Краденый лёд

      Фасад дома Мур был уродливым. Отвратительным. Некрасивым. Эстетически безнадёжным, и так далее. Как бородавка, торчащая на фоне живописного ландшафта штата Нью-Йорк, этот готический монстр казался воплощением высокомерия. У него даже были свои горгульи.       «Что за чертовщина».       Анна подъехала к воротам на незаметном чёрном седане — такие обычно возят важных людей в важные места. Она выключила фары и осторожно проехала ещё примерно полкилометра по дороге, где заметила другое неприметное авто, припаркованное на гравийной тропинке, по которой садовники гоняют свои квадроциклы с лопатами. Она взглянула на цифровые часы на панели: «20:30». Как раз достаточно времени, чтобы встретиться с третьей стороной и наметить предварительный план.       Анна припарковалась и вышла из машины, молясь, чтобы не сломать каблук на гравии. Из фургона никто не вышел.       Она подошла к белому автомобилю и дважды постучала по боковой двери. Дверь распахнулась быстрее, чем болид «Формулы-1», и чья-то рука в перчатке втянула её внутрь, не дав даже пискнуть.       Внутри было странно темно.       Левая стена за водительским креслом была сплошь заставлена мониторами. Тонкие клавиатуры, приёмники и провода змеились по ковролину. На всех экранах виднелись внутренние помещения особняка с разных ракурсов. Чёрно-белая картинка, разделённая на квадраты: по сути, весь дом как на ладони.       Анна была ошарашена.       — Что…       — Я взломала основную систему безопасности поместья. Всё чисто. Тебе нужно будет отвлечь внимание охраны.       Голос был низким, отстранённым, но в нём была мягкая уязвимость, которая привлекала Анну. Девушка с каштановыми волосами была выдающимся подражателем, но такой голос… если бы она когда-либо захотела его использовать в своём деле, потребовал бы недель тренировок, чтобы его имитировать. Анна повернулась направо, осматривая фигуру, явно женскую, лениво тыкающую в планшет.       — Но я… у меня был целый план для выступления.       — Мы сделаем всё по-моему.       — Невежливо не смотреть в лицо, когда с кем-то говоришь.       — Я стараюсь не разговаривать с людьми, — женщина повернулась в кресле, глядя на Анну.       Она была одета в облегающий чёрный костюм от головы до пят. Лёгкие пряди блондинистых волос торчали из-под чёрной шапочки, скрывая её царственную лобную линию, которая переходила в глаза льдисто-голубого цвета. Она была неожиданно молодой, или могла бы быть, если бы её поведение и морщинки вокруг глаз не придавали ей возраста.       Анна никогда не встречала столь бледного человека.       «Ханс что, решил свести меня с вампиром-отшельником?»       — Синхронизируем часы? — спросила женщина без тени улыбки. Мониторы отражались на её щеках голубоватым светом.       В ней было что-то смутно знакомое, и это насторожило Анну. Знакомое, но неуловимое, будто из другого мира. Хотя миров у Анны было как у кошки жизней — девять минимум. Она бы потратила недели, чтобы перебрать свои контакты, в попытках понять, работала ли она с этой женщиной раньше. Но её инстинкты не подсказывали ей, что нужно бежать, наоборот, она чувствовала влечение. Блондинка не выглядела опасной, просто… интригующей.       — Ты серьёзно думаешь, что я надену часы к этому платью? — Анна обвела рукой своё бархатное чёрное платье в пол с простым жемчугом. — Я тут Одри Хепбёрн, а не Лара Крофт.       — Э-э… ладно. Держи запасные, они уже синхронизированы, — она швырнула в Анну громоздкие часы.       — Я их не надену. Длинные чёрные платья плохо сочетаются с швейцарскими армейскими часами. И вообще, я не знаю точного расписания патрулей; подготовки ноль. Буду импровизировать в зале, читать атмосферу.       Женщина нахмурила брови, её щека дёрнулась. Анна почувствовала дискомфорт и решила стать более настойчивой.       — Не переживай, у меня железобетонная легенда, хозяин будет от меня без ума. А какое у тебя прикрытие? Давай назначим точку встречи.       — Прикрытие? — спросила женщина.       — Твоя история? Как ты планируешь попасть внутрь? В таком наряде тебе разве что на стену лезть.       