О недостатках заклинаний перевода

Городок, в который Гарри приехал, называется Nuée-sur-le-Lac. Он расположен в Верхних Пирене́ях на юге Франции, недалеко от испанской границы. Перед приездом, Гарри проверил значение слова nuée — «грозовая туча» или «стая птиц» — и может заключить, что городок, должно быть, назван в честь птиц, потому что небо абсолютно чистое, ясное и голубое. Городок выглядит как будто не видел ни единого облачка за всю свою историю. Как и Хогсмид, Нуэ — единственное полностью магическое поселение во Франции, но, по мнению Гарри, он превосходит своего английского собрата во всех отношениях. Озеро, окружённое горами со всех сторон, широкое и спокойное, и настолько изумительно чистое, что сквозь его синюю глубину видны камни и подводные растения. У подножия холмов вдоль всей кромки воды примостились домики всевозможных форм, построенные в средневековом стиле. Некоторые из них расположены опасно высоко, некоторые — покрыты соломенными крышами, а кое-где простираются доки с пришвартованными лодочками. Всё это напоминает ему картинку из тех маггловских календарей, которые тётя Петунья любила покупать. Стоя на перроне и наслаждаясь видом, Гарри осознаёт, что это, возможно, самое прекрасное и безмятежное место, которое он видел. По правде говоря, он не так уж и много видел в этом мире, но почему-то Гарри убеждён, что легко мог бы провести здесь остаток жизни. День жаркий, и хотя ещё даже не полдень, футболка уже прилипла к спине от пота. Пока другие пассажиры снуют по перрону, направляясь либо к зданию небольшого вокзала, либо в сторону дороги, Гарри отходит в тенистый уголок, ставит сумку на землю и садится на одинокую скамейку, продолжая любоваться пейзажем. На вершине одной из близлежащих гор он различает величественный силуэт Шармбатона. Его высокие, изящные башни из светлого камня, кажется, касаются самого неба. Ему обещали, что его встретят и помогут добраться до школы, и всю поездку от Лурда он пытался унять дрожь в руках, отчаянно надеясь, что это будет не Снейп. Наконец, он сумел убедить себя успокоиться, потому что это было действительно маловероятно. Уроки начнутся только через три недели — он, скорее всего, очень занят. Не то чтобы он согласился прийти, даже если бы был свободен. И всё-таки какая-то крохотная часть Гарри надеется, что это будет именно он. Правда, он сам не уверен почему: оттого ли, что ему не терпится увидеть мужчину, или оттого, что он хочет покончить с этой неловкой ситуацией как можно скорее. Он решил, что не будет упоминать о том, что произошло в их последнюю встречу, и вообще не станет поднимать эту тему, если Снейп не заговорит первым. Он также решил избегать мужчину настолько, насколько это будет возможно, не выказывая обиды или равнодушия. Он собирался вести себя так, будто вся эта любовная чепуха осталась позади, как будто это не он думал о Снейпе почти каждый день все эти шесть лет. Гарри закрывает глаза и делает несколько глубоких, размеренных вдохов. «Медленно, пять секунд вдох, пять — выдох», — тихо говорила ему Орели в темноте, гладя по спине, когда он задыхался. Здешний воздух очень отличается от парижского: он густой, наполненный ароматами лета, чистыми и сладкими. Здесь всё будет иначе, по-новому. Это его шанс на новое начало. Он больше не будет блуждать. И он не позволит Снейпу разрушить это для него — он и так уже разрушил достаточно. На перроне почти никого не осталось, и Гарри начинает задаваться вопросом, не забыли ли о нём. Он решает подождать ещё немного, а потом — узнать на станции, может ли кто-нибудь подвезти его до школы. А пока он зажигает сигарету и молча курит, глядя на озеро. Из близлежащих зданий, которые выглядят как магазинчики и пекарня, слышен гул голосов. Откуда-то доносится восхитительный запах еды, и у Гарри начинает урчать в животе. — Гарри! — раздаётся голос, и он мгновенно вздыхает от облегчения, потому что это не Снейп. Определённо нет. На долю секунды он убеждён, что перед ним стоит Флёр. Но мираж быстро исчезает, и он внезапно понимает, кто перед ним, потому что, если это не Флёр, то это может быть только один человек. — Габриэль? — спрашивает он, хотя уже нет ни малейшего сомнения. Её волосы гораздо короче, чем у сестры, — они едва касаются плеч, и серебристый блонд выделяется ещё отчётливее на фоне очаровательного загара девушки. Её глаза больше и не такие яркие, как у Флёр, и конечно же, лицо гораздо моложе. На ней очень короткие джинсовые шорты и блузка без рукавов. В последний раз Гарри видел её на свадьбе сестры, когда Габриэль Делакур было одиннадцать лет, и она покрывалась румянцем при виде его. Сейчас она широко улыбается без следа прежней застенчивости, и явно очень рада его видеть. Гарри обнаруживает, что улыбается в ответ. Он тушит то, что осталось от сигареты, и поднимается, чтобы поприветствовать её. — Извини, я немного опоздала, — говорит она по-английски практически без акцента, целуя его в обе щеки и заключая в крепкие объятия. — Искала, где можно незаметно припарковать мою машину, и мне пришлось идти оттуда пешком. — Твою машину? — ошеломлённо переспрашивает он, отключая заклинание перевода. — Я всё объясню, — смеётся она. — Ты голоден? Ты уже обедал? — Ничего не ел с самого утра. Умираю с голоду, — теперь, когда волнение ушло, в нём проснулся зверский аппетит. Пока никакого Снейпа… Может, для него ещё есть надежда… — Мы могли бы пообедать в городке, если ты не против? — предлагает Габриэль. — О, да! Отличная идея! Он подхватывает свою сумку — на вид совсем небольшую для того, кто приехал почти на год, но на самом деле в ней умещаются сотни сжатых книг, одежда и целая куча вещей под действием облегчающих чар. Они идут вдоль озера, туда, где грунтовая дорога превращается в мощёную камнем улицу, в направлении маленьких магазинчиков, шума и восхитительных ароматов. — Так у тебя есть машина? — снова спрашивает он. — Это подарок на день рождения от Флёр, — объясняет Габриэль. — Мистер Уизли зачаровал её для меня. Она полностью работает на магии, ей не нужен бензин. — Она летает? Габриэль звонко смеётся, и сердце Гарри невольно делает кульбит. Приходится напомнить себе, что в Габриэль течёт кровь вейлы, и если ему удастся не выставить себя перед ней полным идиотом, это будет достижение. — К сожалению, нет. Это простая старая машина. Мы с лучшей подругой давно хотели отправиться в такое путешествие, как в фильмах. Мы провели месяц, разъезжая по Испании и Португалии. Это было великолепно. Мне очень нравится водить, и я решила, что когда вернусь в школу, привезу машину сюда. В горах есть парочка красивых мест, куда можно заглянуть. И раз я уже больше не студентка, то могу поехать, куда захочу. Габриэль указывает на небольшое здание с террасой, где прямо на улице расставлены деревянные столики. — Это чудесный ресторанчик с традиционной французской кухней, — говорит она. — Тебе подходит? Мне ужасно хочется киш. — Идеально. Они проходят к столикам и выбирают место с живописным видом на озеро. Рядом сидит пара средних лет и ест что-то, очень похожее на coq au vin — петуха в вине. Когда подходит официантка, Гарри снова активирует заклинание, чтобы понять перечисление блюд дня. Но как только им приносят воду и оставляют наедине с меню, Гарри тут же его выключает. Из зала доносится голос Далиды — по радио крутят «Gigi l’amoroso», — и сердце Гарри сжимается от ностальгии. Что ж, по крайней мере, живя с Клеманс, он научился разбираться во французской музыке. — Кстати, а что ты здесь делаешь? — спрашивает он Габриэль, которая никак не может выбрать между двумя видами киша. — Не то чтобы я не рад тебя видеть, но разве ты не закончила школу? — Я буду работать ассистенткой профессора Снейпа в этом году, — с гордостью сообщает она. Гарри тут же опускает глаза, уткнувшись в меню. — О, — выдавливает он через мгновение, жалея, что не может разделить её энтузиазм. — Ты же знал, что он работает учителем здесь? — осторожно спрашивает она, и Гарри чувствует на себе её изучающий взгляд. — Я узнал только пару дней назад, — признаётся он, внимательно разглядывая меню и пытаясь понять, чем крок-месье отличается от крок-мадам. — Мне показалось, что вы с ним не очень ладите, — тихо замечает Габриэль. Наконец он поднимает на неё взгляд, но она смотрит на своё собственное меню. — С чего ты взяла? Она улыбается той вежливой улыбкой, какой обычно улыбаются люди, которые не хотят задеть твои чувства. — Он был не в восторге, когда узнал, что тебя взяли на работу, — сообщает она, и Гарри подозревает, что «не в восторге» это явное преуменьшение. — Но ты не волнуйся, — добавляет она, откладывая меню. — Думаю, он уже остыл. Он попросил твои учебные планы и после этого перестал возмущаться. Кажется, он был впечатлён. А его не так уж и просто впечатлить. — Это точно. Официантка возвращается, и они оба заказывают вишисуаз — луковый суп-пюре — на первое, а на второе Габриэль выбирает киш лорен, а Гарри решается попробовать крок-месье. — Твои планы и правда блестящие, Гарри, — добавляет Габриэль, когда они снова остаются одни. — Я не могу поверить, что ты выбрал Биссета для шестого и седьмого курсов. Ты же знаешь, что его изучают на уровне