Кровь и зеркала

Сайно, наконец сумевший дозвониться до друга, был просто в ярости. Он плевался ядом в трубку и трещал без умолку – "Ах, Кавех, как ты мог меня оставить! Да ещё и наедине с этим ужасным зверем, я ведь едва его убил! Я так за тебя волновался! Ох, и как же я намучался с отчётами! Какой же "секретаришка" мудозвон, я ему ебальник об стол расквашу!" – "шакал", безусловно, использовал другие выражения, гораздо более красноречивые, но смысл они имели примерно такой же – Кавеху, пускай и с трудом, всё же удалось разобрать его под десятиэтажным слоем мата. Хотя последнее предложение было передано почти дословно. Слушая рассказ из уст архитектора, Сайно был необычайно тих – видимо, достать звонками своего драгоценного Тигнари он ещё не успел. Когда Кавех, наконец, замолк, пересказывая все события почти столько же времени, сколько они вообще и происходили, "шакал" ещё несколько минут висел на телефоне не говоря ни слова, лишь постукивая пальцами по чехлу. — Знаешь, как только я с этим "несносным бывшим секретаришкой" познакомился, то решил, что у него эмоциональный диапазон меньше, чем у зубочистки. Тигнари меня, конечно, пытался убедить в обратном, мол у аль-Хайтама просто трудности с выражением эмоций и бла-бла-бла, но я особ не поверил в эту чушь. Не ну хотя какие-никакие эмоции у этого куска кирпича всё ж есть, у Нари как-то получается из него их вытягивать... Ну так вот, к чему я клоню – я когда узнал, какой там скандал этот тогда-ещё-реально-секретарь закатил, я полдня челюсть с пола поднять не мог! Всё ходил да на него таращился. И чё-то я всё ещё не понимаю, как это ты у него умудрился такую бурю эмоций вызвать, при этом даже лично не присутствуя. А после сегодняшней истории я всё больше убеждаюсь в том, что ты имеешь на него какое-то особенное влияние, – весь этот монолог Сайно протараторил почти на одном дыхании, и блондин едва уловил суть услышанного. – Ты с этим "секретаришкой" случайно раньше не виделся? В сердце у Кавеха проснулась какая-то подавленная давным давно тревога, объяснения которой он никак не мог найти. — Нет, не виделся, – промямлил архитектор. – Такого персонажа я бы точно запомнил. Он и сам уже не верил в сказанное. Ещё чуть-чуть, и эта странное чувство окончательно превратится в полномасштабное дежавю. Однако Сайно такое ответ, кажется, показался вполне убедительным. — Нет, эт всё равно как-то странно, – продолжало трещать в трубке. – С чего он так бросился тебя защищать... Сколько лет назад это там было? Ай, да хер с ним. В общем, "секретаришка" этот уж точно не моралист или гуманист какой-нибудь, чё он вскипел-то с этих документов? Мне это никак покоя не даёт. — Ну это же нарушение правил Академии, насколько я знаю, может поэтому? — Или вас связывает что-то ещё, но ты об этом не знаешь. Или не помнишь. — Сайно, ты в конспирологи записался или что? Прекрати пороть чепуху, – отрезал Кавех. Его друг впервые за все года их знакомства болтал так много, и это напрягало. – Что ты так взъелся-то на аль-Хайтама? — Ты его защищаешь что-ли?! – возмутился "шакал". – Мне, знаешь ли, больше не с кем обсудить мысли, которые меня уже который год терзают! – а вот и ответ на вопрос, почему монолог вышел таким долгим. — А Тигнари? — А он со мной аль-Хайтама не обсуждает. — ... — Ладно, бывай. Кавех так и остался стоять, пялясь пустым взглядом в экран. До чего же странный разговор.

