Краденый лёд

Наши дни

Нью-Йорк

      Сегодня проходила школьная экскурсия. Анна вышла из автобуса последней, поправляя серую юбку на бёдрах и подтягивая рюкзак повыше на плечи.       «Господи, как же бесит эта форма».       Она легко взбежала по каменным ступеням Метрополитен-музея, пока на Пятой авеню ревел трафик. Две косички подпрыгивали, пока она крутила головой по сторонам, прячась за спиной низенькой брюнетки, и проскочила мимо сувенирного магазина у входа.       — Девочки, — начала сестра Карлотта. — На выставке, которую мы сегодня посетим, представлены экспонаты из самого Ватикана, предоставленные музею через департамент…       — Сестра! — Анна вскинулась, словно пружинка.       — Да?       — А где тут туалет?       — В холле, но не задерживайся. Гид будет через пять минут. Пропустишь — перепишешь конспект у одноклассниц.       Сестра, казалось, относилась к ней мягче, чем к остальным — наверное, потому что она только перевелась в школу. Анна была благодарна.       — Да, сестра Карлотта, я мигом!       Анна повернулась к входу, бросив быстрый взгляд через плечо, проверяя, следит ли за ней сестра Карлотта. Та едва могла разглядеть доску в классе, когда читала лекции, не то что проворную ученицу, лавирующую между посетителями с очаровательной неуклюжестью.       Врать монахине было почти стыдно.       Почти.       В главном холле Анна скупила весь ряд батончиков Whatchamacallit из автомата, подождала, пока никто не будет смотреть, и выкинула их в мусорку. Осматриваясь, как перископом, Анна юркнула в коридор слева; заранее стащенная у мерзкого охранника карта доступа приятно холодила карман. Даже при монахине тот старик умудрялся пожирать взглядом католических школьниц. Анна уловила, как его глаза медленно опускаются ниже поясов её одноклассниц.       «Жалкий тип».       Когда начнут разбираться, чья карта засветилась, пусть винят его. Пусть его выгонят.       «Так ему и надо».       Анна вскрыла замок второго подсобного помещения и быстро переоделась, заменив складчатую юбку до середины икр и колючий жилет на серую юбку-карандаш с высокой талией и белую блузу. Затем она расстегнула верхние две пуговицы, взъерошила заплетённые косички, зачёсывая и приглаживая каштановые волосы в аккуратный пучок. Потом выпустила несколько прядей, чтобы скрыть черты лица, надела очки в квадратной оправе, чёрные лодочки и бейдж, подделанный после разведки, которую она провела тут пять недель назад.       Сорок восемь секунд.       «Чёрт».       Она замедляется.       Запихнув форму в жёлтое ведро для швабр, Анна двинулась через служебный вход, свернула направо и вышла к лифту, ведущему вниз, в реставрационные комнаты.       — Эй!       Губы Анны дрогнули.       Представление началось.       — Добрый день! — Анна улыбнулась во всё лицо.       К ней шёл беспокойный мужчина, у которого волос над губой было больше, чем на голове.       — Вы кто?       — Элизабет Вудхаус, мистер Дэниелс. Стажёр из Национальной галереи в Лондоне, — она безупречно перешла на смешанный оксбриджский акцент. — Очень приятно познакомиться, раз уж вы пропустили утреннюю встречу.       — Встречу? Какую встречу?       — Разве ваш ассистент вам не сказал? — Анна подняла бровь. — Что мы с руководителем прилетели курировать передачу Караваджо?       — Встреча была во вторник. Вы не пришли.       — Ну конечно нет! Мы прилетели только вчера. Дайте девушке хотя бы немного времени оправиться от перелёта.       Мистер Дэниелс явно не знал, как реагировать.       — Вам нужно поспешить, мистер Дэниелс. Доктор Пенни ждёт вас в кабинете.       — Доктор Пенни?! Доктор Николаус Пенни?!       — Да, — мягко ответила Анна. — Мистер Дэниелс, вы ведь получили наш план визита?       — Ну да! Конечно получил! План, который мы…       — И вы сообщили директору музея о прибытии доктора Пенни?       Лицо Дэниелса побледнело.       — Мистер Дэниелс! — завизжала Анна. — Неужели директор Национальной галереи Лондона сидит в вашем офисе без сопровождения?!       — Я… Я… Я…       — Довольно, мистер Дэниелс! Вы, американцы… — Анна театрально приложила пальцы к виску. — Я не понимаю, почему вы всё ещё стоите здесь и разговариваете со мной! Отведите доктора Пенни в хранилище коллекций немедленно! Иначе мы тут застрянем на несколько часов!       Мистер Дэниелс сорвался с места и исчез в лабиринте коридоров, полностью выбитый из колеи — что вызвало у Анны довольную улыбку. Убедившись, что он ушёл, она провела картой доступа по панели лифта, и тот повёз её вниз — туда, где в прохладных, тёмных реставрационных комнатах хранились спрятанные сокровища, ждущие, чтобы их… изъяли.       Лифт замедлился, двери разошлись. Анна достала из сумки пудру и латексные перчатки. Притаившись за углом, она выждала.       10:37. Точно по расписанию.       К двери подошла миниатюрная женщина с короткой стрижкой, набрала четырёхзначный код.       Серия звуковых сигналов: ми, соль, до, верхнее соль.       Анна мгновенно воспроизвела их в голове.       Она припудрила подушечку пальца женщины, собирая масло и отпечаток, затем быстро ввела:       3-5-1-#       И прижала к сканеру свой латексный палец, на котором закрепилась отпечатанная «копия».       Механизм щёлкнул.       Сирена не сработала.       Вторая фаза выполнена.       — Германия, Англия, Дания, Италия, Россия, ах… — Анна блаженно выдохнула. — Франция. Vous m’avez manqué.       