40 недель ада или пособие для будущих папочек

Неделя девятая.

Джеджун позже обычного вернулся домой. Шеф именно в этот день решил поработать и загонял своих сотрудников. А если учитывать, что в отделе Дже никогда особо не напрягались, то он был выжат как лимон. Он из последних сил сдержался, чтобы не нагрубить кассирше в магазине, которая решила именно сегодня активно к нему поприставать. Юнхо нигде не было. Джеджун обошёл всю квартиру. Уже отчаявшись, он решил позвонить. Трель мобильника раздалась из спальни. Джеджун опрометью бросился в комнату и обнаружил надрывающийся телефон на прикроватной тумбочке. Осмотрев квартиру ещё раз более внимательно, Джеджун заметил, что куртка и ботинки мужа на месте. Джеджун медленно шёл по коридору в сторону спальни. Он уже собирался прибегнуть к самому последнему средству — позвонить родителям. Мельком глянув на часы в гостиной, даже удивился. С того момента, как он вернулся домой, прошло всего-то полчаса. В ванной послышался какой-то неясный шорох. Джеджун явственно почувствовал, как у него камень с плеч свалился. Он тихо подошёл к двери и осторожно постучал. — Юнхо... — негромко произнёс он. — Ты там? — Я не выйду! — раздался приглушённый голос из-за двери. Джеджун подобрался. Он слишком хорошо знал своего мужчину, чтобы уловить в его голосе истерические нотки. — Юнхо, — Джеджун говорил как можно мягче, уже примериваясь на предмет выламывания двери. — Что случилось? — Ничего не случилось, — как-то даже угрюмо произнёс Юнхо. — Но я не выйду! — Почему? — Джеджун чувствовал, как потихоньку начинает волноваться. — Тебе плохо? У тебя что-то болит? Может, я позвоню врачу? Юнхо, отвечай! За дверью была гробовая тишина. — Юнхо, ответь хоть что-нибудь! «Да уж, последнее время нервы ни к чёрту», — пытаясь унять волнение, подумал Джеджун. — Я не выйду отсюда! — бескомпромиссно произнёс муж. Джеджун чувствовал, что паника всё больше накатывает на него. Сделав пару вдохов, он постарался успокоиться. За дверью по-прежнему была тишина. — Юнхо? — Джеджун пару раз легко стукнул по двери. — Что случилось, милый? Ты же знаешь, я вынесу нафиг эту дверь, если ты мне сейчас же всё не объяснишь! Джеджун не удержался, и всё-таки сорвался. — Не надо, — чуть прерывающимся голосом ответили из-за двери. — У меня ничего не болит. — Тогда почему ты заперся в ванной, мой хороший? — ласково спросил Джеджун. — Я не хочу, чтобы ты меня видел, — пробубнил из-за двери Юнхо. — Почему? — Джеджун был искренне удивлён. — Потому что! — взвился Юнхо. Джеджун даже мог представить, как тот упрямо надул губы. — Юнхо, — Джеджун встал перед дверью. В его голосе послышались металлические нотки. — Если ты сейчас не откроешь эту дверь и не впустишь меня, я выломаю её сам. И я сделаю это, ты прекрасно знаешь. За дверью повздыхали, завозились. Замок щёлкнул. Джеджун мягко приоткрыл дверь. В ванной он застал удручающую картину. Юнхо, сгорбившись и несчастно опустив плечи, сидел на краю ванны. Он смотрел куда угодно, но только не на Джеджуна. И даже тапочки на его ногах выглядели грустно. Джеджун медленно подошёл к нему и присел рядом. Юнхо сразу же ощетинился. Ещё больше сгорбился. — Юнхо, — вкрадчиво произнёс Джеджун, невесомо обнимая его за плечи. — Скажи, что случилось? — Ничего! — Юнхо упрямо не хотел смотреть на супруга. — Тогда почему ты заперся в ванной? — преодолевая сопротивление, Джеджун прижал к себе мужа. — Потому что... — Юнхо замялся, подбирая слова. — Я толстый! — выпалил он и с вызовом уставился на Дже. Джеджун наклонил голову и с удовольствием осмотрел своего любимого мужчину. Лишних килограммов, тянущих на определение «толстый», не наблюдалось. Стараясь не