бакалавриата? Я видела несколько занятий, посвященные его методам защиты, когда просматривала программы университета в Перудже. Обычно учителя не выходят за рамки пособий Комтуа на протяжении всех семи лет, но ты оставил его учебник только для среднего уровня, если я правильно помню? — Да, для пятого курса. Он хорошо подходит для подготовки к СОВ. Я знаю, что в Нюрнберге тоже учат по пособиям Биссета. Кстати, у тебя очень хороший английский. Гораздо лучше, чем у Флёр. Габриэль фыркает. — Не слишком-то сложно быть лучше, чем Флёр, в языках. Я подумывала поехать в Англию после школы. В Йоркском университете есть хороший факультет зельеварения, поэтому я взяла английский факультативом при первой же возможности. Но я уже не уверена, — добавляет она задумчиво. — Думаю, я могу попробовать Институт Фламеля. Я ведь много занималась алхимией. Во всяком случае, так много, как могла: в Шармбатоне это всего лишь факультатив. И на него отведено не так много часов, как мне бы хотелось. Но пока что должность ассистентки — это идеальный вариант. Даёт мне время всё обдумать, понимаешь? К тому же, мне зачтётся это как практика при поступлении в университет. — Ты думаешь, это будет проблемой, что я не говорю по-французски? — нерешительно спрашивает Гарри. Габриэль делает большой глоток воды, прежде чем ответить. — Мадам Максим знает об этом, и она всё равно тебя наняла. Думаю, она считает, что заклинания перевода достаточно хороши. У нас и раньше были профессора, которые использовали их, хотя они не преподавали на постоянной основе. — Для разговоров этого хватает, но я немного волнуюсь за эссе. Я знаю, что орфография влияет на оценку, и не думаю, что смогу исправлять орфографические ошибки. — Ассистенты помогут тебе. Это входит в их обязанности. Разве мадам Максим тебе не объяснила? — Это упоминалось в документах, которые мне прислали, но я думал, что наверное смогу обойтись без… — начал Гарри. — О нет, Гарри, — Габриэль тут же перебивает его, качая головой. — Ассистенты тебе необходимы. Без них ты просто не справишься. Тебе положено два ассистента, это заложено в бюджет. И даже если попросишь третьего, в этом не будет ничего необычного. Преподавать в Шармбатоне — огромный труд. Здесь всё не так, как в Хогвартсе. Классы гораздо больше. Гарри замирает. — Насколько больше? Мне прислали кучу брошюр и прочего, но у меня не было времени всё это просмотреть. Я был занят планами. — Ну, зачисление в Шармбатон происходит на конкурентной основе. Школа принимает только восемьдесят студентов в год, всего получается пятьсот шестьдесят. Факультетов, как в Хогвартсе или других школах, здесь нет. Чтобы учителям было проще, каждый курс делится на две группы, А и Б, так что у тебя будет примерно сорок учеников в классе. — Сорок? — давится воздухом Гарри. — Не переживай, именно для этого и существуют ассистенты. Ты даже не заметишь, что студентов так много. Шармбатон работает по принципу университетов. У каждой группы раз в неделю проходит одно теоретическое занятие, а потом — одно практическое. С первого по пятый курс ты ведёшь только теорию, а твои ассистенты берут на себя практику: помогают студентам с домашними заданиями и разбирают заклинания, с которыми у учеников возникают трудности. Они также будут проверять эссе, которые ты задаёшь. Ты должен быть доступен несколько часов в неделю, на случай если студентам нужно будет задать вопросы тебе лично. В классы уровня ЖАБА отбор строгий — туда попадает только сорок лучших студентов, поэтому у тебя будет только одна группа шестикурсников и одна — семикурсников. Ассистенты могут помогать и там, но ты будешь вести практические занятия самостоятельно. — Прости, что я так плохо осведомлён, — говорит Гарри, внезапно смутившись. Габриэль только улыбается в ответ. — Ничего страшного. Тебя наняли в самый последний момент, это нормально. Именно поэтому я здесь. Кстати, у седьмых курсов есть ещё спецсеминары с углубленной программой. — Ну, хоть об этом я знал. У меня уже готовы планы для них. — Здесь всё очень отличается от Хогвартса, но не переживай, у тебя будет три недели, чтобы во всём разобраться, — заверяет его Габриэль. — Я помогу тебе. — Разве тебе не нужно помогать профессору Снейпу? — О, его пока нет. Я думаю, он путешествует. Его не было весь июль, потом он появился в начале месяца, но на прошлой неделе опять уехал. Я слышала, что он должен вернуться к тридцатому числу. В этом году уроки начнутся шестого сентября, так что времени предостаточно. Мне нужно будет сделать кое-какие приготовления для лаборатории, в основном, отмерять ингредиенты, но у меня будет полно свободного времени, если тебе понадобится моя помощь. Второй ассистент, Хавьер, должен приехать через несколько дней, и часть дел он возьмет на себя. Официантка приносит их еду, и пока они едят, Габриэль подробнее рассказывает о школе. Гарри не перестаёт поражаться тому, насколько здесь всё отличается от Хогвартса. Неудивительно, что студенты Шармбатона смотрели на них свысока, когда приезжали на его чётвертом курсе. Учителя не патрулируют замок по ночам — для этого нанимают специальных надзирателей. Помимо обязательных предметов — Защитной магии, Зельеварения, Чар, Трансфигурации и прочих, — начиная с четвертого года обучения, студенты могут выбирать факультативы из трёх разных категорий, а к шестому и седьмому курсам становятся доступны еще две. Они включают в себя целый диапазон разных дисциплин, от Алхимии и Рун до маггловских предметов, таких как История Европы и естественные науки, а также современные языки, древние языки и искусство. Некоторые из этих факультативов проходят по субботам, а каждое воскресенье студентам старших курсов разрешено посещать городок Нуэ. И если в Хогвартсе уроков английского языка не было и в помине, то здесь занятия по французскому обязательны для всех на протяжении всей учебы. Как объяснила Габриэль, практические занятия по основным предметам проходят в лабораторных кабинетах под руководством ассистентов учителей. Гарри ловит себя на мысли, что, возможно, он бы больше ценил уроки Снейпа, если бы кто-то другой следил за тем, как они варят зелья. Пока они едят один на двоих мильфей на десерт, Габриэль объясняет, что для поступления в Шармбатон нужно сдать вступительный экзамен. В отличие от Хогвартса, здесь ученики проходят проверку своих способностей и умений ещё до того, как переступят порог школы. И хотя часть бюджета покрывает Министерство магии Франции, обучение платное, а ещё у школы много меценатов. Именно такое финансирование и позволяет обеспечить высокий уровень образования, а также нанять необходимое количество учителей и ассистентов. Разделавшись с десертом и наспех выпив вкуснейший эспрессо, они возвращаются тем же путём, которым пришли. Солнце печёт ещё сильнее. Они проходят мимо вокзала и спускаются вниз по дороге, где Габриэль оставила машину — старенький «Рено» 1961 года. Авто покрашено в какой-то матово-кремовый цвет, и Гарри расплывается в улыбке, потому что он всё это время представлял себе голубой автомобиль, прямо как старый Форд Англия. Габриэль кладёт сумку Гарри в багажник, и они забираются внутрь, немедленно опуская стёкла, чтобы прогнать невыносимую духоту. Когда девушка заводит машину, из радио раздаётся шквал голосов — какие-то мужчины жарко спорят, кажется, по-испански, — и Габриэль поспешно убавляет громкость. — Здесь ловит только одну станцию, из какого-то испанского городка, — усмехается она, разворачивая машину на узкой грунтовой дороге. — Между прочим, Барселона совсем недалеко отсюда. Ты бывал там? — Я нигде толком не был, — признаётся Гарри. — Мы могли бы съездить на выходные, если хочешь, — широко улыбается она. — Или во время каникул. Магические кварталы там потрясающие. — С удовольствием, — улыбается Гарри в ответ. — Значит, договорились! Считай, у нас свидание! — восклицает она, набирая скорость. — Ой... не в этом смысле, конечно, а… как англичане обычно говорят, — добавляет она, слегка покраснев. Начинает звучать новая песня, и Габриэль увеличивает громкость, подпевая бархатистому голосу мужчины. — «Hey! No vayas presumiendo por ahí diciendo que no puedo estar sin ti. ¿Tú qué sabes de mi?» Она широко улыбается, ветер треплет её волосы, а блузка слегка распахивается, приоткрывая вид на кружево бюстгальтера. Гарри отворачивается к окну, переводя взгляд на проносящиеся мимо деревья. «Нет, Гарри!» — раздаётся в голове строгий голос Клеманс. — «Ей восемнадцать! Ты не будешь спать с ассистентами учителей!» Конечно, он и не собирался. Это всё из-за того, что она на четверть вейла. Но как бы ни была очаровательна Габриэль, каким бы хорошеньким ни было её личико, и прелестным — голос, всё, о чём Гарри может думать, это Северус чёртов Снейп. Теперь, когда он знает, что не увидит профессора ещё как минимум две недели, его руки перестали дрожать, а дыхание — застревать в лёгких. Но где-то в глубине души Гарри чувствует укол разочарования, и не может не задаваться вопросом, действительно ли Снейп путешествует или просто избегает его. «У тебя паранойя, — говорит он себе. — Ему плевать на тебя, так всегда было и будет. Так что успокойся и просто живи своей жизнью, ладно?»