***

О, Архонты, Сайно оказался прав. Снова. И почему Кавех никогда его не слушает? Аль-Хайтам действительно вёл себя странно. Весь прошедший месяц Великий мудрец заявлялся на дела, которые Сайно брал лично. "Шакала" настолько это всё достало, что он даже планировал перестать оформлять заявки официально, но что-то по итогу его остановило. Или кто-то. А Кавех был вынужден почти ежедневно выслушивать жалобы. — Как же он меня заебал, – шипел охотник, продираясь через кусты. Острые сухие ветви изрядно изодрали его плащ. – Шляется с нами постоянно, покоя не даёт, ещё и надоедливыми бумажками заваливает. — Он вовсе не к тебе придирается, сам же знаешь, – буркнул Кавех, идя следом. – У тебя всегда столько отчётов было, по должности положено, – блондин вскрикнул – под его ногами хрустнул какой-то сучок. — Да тише ты! Знаю я, что он за тобой бегает, но работать, когда у тебя над душой стоят, невозможно! – прикрикнул Сайно. Он наконец-то вылез из зарослей и облегчённо выдохнул. – Вот здесь. Впереди на пару километров так точно простиралось широкое поле, заросшее уже изрядно пожухшей высокой травой. Где-то вдалеке маячили верхушки деревьев. — Ты так и не объяснил, кого мы ищем. Я ничего так и не почувствовал. — Никого, – ответил "шакал". Он скинул плащ, постелил его на траве и сел. – Я просто пытаюсь позлить "секретаришку". Во смешно будет, когда он сюда заявиться, а тут ничего-то и нет. — Не вижу ничего смешного. Оба тут же обернулись в сторону говорящего. — Какого хера?! – Сайно от удивления аж подскочил. — Я шёл за вами с самого начала, – пожал плечами аль-Хайтам. – Если тебе мало моего внимания, мог бы сказать лично. — Никогда больше не пытайся шутить, – процедил охотник, снова усаживаясь на землю. Кавех чувствовал себя третьим лишним. Он переводил взгляд с друга на бывшего секретаря, который откуда-то вытащил книгу и как ни в чём не бывало принялся за чтение, и обратно. — Мы так и будем тут торчать? – осторожно спросил архитектор. — Лично меня всё устраивает, – Сайно демонстративно сложил руки на груди, явно не собираясь уходить. Аль-Хайтам промолчал. — Знаете что... Да пошли вы оба! – обиженно крикнул Кавех, широкими шагами направляясь к кустам, откуда они пришли. – Слушай, – начал "шакал", когда блондин скрылся в зарослях. – Прекращай эти свои кошки-мышки. Мы все – и ты сам в том числе, я уверен – сыты твоими брачными танцами по горло. Воплоти уже наконец в реальность то, что ты там выдумал в своей учёной башке. Великий мудрец резким движением захлопнул книгу. — Раз уж вы так просите, господин капитан Пятого Специального Отряда, я, так уж и быть, покончу с изучением объекта своего интереса и перейду сразу к активным действиям. — Кто-нибудь говорил тебе, что сарказм тебе не к лицу?

