Кровь и зеркала

Кавех нервно мнётся перед дверью комнаты отдыха. Ему всё ещё кажется странной идея устраивать вечеринку в честь дня рождения аль-Хайтама, заведомо зная, что тот не придёт. Особенно, блять, тащить спиртное в Академию. В рабочий день. Серьёзно, в чём проблема выбраться в ресторан или хотя бы кафе, которых на улицах города пруд пруди? Эта нелепая традиция, как оказалось, зародилась ещё тогда, когда Хайтам, едва выпустившись из всё той же Академии, устроился в неё на работу, оказавшись вместе с Тигнари у истоков Пятого Спецотряда. Должность секретаря он занял только спустя несколько лет, а Великим мудрецом и подавно пару годиков назад, когда закопался в старые отчёты и умудрился добиться увольнения Азара. Нилу сказала, что аль-Хайтам даже пытался засудить бывшего руководителя, но доказательств не хватило, хотя он, вроде как, это идею до сих пор не оставил, продолжая упрямо искать подтверждение своим обвинениям. За всё время существования традиции "секретаришка" так не разу и не заявился на вечеринку, и все просто смирились, сделав одиннадцатое февраля очередным поводом для внепланового локального корпоратива. Не сказать, что Кавеха особо радовала мысль наебениться в день рождения... друга..? но Тигнари очень настойчиво упрашивал его прийти. И он пришёл. Брюнет, уже находясь слегка подшофе, отлип от Сайно – так-так, что он уже пропустил? – и заключил друга в крепкие объятия. — Итак, нам предстоит серьёзный разговор, – пригрозил пальцем Тигнари. — Я не думаю, что это хорошая затея... — А ну тихо! – брюнет стянул с соседнего столика полупустую бутылку вина и бокал. – Пей. Для храбрости. Тебе пригодится. — Ты чего удумал? – возмутился архитектор, но напиток, всё же, взял. — Сейчас ты заканчиваешь эту бутылочку, резво бежишь в магазин, хватаешь там тортик да чего покрепче и быстренько валишь к Хайтаму. Кавех чуть не поперхнулся. — Тигнари, ты... Ты в адекватном состоянии сейчас? — Абсолютно. — Хорошо, другой аргумент. Ты обещал не вмешиваться в наши с Хайтамом дела. — Я и не вмешиваюсь, – пожал плечами Тигнари. – Просто устраиваю своему другу нормальный праздник. — Общение с Сайно плохо на тебя влияет. — Чушь какая. Я знаком с ним шесть лет, и что-то как-то не видно. Блондин тяжело выдохнул, возвращая брюнету пустую бутылку. Бокал не понадобился, но отдать его тоже пришлось. — Только не говори, что ты сейчас выгонишь меня с вечеринки. — Насколько я помню, ты особо не горел желанием сюда идти, что, вообще-то, странно, но я подумаю об этом позже. И да, я не могу тебя выгнать, поэтому... – Тигнари махнул рукой куда-то в сторону, и рядом с ним тут же материализовался "шакал", вытолкавший Кавеха за дверь с искренним сожалением и презрением во взгляде – даже в такой момент на аль-Хайтама дуется! – Только не забудь потом отписаться, как всё прошло! Архитектор так и застыл уже в коридоре, тупо пялясь на резную дверь. Блять, когда нибудь он определённо сорвёт этот кусок дерева с петель и забьёт Тигнари до смерти. Или Сайно. А вообще, желательно, обоих.