***

Если бы Гарри попросили навскидку сравнить два замка, он бы сказал, что Шармбатон почти в два раза больше Хогвартса. Но трудно утверждать это наверняка, потому что Хогвартс так странно построен, что даже со всеми его ночными вылазками и приключениями, он так и не смог изучить замок целиком. К тому же, Гарри прикинул, что Хогвартс заполнен только где-то наполовину из-за небольшого числа студентов. Шармбатон же почти устрашающе огромен, но ориентироваться в нём гораздо проще — здесь совершенно невозможно заблудиться. Каждое крыло отмечено своей буквой, классы и этажи пронумерованы, в коридорах есть точные планы здания, а указатели расположены на каждом углу, так что всего за каких-то два дня небольшая карта, которую Гарри вручили по прибытии, становится ненужной. Все личные комнаты учителей находятся в крыле F. Покои Гарри расположены на шестом этаже, и из широкого окна его гостиной открывается головокружительный вид на горный утес, озеро и городок Нуэ. По ночам, если не задергивать шторы, комнату заливает лунный свет. Тут также есть небольшой уютный кабинет с множеством книжных полок и личная уборная с большой ванной. В спальне стоит стандартная двуспальная кровать и большой шкаф. У Гарри есть всё, что ему может понадобиться, даже небольшая плита в углу гостиной, идеально подходящая, чтобы поздно ночью заварить чай, не беспокоя домовых эльфов. Его полноценный, официальный офис находится в крыле А, которое отведено под учебные классы и учительские. Сюда можно заскочить между уроками, чтобы не тащиться через весь замок в личные покои. Здесь же он может принимать студентов и совещаться с ассистентами. Офис расположен на девятом этаже, с окнами, выходящими на восток, и залит солнечным светом по утрам. Поскольку он гораздо больше, чем его личный кабинет, и Гарри знает, что будет проводить здесь бо́льшую часть времени, он обустраивается с максимальным комфортом. Полки быстро заполняются книгами, а маленький диванчик перекочёвывает из его личной гостиной — кому собственно нужны два? — в офис к окну, чтобы придать помещению уют. Помимо письменного стола и новоприбывшего дивана, здесь стоят ещё кресла для студентов и дополнительные столы и стеллажи для ассистентов. Комната получается тесноватой, но изящное расширяющее заклинание решает проблему. Когда с офисом покончено, перед Гарри встаёт вопрос выбора ассистентов, который нужно срочно решать. До начала занятий остаётся чуть больше двух недель, и все профессора уже выбрали своих, но Гарри тянул до последнего. Он думал об этой части с ужасом, потому что ту кипу заявлений, которую он получил, можно охарактеризовать только как внушительную и устрашающую. Заявления хлынули с того самого момента, как стало известно, что Гарри получил работу, сообщила Габриэль, показывая ему его новый офис. Стопка возвышалась на его столе, поджидая его и грозя вот-вот рухнуть, и Гарри смог заставить себя просмотреть только четыре или пять из них. Однако вчера после ужина он был остановлен взволнованной, чтобы не сказать слегка недовольной Мадам Максим, которая любезно попросила его выбрать кандидатов до конца недели. Так что утром в среду, на третий день после приезда, Гарри устроился в офисе с огромной кружкой кофе и приступил к штурму зловещей стопки. Несколько часов спустя, когда Габриэль заглядывает проведать его, Гарри сидит, стиснув голову руками, не успев просмотреть и половины. — Пойдём! — смеётся она, хватая часть заявлений и жестом показывая ему, чтобы он взял остальные. — Давай пообедаем, и я помогу тебе с этим разобраться. Гарри ожидал, что школа будет пустовать в это время года, за исключением, может быть, нескольких профессоров, но, как объяснила Габриэль ещё в первый день, в июле и августе Шармбатон устраивает летнюю школу для младших детей с играми и разными мероприятиями. Студенты седьмого курса могут записаться надзирателями. Они присматривают за детьми и получают за это дополнительные баллы к успеваемости. Когда Гарри и Габриэль идут по главному коридору с охапками заявлений, им навстречу проносится стайка восьми-девятилеток, создавая вокруг настоящий хаос, а за ними — сердитый раскрасневшийся подросток. — Наверное именно поэтому профессор Снейп уезжает на лето, — говорит Габриэль. — О, несомненно, — ухмыляется Гарри. — Пойдём в преподавательскую столовую. Там должно быть тихо. Гарри уже представили большинству учителей, по крайней мере тем, кто уже приехал и кто оставался в замке на всё лето. Некоторые из них как раз обедают, когда они заходят. Вот профессор Моро, который преподаёт Чары и, похоже, уже недолюбливает Гарри. Это, несомненно, связано с уроками из его учебной программы, которые противоречат взглядам старика на магическую теорию. Рядом с ним сидит учитель Магической Зоологии, профессор Доминичи, который оживлённо вещает какую-то историю, экспрессивно размахивая руками, и ненадолго прерывается, чтобы радостно поприветствовать Гарри. По другую сторону комнаты сидит преподаватель Арифмантики, профессор Ромилли, и одна из ее ассистенток — застенчивая девушка, которая улыбается им, но краснеет и отворачивается, всякий раз, когда Гарри с ней здоровается. Они просматривают файлы, поедая сэндвичи с тарелки, которая появилась на столе, как только они сели. — Давай для начала отсеем самые неподходящие, — предлагает Габриэль, просмотрев несколько. — Что именно ты ищешь в кандидатах? — Ну… — вздыхает Гарри, которому эта бумажная волокита уже поперёк горла. — Желательно кого-то с хорошим английским, хотя бы разговорным. И хорошим французским для эссе. Габриэль сосредоточенно хмурится и взмахивает палочкой. Тут же больше половины файлов вылетают из стопки и откладываются в сторону. — Что ещё? — Наверное, «Превосходно» по Защите на ЖАБА. Думаешь, это слишком? — Вовсе нет, — соглашается Габриэль и снова произносит заклинание, уменьшая стопку ещё немного. — Ну и, конечно, хорошие дуэльные навыки, — добавляет он. — Но это трудно понять по анкете. К этому моменту остаётся около двадцати пяти кандидатов. Это всё ещё много, но вид небольшой кучки заявлений, особенно в сравнении с тем, с чего они начинали, действует на Гарри обнадёживающе. — Давай просмотрим остальные вручную, — предлагает Габриэль, выхватывая первую папку. — По крайней мере, мы избавились от большинства из них. О, этот парень из Дурмстранга. И он уже год отучился на бакалавриате. Теперь ищет, где пройти практику. Из Дурмстранга и с хорошим французским — это редкость, — размышляет она вслух. — Я могу взять выпускника Дурмстранга? — Мадам Максим, конечно, предпочла бы, чтобы ты взял кого-то из Шармбатона, но выбор всё равно за тобой. Это, скажем так, просто приветствуется. — Клади его в хорошую стопку. Посмотрим… О, этот выглядит интересным, — отмечает он, внимательно вглядываясь в анкету. — Шармбатон. Его уже взяли на кафедру Защиты в Йорке и на курсы мракоборцев Париже, но он говорит, что хочет сначала пройти практику. И в прошлом году он сдал Защиту с отличием… Люк Эркенс, — добавляет он, медленно читая имя. — Кажется, голландец? — О, я его знаю! — заявляет Габриэль, протягивая руку, и Гарри передает ей файл. — Люк учился на моём курсе. Так здорово, что у него получилось пройти в Йорк! Туда трудно поступить. — Тогда его тоже — в хорошую стопку. К вечеру количество заявлений сокращается до тринадцати. Девять выпускников Шармбатона, три из Академии Калипсо на Мальте и тот парень из Дурмстранга. — Теперь ты назначишь им собеседования? — спрашивает Габриэль, откидываясь на спинку кресла и разминая шею. — Времени немного, но знаешь, если они придут в такой короткий срок, значит место им действительно нужно. Тебе стоит подготовить вопросы для каждого кандидата… — О, это не обязательно, — уверяет её Гарри. — А как же ты тогда будешь выбирать? — Я проведу дуэль с каждым из них. Кто впечатлит меня, тот и получит работу. — А если никто не впечатлит? — с усмешкой спрашивает Габриэль. Гарри пожимает плечами. — Ну, тогда, видимо, придётся задавать вопросы.

