ничего не остается, кроме как следовать указаниям.

***

Выйдя из ванной уже в чистой домашней одежде, Дилан идет по коридору туда, куда ранее ушел Джон. И оказывается в весьма просторной гостиной. Хозяин квартиры сидит в кресле напротив с чашкой... Чая, скорее всего. Запах кофе Дилан не ощущает. На кофейном столике рядом стоит стакан с водой и таблетка. –Ну-с,–Джон улыбается, заметив гостя.–Давай. Пей таблетки и ложись спать. –А это..? –Успокоительное. Собственные запасы тебе жертвую.–Харрис фыркает, отпивая из чашки. Дилан не успевает спросить что-либо, однако по округленным глазам Джон считывает явное удивление. –А как ты хотел? Аспирантура это тебе не абы что. Я ведь тоже человек, а нервы у всех время от времени сдают.–Он жмёт плечами.–К слову об учебном процессе. Что у тебя завтра с парами? Вопрос застаёт врасплох. Он не помнит, когда вообще последний раз обращал внимание на расписание. –...Ничего важного. Джон хлопает в ладони. –Ну и замечательно! Тогда, можешь отсыпаться сколько душе угодно. Ключи оставлю в прихожей на тумбочке, закроешь, если я уйду раньше. Не оставляй их тут, просто забери и потом вернёшь. Дилан кивает. Хотя часть слов пролетает мимо ушей. –А ты?–Говорит он невпопад. –А что я? Я тоже спать иду. Мне, в отличии от некоторых, всё таки желательно завтра появиться в стенах университета. Из Дилана рвется какой-то разочарованный вздох, который он успевает перекрыть зевком. Засыпать одному почему-то совершенно не хочется. И всё равно, он выпивает оставленную на столе таблетку, запивая водой, и ложится. Рядом покоится плюшевый слоник, которого он не выпускал из рук весь разговор. Харрис, удовлетворенно кивнув, выключает в комнате свет и уходит, оставляя Дилана наедине с включенным ночником. Глядя временному сожителю вслед, Дилан закрывает глаза, пока сознание и тело превращаются в вату.

***

Утро встречает его мягким рыжим светом в самое лицо. Что, без сомнения, красиво, но всё равно не очень приятно, когда ты просыпаешься. Дилан сонно поднимается, потягиваясь. Мысли, сплетенные за ночь в тугие узлы, понемногу расползаются. Ему что-то снилось. Возможно, события прошлой ночи или просто обрывки кровавых воспоминаний... Но стоило ему проснуться, и всё забылось. Не осталось ничего от того, что ему снилось. Это нормально. Так происходит со всеми сновидениями. Обычно. Но не в его случае. Кошмары, которые преследовали Дилана, держались в памяти и после пробуждения. В любом случае это... Успех? Он чувствует себя отдохнувшим. Более-менее. Первым делом он берётся за телефон, чтобы проверить время. 9:31. Не совсем поздно, но Джон наверняка уже уехал. Подтверждением этому становится уведомление о сообщении на экране от, предположительно, самого Харриса. "Не стал будить тебя. Как проснешься, отпишись. Если хочешь завтракать, кухня напротив ванной, разберёшься. Не забудь закрыть дверь." Внезапно, становится неловко. Словно он–не вынужденный обстоятельствами ночевать в чужом доме студент, а какой-то... Любовник. Господи. Дилан стучит себя по щекам, сгоняя глупые сонные мысли и поднимается. Стоит умыться, прежде чем завтракать.

***

Неспешно, он приводит себя в порядок, переодевается обратно в уличную одежду и направляется на кухню. Не решается наглеть и обворовывать чужой холодильник, поэтому делает чай и простые бутерброды с колбасой и сыром. Кофе находится на самом видном месте, однако давиться горькой гадостью, которую ещё бог знает как правильно заваривать, он не рискует. Пока завтракает, проверяет сообщения. Первым делом отписывается Джону, мол, проснулся-потянулся-позавтракал-скоро свалю. Сообщение остается просто прочитанным. Более и не нужно. Из более рутинных и нудных–сообщение от старосты с вопросом, собирается ли он приходить, пара сообщений от знакомых из группы, несколько–от тиммейтов и одно от нового заказчика. Стоит разобраться хотя бы с последним, но обработка информации дается с таким трудом, что Дилан решает отложить это до обеда, когда голова станет яснее. Покончив с завтраком и убрав за собой (всё же, в этом месте как будто некрасиво оставлять грязную посуду), Дилан покидает квартиру, не забыв запереть дверь. Всё, что остаётся от его пребывания здесь–заправленный диван в гостиной и плюшевый слоник на нём. Он не решился забирать его с собой: всё таки, это не его вещь.

***

На улице погода на удивление хорошая. И хоть Дилан еще и успевает на часть оставшихся пар, он решает, что если уж он и решил сегодня халтурить, то стоит халтурить по полной. Поэтому он отправляется гулять. Бесцельно шататься, наслаждаясь погодой. Это, всё же, один из немногих оставшихся тёплых деньков. Плана, как такового, нет. Дилан просто позволяет ногам вести себя. Он заходит в продуктовый, но берёт только банку энергетика–большего почему-то и не хочется. Оставит на всякий случай, если сонливость не спадёт. Дальше бродит по парку, проезжает на случайном автобусе несколько остановок, едва ли следя за маршрутом, затем просто какое-то время сидит на лавке. Ощущения странные. Словно что-то, долгое время сжимавшее его легкие, наконец позволило вдохнуть полной грудью. Будто немного хорошего сна и успокоительные вдохнули в него жизнь. Посетила внезапная мысль–снова заглянуть на кладбище. Всё же, давно он этого не делал. А это, как никак, неотъемлемая часть его жизни... Пожалуй, стоит заглянуть именно туда, где всё и закончилось. Туда, где похоронен Лололошка. Может, разговор с ним непосредственно поможет... Улучшить ситуацию? Дилан не узнает местность, поэтому маршрут до того кладбища приходится прокладывать через карты. Путь займет не более двадцати минут. Надо же. Видимо, сама судьба проложила его перемещения таким образом, чтобы он оказался недалеко от того кладбища. Однако, когда он идёт к нужной остановке, взгляд цепляется за строение... Церковь. Массивная, со знакомыми звездоподобными крестами в самом верху. Сердце пропускает удар. Место кажется необъяснимо знакомым, хоть он и не знает, откуда. Словно бы он был здесь или видел это здание где-то... Вглядываясь в табличку у больших тёмных ворот, он видит название, выжженное в голове ярким светом. Табличка гласит: "Добро пожаловать в Дом Далёкой Звезды"