Женщина медленно повернула голову; взгляд был такой, что Анна почувствовала себя нашкодившим ребёнком.       «О боже».       — Ты реально по стене полезешь? Серьёзно? — спросила Анна.       — При всей их охране — это проще простого, — спокойно ответила та. — И без разговоров. Так лучше.       Её глаза полуприкрылись. Зрачки забегали под веками, пальцы в перчатках задвигались в воздухе, будто печатали на невидимой клавиатуре. В перчатках зашуршало, в ушах Анны возник лёгкий треск статики.       — Вот, — она ткнула в планшет, и между ними вспыхнула трёхмерная голограмма особняка Мур в ярко-синем цвете. Точь-в-точь уродливый дом, только светящийся.       Блондинка взяла перчатку и повращала голограмму, растягивая два пальца, чтобы приблизить окно на третьем этаже южного крыла.       Действие было таким отработанным, что Анне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать:       «Она управляет голограммой. С каким оборудованием она работает?»       — Вот сейф, — продолжала женщина. — Камеры и датчики здесь, здесь и здесь. — Она открыла крышу голографического дома, как крышку банки с печеньем. — Считай, уже обезврежены.       — Ты имеешь в виду, уже отключены?       — Пока нет. Сделаю, когда ты будешь внутри, — прошипела она.       — Чёрт, прости. Спокойно, — сказала Анна.       — Два патруля, здесь и здесь, — сухо продолжила она, как будто Анна была просто раздражающим солнечным лучом.       «Серьёзно, у неё дефицит витамина D?..»       — Вот здесь ты и сработаешь, — она оценивающе взглянула на Анну, как на скучающую кошку. — Делай, что обычно делаешь.       — Ого, спасибо.       Женщина отвернулась, не ответив, и начала рыться в чёрной сумке.       «Не зря её называют Ледяной Королевой».       Анна никогда не видела столь полного отсутствия социальных навыков.       — Вот, затычки.       В ладонь Анны упал маленький телесный кусочек пластика.       — Что?       — Затычки. Наушники. Ты когда-нибудь использовала их на совместных заданиях?       — Нет, обычно я встречаюсь со своими партнёрами заранее. Знакомлюсь с ними, изучаю их стиль, — сострила Анна. — Ужин, кино, «какой твой любимый цвет», ты предпочитаешь хлороформ или перцовый баллончик?       — Если это была попытка пошутить, я не знаю, как реагировать. Кажется, это не относится к нашей задаче.       «Шерлок, чтоб тебя».       — Ладно, давай.       — Вот так, — сказала женщина и закрепила свой наушник в ушном канале.       Анна повторила её движение.       — В нём есть микрофон, который регистрирует твой уникальный голосовой тон. Поговори немного, и я настрою параметры. Женщина повернулась к одному из клавишных блоков на левой стенке фургона.       — Отлично, говорить — моё главное умение… О! Расскажу про последнее дело. Вообще я беру заказы только по настроению. Я скорее освободительница, чем вор. Люблю искусство, люблю истории, которые оно рассказывает. Короче, сегодня утром я была в Метрополитене…       Женщина перестала печатать.       — Ты была в Метрополитене?       — Я только что сказала, дай мне закончить. Там занимались реставрацией этой потрясающей картины начала 1550-х, самая ранняя известная версия Жанны д’Арк. В общем, типичная школьная афера, но эти монахини склонны зацикливаться на деталях…       — У тебя были косички.       — Точно! Но как только я выбралась из этой формы… стоп, что? Откуда ты знаешь про косички?       Блондинка продолжала печатать, но её взгляд сместился на Анну. Ни улыбки, ни кивка. Просто… спокойствие.       — Я тоже была в Метрополитене.       Щёки Анны вспыхнули. Во-первых — наглость! Во-вторых — она её не заметила. А это уже тревожный звонок. И, в-третьих, эта женщина украла её место в новостях на CNN.       «Не то чтобы я делала это ради славы».       — Это ты спёрла ту драгоценную тунику из люксембургской экспозиции?       — Туника с пятикратной огранкой бриллиантов, вручную вшитых в ткань. Крупные сапфиры-каратники по рукавам. Безупречно.       — О-о! И как ты прошла охрану?       Губы блондинки сжались в ниточку, взгляд вернулся к мониторам.       — Я… не обсуждаю свои методы. Предпочитаю работать одна. Давай приступать, ладно?       — Как скажешь, — ответила Анна, поглаживая волосы, готовые к балу. Она выпрямила складку на подоле платья и прикоснулась к наушнику. Прямое внимание от этой женщины заставляло её нервничать больше, чем та стая ротвейлеров, которых она встретила, пробираясь мимо телохранителей консульства в Мадриде.       — Проверка, проверка.       — Не надо, — резко ответила блондинка, открывая дверь фургона. — Всё работает.       — Ты странная.       Женщина чуть склонила голову, бровь взлетела вверх. Это могло бы быть мило. Даже… соблазнительно, если бы не весь предыдущий разговор.       — Да, мне это уже говорили.       — Зови меня Сара, — сказала Анна. — Такое имя на сегодня. А тебя как?       — Что?       — Как мне тебя звать, если нужно будет привлечь твоё внимание?       — Хм… У меня никогда не было позывных. Я же одна работаю.       — Я тоже, продолжила Анна. — Но я не собираюсь звать тебя «Агент 99» или «Мисс Манипенни» или тому подобное в духе Бонда.       — Нас ведь только двое. Зачем нам такие высокие цифры?       — Всё это пролетает мимо твоей головы, да? Как африканские ласточки с кокосами.       — Похоже, наш разговор ушёл в метафоры, а ночь коротка.       — Это не метаф… просто скажи, как тебя звать!       — Можешь звать меня… ну… под каким именем ты меня знаешь?       — Ханс сказал — «Ледяная Королева».       — Ледяная Королева? — голова блондинки резко подалась вперёд, шея вытянулась, глаза расширились, уголки губ дрогнули.       Анна легко определила заинтересованность.       — Да, из-за твоей страсти к бриллиантам, — объяснила Анна.       — Это не страсть, — выпалила она. — И я никогда не знала, что меня так называют… Она поправила лямку огромной сумки, почти размером с её худое тело.       В темноте Анна едва видела её: прохладный осенний ветер трепал светлые пряди у лица. Повернись Королева боком — растворилась бы в тени. Ветер снова усилился, глаза Анны заслезились.       — Ты можешь звать меня… Королевой.       Анна еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Блондинка не выдавала ни малейшего выражения, скорее всего, потому что ничего не чувствовала. Люди, которые чувствуют, которые позволяют себе гнев, радость, страсть — лёгкая добыча. Анна усвоила этот урок слишком рано. А Королева ничего не выдавала.       И чёрт возьми, это делало её только интереснее.       — Ладно, удачи, — сказала Анна, протягивая руку.       Королева посмотрела на руку с таким выражением, как если бы рассматривала зубы крокодила.       — Удача — это ложный фундамент для тех, кто верит в азартные игры и суеверия.       — Просто пожми мне руку! Если меня поймают, хочу, чтобы последнее рукопожатие перед тюрьмой было хотя бы дружеским.       — Мы не друзья.       — Тогда криминальные соратники. Не переживай, я не собираюсь шарахать тебя шокером.       И тут — как будто вечер мог стать ещё страннее — женщина рассмеялась.       — Ха-ха! Сара, конечно, — сказала Королева. — Пусть твои суеверные заблуждения помогут тебе в деле.       Она осторожно протянула руку и взяла Анну за кончики пальцев — самое вялое рукопожатие в жизни рыжей.       И вместе с этим вялым «рукопожатием» по ней ударил разряд, пробежавший от кончиков пальцев до пяток.       — Ай! Блин! Чёрт!       — Прости, — сказала Королева. — Провода, перчатки, мониторы…       — Да ладно, — Анна потрясла руками. — Я постараюсь быть на третьем этаже минут через двадцать пять — тридцать.       — Хорошо.       Королева закинула сумку на плечо и одним прыжком оказалась на каменной стене, поползла вверх, как какая-то ящерица.       «Забудь про Королеву. Она просто белка с комплексом бога».       Анна развернулась и пошла готовиться к роли «Сары». Разбираться с этой странной женщиной предстоит потом. Очередная загадка в её профессии. Бледная как призрак, растворяется в тени, будто столетиями ни с кем не говорила — ничего особенного.       И всё же она залезла Анне под кожу так, как никто не залезал уже годы.       И по очень веской причине.       Анна никому этого не позволяла.       О Королеве она знала мало, но в одном была уверена на все сто:       Она ей не нравилась.       Ни капельки.