рассмеяться, и тем самым не оттолкнуть его, он сказал: — Юнхо, ты не толстый, а щёки у тебя пухленькие уже давно, — и он с удовольствием чмокнул его в щёку. Тот упрямо засопел, и потер её рукой. — Я толстый! — отчаянно повторил Юнхо. — Где? — Джеджун таки не выдержал. — Почему ты решил, что ты толстый? — Джинсы не застегнулись, — тихо сказал муж. — Какие? — Белые, — всё так же тихо сказал Юнхо. — Поэтому я толстый. Юнхо надулся и попытался вырваться из его объятий. Джеджун умильно посмотрел на своего партнёра. Как доктор и предупреждал, на девятой неделе он начал набирать вес. — Ты не толстый, — ласково уверил его Джеджун, — просто ребёночек внутри тебя начал расти. Он твёрдо, и при этом нежно, взял мужа за подбородок и повернул лицом к себе. Бережно коснулся его губ. Несколько минут Юнхо искренне наслаждался поцелуем, но потом решительно отстранился. Это пока Джеджун его так целует, а что будет, когда он растолстеет по-настоящему? — Я толстый! — упрямо повторил мужчина, отодвигаясь. — И ты меня скоро бросишь, потому что я толстый и некрасивый! Произнося эти слова, Юнхо и сам в них поверил. Даже слёзы к глазам подступили. — Что за чушь! — спокойно произнёс Джеджун. Он поднялся со своего места и встал прямо перед Юнхо. Присел на корточки и взял его за руки. — Не говори глупости, булочка моя, — ласковый произнёс мужчина. — Я никогда тебя не брошу. Я люблю тебя. Люблю нашего ребёнка. А когда ты станешь пухленьким, я буду с удовольствием гладить тебя по мягким бокам и чмокать в каждую пухлую щёчку, — Юнхо даже покраснел. Глубоко внутри он понимал, что ведёт себя как баба, но все попытки сделать хоть один мужской поступок, например, не истерить по поводу того, что на нём не сошлись его любимые белые джинсы, провалились. А в итоге получалось, что он ведёт себя, как истеричка. И вот сейчас. Разве пристало здоровому мужику краснеть от удовольствия, когда он слышит такое откровенное сюскание, но он, блин, именно это и делает. Его тело совершенно его не слушалось. И это угнетало Юнхо так же сильно, как и перспектива вообще перейти на просторные спортивные штаны. — Никогда не любил моду хип-хоперов, — обиженно произнёс Юнхо, надувая губы. Джеджун широко улыбнулся. Скажи ему кто, лет эдак десять назад, что он будет сидеть на полу в ванной и называть своего парня булочкой, первый бы назвал того психом. А сейчас сам готов расплыться довольно булькающей лужицей от такого рассуждения мужа о моде. Он притянул его к себе и начал покрывать его лицо поцелуями. — Ты такой хороший! — задыхаясь от нежности, шептал Джеджун. — Такой красивый! Мой любимый! Самый важный! Юнхо против воли поддался этому напору любви и обожания со стороны мужа. Сначала он морщился, пытаясь сохранить лицо «настоящего» мужчины, но гормональный дисбаланс взял своё. И вот он уже сам ловит его губы своими и страстно впивается в них. Они не прерывают контакт до тех пор, пока перед глазами не начинают плавать разноцветные круги. Оторвавшись, они тяжело дышат и смотрят друг на друга жадным взглядом. Секунда — и они уже вваливаются в спальню. Прочь летит одежда. Сдернуть покрывало с кровати уже нет времени. Буря чувств подхватывает их, унося за границы реальности. Теряя голову от ощущений, они самозабвенно отдавались удовольствию. И, вознесённые на вершину блаженства, были низвергнуты в бархатную темноту небытия. Они медленно приходили в себя, возвращаясь на бренную Землю. — Как единственный не беременный среди нас, ты идёшь стирать покрывало, — Юнхо откинулся на спину. — Врач мне сказал не сильно напрягаться. На губах Джеджуна сияла сумасшедшая счастливая улыбка. Он звонко чмокнул мужа в губы. И пошёл-таки стирать покрывало.