***

По крайней мере, у Кавеха прибавилось выходных – "к активным действиям" бывший секретарь таки перешёл – начал непосредственно участвовать в устранении нечисти, что злило Сайно аж до зубного скрежета. Поэтому "шакал", задолбавшийся наблюдать рожу Великого мудреца, а в добавок ещё и слушать его указания, стал брать одиночные дела значительно реже. К слову, за этот месяц, что аль-Хайтам стал (почти)полноправным участником их дуэта – хотя, теперь вернее называть это трио, но Сайно наотрез отказался признавать "секретаришку" и пытался вовсе его игнорировать – он не получил ни единой царапины. Всё-таки гордость его была задета не слабо. С другой стороны, выходными эти дни назвать было сложно – блондин, как никак, всё ещё архитектор, нужно работать. А отдохнуть он себе позволить не мог, ибо денежки утекают в никуда. Или в карманы другим архитекторам. И не то что бы Кавех был помешан на деньгах, просто для перебивающегося мелкими заказами самозанятого человека это был единственный способ жить в более-менее приемлимых условиях – ему едва хватало денег на оплату коммуналки и еду, и, если бы эта квартира не была единственным, что осталось от матери, блондин бы давным давно переехал в какую-нибудь студию полтора на полтора метра. Вот и сейчас Кавех корпел над проектом какой-то цветочной арки – и кому она понадобилась в ноябре, когда ежедневно хуярит такой ливень, что даже окна открывать не хочется – за которую получит примерно тысячу просьб о правках и две монетки моры. Вдруг где-то под завалами чертежей и ватманов – не то сейчас настроение, чтобы их разобрать – раздался звонок. Обычно Кавех выкручивал громкость рингтона на максимум – это единственный способ отыскать телефон, если он потеряется где-то в квартире. Сайно уже привык звонить по три раза подряд, ожидая, пока его друг отыщет мобильник где-нибудь в холодильнике – а ведь он даже и не помнил совсем, как там его оставил. Блондин встал со стула, отлипая наконец от чертежа, и стал шарить руками в бумажном аду, параллельно ругаясь себе под нос. По итогу телефон был довольно быстро найден под сваленными в кучу отбракованными экземплярами, от которых заказчик отказался две недели назад – Кавех всё ещё был зол, потому что убил на эти чертежи кучу времени. На экране высвечивался незнакомый номер. Архитектор пробежался взглядом по цифрам, и те оказались смутно знакомыми. Он никак не мог вспомнить, где их видел, но всё же решил принять звонок. — Алло? — Здравствуйте! Это господин Кавех? – из трубки донёсся звонкий женский голос. — А... да. — Вас беспокоят из секретариата Академии... О. Так вот, где он видел этот номер. — ...господин Великий мудрец назначил вам аудиенцию. Кавех упал обратно на стул. — К... когда? – удивлённо пискнул он. — Сегодня в 15:00. Прошу прощения за беспокойство, – девушка повесила трубку раньше, чем архитектор успел открыть рот. — Какого чёрта... – пробормотал он, поднимая взгляд на настенные часы.

