Краденый лёд

      Спустя четыре недели Джейн стояла на зелёно-сланцевой крыше «Трамп-билдинг». Девятьсот футов мёртвого воздушного пространства отделяли её хрупкий скелет от мостовой на Нассо-стрит. Из всех зданий она предпочитала именно это: здесь можно было перевести пару сотен тысяч, обналичить несколько облигаций, переставить кое-какие активы. Но по большей части выбор пал потому, что ей до тошноты не нравился фальшивый зачёс, которым владелец красовался на всех снимках в Wall Street Journal. Сам того не зная, мистер Трамп финансировал и строил уже три разных сиротских приюта в Африке.       Воздух наверху был свеж, чист и наэлектризован. Высота превращала город в хрупкую россыпь огоньков, мигающих, как светлячки на сельских просторах. Это заставило Джейн вспомнить ночи, когда она гуляла по полям, спала под звёздами, взбиралась на деревья под мягким южным дождём. Тогда пахло лучше: легче, свободнее. И она сама была такой молодой… Слишком молодой.       А потом настал день, когда голодная Джейн проходила мимо банкомата. И тот вдруг начал «выплёвывать» деньги. Людей вокруг почти не было. В свои восемь лет она попыталась запихнуть зелёные купюры обратно в щель, испугавшись, что сломала машину. Но деньги всё лезли и лезли. В конце концов она набила ими свои дырявые карманы и впервые за две недели зашла в ту самую кондитерскую в Сент-Луисе, скупив весь отдел шоколада и потом, разумеется, объелась до дурноты.       Действие. Последствие. В таком порядке.       Но спать под открытым небом ей больше не пришлось. И осознание того, что теперь она может позволить себе всё и жить где угодно… сломало её. Потерянная невинность под напором неизбежного потребительства.       Она собралась, отогнала мысли и проверила узел на страховочной системе. Чёрные верёвки свисали с крыши, как пряди растрёпанных волос. Она закрыла глаза, и вспыхнули цифры.       «Расчёт…»       Пятьдесят второй этаж.       Она начала спуск, ловко направляя тело по опорным точкам и уравновешивая движения руками. Достигнув нужного уровня, Джейн отщёлкнула защёлку на окне и проскользнула в серое офисное пространство. Всё здание было отключено на ночь. Она прошла через покинутые помещения к лифту и нажала кнопку, оставив ладонь на панели, — глаза закрылись, в голове вновь закружились схемы и цифры.       Когда лифт прибыл, она проверила, нет ли там людей. Камеры и вызовы с других этажей она могла отключить, но живые глаза были совсем другим типом угрозы, требующей методов, к которым она не хотела прибегать. Спускаясь на лифте, она дождалась десятого этажа, затем забралась в верхнюю шахту. Лифт спустился до первого этажа и раскрылся в вестибюле. Дежурный у стойки информации увидел, что кабина открылась пустой, покачал головой и отвернулся от странного происшествия.       К тому моменту Джейн уже была в вентиляционной шахте и выскальзывала в переулок, прежде чем двери лифта успели закрыться.       Потому что у неё было ещё одно задание для её «особого проекта».       Она прошла пару кварталов на восток, затем повернула на север, торопливо миновав два огромных кратера на месте рухнувших башен. Джейн была слишком маленькой, когда всё это произошло; она смутно помнила страх, не до конца понимая международные последствия. Но в голове застряло лишь одно: вдруг кто-то из моей семьи был там, и я даже не успела их узнать?       То же самое было с ураганом Катрина.       И с первым случаем H1N1 в Штатах.       С пожарами на западе. С торнадо в прериях. С наводнениями на юге.       С разливом нефти British Petroleum.       Со взрывом на Бостонском марафоне.       Вся жизнь, проведённая в страхе, что жертвы очередной трагедии могут оказаться её родными.       «Нет. Только не снова».       Она нашла нужное место на Уэст-Бродвее. Вычурное пространство, которое обычно сдавали местным богачам. В этот раз здесь проходила открытая акция по поддержке искусств от университетов SUNY. Студенческие работы в стиле минимализма, а главным экспонатом ради привлечения публики служила «Композиция №10» Мондриана, предоставленная Галереей Тейт в Лондоне.       Она уже изучала это здание раньше и нашла удобный доступ через боковую пожарную лестницу и замок на окне, который можно было вскрыть за секунды. Здание слишком старалось казаться художественным, увлечённым эстетикой и оторванным от практичности. Эта оторванность выражалась в том, что архитекторы и дизайнеры предпочли оставить открытые треугольные балки. Они располагались так близко друг к другу, что Джейн могла бесшумно перескакивать с одной на другую, неся неизменную сумку через плечо. Она устроилась на одной из балок, болтая ногами и осматривая зал. Прожекторы в помещении были направлены так, чтобы зритель глядел только на картины, а не на потолок. Здесь её никто не заметит.       