Неделя десятая.

Юнхо начал нервничать с самого утра. Он сидел темнее тучи во время завтрака и апатично ковырялся в тарелке. — Тебя что-то беспокоит, Юнхо? — тихо спросил Джеджун, накрывая его руку своей. — Врач сказал, что надо сделать какие-то анализы и что-то проверить, — пробубнил тот в ответ. — Сделаем, если так сказал врач, — Джеджун ободряюще ему улыбнулся. Но тот продолжал сидеть, хмуро уставившись в тарелку. — Дже, ты не понимаешь! — Юнхо вскочил из-за стола и начал мерить кухню шагами. — Я посмотрел в интернете! Врач будет проверять, нет ли у нашего ребёнка синдрома Дауна! Юнхо нервно бегал из угла в угол и отчаянно заламывал руки. Джеджун видел, как тот страшится результатов анализа. Сам он тоже не знал, как отреагирует на то, что у их ребенка может обнаружиться неизлечимое заболевание. Просто не представлял себе, что им тогда делать. С одной стороны — это их ребёнок, их плоть и кровь, и они будут любить его, не смотря ни на что. Но, с другой, любое неизлечимое заболевание — это тяжёлое испытание. Можно положить всю жизнь на то, чтобы ухаживать за ребёнком и удержать болезнь в рамках. Но каково будет их малышу. Он не сможет нормально общаться со сверстниками. Ему не будет места в обществе «здоровых» людей, но и общение с такими же, как и он сам, Джеджун где-то слышал об этом, не всегда положительно влияет на развитие. И если — господи, о чём он думает — заболевание будет выражено только в физических недостатках, то с этим будет проще смириться, чем, если у ребёнка обнаружат синдром Дауна. Тогда им останется только беззаветно любить своего малыша и сделать всё, чтобы его жизнь продлилась как можно дольше. Джеджун упрямо тряхнул головой, отгоняя от себя грустные мысли, и поднял взгляд на супруга. —… и что нам тогда делать, Джеджун? — Юнхо как раз остановился и испытующе посмотрел на него. Похоже, всё это время, что Джеджун раздумывал над ещё не произошедшими ужасами, Юнхо озвучивал его мысли вслух. И сейчас ждал на них ответа. Джеджун поднялся со своего места и подошёл к нему. Обнял за талию и властно притянул к себе. Он долго и нежно целовал его, а когда Юнхо уже попытался отстраниться, произнёс: — Тогда мы будем любить нашего ребёнка ещё сильнее! Мы не дадим ему почувствовать, что жалеем о его рождении! И пусть кто только попробует что-то плохое про него сказать, я первый же заткну его поганый рот! — твердо произнёс Джеджун. — Потому что это наш ребёнок! И я уже его люблю больше жизни! Юнхо преданно смотрел ему в глаза и даже не заметил, как слеза скатилась по щеке. Дже нежно стёр её большим пальцем. Будто большой камень свалился с его плеч, потому что с того момента, как он узнал, что может грозить его ещё не родившемуся ребенку, он боялся, что Джеджун бросит его, как только ему станет тяжело. Слова мужа успокоили и обрадовали его. Теперь Юнхо не сомневался: что бы не случилось, Джеджун останется с ним и их ребёнком навсегда. — И если ты ещё раз посмеешь о таком подумать, — голос Джеджуна всё же дрогнул, и он ещё крепче прижался к Юнхо, — я тебя ударю несмотря на то, что ты беременный. Слёзы опять заблестели в глаза Юнхо, и он поспешил укрыться в спасительных объятьях Джеджуна, уткнувшись лбом ему в шею. — Собирайся, — Джеджун нежно похлопал мужа по спине. — А то к врачу опоздаем.

Неделя одиннадцатая.