***

Кавех заявился в Академию мокрым с головы до ног. Вода ручьями стекала прямо на пол, и недовольным взглядом его успели наградить уже, как минимум, три уборщика. Прибавлять им работы архитектор цели не имел, просто аль-Хайтам додумался предупредить об аудиенции – причём даже не лично – всего за час до её начала, и Кавех, собирающийся впопыхах, совсем забыл захватить зонт. Ну ничего, господин Великий мудрец определённо будет рад, когда большая и красивая лужа украсит пол его кабинета. От этой мысли блондин даже немного улыбнулся. Он с ноги распахнул резную деревянную дверь кабинета и вальяжно прошествовал по зелёному ковру, который тут же потемнел от влаги, прямо к столу, расположившемуся посреди комнаты в окружении разнообразных шкафов и стеллажей. — Какая безвкусица, – язвительно заметил архитектор, проходясь взглядом по абсолютнейше кошмарным аляпистым вазам и катастрофически уродливым салатовым шторам, и близко не попадающим в цвет ковра. — Очень признателен за то, что поделился со мной своим авторитетным мнением, но оно меня совершенно не волнует. — Мог бы хотя бы притвориться, что тебе не плевать. Ради приличия. — Не вижу смысла врать, – отрезал аль-Хайтам, перебирая ворох каких-то бумаг. – Я пригласил тебя не за этим. — В тебе что, жилка красноречия проснулась? – фыркнул Кавех, опираясь руками о край стола. Пара каких-то документов оказались безвозвратно испорчены влагой. – Кстати об этом, наш многоуважаемый господин Великий мудрец настолько занят, что не потрудился лично сообщить об аудиенции. "Секретаришка" и бровью не повёл на учинённый гостем беспорядок. — Я поручил уведомить тебя секретариату, – возразил он, вытягивая из-под рук архитектора пострадавшие бумаги. — Ага, за час до самой аудиенции. — Я просто пользуюсь твоей пунктуальностью, – скомканные листы отправились в урну под столом. – Оказавшись в такой ситуации, твой паникующий мозг не встанет перед выбором "идти или не идти", а заставит тебя спешно собираться, чтобы успеть вовремя. Архитектор поражённо распахнул глаза. — И откуда ты это знаешь? – голос предательски дрожит. — Наблюдательность, – коротко отвечает аль-Хайтам. – И немного размышлений. "Разве за этот месяц была хоть одна ситуация, из которой можно сделать подобный вывод?" – Кавех судорожно перебрал в памяти все последние дела, на которых присутствовал Великий мудрец, но ничего подобного не вспомнил. — Иногда у меня появляется ощущение, что ты знаешь меня по меньшей мере всю жизнь, а я тебя впервые вижу, – блондин попытался выдавить из себя самый уверенный тон, на который только был способен, но, судя по лицу аль-Хайтама, особым успехом сие действие не увенчалось. – Скажи честно, ты за мной следишь? – почему-то добавляет он. И попадает в точку. На секунду в зеркальных глазах появляется такая всеобъемлющея паника, что становится не по себе. Ни один мускул на безраличном лице, как и всегда, не дрогнул, но этот взгляд выдал бывшего секретаря с потрохами. — Чушь, – ровно произносит он. Следущая реплика сквозит раздражением, искусно прикрывающим подступающую к горлу тревогу – Кавех каким-то совершенно невообразимым образом это чувствует. – Можем мы перейти к тому, ради чего я тебя пригласил? Во-первых, что это за "пригласил"? Причём снова. Во-вторых, почему это аль-Хайтам соскакивает с темы? Архитектор, конечно, такой невероятной наблюдательностью как у Великого мудреца не обладает, но уж точно не идиот – за это время он успел уяснить, что "секретаришка" – человек, чьим терпением и умением вести диалог, всегда оборачивая его в свою сторону, можно сворачивать горы. Вывод напрашивается сам собой – Кавех уже его раскусил, и аль-Хайтам неиронично боится последствий. — Валяй, – лениво ответил блондин, складывая руки на груди. Визави положил на стол перед ним какой-то документ и с глухим стуком опустил рядом ручку. Архитектор впился взглядом в строки. — Ты издеваешься сейчас?! – взвизгнул он. — А похоже? – "секретаришка" выдавил из себя некое подобие хитрой ухмылки, которая больше походила на оскал. Кавех поймал себя на мысли, что любое проявление эмоций на этом бесстрастном лице – и таких же глазах – доводит его до дрожи. Причём не самой приятной. – Ты согласен или нет? — Шанса отказаться, как я понимаю, у меня нет. — С чего ты взял? — Если быть честным, особого доверия твоя персона у меня не вызывает. Аль-Хайтам фыркнул. — А Академия вызывает? Архитектор тупо уставился в договор о приёме на работу, перечитывая условия и параллельно размышляя над ответом. — Ну... да. — Тогда и по поводу меня не должно быть никаких сомнений. — Тигнари был прав насчёт твоей конченой логики, – с мученическим вздохом ответил Кавех, беря ручку и зажимая колпачок в зубах. Великий мудрец и бровью не ведёт. – Ладно, я согласен. Но только если ты ответишь на один вопрос. "Секретаришка" заинтересованно вздёргивает бровь. — Задавай. — Зачем ты это делаешь? Предлагаешь мне работу в смысле, – блондин на секунду прерывается, оставляя на документе размашистую витиеватую подпись. – Ну вот не похож ты на сердобольного человека, которому вдруг стало жалко бедного архитектора, который едва сводит концы с концами, – договор снова оказывается в руках аль-Хайтама вместе с ручкой. — Есть две причины. Первая – справедливость. Ты делаешь как минимум 40% работы за Сайно, а в ответ получаешь только пресные анекдоты, – бывший секретарь растолкал по сторонам кипы бумаг, освобождая место на столе. – Второе – твоя ценность в качестве сотрудника. Этот тезис, я считаю, в пояснении не нуждается. — Это что, завуалированный комплимент? — Чушь. — Ты другие слова-то хоть знаешь? Аль-Хайтам странно косится на него исподлобья. — Нет, я не намекаю, что хочу услышать часовую лекцию по поводу твоего словарного запаса, – Кавех демонстративно разворачивается, устремляясь в сторону выхода из кабинета. – До свидания, – едко бросает он, громко хлопая дверью. — До встречи, – долетает из помещения. Блондин оборачивается через плечо и несколько минут буравит взглядом инициалы Великого мудреца, прежде чем уйти.