***

Кавех поднимается по лестнице. Почему, если можно воспользоваться лифтом? Наверное, чтобы оттянуть момент. В руках пакет из магазина с карамельным тортом и бутылкой виски средней ценовой категории, а в голове – пчелиный рой тревожных мыслей. Откуда эта непонятная тревога взялась, конечно, выяснить так и не получилось, даже простояв минут десять, сверля взглядом тяжёлую дверь в подъезд. Особых причин для волнения не было – он уже приходил к Хайтаму домой, и всё заканчивалось хорошо. И хрупкое равновесие в их взаимоотношениях даже как-то поокрепло, хотя прошёл почти месяц, а ту историю с прошлым обсуждать никто не спешил. Как и действия Тигнари, хотя оба понимали, к чему тот вёл. И, честно говоря, продолжает вести, пускай и менее навязчиво. И что не так в этот раз? То, что у архитектора с собой не лёгкое пиво, а крепкий виски? Ну а чего он, собственно, боится? Того, что четыре с половиной месяца это мало для такого развития отношений? Возможно, всё действительно развивается довольно... быстро? Да не сказать, что быстро, наоборот как-то постепенно даже... Или Кавех просто себя накручивает. Снова. Да разве ж произойдёт что-то плохое, если сейчас он постучит в эту дверь, они тихенько отпразднуют, а потом... А что потом? Додумать блондину, к счастью или к сожалению, не дают. Хайтам открыл поразительно быстро – стучать пришлось всего минуты три. Прогресс, ничего не скажешь. — Добрый вечер. Позволь спросить, что ты здесь делаешь. — Меня выгнали. С вечеринки. С днём рождения кстати. Аль-Хайтам и бровью не повёл, будто знал, что так и будет. Очевидно, понимал, что Тигнари не упустит такую возможность. — Даже без подарка? — Сойдёт, если скажу, что твой подарок – это я? Ладно-ладно, просто Тигнари сказал, что ты не празднуешь, и... — Ты серьёзно запоминаешь, что он про меня рассказывает? — Ну... да? И вообще, он не только про тебя говорит. Ну, например, я помню, что Скарамуш регулярно ставит рекорды в какой-то онлайн игре. Хайтам усмехнулся, и, видимо, решив, что последняя реплика в ответе не нуждается, жестом пригласил гостя войти, предварительно забрав пакет из его рук. — Дай угадаю, опять Тигнари посоветовал? – донеслось уже из кухни. — Хуже, – ответил Кавех, стягивая ботинки. – Он затащил меня на вечеринку, заставил выпить "для храбрости" и выпер, наказав купить вот это всё и пиздовать к тебе, – закончил говорить архитектор, уже наблюдая, как хозяин квартиры режет торт. — Он уже даже не пытается скрывать свои намерения. — Пфф, да что там, почти месяц назад мне удалось подловить и вывести его на чистую воду, а заодно выбить обещание, что он больше не будет лезть... не в своё дело, – фраза "в наши отношения" показалась Кавеху слишком громкой, и он запнулся. Аль-Хайтам, очевидно, заметил заминку, но спрашивать не стал. Блондину стало как-то совсем неловко. Вот она, та самая тема, которой он боится до трясучки. Почему? Наверное потому, что сам не может объяснить себе, что чувствует. Или не чувствует... Почему, блять, это всё так сложно? У него ведь никогда не было проблем ни с чувствами, ни с эмоциями, да даже прежние влюблённости не вызывали настолько... щекотливые? да, пожалуй, именно так – щекотливые ощущения. Это всё из-за ожиданий Тигнари? Или потому, что Хайтам – частичка того самого прошлого, от которого он так упорно бежит? — Кавех. — А? – архитектор в недоумении поднял голову. — Ты витаешь в облаках. — О... извини. — Честно говоря, я тоже считаю это... непростой темой. Аль-Хайтам что, телепат? Какие ещё невероятные таланты у него обнаружатся? От удивления Кавех так и упал на стул. Блять, откуда рядом взялся стул? Тут же ничего не было. — С чего ты... с чего ты взял, что я об этом думаю? — А о чём ещё ты мог думать, если мы буквально только что об этом и говорили, – вопреки всему, Хайтам не смотрел на него как на идиота, а только придвинул уже наполненную рюмку. — Ладно, признаю, ты прав, – вряд-ли это звучало уместно, но пьяный Кавех – катастрофа едва ли не вселенского масштаба, потому что он начинает нести такую ахинею, что в какой-нибудь психушке пациенты локти от зависти кусают... И снова его понесло! Если эта чушь даже в мысли проникает, что же выходит через рот... А ведь это всего лишь полбутылки вина! Что же начнётся после виски? Даже представить страшно. Представлять, однако, не пришлось. Архитектор осилил только одну рюмку, зарёкшись больше не пить что-либо крепче портвейна, и принялся за торт, чтобы хоть как-то перебить эту адскую жижу. Аль-Хайтам же, настолько нервно дёргающий бровью, что даже Кавех заметил, почти залпом выпил четыре, и находился после этого невероятно весёлого приключения явно не