***

Габриэль утверждала, что из-за позднего срока большинство кандидатов не придёт. Что к этому времени они уже наверняка нашли что-то другое — получили должность ассистента где-то ещё или подали документы в колледж — и Гарри решил, что он просто возьмёт того, кто вообще явится на это собеседование в субботу утром. Но оказывается, что из тринадцати человек пришли двенадцать. Их всех встретила Габриэль, у которой опять выдался свободный день, и она снова вызвалась помогать Гарри. К его приходу все они уже сидят в коридоре возле забронированного им класса. Трое из них, похоже, знают друг друга и тихо переговариваются — скорее всего, это какие-то бывшие студенты Шармбатона. Среди них только одна девушка, которая сидит молча, уставившись в пол прямо перед собой. Габриэль стоит рядом, держа список имён, и переговаривается с высоким светловолосым юношей, который, должно быть, и есть Люк Эркенс. — Доброе утро, — приветствует их Гарри по-английски с улыбкой, которая, как он надеется, выглядит ободряюще. — Я профессор Поттер. — Он едва сдерживает смешок, называя себя так в первый раз. — Большое спасибо что пришли. Я понимаю, что всё организовано в последнюю минуту, и благодарю, что вы все не поленились потратить ваше субботнее утро и приехать в такую даль. Мне нужно два ассистента в этом году, так что вакансии две. Мисс Делакур мне просто временно помогает. Я буду приглашать вас по одному. Пожалуйста, подождите снаружи, пока я вас не позову. Заходя в класс вместе с Габриэль, Гарри слышит, как один из парней из Шармбатона шепчет: — Говорю вам, это будет дуэль. Это лабораторная, а не его офис! Скрывшись за дверью, Гарри и Габриэль переглядываются и ухмыляются. Класс и в самом деле — лабораторная, предназначенная для практических занятий, с несколькими рядами скамей вдоль стен и пустым пространством в центре. — Неплохая явка, — замечает Габриэль. — Я не ожидала, что придёт так много. Они все так нервничают, ты даже не представляешь. Просто места себе не находили, пока тебя не было. Я надеюсь, эта девчонка из Калипсо хороша. Видел бы ты как эти придурки смеялись над ней, — добавляет она, качая головой. — Мисс Фарруджа, верно? — спрашивает Гарри, просматривая свой список имён, а потом складывает его и убирает обратно в карман. — Её резюме выглядело многообещающе, но посмотрим. Ну что, давай начинать. Зови первого. Первым в списке идет парень из Дурмстранга, Амундсен. Он очень высокий, с невероятно светлыми волосами, и из резюме Гарри помнит, что он очень умный. Но он выглядит неуверенно, когда заходит и видит Гарри в центре класса с палочкой наизготовку. — Всё очень просто, — объясняет Гарри. — Я буду нападать, а вы попытаетесь защищаться. Две минуты. Никаких заклинаний выше уровня ЖАБА и стандартные правила дуэли. Всё понятно? Амундсен нерешительно кивает, достаёт палочку трясущимися руками и принимает обычную дуэльную стойку. Сперва Гарри атакует обычным, но быстрым оглушающим, которое Амундсен отражает почти ленивым взмахом руки — и, пожалуй, Гарри радуется раньше времени. Через несколько секунд он отправляет в парня невербальное разоружающее, и Амундсен плашмя падает на спину, как будто у него из-под ног выдернули пол. Его палочка летит прямо в руку Гарри. — Что ж, это было быстро, — говорит Габриэль, после того, как Амундсена благодарят и отпускают. — Бедный мальчик. Наверное, завтра ему будет больно. Следом идёт парень с Калипсо по имени Костис, и происходит практически то же самое. За исключением того, что он не может даже отбить оглушающее. Гарри быстро накладывает амортизирующие чары, когда парень падает назад, а затем применяет контрзаклятие и отпускает его. Следующим заходит друг Габриэль Люк. Вид у него довольно неуверенный, возможно, потому что он видел, как первых два парня удрученно покидали класс, не проведя внутри и минуты. Его неуверенность, однако, исчезает в ту же секунду, как начинается дуэль, и он легко отражает оглушающее, а потом весьма успешно избегает разоружения. Две минуты уже почти на исходе, когда Гарри удаётся отправить его в полёт мягким невербальным Экспульсо. — Это было очень хорошо, мистер Эркенс, — говорит Гарри, помогая парню подняться на ноги. — Подождите, пожалуйста, снаружи. Габриэль дарит Люку улыбку и сразу же вызывает следующего: испанца из Шармбатона. Парню удаётся продержаться около минуты, пока ему не прилетает инкарцеро прямо в грудь. Следующая на очереди Лиза Фарруджа, невысокая девушка с вьющимися светлыми волосами, собранными в толстый пучок, которая своим серьёзным и решительным выражением сразу напоминает Гарри Гермиону. К этому моменту Гарри уже смягчил силу своих заклинаний, чтобы никого не травмировать, поэтому он застигнут врасплох, когда, увернувшись от первого Ступефая, она посылает в него быстрое Депульсо. Её заклинание настолько мощное, что Гарри удивленно усмехается, отражая его обратно и тут же посылая в Лизу жалящее проклятие, целясь прямо в грудь. «Она никак не сможет это остановить», — думает Гарри, но щитовые чары, которые она возводит, можно описать только как абсолютное совершенство. Из-за щита она посылает невербальное проклятие, которое оказывается наполовину оглушающим, Гарри не успевает увернуться, и оно задевает его в плечо. Своей ещё функционирующей левой рукой он отправляет целый шквал беспалочковых заклинаний, ни одно из которых не может пробить её щит. В итоге Гарри умудряется запустить под щит обезоруживающее заклинание, которое попадает ей в живот. Девушка шлёпается прямо на задницу, а её палочка вылетает из руки и громко катится по полу. Прошло не больше двадцати секунд, но Гарри не может пошевелить правой рукой и еле дышит. — Почему вы атаковали меня? — спрашивает он, накладывая контр-проклятие на свою руку и, морщась от боли, разминает пальцы и запястье. — Я же сказал защищаться. Девушка поднимается, подбирает палочку с пола и отряхивает джинсы. — Я подумала, что вы наверняка выберете кого-то из этих кретинов снаружи, — пожимает она плечами, — а у меня нет шансов, потому что я девчонка и не из Шармбатона. Но я ещё ни разу не сражалась с мракоборцем, и раз уж я приехала сюда, я решила проверить свои силы. — Бывшим мракоборцем, — поправляет Гарри. — Пожалуйста, подождите снаружи, пока я смотрю остальных кандидатов. После этого я предоставлю вам всю информацию насчёт проживания и условий контракта. Я бы хотел, чтобы к среде вы уже устроились и были готовы приступить к работе, если это возможно. Мисс Делакур, пожалуйста, сообщите джентльменам, что одна вакансия уже занята. — Вы серьёзно? — спрашивает Фарруджа, ошарашенно глядя на него. — Я же напала на вас. — Ага, именно, — усмехается Гарри. — Она тебе чуть задницу не надрала, — замечает Габриэль. — Я просто потерял хватку. Я же целых три года не работал. Остальных кандидатов Гарри просматривает довольно быстро; никто из них особо не впечатляет, и он отпускает их всех. В итоге вторая вакансия достаётся другу Габриэль, Люку Эркенсу, который всё это время ждал в коридоре и успел завязать разговор с Лизой Фарруджей. Когда с формальностями покончено, Гарри поздравляет их, а Габриэль, пользуясь возможностью, радостно предлагает всем вместе где-нибудь пообедать.

***

Благодаря Люку и Лизе, дела идут в гору, и Гарри чувствует всё больше уверенности в своих учебных планах. Последние несколько недель он часто задавался вопросом: не перегибает ли он палку? Не стоит ли убрать темы, которые могут оказаться слишком сложными для учеников? И хотя учебный план был утверждён, Гарри одолевали сомнения, которыми он и поделился с новыми ассистентами. Они оказались впечатлены и полны энтузиазма, и заверили его, что студенты тоже обязательно втянутся. С тех пор, как Люк и Лиза заселились в отведённые им апартаменты, они проводят почти всё время в кабинете Гарри, помогая ему разрабатывать планы практических занятий для каждого курса. По примеру других профессоров, Гарри решил разделить их нагрузку поровну, передав Люку группы A, а Лизе — Б, чтобы они отвечали за меньшее количество студентов, но могли преподавать у всех курсов. Он даёт понять, что они работают заодно и всегда могут просить его о помощи. Что они одна команда. Люк — ботаник, способный потягаться даже с Гермионой, и просто невероятный источник знаний. Он уже прочитал большинство из книг на полках Гарри — а некоторые из них предназначены для студентов университетов и даже аспирантов — и тут же просит одолжить те, что не читал. Они могли бы часами разговаривать о теории, если бы Лиза не одёргивала их, заставляя вернуться к делам. Люк родом из Гааги в Нидерландах, из обеспеченной чистокровной семьи, но он трудолюбивый и целеустремлённый — явно не из тех, кто прячется за богатых родителей. Насколько Гарри понял, не вдаваясь в лишние подробности, отец Люка — некий политический деятель, который предпочёл бы, чтобы сын пошёл по его стопам. Но у Люка никогда не лежала к этому душа, и он был полон решимости идти собственным путём. Похоже, именно поэтому их отношения натянутые. Для Гарри было очевидно, что поначалу Лиза терпеть не могла Люка. Возможно, «терпеть не могла» — слишком громко сказано, но она относилась к нему с явной настороженностью. В отличие от Люка, семья Лизы совсем не богата. Она родом с Мальты, но её родным языком является французский — из-за матери, которая приехала с Корсики. В одиннадцать лет Лиза блестяще сдала вступительные экзамены в Шармбатон, но так и не смогла туда поступить. Будучи одной из четырёх детей, воспитанных матерью-одиночкой, она прекрасно понимала, что, как бы талантлива она ни была, её семья просто не сможет позволить себе оплату обучения. Вместо этого ей пришлось довольствоваться Академией Калипсо. С тех пор Шармбатон будоражит в ней смесь обиды, зависти и сожаления. Лиза предельно откровенна и никогда не боится высказывать своё мнение — даже в разговоре с Гарри. Со временем она оттаивает и по отношению к Люку, когда понимает, что он не из тех богатых мальчиков, что кичатся деньгами и положением своей семьи. Какими бы разными они ни были, Люк и Лиза прекрасно находят общий язык. Гарри часто застаёт их за спорами, но они всегда ведут себя уважительно, а иногда — даже игриво, и, кажется, им нравится бросать друг другу вызов. — Спорим на десять галлеонов, что до Рождества они начнут встречаться? — заявляет Габриэль за завтраком. Гарри усмехается и качает головой. — Хэллоуин, — бросает он, и они ударяют по рукам.