Вспыхнувшее у края зала пятнышко огненно-рыжего привлекло её внимание, и, конечно же, это была А, неторопливо бродящая по толпе. Но что-то было иначе. Голова наклонена вперёд, подбородок почти упирается в грудь, походка скованная, сутулая. Джейн ещё никогда не видела, чтобы А так двигалась. Никакой беззаботности, никаких подпрыгивающих шагов; на ней был серый костюм на размер больше и юбка длиной до середины голени. Люди наклонялись, чтобы поговорить с ней, значит, она убавила громкость своей подачи. Рыжие волосы были собраны в невыразительный пучок у основания шеи, кое-как уложенные пряди подчеркивали уродливые чёрные очки, увеличивавшие глаза вдвое. Тяжёлая обувь. Лицо в постоянной гримасе недовольства.       Если бы Джейн не знала её, не видела, как она меняет маски и личности, она бы ни за что не узнала. Способность А растворяться в толпе вызывала у неё дискомфорт. Она задумалась — не зависть ли это?       Вместо того чтобы прятаться от жизни, А могла жить в ней незамеченной. Или, если захочет, замеченной.       У А были оба чёртовых мира разом.       Джейн разозлилась мгновенно и без всякой причины.       Свет в зале моргнул. Люди начали поднимать головы, и Джейн пришлось спрятаться за центральной балкой, чтобы её не засекли.       «Чёрт. Соберись».       — Уверяю, просто кратковременное отключение, ничего страшного! — раздался мужской голос с северной стороны.       На возвышении стояла трибуна с микрофоном. Народ потянулся туда.       — Может, начнём презентацию? — предложил тот же мужчина.       Джейн наблюдала, как гости поворачиваются к сцене. Она перебралась по балкам назад и расположилась прямо над «Композицией №10».       Сзади послышался шорох. Двое в строгих костюмах выкатывали мольберт с картиной: чёрные линии, красные и синие прямоугольники. Все смотрели на спикера. Джейн смотрела на А. Рыжая смотрела на мольберт.       Она закрыла глаза, и под веками хлынули формулы и цифры: дуги траекторий, скорость падения, 9,8 м/с², время зависания, отдача, добавочный вес и относительные размеры. Полотно чуть больше двух футов, холстовое.       Джейн открыла глаза.       Рыжая девушка в нелепой юбке и пиджаке пошла занимать место рядом со сценой, с двумя другими.       — А теперь слово нашим спикерам! Студентка из нашего филиала в Калифорнии, один из участников программы MFA, и профессор Дуайт Кармел, известный художник. Мисс Десмонд?       Мужчина указал на микрофон, и Джейн наблюдала, как А неловко шаркает к сцене. Она споткнулась на ступеньке, и Джейн увидела, как коллективно напряглись плечи всей публики. Все прониклись жалостью. Сочувствие, которое А наверняка собиралась использовать позже. А выудила мятый листок из недр своего пиджака, и начала возиться с микрофоном, заставив его издать неприятный звук.       — Пр-п-простите, п-простите… — пробормотала она.       Джейн не отрывала взгляда. Пальцы уже вязали узлы на верёвке, перецепляли карабины, проверяли натяжение банджи-шнура. Она отползла на четыре балки назад, зависнув прямо позади «Композиции № 10».       А начала говорить. Джейн даже не вслушивалась. Ей не хотелось, чтобы все обращали внимание на А. Эта девчонка получала внимание всякий раз, когда ей это было нужно. Джейн не стремилась к вниманию толпы — но вот потрепать нервы рыжей она могла.       Джейн закрыла глаза, подняла руки, почувствовала тёплый ток, знакомый укол сверхновых в нервных окончаниях, фантомные разряды в сухожилиях, капиллярах, костях и органах. Она была замкнутой электрической цепью, способной подключаться к внешней сети, если достаточно сосредоточится.       Свет снова моргнул и погас.       Толпа загудела.       Джейн прыгнула.       Когда свет снова включился, щуплый мужчина уже склонился над микрофоном, мягко направляя съёживающуюся А обратно на прежнее место.       — К-к-как я уже г-г-говорила, — начала она, теребя бумажку, — П-П-Пит Мондриан в начале экспериментировал с ку-ку-кубизмом, отталкиваясь от…       А замолкла и посмотрела прямо туда, где всего мгновение назад стояла «Композиция №10».       Продолжая речь, А едва заметно опустила очки на нос. Совсем незаметно, если не знать, что искать.       Джейн знала. И, почувствовав дерзость, которой в ней не было уже лет десять, снова прыгнула, подмигнув А, когда банджи-шнур дернул её обратно под потолок. «Композиция №10» была аккуратно прислонена к центральной балке.       А закашлялась в микрофон, но затем всё же продолжила выступление.       Джейн заметила: заикание исчезло. Но рыже-медная девчонка договорила свою речь чужим голосом — на тон ниже, тёмным, обессиленным и злым.       А злилась. Маленький план Джейн сработал.       «Тогда почему мне так паршиво?»       Потому что план был мелочным. Джейн мало играла с детьми — ей приходилось выживать с самого раннего детства. Но даже она знала этот детсадовский принцип: ты забрала мою игрушку — я заберу твою. Ей никогда не позволяли быть ребенком. Потому её поступок казался неправильным, не приносил того удовлетворения, которого она ожидала.       А чего она ожидала?       Удивить А.       Не с помощью сил, нет. Просто… понравиться ей.       Джейн вдруг поняла, что ей нравится красоваться именно перед ней. Не перед толпой — толпа слишком легко восхищается. А — нет. А была впечатляющей сама по себе. И что-то в том, чтобы обладать уважением равной тебе… или превосходящей тебя… было странно приятно.       Приятнее, чем любые бриллианты.       Джейн не хотела её злить. Она хотела её уважения.       А тем временем закончила речь под вялые хлопки, сжавшись и спустившись со сцены. Она двигалась вдоль толпы тихо, незаметно. Следующий выступающий казался истинным оратором после её плачевного выступления.       Рыжеволосая шмыгала носом внизу, взгляд ёрзал по публике, время от времени скользя вверх, к балкам. Она проскользнула мимо двоих, что ставили мольберт, пока остальные слушали речь и подняла голову.       Их взгляды встретились — море и лёд, пронзающие зал.       А подняла руку… передумала, опустила. Закусив губу, она выдохнула и развела руками в жесте «ты победила».       У Джейн перехватило горло — и это без прыжка. Она скрестила руки, глядя вниз. С её позиции — высоко, держа добычу вне досягаемости — это выглядело бы самодовольно. Но внутри не было ни грамма самодовольства. Она обхватила себя за локти, пытаясь удержать это странное чувство, переполнявшее её. Она забрала картину А. Но больше всего на свете она хотела… понравиться ей. Почему — Джейн не знала.       Джейн закрыла глаза, и привычные ряды цифр заскользили в пустоте — бессвязные, нелогичные, бесполезные. В темноте мелькнули жёлтые всполохи. Когда она открыла глаза — зал снова погрузился во мрак.       Она не собиралась этого делать. Наверное, её тело знало лучше. Какое-то подсознательное стремление к искуплению.       Джейн сняла картину с балки, прижала её к груди и бесшумно упала на пол. Одним ловким движением повернулась вниз головой и вернула экспонат на мольберт, затем перекинула верёвку через карабин, готовясь подняться обратно во тьму.       Что-то коснулось её плеча, и нервы взорвались. Джейн схватилась за верёвку, как за спасательный круг.       — Привет.       — Привет.       — Зачем ты её вернула? — спросила А.       Джейн попыталась отмахнуться. Сказать правду было бы унизительно. Хотя даже она сама не была уверена, что сделала это именно ради А. Может, ради того, что А олицетворяла.       — Мне она не нужна. Это был урок.       — А если я его не усвоила?       — Второй раз показывать не буду. Нам нужно провести границу и соблюдать её. Этот бессмысленный обмен ударами во вред нам обеим.       — Да, но это же весело.       «Весело? Так вот в чём дело?»       — Я не знаю, — тихо сказала Джейн. — Забирай, если хочешь. Но учти — нам нужно закончить, пока это не вышло из-под контроля.       — Почему ты такая зажатая?       — На случай, если ты не поняла, нас запросто могут убить или посадить за меньшую часть того, что мы вытворяем.       — Не надо, — резко бросила А во тьму. Вокруг по-прежнему бродили люди, оживлённо обсуждая генераторы, автоматические выключатели и ненадёжное управление зданием.       Она не коснулась Джейн, но шагнула ближе. Её дыхание было таким горячим и сильным, что от него вздрогнули мелкие пушковые волоски у уха блондинки. В темноте Джейн было проще — проще говорить с А, проще стоять рядом, проще скрывать дрожь, которую вызывало её дыхание.       — Я отлично осознаю этот факт, и не собираюсь, слышишь, не собираюсь зацикливаться на нём, — прорычала А. — И мне не нужно, чтобы ты отчитывала меня, как какая-то лицемерная старшая сестра.       — Ладно.       — Ладно.       — Просто… — Джейн крепче схватилась за верёвку, отстраняясь. Воздух вокруг стал менее наэлектризованным, и она наконец смогла вдохнуть. — Из чистого криминального товарищества призываю тебя быть осторожнее.       — И где же тут веселье?       Джейн не могла больше оставаться. Ноги сами несли прочь. В голове мерцало… или это свет снова мигнул.       Она взлетела по верёвке и скрылась в перекрытиях, пока ниже ничего не подозревающие гости продолжали обсуждать проблемы со светом, а рыжеволосая девушка хмурилась, глядя в потолок. Джейн бросила последний пустой взгляд вниз, на А, затем развернулась и, перепрыгивая с балки на балку, добралась до пожарной лестницы.       Она не остановилась, пока не убежала на пять кварталов.