в лучшем состоянии. Сколько времени они вот так сидят на кухне и пялятся друг на друга, не знал решительно никто, но учитывая то, что за покупками накануне блондину пришлось тащиться в круглосуточный, так как остальные магазины уже закрылись, а цены на такси взлетели до каких-то сумашедших чисел, было уже явно за полночь. Вопрос в другом – какого хера Хайтам не спал в такое время? Они о чём-то говорили, но архитектор уже раз десять за последние... полчаса? успел потерять нить диалога, и то только потому, что его собеседник сам несколько раз не мог понять, что вообще несёт. — Кстати о глупостях... – ну да, конечно, Кавех опять витает в облаках и нихуя не понимает, о чём они вообще дискутируют. – Ты сильно разозлишься, если я кое-что сделаю? Кое-что очень глупое. — Ну это зависит от того... от того, что именно ты собираешься сделать. — Тогда пообещай, что не будешь возмущаться после того, как я это сделаю... — Хайтам, ты в курсе, что в состоянии ал... а... алкогольного опьянения ты становишься полнейшим идиотом? — Да. Так ты обещаешь? – вообще непонятно, как этот бухой в зюзю мужчина перед ним умудряется довольно складно составлять слова в предложения, в то время как сам архитектор стопорится на простейших репликах. — Ладно... обещаю. Почему Кавех согласился? Да хуй его, собственно, знает. Пожалел ли он об этом впоследствии? Определённо нет. Потому что аль-Хайтам, едва держа себя в вертикальном положении, встал со стула и, опираясь рукой о стол, поцеловал его. Прям по-настоящему. Вылизывая губы и кусаясь. Ладно, стоит отдать Тигнари должное, все те страдания и мечтания того стоили. Блондин с трудом отлепил удивлённого Хайтама от себя и встал сам, к счастью, довольно уверенно. Ну уж нет, этому неопытному желторотому мальчишке он командовать не позволит. И плевать, что разница у них всего два года. Опыта в любовных похождениях у старшего всё-таки побольше, и дело даже не в возрасте. Тарелки, рюмки мгновенно оказываются отодвинуты в сторону, а опешивший аль-Хайтам – на столе. Он, честно говоря, особого сопротивления не оказывал, хотя высказаться пытался. Не получилось – его умело заткнули поцелуем – глубоким, жадным, с привкусом карамели – пока руки – как свои, так и чужие – путались в волосах, гладили скулы, шею и всё, до чего дотягивались. Кавех опустился ниже, к ярёмной вене, продолжая выцеловывать каждый сантиметр. Хайтам ощутимо дрожал, цепляясь за пушистые светлые волосы, как утопающий за спасательный круг. — Кавех... – прошептал он, почти срываясь на стон, отчего архитектора словно током прошибло. Он мгновенно отрезвел – по крайней мере, по ощущениям – и тут же отстранился, предварительно слизав кровь, побежавшую из ранки на шее. — Прости, я... – пролепетал блондин, смотря прямо в широко распахнутые изумрудные глаза напротив. От былой тревоги не осталось даже воспоминания. — Я не в этом плане... то есть... – запинающийся от волнения аль-Хайтам, оказывается, очень приятное зрелище. Однако столь интимный момент был безвозвратно испорчен зазвонившим телефоном. Прекрасно! Настроение улетучилось мгновенно. Завтра Кавех лично задушит того, кто посмел не то что потянуться к мобильному, так ещё и набрать номер в такое время. А пока оставалось только юркнуть в сторону и, бегло взглянув на имя будущего трупа, протянуть телефон его хозяину, который не успел и слова вставить. — Это Тигнари. Лучше ответь. Он не станет звонить посреди ночи по пустякам. Хайтам послушно принял звонок. Хотя, оглядываясь назад и принимая во внимание возможный исход той ночи, лучше бы он этого не делал. — Да. Что случилось? – он подорвался с места настолько резко, что едва не опрокинул стол. – Ты шутишь сейчас?! – разговор продолжился уже в коридоре. – Я сейчас же приеду, только... — Никуда ты не едешь! – Кавех вырвал из рук аль-Хайтама, который уже пытался натянуть ботинок, мобильный и сам обратился к брюнету. — Алло, Тигнари? Он никуда не едет, слышишь? Что? Да он бухущий в хлам, какой смысл? Эй, что у вас там? Алло..? – блондин упёрся взглядом в список контактов. – Да что там произошло?! — Ты не хочешь этого знать. — Почему я снова слышу от тебя эту фразу?! – архитектор подал ему руку, помогая подняться. — Если я расскажу, то ты уже сам туда рванёшь. Они разберутся. Я надеюсь. Учитывая то, что они и сами явно не в самом адекватном состоянии. — ... — Кавех? — Я... Честно говоря, вообще не понимаю как реагировать на... на это всё, поэтому давай просто пойдём спать и обсудим произошедшее завтра? Аль-Хайтам вздохнул настолько тяжело, что архитектору мгновенно стало не по себе, но всё-таки согласился. Блять, во что по итогу превратился этот вечер?