***

К концу августа прибывает всё больше учителей, и с каждым утром маленькая столовая становится чуточку теснее. Несмотря на то, что у ассистентов есть собственная столовая в их крыле замка, они часто приходят сюда, садясь друг с другом или рядом со своим наставником, чтобы обсудить детали занятий. Тридцатого числа Гарри безумно нервничает, заходя в столовую, но Снейпа нигде не видно. Сердце бешено колотится у него в горле, пока он садится и накладывает себе яичницу и тосты с джемом. Это глупо. Он даже не знает, ест ли Снейп в столовой. Вполне возможно, что он из тех, кто предпочитает, чтобы еду приносили прямо ему в покои. Да и не факт, что он уже приехал. Габриэль говорила, что он должен вернуться тридцатого, но, возможно, он появится вечером, да и сама Габриэль, казалось, не знала дату наверняка. Гарри нужно взять себя в руки, чёрт возьми. — Поттер? — раздаётся голос, и Гарри резко вскидывает голову. Рядом с его столиком стоит мужчина. Это не Снейп, но Гарри изо всех сил старается не пялиться и не выглядеть чересчур взволнованным. На вид ему чуть за тридцать, он высокий и стройный, с широкими плечами. Его светло-каштановые волосы зачёсаны назад, открывая красивое загорелое лицо и ясные голубые глаза. Он выглядит так, словно только что вернулся откуда-то, где было тепло и солнечно. На мужчине светло-голубая льняная рубашка, которая выгодно оттеняет и цвет глаз, и загар. Всё, что Гарри может из себя выдавить, это: — Здравствуйте. — Мишель Фолле, преподаватель Трансфигурации. Можно присесть? — О, рад познакомиться. Конечно, садитесь, — улыбается Гарри, жестом указывая на стул напротив. Сегодня он завтракает в одиночестве: Люк и Лиза вместе с Габриэль и парой других ассистентов решили отправиться в Нуэ на бранч. — Спасибо, — говорит профессор Фолле, усаживаясь и накладывая себе завтрак. — Ты можешь тыкать мне. И, надеюсь, я тоже могу? — добавляет он с улыбкой. Гарри морщится от корявого перевода. В последнее время он говорит со всеми по-английски и отвык от постоянных сбоев заклинания. И снова это формальное «вы». — Я только за, но, боюсь, у меня нет никакого контроля над тем, что выходит у меня изо рта, — объясняет он, показывая мужчине заклинание на запястье. Фолле сначала хмурится, но, когда замечает браслет, его брови удивлённо ползут вверх. — Ничего страшного, — заверяет он и тянется к его руке. — Можно взглянуть? Гарри нерешительно протягивает руку, позволяя рассмотреть браслет поближе. Фолле вертит и крутит его запястье, внимательно изучая руны. Его ладони тёплые и мягкие, и Гарри надеется, что не покраснел. — Красивое заклинание, — тихо произносит Фолле. — Ты сам его сделал? — Ага. На это ушло почти три недели. Конечно, я мог бы просто накладывать заклинание перевода, но я подумал, что с магглами удобнее иметь что-то фиксированное. Что-то, что можно активировать без палочки. — Ах, оно срабатывает от прикосновения. Гениально, — заключает Фолле, наконец отпуская его запястье, и пристально смотрит на него. — Прошло всего две минуты, а я уже впечатлён, Поттер, — говорит он с заговорщической улыбкой. Гарри ловит его взгляд, а затем тоже улыбается. — Гарри. Улыбка профессора Фолле становится шире. — Гарри, — медленно повторяет он. — Тогда зови меня Мишель.

***

Первая неделя сентября пролетает незаметно: и учителя и ассистенты торопятся внести последние штрихи в учебные планы. Школьное расписание уже вывешено, так что Гарри, Люк и Лиза могут распланировать своё личное время между классами и практическими занятиями. Каждый день у Гарри по три урока, два окна и так называемые классные часы, когда он должен находится в рабочем офисе и быть доступен для всех, кому может понадобиться помощь. В пятницу у него стоит практика у шестых и седьмых курсов, а во вторник вечером — спецсеминар. И никаких занятий на выходных. Раз с планами уроков покончено, Гарри отпускает ассистентов до начала учебного года. Теперь Гарри всё чаще проводит время с Мишелем и преподавательницей Истории Магии, Анной Виссер. Ей двадцать восемь лет, и до появления Гарри она была здесь самым молодым учителем. Она преподаёт всего два года, но уже может поделиться тонной полезных советов, как адаптироваться к жизни в Шармбатоне. Они втроём почти всегда завтракают, обедают и ужинают вместе, занимая один и тот же столик в столовой. Однажды утром, проходя мимо, профессор Доминичи улыбается и громко замечает: — Ну разумеется, красивые молодые люди всегда держатся вместе. В общем и целом, жизнь Гарри была бы идеальной, если бы не назойливые мысли о Снейпе. До сих пор не было ни намёка на то, что он объявился в замке, но также исчезла и Габриэль, и этого факта Гарри вполне достаточно, чтобы заключить, что Снейп точно вернулся. Окончательно его догадка подтверждается во время ужина, когда он случайно подслушивает разговор профессора Ромилли и учителя Травологии, профессора Виларó. — Он вернулся на прошлой неделе. — Да неужели? А я уж начал гадать. Ни слуху ни духу от него! — Он принёс мне растения, которые я просил, и заперся в своей лаборатории, — ответил Виларó с полным ртом риса. — Что-то этом году он спохватился в последний момент. Гарри, сидящий за соседним столиком с Анной и Мишелем, ест в полной тишине. Чтобы Снейп и в последний момент? Невозможно. Значит, он действительно его избегает, и эта мысль злит Гарри. Это Гарри должен его избегать! Это он признался в любви и получил оскорбления и унижения в ответ. Но, с другой стороны, именно Снейп сбежал, не желая потом смотреть ему в глаза. Разве не этим он и занимался последние шесть лет — избегал Гарри? Но раньше это было легко. А что он будет делать теперь? Он не сможет прятаться от Гарри вечно.

***

Студенты начинают прибывать в пятницу утром, их приток продолжается всю субботу, а последние добираются до замка в воскресенье днём. Все выходные летучие экипажи перевозят их от железнодорожной станции до школы, и замок, который едва успел насладиться тишиной после хаоса летней школы, снова быстро оживает. Мишель рассказывает Гарри, что слышал, как студенты горячо обсуждают уроки Защитной Магии и, конечно же, с нетерпением ждут встречи с их новым профессором, знаменитым Гарри Поттером. Гарри, который к этому моменту уже научился не краснеть каждый раз, когда Мишель обращается к нему, лишь ухмыляется. — Не стоит им возлагать слишком большие надежды. Мишель лишь качает головой. — Уверен, что они не будут разочарованы, — мягко говорит он, и Гарри всё-таки краснеет.