Предметы, полученные из французских галерей, в основном лежали в герметичных хранилищах с климат-контролем.       Но не Жанна.       Она стояла на отдельном столе — для срочных реставрационных работ перед трёхнедельными гастролями.       На время передана Центром исторических архивов в Париже.       «Бедная Жанна. Ты создана быть свободной!»       Датчики движения вдоль пола были включены. Анна увидела мигающий красный огонёк у входа в реставрационную лабораторию, и знала: где-то впереди, невидимые глазом, расположились лазерные лучи.       Она снова проверила часы: «10:42».       Собрание кураторов заканчивалось в 10:50, иногда чуть раньше.       Охрана возвращалась к мониторам после обхода в 10:48, но этот момент она заранее просчитала.       Работа ждала.       Анна вынула из сумки маленький баллончик лака для волос. Тонкая липкая завеса аэрозоля выявила горизонтальные зелёные лазеры примерно в двух дюймах от пола. Они тянулись до самого стола, где лежала Жанна.       Снова порывшись в своей сумке чудес, Анна достала большой рулон алюминиевой фольги. Взявшись за дело с ловкостью мастера оригами, она сложила два длинных вертикальных щита — серебристые перевёрнутые буквы «Т» длиной около метра. Аккуратно поставив их рядом, она толкнула конструкцию вперёд, врезаясь в поток лазеров, а затем раскрыла щиты, как створки.       Словно раздвинула Красное море.       Зелёные лучи не изменились, продолжив мерцать так же невозмутимо. Щиты отражали их обратно точно по траектории, и ни движение, ни тепло не могли привести к срабатыванию тревоги. Лазеры не заметили ни её шагов, ни стука каблуков по линолеуму, пока она доставала перчатки и телескопическую тубу.       — Привет, Жанна. Давненько не виделись.       Она бережно свернула древний пергамент, следя за каждым движением, чтобы не оставить залома, иначе работа была бы впустую.       Анна быстро поместила реликвию в тубу и герметично закрыла её. Она прошла обратно через лазеры и потянула за собой щиты из фольги. Комната выглядела нетронутой… если не считать огромного пустого пространства, где всего минуту назад лежала пятисотлетняя картина.       Анна услышала, как скребутся ножки стульев.       10:47.       «Чёрт. Рано».       Она вышла из лаборатории ровно в тот момент, когда появился один из кураторов. Вернувшись в лифт, она понимала, что у неё есть не минуты, а секунды, прежде чем пропажу обнаружат. Лифт «дзынькнул» на первом этаже, и Анна вышла в охраняемый коридор. Изображая совершеннейшее спокойствие, она прошла мимо мужчин с кофе, женщин с папками, чуть выпятив грудь. Люди улыбались ей и одобрительно поглядывали на её бейдж.       «Люди слишком доверчивы».       Повернув за угол к своей кладовке, она заметила, как двое охранников возвращаются в диспетчерскую, где стояли все мониторы.       — Джимми, чего так долго?       — Прости, Фред. Все Whatchamacallit разобрали, пришлось выбирать что-то другое.       — Ты со своим шоколадом…       Мужчины скрылись как раз в тот момент, когда Анна выскользнула из кладовки, снова в образе католической школьницы.       Через пять минут она подбежала к сестре Карлотте, когда ученицы уже спускались по ступенькам.       — О, сестра, вот вы где! — Анна вскрикнула.       — Каролина! Ты пропустила всю экскурсию!       — Это же всего пятнадцать минут… Галерея огромная, я потерялась… — Анна опустила подбородок, её голос задрожал. — Я не хотела испортить первую неделю, честное слово! — она прикусила ноготь, но тут же отдернула руку. — Ой, нельзя же…       Два дня назад сестра Карлотта отчиталa её за привычку грызть ногти.       Анна ногти не грызла.       Каролина — грызла.       — Я… я взяла брошюру, — слабым голосом продолжила Анна. — Смогу законспектировать…       Лицо сестры Карлотты стало мягче сливочного масла.       — И… я пытаюсь подружиться с девочками, правда пытаюсь. Просто… трудно переводиться в выпускной класс…       — Господь никогда не возложит на нас больше, чем мы можем вынести, — сказала сестра Карлотта. — Он приведёт к тебе правильных людей, которые смогут тебя поддержать.       Сестра Карлотта сжала её руку.       Анна выдавила из глаз слезинку.       Она поняла: обман удался.       — Да, сестра. Уверена, так и будет.       — Идём в автобус. Я расскажу, что нужно знать, чтобы подготовиться к викторине в пятницу.       — Спасибо, сестра. Я… я заглянула в сувенирную лавку, когда не смогла найти класс. Купила постер с изображением Сикстинской капеллы, «Сотворение Адама». Могу показать, когда вернёмся в школу? — она легонько подтолкнула тубу за спиной.       — Хватит болтать, Каролина. Нам пора в автобус.       Анна закатила глаза, не успев спрятать довольную ухмылку.       Когда автобус повернул на светофоре по Пятой авеню, Анна услышала еле уловимый звук сирен у Метрополитена.       А когда автобус подъехал к стоянке у академии Святой Агаты, сестра Карлотта с ужасом обнаружила, что одной девочки не хватает.

***

      На неприметном складе у берега Гудзона Анна вынула драгоценный манускрипт из тубуса и принялась за собственные восстановительные процедуры. Лишь спустя много часов, убедившись, что краска закреплена, Анна рухнула на кровать в своей импровизированной квартире.       Глаза с украденных портретов молча наблюдали за ней со стен.       Даже ворам нужны ангелы-хранители.