***

Утро выдалось по-настоящему счастливым. И вовсе не потому, что Кавех проснулся в чрезвычайно крепких чужих объятиях, нет, просто оказалось, что этой ночью полиция наконец прижала шайку Азара, достав, ко всему прочему, доказательства их незаконной подпольной деятельности. Пришлось, конечно, подскочить ни свет ни заря, наспех собираться, борясь с тошнотой и головной болью, но это всё мелочи по сравнению с тем, что им так и не удалось ничего нормально обсудить. Даже до нормального завтрака не дошло, что уж говорить о разговорах, требующих огромных моральных сил, которых попросту не было. Как и физических, впрочем. Допросы, свидетельские показания, объяснения ситуации... одним словом, жутчайший стресс и нервотрёпка. Особенно для Кавеха, который был всецело занят другими мыслями. Вот кто они теперь с Хайтамом друг для друга? Друзья с привилегиями? Любовники? А что он сам об этом думает? Хуй пойми, честно говоря. Ещё и возможности спросить напрямую нет. Не стоит забывать и чувство вину за столь резко оборвавшийся вечер... то есть ночь. Требования вспомнить не самый приятный опыт общения с Дори, которая, как оказалось, во всей это заварушке была лишь жадным до денег инвестором, не упустившим возможность посидеть на шее у Азара, вытрясая из него дополнительные деньги за работу в Академии, на которую она была устроена "по доброте душевной" без какой-либо образования в этой области, никак не помогли, только подлили ещё масла в огонь. Нет, даже не огонь, а пылающий на территории нескольких гектаров лесной пожар! В общем, выползая к концу дня из полицейского участка, Кавех был полностью лишён каких-либо сил. Даже заставить себя думать не получалось. Он кое-как доковылял до одинокой скамеечки у такого же одинокого дерева, и так и остался сверлить пустым взглядом небо на часа так два, пока над ним не нависла уже знакомая пепельная макушка. — Ты как? – неуверенно спросил аль-Хайтам. С такой интонацией... поразительно! Как будто его не, откровенно говоря, пытали двенадцать часов подряд! Хотя, по побледневшему лицу и чернющим мешкам под глазами вполне можно догадаться. — Отвратительно, – выдавил блондин, соскальзывая со скамейки всё ниже. Хайтам резко схватил его под рёбра и поставил на ноги, отчего архитектор, неуклюже качнувшись, упал прямо ему в объятия. – Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? Завалиться в тёплую кроватку, включить какую-нибудь сопливую мелодраму и зацеловать тебя до смерти. — Даже не собираешься обсуждать, кто мы друг другу? – блять, это парень реально телепат! Либо Кавех – открытая книга, которую даже пятилетний ребёнок осилит. — Я думаю об этом весь блядский день, и, честно говоря... теперь понимаю, что мне абсолютно похуй. — Хорошо. Тогда поехали домой, – усмехнулся аль-Хайтам. Кавех с явным удивлением отлип от чужого плеча и пристально посмотрел в изумрудные глаза. — Что ты имеешь ввиду под словом "дом"? – ответа он уже не получил, оказавшись утянутым в сторону машины. Да и имеет ли это значение? Ведь постройка может быть просто кучей брёвен на участке земли, но родной дом не может существовать без обитателей - близкие люди превращают просто здание в место, где горит родной очаг.