***

Наконец, наступает утро понедельника. Гарри почти не спал, но теперь уже не от страха случайно столкнуться со Снейпом в коридоре, в столовой или в любом другом уголке замке, а от предвкушения. На завтрак Снейп снова не появляется. И слава Мерлину, потому что Гарри и без того безумно нервничает. Он уже делал это раньше, напоминает он себе. В конце концов, чем был Отряд Дамблдора, если не преподаванием? Выглядит он вполне соответствующе, и это утешает — хотя бы внешне он не выбивается из числа преподавателей, несмотря на возраст. Перед отъездом из Парижа Клеманс настояла, чтобы он сходил к портному и заказал себе пиджаки и жилеты. «Для мантий будет слишком жарко, да и немногие преподаватели их носят», — сказала она. И с усмешкой добавила: — «К тому же, в жилете ты выглядишь просто сногсшибательно, и студенты будут от тебя без ума». Гарри уверял, что дело совсем не в этом, но она не слушала. Сегодня он выбрал тёмно-серый жилет, белую рубашку и простой чёрный галстук. Он даже попытался сделать что-то со своими волосами, но, конечно, потерпел поражение. В большом зале проходит нечто вроде приветственного собрания перед началом года, и хотя все учителя и ассистенты присутствуют, Снейпа по-прежнему не видно. Просто неслыханная наглость! Да кем он себя, в конце концов, возомнил? Пока громовой голос Мадам Максим разносится по залу, Гарри исподтишка рассматривает лица преподавательского состава, выискивая мужчину в тёмной одежде, его хмурое лицо. Но тщетно. Толпа из пятисот студентов расплывается в бледно-голубое море униформ и улыбающихся лиц. На Гарри направлено множество любопытных взглядов, и он изо всех сил старается не смущаться и улыбаться в ответ всякий раз, когда ловит чей-то взгляд. Он вежливо кивает, когда его представляют как нового члена преподавательского состава, не ожидав шквала аплодисментов, которым его встречают. Гарри не может сдержать неловкий смешок, когда Мишель ободряюще хлопает его по спине. Его первый урок — у седьмых курсов, будто Гарри и без того недостаточно напряжён. К счастью, Люк и Лиза сегодня с ним, на случай, если ему понадобится помощь. Класс, в котором Гарри предстоит учить, — уютная аудитория старомодной планировки, одна стена которой полностью состоит из окон, пропускающих золотистые лучи утреннего солнца. Пятиярусные сиденья расположены полукругом, а внизу, перед огромной доской, занимающей всю стену, стоит учительский стол. Здесь есть две двери, одна — в начале класса и ещё одна — сзади, которая, похоже, никогда не используется. Лиза и Люк сидят в первом ряду, а Гарри сам приветствует студентов, отмечая присутствующих по именам и пропуская их занять свои места. Когда раздаётся звонок, возвещающий о начале урока, все сорок студентов уже на местах, и он закрывает дверь. Почти сразу наступает абсолютная тишина, и Гарри идёт к учительскому столу, ощущая на себе десятки взглядов. Студенты уже достали свои книги и конспекты, чернильницы и перья. У каждого из них лежит копия учебной программы, утверждённая месяц назад. — Доброе утро. Я профессор Поттер. Добро пожаловать на первый урок Защитной Магии в этом году, — он доброжелательно улыбается, стараясь не показать, как ужасно напуган. — Как вам, наверное, рассказывали, и как вы можете заметить сами, я не говорю по-французски. Я буду использовать заклинание перевода. Если возникнут какие-то вопросы или вам трудно будет меня понять, пожалуйста, дайте мне знать, и я постараюсь перефразировать или объяснить по-другому. Всех ли устраивает это? В ответ раздаётся шквал одобрительных ответов, кивков, улыбок и возгласов. Кажется, студентам не терпится начать, и они уже ловят каждое его слово. Гарри чувствует, как его уверенность крепнет. — Предположу, что многие из вас уже видели программу. Если кто-то не видел, не переживайте, я скоро расскажу про неё подробнее. Сначала, я бы хотел представить моих ассистентов, мисс Фарруджу и мистера Эркенса, — он делает жест в сторону их двоих на первом ряду, и они оба поворачиваются, чтобы помахать и поприветствовать учеников. — Они будут рады ответить на любые вопросы и оказать вам любую помощь, если я буду недоступен. Но в основном вам, как седьмому курсу, повезло быть целиком в моём распоряжении. И я могу делать с вами всё, что мне заблагорассудится. Раздаётся смех и одобрительные возгласы от небольшой группы студентов слева, и Гарри не может сдержать ухмылку. — Это трудный год для вас, я знаю. Это напряжённый год, но я хочу заверить вас, что приложу все усилия, чтобы он прошёл максимально гладко и чтобы у вас всё получилось. Мы будем встречаться здесь на лекциях в понедельник утром и в пятницу вечером — на практических занятиях, в кабинете, указанном у вас в расписании. Вопросы? Бо́льшая часть студентов качает головой, некоторые застенчиво отводят глаза, когда он смотрит на них, и Гарри внезапно осознаёт, что они, наверное, так же напуганы, как и он сам. — Защитная Магия, — объявляет он, выдерживая паузу. Возможно, это игра света, но на секунду Гарри может поклясться, что видел, как что-то движется к задней части комнаты, туда, куда не может проникнуть солнечный свет. Он игнорирует это и возвращает внимание к студентам. — Я учился в Хогвартсе, и там этот предмет называется Защита от Тёмных Искусств. Он затрагивает защитные заклинания, но также включает в себя огромное количество тёмных существ. Когда меня пригласили преподавать сюда, я был удивлён, что большинство из тёмных существ, которых я изучал на Защите в школе, вы изучаете на Маги-Зоологии. И я очень обрадовался, потому что это означает, что я могу сконцентрироваться на магическом аспекте, который меня больше всего и интересует. Таким образом, я могу оставить Гриндилоу, Упырей и Троллей профессору Доминичи, и сосредоточиться на том, чтобы научить вас использовать Магию, чтобы защитить себя от Магии. Потому что это, по сути, и есть Защитная Магия. Магия против Магии. Но что же такое Магия на самом деле? Вопрос тонет в тишине. Некоторые студенты удивлённо ухмыляются, и Гарри ухмыляется в ответ. — Я вижу улыбки, и это нормально. Понимаю, вы озадачены. Это странный вопрос для студентов седьмого курса. Но ответьте на него. Что такое Магия? Представьте, что вам нужно объяснить это магглу, который не знает совершенно ничего. Что бы вы сказали? Гарри едва удаётся скрыть облегчение, когда несколько рук поднимаются в воздух. Он выбирает случайную девушку, сидящую в первых рядах. — Да? — Магия это сверхъестественная сила, изменяющая определенные аспекты мира, — отвечает она идеально отточенным голосом Гермионы, и Гарри тепло улыбается от ностальгии. — Да, великолепно! Прямиком из учебника, — Гарри взмахивает рукой и слова появляются на доске, пока он произносит: — Магия — это сверхъестественная сила, изменяющая определенные аспекты мира на фундаментальном уровне. Не нужно это записывать, вы это и так знаете, — добавляет он. — Кто-нибудь здесь изучал Маггловские науки? Пара рук вздымается в воздух, и несколько человек кивает. — Если вы когда-нибудь решите изучать Маггловские науки, вы узнаете, что нас окружает много разных видов энергии — кинетическая, тепловая, электрическая, ядерная, и не только. Энергия повсюду, и мы разработали специальные приборы, чтобы распознавать её и использовать её с пользой для себя. Некоторые виды энергии легче обнаружить и использовать. Другие — гораздо сложнее, и чтобы распознать их и использовать, нужны специальные приборы. С научной точки зрения, можно сказать, что Магия это тоже вид энергии, потому что именно это и подразумевает определение, — указывает Гарри на слова на доске, — сила, изменяющая мир на фундаментальном уровне. Этот вид энергии так трудно обнаружить, что только немногие из нас, людей, могут это сделать. Энергия Магии может проникать в объект и манипулировать материей. Она может вмешиваться в силу гравитации и любые другие силы. Но Магия, в отличие от остальных видов энергии, отменяет естественные законы науки, вот почему она так поражает и пугает магглов. Она бросает вызов их миру, их представлениям о том, как работает природа. Гарри замолкает на секунду, вглядываясь в лица студентов, чтобы убедиться, что он не зашёл слишком далеко за пределы комфортной территории. Но всё что он видит — это завороженные лица. — Если Магия это энергия, то как и любая другая энергия, она должна подчиняться ряду правил и законов. Так оно и есть, и вы все их знаете. Закон сотворения. Вы можете наколдовать или скопировать любой предмет, но он никогда не будет так же хорош, как настоящий. Закон исчезновения. Вы можете заставить предмет исчезнуть, но он никогда не исчезнет на самом деле, и всё равно будет где-то существовать. Закон расширения. Вы можете увеличивать и расширять всё, что пожелаете, но только до определенного момента, пока оно не станет нестабильным и не взорвётся. Это всё для вас не ново. С научной точки зрения, магическая энергия окружает нас повсюду, и мы, волшебники и волшебницы, используем её с помощью проводников — волшебных палочек и заклинаний. Я не буду вдаваться в то, как именно работают эти проводники, потому что иначе мы просидим здесь до следующего года. Раздаётся тихий смех. На этот раз Гарри абсолютно точно замечает какое-то движение в глубине аудитории, но не подаёт виду и продолжает урок. — Что ещё мы знаем о Магии? Она врожденная, наследственная, — резюмирует он быстро. — Она является доминирующим геном. Существуют различные виды Магии: человеческая, эльфийская, магия фей, например. Волшебники могут использовать её, а магглы — нет. У Магии есть ограничения… И некоторые люди верят в эту теорию, что Магия это энергия, как я только что рассказал, но есть и другие точки зрения. Некоторые полагают, что Магия исходит из человеческой души. Но ведь у всех у нас есть душа. У маглов тоже есть душа. Они такие же люди. У них есть страхи, надежды и мечты. По сути, они такие же, как мы. Так почему же только ведьмы и волшебники могут использовать свою душу для колдовства? Это не имеет никакого смысла. Вот так теоретики и придумали термин «магическое ядро». По их гипотезе, у всех нас есть души, но только у нас, ведьм и волшебников, есть магическое ядро. Некая энергия души, если хотите. Поскольку вы волшебница или волшебник, ваше магическое ядро ​​— часть вас, часть вашей человеческой сущности. Это то, с чем вы рождаетесь, и оно развивается по мере того, как вы растёте, как своего рода… невидимый орган. Если у вас есть это магическое ядро ​​и вы научитесь им пользоваться, вы сможете извлекать его энергию, чтобы влиять на мир вокруг вас. Это могло бы объяснить случайное волшебство. У маленьких ведьм и волшебников есть ядро, но они ещё не научились правильно извлекать из него энергию. Когда они испытывают сильные эмоции, случаются неконтролируемые выбросы магии. Это также объясняет, почему эмоции влияют на ваше колдовство. Если вы устали, вы не сможете колдовать в полную силу. Если вам больно, если вы страдаете эмоционально, ваши заклинания также ослабевают. Ваше