Близился день рожденья миссис Чон и, как хорошие дети, Юнхо и Дже естественно приехали навестить и поздравить именинницу. — Добро пожаловать, мои дорогие, — женщина обняла парней, поцеловав их по очереди в щёки. — С днём рождения, мама, — Дже тоже чмокнул её в щёку, доставая из-за спины огромный букет. — Ах, Джеджуни, они прелестны, — женщина залилась румянцем, взяла цветы и вдохнула свежий аромат бутонов. — Хоть кто-то подарил старой женщине цветы, — она стрельнула глазками в сторону дивана, где с банкой пива сидел её муж. — Не то, что некоторые, — и гордо ушла на кухню за вазой. — Здравствуй, папа, — Юнхо наклонился и обнял отца, после чего ушёл помогать матери. Дже устало опустился на диван рядом с тестем и потёр глаза. — Что, тяжело тебе, мой друг, — спросил мистер Чон, хлебнув из банки. — Не представляю, как мой отец девять раз подряд выдерживал эту свистопляску, — с удивлением проговорил Дже. — Я тоже, — мистер Чон усмехнулся. — Ему надо памятник поставить. На такое долгое время лишать себя радости плотских утех — не позавидуешь. — Что поделаешь, мы с Юни не хотим навредить ребёнку, — Дже с горечью вздохнул. — Вот она проблема: все для ребёнка, а родители мучаются, — он цокнул языком. — Все бы ничего, так Юни меня провоцирует. Я не могу себя сдерживать. Как вижу его — тут же хочу завалить и завладеть прям там же, — и покраснел, осознав, что ляпнул. — Поверь, он хочет того же. Беременным ещё как крышу сносит. Сейчас это не очень заметно, а вот где-то месяцу к пятому он на стенку будет лезть от неудовлетворенности. И если так посмотреть, то характером он пошёл в свою мать, и я тебе не завидую — он тебя живым не отпустит. — О-о-о, — присвистнул Дже, представив своего беременного Юни в позе наездницы. — Ты и представить себе не можешь, какая горячая штучка его мать! Правда, с Юнкой то она поспокойней была, а вот когда носила Джихё, то тут вообще тушите свет. — А мы с вами, папа, везунчики, — Дже улыбнулся, глядя на тестя. — И не говори. Кстати, всё хотел спросить, хотя это может показаться странным. Получается, что мой сын снизу? Я почему-то всегда думал, что ты. — Это из-за моей внешности? — Дже поначалу опешил от столь откровенного вопроса. — Да ну её, я тебя за бабу никогда не держал. Если честно, — он нагнулся ближе к Дже и продолжил шепотом, — ты будешь по-мужикастее моего Юнки. Всё дело в его отношении к тебе. Он более собственнически относится к вещам и партнёрам. А ты помягче. Он будто тебя оберегает, как собственность. Ну, ты меня понял. И ты ему позволяешь себя вести. А получилось всё наоборот. — Не совсем так, — начал Дже, — Юнхо действительно собственник по части отношений. По крайней мере, был. Я сам не ожидал, что он согласится попробовать поменяться ролями. Это произошло так естественно, будто так и должно быть. Хотя мы не часто такое практикуем. — М-м-м, а ты неплохой манипулятор, хочу тебе сказать! — мистер Чон радостно хлопнул в ладоши. — Поиметь, ой, прошу меня простить, моего сына — это надо обладать талантом. Я рад, что он связал свою жизнь именно с тобой. Ты делаешь его лучше, — мистер Чон потрепал Дже по коленке. — Так, что-то наши малышки долго с цветами возятся. Пойдём, потревожим этот кружок садоводов любителей. Мороженка моя, твой сладкоежечка заждался! — крикнув в направлении кухни, он поднялся с дивана и скрылся в дверном проёме. Дже улыбнулся и в который раз поблагодарил судьбу за Юнхо и его семью. После чего присоединился к остальным.

Неделя двенадцатая.