***

      Она была ещё больше чем в миле от своего пентхауса, когда гарнитура издала тревожный сигнал.       — Олаф?       — Извини, что отвлекаю, Джейн, но на суперкомпьютер пришло сообщение.       — Как источник его отправил?       — Спам по почти всем манхэттенским адресам. Реклама карибского курорта. Данные зашифрованы внутри одного из изображений, маршрут проходит через сервера с непрослеживаемыми IP. Но когда мы прогнали шифровальный код, сомнений нет. Сообщение адресовано тебе.       — Почему ты так уверен?       — Потому что код расшифровывается как «Ледяная Королева» в бесконечной степени. Ты им очень нужна, — ответил Олаф.       — Что за реклама?       — Курорт Caneel Bay, остров Сент-Джон. Похоже, через две недели там проводится корпоративный ретрит, заодно слияние компаний.       — Компания?       — Seven Seas Trading. Покупают круизную линию.       — Гендир?       — Урсула Кэррол.       — Финансовое положение?       — Эквивалентно американской Fortune 100.       — Они не из Америки?       — Аффилированные, но штаб-квартира на Ямайке. Сделка проводится на территории США, что может помочь им с собственными юридическими тонкостями, если там что-то нечисто. Похоже, это крупнейшая корпорация Карибского региона. Обошла Sandals, Atlantis и прочие туристические холдинги, — связь оборвалась на секунду, пока Олаф обрабатывал новые данные. — Похоже, у них там серия внутренних конфликтов совета директоров. Финдиректор Тритон Кэррол пытается пропихнуть своих дочерей в управление.       — Но Урсула против? Она ему сестра или жена?       — Сестра. У него семь дочерей, плюс внуки, наследство будет дробиться. Это заморозит инвестиции…       — А Урсула делиться не любит. Компания на грани. Идеальный момент для удара… Что ещё?       — Это крупная работа, Джейн. Оценочный гонорар… ты ещё не бралась за такое.       — Примерно?       — От семидесяти пяти миллионов и выше.       Это её действительно поразило. Почти такую сумму она имела сейчас в том или ином виде. Но получить столько за один контракт? Если всё пройдёт хорошо, можно было бы ликвидировать активы, открыть легальные счета, уйти на покой. Начать всё заново. Научиться разговаривать с людьми.       Это было чертовски заманчиво.       — Заказ такого уровня… наверняка совместная операция, — сказала она. — Сумма делится на всех участников?       — Нет. Семьдесят пять для всех вовлеченных.       — Но ведь есть и другие участники?       — Да, Джейн, именно поэтому я и сообщил тебе первым делом.       — Кто они?       — Судя по всему, тот, кто рассылал сообщение, вызывает конкретных людей. Думаю, в деле будет четверо, может, пятеро. Джейн… А тоже им нужна.       Джейн застыла, как вкопанная, под жёлтым светом уличного фонаря. Она поправила ремень сумки на плече и обхватила себя руками.       «Вдох. Выдох. Повторить».       — Запусти три фантомных кода по исходящему сообщению. Отзеркаль айпишники NASA, чтобы никто не смог отследить.       — То есть… ты берёшься? — уточнил Олаф.       «Что, чёрт возьми, я делаю?»       — Да. Берусь.