магическое ядро ​​связано со всем вашим существом. Физическим и эмоциональным. Я ещё не потерял вас? В аудитории так тихо, что Гарри мог бы услышать муху на противоположном конце комнаты. Лиза и Люк в первом ряду обмениваются ухмылками. — Однако это всё теории. Ещё не установлено, происходит ли Магия из мира вокруг или из нас самих. Любая из теорий может оказаться правильной, и многие факторы указывают на то, что обе отчасти правдивы. Я рассказываю вам об идее магического ядра потому, что она актуальна для нашего предмета, Защитной Магии. Может ли кто-нибудь сказать мне, в чём разница между тем что мы называем Светлой Магией и Тёмной Магией? Парень в конце аудитории неуверенно поднимает руку. — Да? — Намерение, — неуверенно говорит он. — Да! Именно это я и хотел услышать. Мы привыкли разделять Магию на светлую и тёмную области. Светлая Магия это хорошо, Тёмная — плохо. Лично мне не нравится термин Светлая Магия, поэтому я буду впредь называть её Нейтральной. Вы увидите этот термин, если немного почитаете учебник Биссета. Большинство видов Магии нейтрально. Это обычные заклинания, которые могут быть хорошими или плохими в зависимости того, что вы решите с ними делать. Но ничто не изменит их сути — это будет всё то же заклинание. Акцио — всё то же заклинание, вне зависимости от того, что вы призовёте с его помощью, перо или… флакон с ядом. Ваше намерение отравить кого-то или написать что-то никак не повлияет на заклинание, — Гарри замолкает и качает головой. — Это очень плохой пример, но вы понимаете, что я хочу сказать. Акцио это Нейтральная Магия. Все заклинания, которые вы учите на Чарах или на Трансфигурации это Нейтральная Магия. Некоторые теоретики считают, что этот конкретный тип Магии, Нейтральная Магия, — и есть магическая энергия. — Некоторые заклинания, однако, формируются исключительно из намерения волшебника. Вы можете произнести заклинание идеально и взмахнуть палочкой идеально, но ничего не получится, если вы не хотите сотворить его по-настоящему. Непростительные проклятия работают именно так. Они созданы, чтобы причинять вред. Намерение само по себе является частью заклинания. Этот их аспект противоречит теории магической энергии, потому что намерение исходит от вас, из вашего магического ядра, если таковое существует, а не извне. Вы не извлекаете магическую силу из энергии, вы извлекаете её из самих себя. Недостаточно просто взмахнуть палочкой и произнести слова, нужно что-то ещё. Гарри делает паузу. Первая девушка, та которая напомнила ему Гермиону, снова подняла руку. — Да? — кивает он ей. — Вы хотите сказать… — неуверенно начинает она, — что она не Тёмная, она просто… другая? Гарри улыбается. — Это именно то, к чему я веду. Заклинания, которые мы называем Тёмной Магией, относятся к совершенно другому виду магии, потому что они работают по-другому и происходят из другого источника. Вы не сможете проклясть кого-то, если вы по-настоящему этого не хотите. Это эмоциональное намерение в чистом виде, и именно поэтому эти заклинания так сильны. Итак, мы остановились на двух разных типах магии. Нейтральной магии и тем, что Биссет в учебнике, который я просил вас купить, называет не Тёмной магией, а Магией Намерения. Гарри взмахивает палочкой и слова «Нейтральная Магия» и «Магия Намерения» появляются на доске за его спиной. — И Биссет называет её так потому, что этот класс включает в себя не только тёмные заклинания, как например, непростительные и те, что созданы для причинения вреда, но потому, что для того, чтобы отразить эти тёмные заклинания, сформированные на основе намерения, Нейтральной Магии недостаточно. Вам нужно заклинание того же типа. Только Магия Намерения может отразить Магию Намерения. Так что Защитная Магия по сути своей такой же тип Магии, как и Тёмная. Намерение другое, но намерение присутствует и является ядром заклинания. Вы не сможете использовать Протего, если вы не хотите защититься. Вы не сможете бросить Ступефай, если вы не хотите напасть. Именно поэтому Защитную Магию так сложно освоить. С первых дней школы нас учат тому, что всё, что необходимо для правильной работы заклинания — это взмахнуть палочкой и произнести слова. Никто не учит нас тому, что существуют два кардинально отличающихся типа колдовства. Если вы будете колдовать защитные заклинания таким же способом, как и обычные чары, вы ничего не добьётесь. Защитное заклинание никогда не достигнет своей полной силы. Для того, чтобы по-настоящему овладеть Защитной Магией, вам нужно колдовать её подобно заклинаниям Тёмной Магии. Не обязательно с намерением причинить вред, но используя ваше магическое ядро. Вот чему я буду вас учить в этом году. Как колдовать по-другому, более эффективно. Как включить этот компонент намерения в ваше заклинание. По классу проходит трепет возбужденных шепотков, и Гарри снова вглядывается в тёмный угол класса, возле которого расположена вторая дверь. То, что там было, либо исчезло, либо сливается с тенью. — Пожалуй, я отпущу вас сегодня пораньше, а то я боюсь, что уже вызвал парочку черепно-мозговых травм. Но сначала пробежимся по нашему учебному плану. Гарри погружается в еженедельный обзор заклинаний и концепций, которые они будут проходить, и отвечает на вопросы по выставлению оценок. Но когда Гарри отпускает класс, до конца урока остаётся ещё полчаса. — Пожалуйста, прочитайте введение к «Усовершенствованным подходам к Защитным Магическим Техникам» Биссета для нашей практической работы в пятницу, а также первую часть девятой главы «Магии Намерения», если успеете. Это прояснит некоторые моменты, о которых я говорил, если вы немного запутались. Те из вас, кто посещает спецсеминары, к завтрашнему вечеру, пожалуйста, постарайтесь прочитать первую главу учебника Барковского. Спасибо! Желаю отлично провести ваш первый день. Студенты начинают расходиться, болтая между собой. Некоторые из них прощаются с Гарри, когда проходят мимо. Несколько человек выглядят так, как будто хотят остановиться и спросить о чём-то, но, похоже, не решаются и покидают аудиторию. — По-моему, всё прошло неплохо, — говорит Гарри ассистентам, когда в классе никого не осталось. — Это было блестяще, профессор, — отвечает Лиза. — Мы собираемся выпить кофе перед следующим уроком. Вы с нами? Гарри качает головой. — Спасибо, но нет. Мне нужно просмотреть мои заметки. Он закрывает за ними дверь и направляется к окнам. Приходится приложить некоторые усилия, но в итоге ему удаётся открыть одно окно, впустив в комнату приятный, тёплый воздух. За запотевшим стеклом открывается прекрасный вид на горы к востоку от замка. Гарри шарит в кармане и достаёт пачку Мальборо Ред. Он зажигает сигарету, глубоко затягиваясь, и выдыхает дым навстречу тёплому ветру. Как он и ожидал, таинственная фигура в конце класса зашевелилась. Краем глаза Гарри видит, как она приближается к нему сквозь ряды сидений. — Что такое Магия? — медленно проговаривает Снейп; его глубокий голос нарушает тишину комнаты. — Серьёзно, Поттер? У Гарри саднит горло, и он немного медлит, прежде чем обернуться. Он собирался набросится на Снейпа за то, что тот подслушивал урок, что скрывался в тени, и вообще за его наглость, но при одном взгляде на мужчину вся злость улетучивается. Он изменился. Развевающаяся мантия исчезла, её сменил простой, но элегантный чёрный костюм. Но его рубашка — с высоким воротником, а на шее аккуратно повязан платок, чтобы скрыть шрамы от нападения змеи. Он кажется ниже, чем Гарри помнит, возможно, оттого что Гарри немного вырос, а может быть, просто потому, что он больше не боится Снейпа. Что ещё он может сделать или сказать, что было бы хуже того, что он сказал шесть лет назад? Он выглядит здоровым: кожа больше не того болезненно-бледного оттенка, а волосы стали короче. Когда он смотрит на Гарри своими тёмными глазами, сердце Гарри болезненно сжимается, но он лишь поворачивается обратно к окну. — Разве ты не должен следить за своими студентами? — спокойно спрашивает он, затягиваясь. — У меня выдалось свободное утро, — сообщает Снейп, подойдя вплотную к Гарри и хмуро глядя на него сверху вниз. Может быть, Гарри и вырос, но тот по-прежнему выше него. — Здесь запрещено курить, — бросает он упрёк. Утренний свет освещает лицо мужчины золотистым светом. — И что ты сделаешь? — усмехается Гарри. — Пожалуешься, чтобы меня уволили? Ты ведь этого хочешь, — Гарри пытается сделать свой тон резким, но ничего не выходит. Снейп молчит какое-то время, а когда вновь заговаривает, его голос звучит почти примирительно, будто он предлагает прекращение войны. — Это не то, чего я хочу, Поттер. Гарри вздыхает, глядя на стайку скворцов, танцующих над холмами. — Что тогда тебе нужно? — Эта школа дорога мне, как и её студенты, — медленно начинает Снейп. — Существуют стандарты… Наконец Гарри поворачивается, поднимая на Снейпа убийственный взгляд. — О, так ты хочешь убедиться, что я хорошо выполняю свою работу? Я больше не твой чёртов студент, Снейп! — в ярости шипит он, со стыдом осознавая свой оборонительный тон. — Меня наняли сюда! Очевидно, они посчитали что я достаточно хорош, и что мой материал достаточно хорош. У меня есть опыт, может быть, не в преподавании как таковом, но я знаю, что делаю. — Я знаю, что ты знаешь, Поттер, я всего лишь хотел сказать… — Сказать что? — Что ж, во-первых, это заклинание перевода просто отвратительно, — заявляет Снейп. Гарри неверяще качает головой. — Тебе-то какое дело? Студенты понимают меня, это самое главное. Снейп молчит какое-то время. — Здесь нельзя курить, — повторяет он, словно не находит, что ещё сказать. Гарри тушит то, что осталось от сигареты о подоконник. — Слушай, — сердито начинает он, — я не знал, что ты работаешь здесь, когда устраивался на работу. Я понятия не имел, понятно? Я узнал только за два дня до того, как уехал из Парижа. Они наняли меня. Они предложили мне работу. Я приехал сюда не для того, чтобы отравлять тебе жизнь. Я приехал, потому что мне хотелось перемен, и это показалось мне отличной возможностью. Я здесь не ради тебя, если это то, о чём ты беспокоишься. Я просто хочу делать свою работу. И мне не нужно твоё разрешение. — Ты прав, Поттер, — произносит Снейп через мгновение. Гарри совершенно обескуражен. Он ожидал, что Снейп будет издеваться, огрызаться, спорить, но никак не признает его правоту. То, как мужчина смотрит на него сейчас — нечитаемое лицо, нечитаемый взгляд, — создаёт ощущение, будто он стоит на краю чёрного озера в зловещей тишине. Гарри отводит взгляд и принимается закрывать окно. — Просто делай свою работу, а я буду делать свою, — говорит он холодно. — Договорились? — Да, — отвечает Снейп после долгой паузы. Наконец, он разворачивается, чтобы уйти, но у выхода снова оборачивается к Гарри и растерянно добавляет: — Это был достойный урок, Поттер. Отличная работа. Затем он покидает аудиторию, закрывая за собой дверь. Гарри судорожно выдыхает и засовывает трясущиеся руки в карманы, наблюдая, как скворцы танцуют в воздухе, сквозь пыльное окно.