— Дорогой, ты не против, если ко мне сегодня девчонки зайдут? — спросил Юнхо Джеджуна за завтраком. — Только не увлекайся кефиром, а то тебя от него жестко пучит, — предупредил Дже. — Фу-у-у, Дже! — скривил нос Юнхо. — Иначе будешь спать на диване. Я после того раза отойти не могу, — рассмеялся Дже. — Сам иди на диван, раз не хочешь со мной спать, — надулся Юнхо. — С тобой я готов спать хоть на полу, но вот твои флатусы не будоражат моё воображение, — пояснил Дже. — Бу-у-у на тебя! — Бу, обратно, — передразнил Дже. — Иди на свою работу. — Ну и пойду. — Сначала поцелуй, — Юнхо подставил щёку. Джеджун вытер рот, поставил тарелку в раковину и, подскочив к нему, ловким движением поймал его лицо и смачно поцеловал в губы. — Повеселитесь, — Дже помахал на прощание и скрылся за дверью. К двум часам дня их уютная и тихая гостиная наполнилась весёлым женским смехом. — А он мне и говорит, — торопливо вещала Джиюн, — «Дорогая, ты такая неуклюжая!» — А мой жалуется на мою полноту, мол, ему трудно меня обнимать, — вторила ей Сонхи. — А мой перестал готовить. Меня теперь тошнит от всего, — всхлипнула Сунмин. — А моему, видите ли, секса не хватает! — бушевала Мичжу. — Юнхо-ши, а твой на что-нибудь жалуется? — поинтересовалась Гюри у притихшего Юнхо. — Нет, — тихо ответил тот. — Не может быть! — охнули девушки. — Что, совсем? — Ну-у-у, — начал Юнхо. — Вот видишь! И чем же он не доволен? — напирала Джихён. — Э-э-э…ему не нравится моё смущение, когда он меня булочкой называет, — засмущался Юнхо. — Я бы за такое ударила, посмей мой муж меня назвать булкой! — сжала кулаки Сонхи. — Да нет, он так нежно и ласково… «булочка моя». А еще он мой животик любит гладить, — ещё сильнее покраснел Юнхо. — Он даже хотел на руках меня носить, но я против. — Ну вот почему такие мужики нам не попадаются! — вздохнула Джиюн и надула губки. — Ты везунчик, Юнхо-ши. Хотела бы я с ним познакомиться. — А он сегодня пораньше с работы придёт, познакомитесь. — Ура-а-а! — обрадовались девушки. Вечером вымотанный Джеджун вернулся домой, попав в клуб щебечущих дам… ну, и его Юни, конечно же. — Добрый вечер, дамы, — Дже вошёл в гостиную. — Добрый вечер, булочка моя, — он нежно чмокнул мужа в щёку и погладил по волосам. — Джуни, не сейчас, — опять покраснел Юнхо. — Мы не одни. — Ты меня стесняешься? — Дже одарил улыбкой сидящих мамочек, при этом перемещая руку на талию Юнхо. Девушки с восхищением наблюдали такую милую семейную картину и растекались довольной лужицей. — Дамочки, вы проголодались? — спросил Джеджун. — Да! — хором откликнулись девушки. — Тогда вам повезло, — он поднял указательный палец вверх. — Ким Джеджун накормит вас своим фирменным блюдом! — и ушёл на кухню. Через час они с удовольствием уминали вкусный ужин, запивали его свежевыжатым соком и весело болтали. Лишь к одиннадцати вечера Юнхо удалось выпроводить девчонок по домам. — Какие энергичные пташки, — проворковал Дже, обнимая Юнхо за талию. — Ты их обворожил, — вздохнул Юнхо. — Теперь они точно тебя уведут. — Не уведут, — Дже хмыкнул, потёрся носом о его шею. — Я кисками не интересуюсь. — А чем же? — Вот этой вкусной штучкой, — Дже пожмакал Юнхо за пах, от чего тот подпрыгнул. — Не распускайте руки, Ким Джеджун! — Юнхо топнул ногой. — Хочу и распускаю. Энто усё моё, — гыкнул Дже, нагло залезая мужу в штаны. — Твоё, твоё, — мурлыкнул Юнхо. — Смотри не оторви. — Гы-ы-ы, — раздалось в ответ. — И это все, что ты можешь мне ответить? — хихикнул Юнхо. — Гы-ы! — отозвался Дже. — Пойдем спать, гыкалка ты моя.