***

Если раньше Снейп избегал его, то после этой первой встречи он буквально повсюду. Теперь он всегда ест в столовой, садясь за один и тот же стол, прямо рядом с тем, что обычно занимают Гарри, Мишель и Анна. Он часто обнаруживается в коридорах возле аудитории Гарри (хотя его собственный класс находится четырьмя этажами ниже), но Гарри делает вид, что не замечает маячащий у двери силуэт. Он появляется во дворе, когда Гарри выходит выкурить сигарету после обеда. Впрочем, он больше не шпионит за его уроками, за что Гарри благодарен. И не пытается снова заговорить с ним. Гарри изо всех сил старается игнорировать мужчину. К счастью, он довольно сильно занят уроками. С наступлением второй и третьей недели занятий Гарри погружается в свой предмет с головой и совершенно забывает о Снейпе и о том, что он может замышлять. Студенты, которые сначала не решались подойти к Гарри, быстро осваиваются и смелеют, поэтому во время так называемых классных часов, у него в офисе всегда находится как минимум один студент, а иногда ученики заходят и в его свободное время и просят уделить им минутку. Особое наслаждение Гарри доставляют спецсеминары во вторник вечером, которые проходят с небольшой группой отличников. Их всего шестеро, поэтому Гарри проводит их в своём офисе. Лиза и Люк иногда присоединяются к ним, если у них находится свободная минутка. Эти семинары частенько затягиваются — порой почти до одиннадцати вечера, пока Гарри благоразумно не прерывает их обсуждения и не отправляет студентов отдыхать. Вторник — спокойный день для Гарри. У него нет первого урока, потом — классные часы, и ещё одно окно после них. Передышка перед вечерним спецсеминаром. В последний вторник сентября, Гарри обедает в одиночестве в своём офисе, одновременно листая заметки, чтобы подготовиться к семинару. Всё утро он был занят со студентами, которые приходили к нему с вопросами, и ему срочно нужно закончить это, потому что он пообещал позаниматься с небольшой группой первокурсников в полвторого. В последнее время ему редко удаётся побыть тут в одиночестве, и он обнаруживает, что ему это нравится. Книга, которую он выбрал для семинаров, «Тёмная Магия: Адаптация и Осознание» Барковского, довольно продвинутая, и хотя он сначала не был уверен, потянут ли студенты седьмого курса подобный материал, результаты пока превосходят все его ожидания. В ней рассказывается о том, как развить чувствительность к окружению и как адаптировать свою собственную магию к магии противника во время дуэли, и к внешнему миру. Это то же самое, что Гарри преподаёт на уроках всему седьмому курсу, но на семинарах он углубляется в теорию, знакомя студентов со сложными концепциями и практиками, и гораздо более требовательно спрашивает материал. Эти занятия в основном теоретические, поэтому они просто делятся мыслями и обсуждают концепции. Гарри дал каждому из шести студентов тему, которую они должны будут раскрыть в итоговом эссе в конце года. По приезде в замок, Гарри с радостью обнаружил, что прямо напротив его офиса расположен музыкальный класс, где всегда кто-то занимается, даже во время обеденных перерывов, и часто — до поздней ночи. Сегодня там играет пианист, и Гарри то и дело отрывается от чтения, чтобы послушать музыку. Судя по мастерству исполнения, это старшекурсник. Похоже на Дебюсси, хотя Гарри не может сказать наверняка. Ноты стремительно бегут друг за другом, складываясь в нежную и прекрасную мелодию. Прошлой ночью он почти не спал, и теперь мучается от пульсирующей головной боли где-то за левым глазом. Он часто засиживается допоздна, когда готовится к занятиям или совещается с ассистентами. Но чаще всего он просто не может заснуть из-за беспокойных мыслей, путающихся в голове. Только в часы раннего утра его настигает беспокойный сон, полный смутных видений, танцующих под веками, и отголосков неразборчивых слов… — Надеюсь, ты не спишь на рабочем месте, Поттер? — произносит голос Снейпа. Гарри открывает глаза, не помня, когда их закрывал, отрывает голову от руки, на которой она лежала, и поднимает взгляд на мужчину в дверном проёме. Снейп опирается на косяк, невозмутимо глядя на него. Интересно, сколько он уже наблюдает за ним? Гарри прочищает горло, стараясь скрыть смущение, и переворачивает страницу блокнота. — Технически, у меня сейчас перерыв. И я имею полное право спать, если захочу, — огрызается он. — Хотя я не спал. И это не твоё дело. — К чему такая агрессия? Я пришёл с миром, — примирительно говорит мужчина, входя в кабинет. — О, правда? Значит, ты закончил следить за мной? Неужели ты наконец решил, что мне позволено тут находиться? — спрашивает он не поднимая глаза от своих записей. Снейп усмехается, опускаясь в кресло напротив письменного стола. Гарри приподнимает бровь, поражаясь такой наглости! — Я размышлял о том, как решить твою проблему, — заявляет Снейп. Гарри вздыхает и трёт левый глаз, где пульсирует головная боль. — Мою проблему? И что же это за проблема, просвяти меня? — Абсолютное незнание французского языка. Гарри закрывает записи с громким хлопком. — О, да ради Мерлина! Я справляюсь! — Да, полагаясь на эту нелепую побрякушку, — Снейп смотрит на браслет с негодованием. — Позволь мне поведать тебе, Поттер, о недостатках заклинаний перевода. — Я знаю о них, — возражает Гарри. — Не нужно читать мне лекцию, Снейп, — он мрачно смотрит на мужчину, который выглядит так, будто пытается сдержать смех. — Ни один из моих студентов не заметил проблемы. Ни один. Похоже, их всех вполне устраивает заклинание. Снейп качает головой. — Наверняка они просто слишком воспитаны, чтобы жаловаться. — А как ты вообще умудрился выучить французский? — Гарри сверлит его взглядом. — Усердие, терпение и целеустремлённость. Качества, которые, как я помню из шести лет преподавания, у тебя начисто отсутствуют, Поттер, — он делает небольшую паузу, поправляя себя. — Впрочем, вероятно, подобная характеристика не относится к тебе как к преподавателю. — Это что, был комплимент? Снейп пожимает плечами. — Кто я такой, чтобы оспаривать всеобщий консенсус? Гарри некоторое время молчит, пытаясь понять, хвалит его Снейп или насмехается над ним. — Послушай, у меня просто не было на это времени, — пытается объяснить он. Снейп хмурится в ответ. — Мисс Делакур сказала мне, что ты жил в Париже на протяжении трёх лет. И у тебя не нашлось времени? Гарри вздыхает. Он не знает, почему ему так необходимо оправдаться перед Снейпом. — У меня были другие дела. Снейп долго и пристально смотрит на него, прежде чем заговорить снова. — У тебя было время изучить теории Фошо и освоить методы адаптации Барковского, но ты не удосужился научиться спрягать простые глаголы? Гарри просто опешил. Снейп звучал так, будто он почти впечатлён. Гарри ожидал от мужчины снисходительности или осуждения, но никак не этого. — Именно так, — пожимает он плечами. — Приоритеты, Снейп. В сутках не так уж много времени. Снейп лишь качает головой в ответ. Гарри не до конца понимает, о чём он думает и к чему клонит. Снейп выглядит, как будто пришёл отчитать Гарри, но совсем в этом не преуспевал. — Чего ты вообще пытаешься добиться? — спрашивает он его, стараясь звучать не слишком враждебно, припоминая, что Снейп сказал, что пришёл с миром. — Твоё преподавание не лишено ценности, — наконец признаёт Снейп таким тоном, словно эти слова причиняют ему физическую боль. — Это очевидно. И по тому, что я видел лично, и по отзывам других. Вне сомнения, студенты ценят тебя. И это, в конечном счёте, самое главное. Но я полагаю, и директриса со мной согласна, что необходимость постоянно полагаться на заклинание оскорбляет это заведение. — Оскорбляет? Это директриса так сказала? — Это я так сказал, — отмечает Снейп. — Директриса сказала, что это прискорбное обстоятельство. — И что же, по твоему мнению, я должен сделать? — сухо спрашивает Гарри. — Учиться, Поттер. Я здесь для того, чтобы предложить тебе уроки, — Снейп откидывается на спинку кресла, с особенно самодовольным видом, что, должно быть, как-то связано с выражением полнейшего шока, проступившего на его лице. — Зачем тебе это? Ты только что сам сказал, что я ужасный ученик. Кроме того, у нас далеко не лучшая история в том, что касается индивидуальных занятий, — напоминает Гарри. — Если ты воздержишься от попыток лезть в мою личную жизнь, всё должно пройти нормально, — с некоторой горечью отвечает Снейп. — Мы оба взрослые люди. Я убеждён, что мы сработаемся, если приложим усилия. Гарри качает головой, глядя на Снейпа долгим взглядом. — Зачем ты делаешь это для меня? — тихо спрашивает он. Снейп раздражённо вздыхает, и смотрит на Гарри как на невнимательного ребёнка. — Как я уже упоминал ранее, мне небезразлична эта школа и её стандарты. И я полагаю, ты привносишь нечто в… — Привношу нечто?… — Я полагаю, что ты приносишь пользу школе, Поттер. Занятия со студентами не помогут тебе в полной мере овладеть французским. В Шармбатоне не преподают французский как иностранный. Ты можешь оказаться в весьма затруднительном положении. Тебе необходимо начать с азов. Я предлагаю встречаться дважды в неделю после ужина. В моём офисе. По средам и пятницам. Устраивает ли тебя? — Это обязательно? — вновь потирает Гарри глаза. — Директриса дала понять, что это крайне желательно. И я полагаю, время пришло, Поттер. Пора перестать откладывать это на потом. Гарри, вздыхает: — Тогда ладно. Я согласен. — Прекрасно, — заявляет Снейп, вставая. — Мой офис. Завтра в восемь. Не опаздывай, Поттер, — предупреждает он перед уходом. Пианист в музыкальном классе начинает играть какие-то зловещие пассажи Бетховена, и Гарри закрывает глаза, прислонившись лбом к письменному столу. Частные уроки со Снейпом. Гарри уже уверен, что пожалеет. Не только из-за того, что Снейп, несомненно, сделает эти уроки более трудными и утомительными, чем необходимо. Но ещё и потому, что, — как бы он ни пытался это игнорировать и отрицать, — становится совершенно очевидно, что даже спустя шесть лет то, что зародилось в тот день в больничном крыле, когда он отвернулся от цветов и увидел смеющегося Снейпа, — этот лёгкий трепет в груди — никуда не делся. Он всё это время дремал глубоко внутри него. Неудивительчно, что Гарри не может спать. Всё так же, как и шесть лет назад. И сегодня он взял и ещё больше всё испортил, потому что ему точно не станет лучше, если он будет проводить два вечера в неделю в обществе Снейпа. В общем, это очень, очень плохая идея. Но Гарри весь горит от нетерпения.